В среду Ася встала раньше Алексея. Надела домашние штаны и футболку, собрала волосы, вышла на кухню. Она поставила чайник, вытащила продукты из холодильника и начала готовить незамысловатый завтрак.

Когда Алексей вышел из комнаты, все уже было готово.

– Вкусно, – сказал он попробовав.

Ася кивнула и принялась за свою порцию.

Так и началась жизнь Аси домохозяйки. Она мыла полы, протирала пыль, пылесосила, стирала грязные вещи, развешивала постиранное. Готовила утром и вечером, так как Алексей обычно уходил днём. Куда не говорил. Возвращался, вешал куртку, смотрел, убрано ли. Иногда просто проходил к себе в комнату.

Ася сама видела, что нужно сделать и делала

Параллельно она искала работу.

Телефон лежал на подоконнике. Пока сохло бельё, она листала объявления. Швея. Уборщица. Продавец. На два звонка ей сказали прислать патент. На третий – что место уже занято.

В четверг она вышла в магазин. Алексей дал денег на продукты. На улице она шла быстро, боясь встречи с Русланом.

В пятницу вечером Алексей застал её у ведра: она стояла на коленях, подавшись вперёд, и водила тряпкой по плинтусу. Мокрые штаны втянулись между ягодиц, облепив круглую попу так, что под тканью проступали и половинки, и мягкая припухлая щёлка между разведённых бёдер. Футболка задралась, открыв голую поясницу. Ася быстро выпрямилась и вытерла лоб запястьем – его в дверях она заметила только сейчас.

– Завтра мясо и рис возьму. Если умеешь готовить плов – в воскресенье сделай.

Она кивнула.

На следующий день он принёс мясо, рис, зиру и морковь. Ася обрадовалась сильнее, чем хотела показать: плов был из того времени, когда отец ещё был жив и они собирались на ужин всей семьёй.

В воскресенье Ася убрала весь дом и ближе к вечеру приступила к готовке. Морковь порезала тонкой соломкой, мясо – крупными кусками. Сначала на сильном огне обжарила лук, потом мясо, пока не взялось корочкой. Зиру растёрла в ладони прямо над казаном: кухня сразу наполнилась знакомым тёплым запахом. Рис она промыла несколько раз, пока вода не стала почти прозрачной, и только потом высыпала сверху. К ужину плов был готов – рассыпчатый, золотистый, с мягкой морковью и мясом, которое разваливалось от вилки.

Ася разложила по тарелкам и села напротив. Алексей ел молча, не торопясь, и только когда тарелка опустела, откинулся на спинку стула.

– Такого плова я ещё не ел, – сказал он. – Правда. Очень вкусно.

Ася опустила глаза в свою тарелку, но уголки губ всё равно дрогнули.

Он встал, надел куртку.

– Я в магазин. Не убирай пока.

Вернулся через полчаса и поставил на стол две бутылки хорошего красного вина. Стекло тихо звякнуло о дерево.

– К твоему плову, – сказал он и достал штопор.

Ася посмотрела на бутылки и ничего не ответила. Вино она не пила никогда. В общежитии девчонки иногда приносили – она отказывалась.

Он откупорил бутылку и налил в две кружки.

– Немного.

– Я не пью, – тихо сказала Ася. – Совсем. Никогда не пила.

– Не уговариваю. Предлагаю. Не хочешь – не пей.

Он отпил сам. Ася смотрела на тёмную поверхность в своей кружке. Запах был кисло-сладкий, чужой. Ей казалось невежливым сидеть рядом и не притронуться.

Она сделала маленький глоток. Горько. Потом тепло. Вино обожгло нёбо и сразу ушло вниз, к груди. Она поморщилась.

– Ну вот, – сказал он. – Не сразу всё.

Он допил свою кружку. Она свою медленнее. К последним глоткам в висках появилась лёгкая тяжесть, а в щеках тепло.

– Есть фильм. Новый, только вышел. Хочешь – посмотрим.

Ася моргнула. Идти к нему в комнату вечером было иначе, чем мыть там пол днём.

– Я… не знаю, – тихо сказала она.

– Пойдём, – сказал он, уже стоя в дверях. – А то всё время у себя сидишь. Кругозор надо расширять.

Ася посмотрела на свою кружку. Вино ещё темнело на дне. Отказывать сейчас было ещё неудобнее, чем в первый раз.

Она встала и пошла за ним.

Его комната пахла табаком. Широкая кровать была у стены, телевизор висел на стене напротив. Он сел к изголовью, опёрся спиной о подушки. Хлопнул ладонью по краю покрывала, не рядом с собой вплотную – чуть в стороне.

