Ася шла быстро, почти не поднимая головы. В кармане лежал ключ - она нащупывала его пальцами всю дорогу. В ушах до сих пор стоял голос администраторши: «сегодня последний день».

Показался её подъезд. В окнах третьего этажа на кухне горел жёлтый свет. Алексей наверное был дома.

У двери подъезда никого не было. Ася достала чип уже на ходу, потянула ручку и открыла дверь. Тёплый, сырой воздух ударил в лицо За спиной послышались шаги и кто-то вошёл следом, пока дверь не закрылась.

Её обогнал мужчина и встал на пути. Это был Руслан.

— Ну вот мы снова вдвоем, - сказал он негромко.

Сердце упало так резко, что на секунду пропал воздух. Ключ она сжала до боли. Лампочка под потолком мигала. Лестница вверх казалась слишком длинной.

— Пропусти, - тихо сказала она. - Меня ждут.

Руслан хмыкнул.

— Кто? Тётя?

Она молчала. Он сделал шаг ближе.

— Не беги, Ася. Не обманывай себя.

— Уходи.

— Зачем? - он чуть наклонил голову, разглядывая её мокрое лицо. - Ты тогда просила остановиться. А голос был совсем другой. Надо было не слушать тебя. Тебе бы понравилось.

Ася попятилась, пока лопатки не коснулись холодной стены у ящиков. Ключ выскользнул из пальцев и звякнул об плитку. Она нагнулась за ним - и не успела выпрямиться. Его рука легла на стену у её головы. Второй он перехватил запястье.

— Руслан... не надо.

— Тихо. Никто не слышит. - Он говорил почти ласково, и от этого становилось хуже. - Ты живёшь тут. Я теперь тоже знаю. Хватит притворяться, что ты не хотела.

Она дёрнулась. Стена была мокрой от её куртки. В горле стоял крик, и она не знала, кричать ли: соседи, Алексей, стыд - всё смешалось в один комок. Его колено упёрлось рядом с её ногой. Запах табака и дешёвого одеколона ударил в нос.

— Пусти, - повторила она уже шёпотом.

Он не отпустил. Свободная рука ушла вниз, нашла край платья и задрала его по бедру - не до конца, достаточно, чтобы ладонь легла на голую кожу выше колена. Пальцы были горячие и грубые. Он провёл ими вверх, медленно, будто проверял, перестанет ли она дёргаться. Ася дёрнулась ещё раз. Хватка на запястье только стала плотнее.

— Зачем убегаешь, - сказал он ей в висок. - Ты же сама хочешь.

Ладонь обогнула бедро и легла на ягодицу, через тонкие трусики. Сжал всей пятернёй. Ася втянула воздух. Страх комом встал в горле. Отдельно снизу, тело отозвалось теплом, которого она не просила: кожа под его рукой стала слишком чувствительной, низ живота сжался. Ей было стыдно от этого тепла сильнее, чем от его пальцев.

— Пусти. Пожалуйста.

— Слышишь себя? - он не повысил голос. Вторая рука ушла с запястья ей на другое бедро, платье задралось выше, до пояса. Он облапал обе ягодицы, развёл чуть, снова сжал. Большой палец прошёл по кромке трусиков, не залезая под них.

Руслан переместил ладонь вперёд, по внутренней стороне бедра, и провёл пальцами по трусикам спереди. Медленно. Ткань прилипла.

— Ты уже намокла.

Ася закрыла глаза. Хотела сказать, что нет. Голос вышел шёпотом:

— Пусти...

Сверху по лестнице раздались шаги.

Не быстрые. Тяжёлые, спокойные, домашние. Ася узнала их раньше, чем увидела ноги.

Алексей спустился на площадку в тёмной футболке, без куртки. В руке была пачка сигарет, которую он так и не открыл. Он остановился на последней ступеньке и посмотрел сначала на неё, потом на Руслана.

— Асема, - сказал он ровно, без крика. - Всё нормально? Нужна помощь?