– Садись.

Ася села, оставив между ними ладонь свободного места. Ноги подобрала. Он включил какой-то фильм, что-то между комедией и романтикой. Затем принёс обе кружки и бутылку.

Третью кружку она взяла уже без спора. Затем он долил ей, когда фильм перевалил за середину. Ася уже не считала, сколько выпила. Щёки горели. Под футболкой было жарко, хотя окно было чуть приоткрыто. Тело чувствовалось тяжёлым и одновременно лёгким.

Она не заметила сразу, как сюжет свернул.

На экране мужчина прижал женщину к стене и поцеловал. Не коротко. Потом они оказались в комнате. Было видно кожу, руки, как она запрокидывает голову.

Ася отвернулась. Пальцы вцепились в край покрывала. Дышать стало трудно не от вина – от стыда, который пришёл резко, по-детски.

Алексей не выключил. Только чуть убавил звук и посмотрел на неё.

Она сидела красная, с блестящими глазами, и явно не знала, куда деть взгляд.

– Ни разу такого не видела? – спросил он спокойно, без усмешки. – Эротику не смотрела никогда?

– Нет, – тихо сказала Ася. Голос вышел меньше, чем она хотела. – Не смотрела.

Он кивнул, будто так и думал.

– Тут ничего такого. Это не по-настоящему. Актёры.

Ася моргнула. На экране женщина всё ещё выгибалась, и отвести глаза до конца не получалось.

– А что бывает... по-настоящему?

Он чуть повернул голову.

– Да. В порно не играют. Могу поставить.

Щёки вспыхнули ещё сильнее. Она быстро покачала головой и прижала ладони к коленям.

– Не надо. Не надо ставить.

– Ладно. – Он не спорил. Посмотрел на её плечи, на то, как она сжалась, почти сложилась вокруг собственных рук. – Ты вся зажалась. Прям скрючилась. Давай плечи разомну. За неделю, небось, устала.

Это прозвучало почему-то безопасно для неё. Ася ещё секунду сидела, потом кивнула.

– Хорошо.

– Садись передо мной.

Она сдвинулась ближе, села спиной к нему, между его разведёнными ногами. Спина сразу почувствовала тепло. Его ладони легли на плечи – тяжёлые, сухие, тёплые. Сначала просто держали. Потом начали разминать.

Ася выдохнула. Голова сама чуть наклонилась вперёд. На экране всё ещё что-то происходило, но звук был тихий, и через минуту она уже не разбирала слов.

Он спустился ниже, к лопаткам, провёл большими пальцами вдоль позвоночника. Она невольно расслабила спину. Вино держало тело мягким. Его дыхание было близко, у затылка.

В какой-то момент движения замедлились. Ладони остались на плечах. Ася чуть повернула голову, чтобы сказать, что хватит. Его лицо оказалось слишком близко.

Он поцеловал её. Ася замерла на секунду.

Вино, руки, запах его кожи. Она ответила на его поцелуй. Сначала неловко, потом глубже, когда его ладонь легла ей на щёку и чуть развернула.

Они целовались на кровати. Место между ними пропало. Ася чувствовала, как он дышит ей в рот, как пальцы спускаются с лица на шею, на плечо.

Потом рука легла на грудь – поверх футболки.

Лифчика на ней не было. Он сжал её грудь мягко, потом увереннее, нашёл сосок сквозь тонкую ткань. Сосок уже стоял. Ася дёрнулась и тихо выдохнула ему в губы.

– Не надо, – сказала она.

Прозвучало слабо. Он не убрал руку. Только поцеловал снова, глубже, и мял грудь уже обеими ладонями, перекатывая твёрдые соски между пальцами. Ася сама не заметила, как вцепилась ему в футболку.

Он поддел край её футболки и задрал вверх. Воздух коснулся кожи. Грудь открылась – упругая, тёплая, с тёмными, уже набухшими сосками. Он смотрел секунду, потом наклонился и провёл языком по одному соску.

Ася тихо застонала. Стыд пришёл вместе со вспышкой внизу живота. Он обхватил сосок губами и пососал, не торопясь, одновременно ладонью сжимая вторую грудь. Она запрокинула голову и закусила губу.

Свободная рука ушла вниз, спустилась между ног. Ткань была тёплая и влажная. Он провёл пальцами по щели поверх и сразу понял. Ася сжалась.

– Нет... не надо.

Он закрыл эти слова ртом. Поцелуй был тяжелее прежнего. Пальцы не ушли – тёрли её, находя клитор даже через ткань. Ася застонала ему в губы. От удовольствия и от стыда сразу. Бёдра сами дрогнули навстречу, хотя она этого не хотела.