Тишина на миг стала плотной. Руслан не сразу убрал руку. Он посмотрел на Алексея - на возраст, на плечи, на то, что этот человек вышел из квартиры не случайно. Потом только убрал ладонь.

Асема прижала запястье к груди. Ключ она подняла уже сама, нагнувшись так быстро, что закружилась голова.

Руслан поправил куртку, будто ничего не произошло. К двери он шёл боком, не подставляя спину. На пороге остановился. Алексею не сказал ни слова. Только ей, уже чужим, коротким тоном:

— Ещё увидимся.

Дверь хлопнула.

Алексей подошёл ближе.

— Можешь идти?

Она кивнула. Голос не слушался. Он нагнулся, подобрал её сумку, которую она даже не заметила, как выронила у стены, и кивнул на лестницу.

— Пошли.

Поднимались молча. Она шла на ступеньку впереди, держась за перила. Ноги были ватные. За спиной слышалось только его дыхание. Ася не сразу смогла открыть дверь квартиры, будто силы покинули её. Алексей не торопил. Когда дверь поддалась, он впустил её первой и закрыл за собой на оба оборота.

В коридоре горела лампочка. Ася остановилась посреди коврика, не зная, куда деть руки.

Алексей повесил её мокрую куртку на крючок. Он поставил сумку у стены и только тогда посмотрел на неё прямо.

— Это тот парень подруги?

Она сглотнула.

— Да.

Он кивнул коротко, без удивления.

— Переоденься. Промокла вся.

— Я... - начала она и не смогла. Горло сжалось. Она прижала ладони к лицу, но слёзы всё равно пошли – горячие, такие, от которых невозможно дышать ровно.

Алексей просто шагнул ближе. Постоял секунду, давая ей место отступить. Она не отступила. Уткнулась лбом в его плечо, в сухую футболку, и заплакала уже не сдерживаясь.

— Меня уволили, - сказала она в ткань, когда смогла выговорить хоть что-то.

Он молчал.

— Администраторша сказала... Что ей спокойный коллектив нужен. Айгуль злилась. А он... он приходил. Смотрел. Из-за него тоже.

Слова шли обрывками, не по порядку.

— Во вторник отдадут за неделю. Мало. Только за смены. А дальше... я не знаю.

Плечо под её щекой оставалось неподвижным. Она чувствовала тепло и запах его тела.

— Тихо, - сказал он наконец. Голос был низкий, без жалости в том виде, от которого хочется ещё сильнее заплакать. - Потом решим.

Она ещё какой-то время стояла, уткнувшись, потом сама чуть отстранилась. Лицо горело. Она вытерла его ладонью, не глядя на него.

Алексей кивнул в сторону кухни.

— Пойдем чай попьём.

Она ушла в комнату. Платье липло к спине. Она сняла его, надела сухую футболку и домашние штаны, вытерла волосы полотенцем, пока руки не перестали так заметно дрожать. В зеркале на тумбочке было чужое лицо: опухшие глаза, мокрые пряди, красное запястье, на котором ещё белели следы пальцев.

На кухне уже стояли две кружки. Алексей сидел у стола.

Ася села напротив. Пальцы обхватили кружку, чтобы было куда их деть.

— В кафе одна за расчетом не ходи, - сказал он, глядя не в неё, а в окно, где за стеклом всё ещё моросил дождь. - Я тебя провожу.

Она кивнула.

— А пока... - он помолчал, подбирая слова так же ровно, как тогда, когда говорил про долг. - Я тебя не выгоняю. Живи.

Асема подняла глаза. Он смотрел уже на неё. В взгляде не было того тёмного, что она видела у Руслана.

— Спасибо, - выговорила она.

Он чуть качнул головой, будто «спасибо» здесь было лишним.

— Если он подойдёт ещё раз - сразу мне говори. Поняла?

— Поняла.

Они допили чай почти молча. Кружки он собрал сам, сполоснул, не глядя на неё дольше, чем нужно.

— Ложись пораньше.

— Спокойной ночи.

Он кивнул. Разошлись по комнатам. Ася легла поверх покрывала. За стеной скрипнула его кровать. Стало тихо. Мысли о прошедшем дне повторялись всё медленнее и путались. Ася слушала эту тишину, пока не провалилась в сон.

Она проснулась поздно. За окном было серо, как вчера вечером, только без дождя.

Ася умылась, собрала волосы в хвост и вышла. Алексей стоял у окна с кофе, в тех же домашних штанах и футболке. Кивнул коротко.

— Доброе утро.

— Доброе.

Больше он ничего не спросил. Поставил перед ней тарелку с яичницей. Есть не хотелось, но отказываться было ещё хуже.

День растянулся между комнатой и кухней. Она не выходила на улицу. Один раз взяла телефон, открыла объявления и закрыла, не дочитав.

Прошел день. За стеной работал телевизор у него в комнате. Ася лежала на своей кровати и слушала звуки, пока не провалилась в короткий, тревожный сон.

На следующий день они вместе с Алексеем пошли за расчётом в Уголёк. Он шёл рядом, с той же неторопливой походкой, с какой спускался вчера по лестнице.

Перед служебным входом в кафе Ася на секунду остановилась. Алексей только взглянул на неё и кивнул вперёд.

— Я тут буду. Заходи.

Администраторша сидела в том же маленьком кабинете за барной стойкой. Она подняла глаза, увидев Асю, без приветствия сразу сказала:

— На неделю посчитала. Двенадцать.

Купюры легли на стол сухой стопкой. Ася взяла их. Бумага была тёплой от чужих рук.

— Распишись тут.

Она расписалась. Рука дрожала чуть заметно. Из зала донёсся голос Айгуль - обычный, рабочий, будто ничего не случилось. Асема не обернулась. Вышла во двор быстрее, чем планировала.

Алексей стоял у стены. Он посмотрел на её лицо, не на карман.

— Получила?

— Да.

— Пошли.

Домой возвращались той же дорогой. Деньги лежали у неё во внутреннем кармане куртки, и она всё время чувствовала их ребром ладони, будто они могли исчезнуть. На лестнице она уже знала, что сделает, едва закроется дверь.

В квартире Алексей повесил куртку и прошёл на кухню, ставить чай. Асема осталась в коридоре. Достала стопку, подержала её секунду и пошла за ним.

Положила деньги на стол, ближе к нему, чем к себе.

— Это за комнату. За те две недели.

Алексей посмотрел на купюры, потом на неё. Не удивился. Не стал пересчитывать при ней. Просто сдвинул стопку к краю, как вещь, которая уже заняла своё место.

— Две недели - да.

Асема стояла, сжав пальцы.

— Я найду другое место. Обязательно. И сразу отдам, как будет работа. Честно.

Он кивнул. Не спорил. Налил чай, поставил кружку перед ней, сел.

Несколько секунд смотрел в стол, будто взвешивал не деньги, а её.

— Давай так, - сказал он спокойно, без улыбки. - Пока не найдёшь работу, побудь моей домохозяйкой. Будешь готовить, убирать и прочее. Жильё пока за это. Как найдёшь место - поговорим.

Асема подняла глаза. Слово «домохозяйка» прозвучало почти просто. Как смена в цехе. Как норма в сто двадцать изделий. Готовить. Убирать. И прочее.

«Прочее» она услышала и не стала уточнять. Ей казалось, что имеется в виду быт: стирка, посуда.

— Я. .. - тихо сказала она. - Согласна.

Алексей чуть кивнул, будто другого ответа и не ждал.

— Тогда с завтрашнего утра. Список не нужен. Сама увидишь, что делать.

Он убрал деньги в карман домашних штанов. Жест был будничный, почти домашний. Ася смотрела на пустое место на столе и чувствовала, как внутри что-то сдвигается - не резко, а тяжело, как мебель, которую двигают раз и навсегда.

Она не знала, к чему это приведёт. Ей казалось, что она просто выиграла время.