Он навалился сильнее, почти лёг на неё, опустил на спину. Кровать скрипнула. Одна рука под ягодицей, вторая между ног. Штаны он стянул одной рукой, не отрываясь от её рта. Остались тонкие трусики – тёмные от влаги, прилипшие, почти прозрачные спереди.

Он быстро спустил и их.

Воздух коснулся мокрой кожи. Ася дёрнула коленом, пытаясь свести ноги. Он уже был между ними, тяжёлый, горячий. Пальцы легли на голую щель – скользко, сразу.

– Не надо, – выдохнула она, отворачиваясь к подушке. Голос сбился. – Я... я девственница.

Он не ответил сразу. Пальцы оставались на её щели, не входя, только лежали, чувствуя, как она пульсирует. Ася дышала часто, смотрела в потолок, будто там можно было спрятаться.

– Я не войду, – сказал он спокойно. – Просто потрусь.

Она не кивнула и не отказала. Только сжала край простыни.

Он сдвинулся чуть ниже. Рукой развёл её губки, начал гладить – медленно, по всей длине щели, снизу вверх, собирая влагу. Большой палец нашёл клитор и остался там: круговые, короткие движения, без спешки. Второй рукой сжал грудь, нашёл сосок, перекатывая его между пальцами в том же ритме, в каком тёр внизу.

Ася тихо выдохнула. Тело ответило сразу, предательски просто. Жар, который вино только разогрело, теперь шёл уже не из головы. Каждый круг по клитору отдавался в живот. Когда он чуть сильнее нажимал, у неё поджимались пальцы на ногах.

Он не торопился. Гладил губы, раздвигал их, проводил средним пальцем вдоль входа, не проникая, и снова возвращался к клитору. Грудь мял уверенно, иногда наклонялся и снова брал сосок в рот – горячо, влажно, – и в эти секунды рука внизу не останавливалась.

Ася стонала сквозь зубы. Она чувствовала, какая она мокрая: его пальцы скользили слишком легко, влага тянулась, пачкала внутреннюю сторону бёдер, простыню. Бёдра сами чуть раздвигались, когда он попадал точно.

– Вот так, – тихо сказал он, не спрашивая.

Она попыталась расслабить ноги. Получалось плохо. Он добавил давления на клитор – и у неё вырвался короткий, высокий звук, которого она сама испугалась.

Фильм уже никто не смотрел. Свет падал на её голый живот, на его ладонь между её ног, на блеск на коже. Ася закрывала глаза и снова открывала, потому что в темноте ощущения становились ещё сильнее.

В какой-то момент он убрал руки.

Сел на колени между её бёдер и стянул свои домашние шорты одним движением. Трусов под ними не было. Член сразу оказался близко – тяжёлый, уже полностью стоячий, темнее кожи живота, с влажной головкой.

Он взял её под колени и развёл ноги шире. Потом взял себя у основания и провёл головкой по всей её щели – снизу вверх, медленно, размазывая её влагу по себе. Головка коснулась клитора и задержалась.

Ася застонала в голос. Это было иначе, чем пальцы. Горячее. Она смотрела вниз, не в силах отвести глаз: как тёмная головка трётся о розовое, как раздвигает губы и снова скользит вверх, к клитору, оставляя блестящий след.

– Не входи, – выдохнула она. – Хорошо? Прошу... не входи.

Он не ответил ей и продолжал. Головка ходила по щели коротко и плотно, иногда чуть нажимала у входа и уходила обратно к клитору. Ася держалась за простыню и смотрела. Тело само поднимало бёдра навстречу, на миллиметр, и она каждый раз ловила себя на этом и замирала.

Невольно сравнила с тем, что было в общежитии. Руслан сверху. Его член тоже тёрся по ней, только грубее, быстрее. У Алексея член был чуть длиннее. Головка меньше, не такая широкая, как у Руслана.

И от этого сравнения становилось ещё стыднее: что она вообще сравнивает.

Алексей прервал её. Он наклонился и поцеловал её в шею. Потом нашёл рот. Поцелуй закрыл всё, что она ещё собиралась сказать.

Внизу он не остановился. Головка снова прошла по губам и на этот раз чуть надавила на вход – не вошла, только упёрлась, растянула краешек, дала почувствовать ширину. Ася застонала ему в рот. Звук вышел длинный, сломанный. Ноги дрогнули у него по бокам.

Он не продвинулся дальше. Только держал это давление секунду, две, и снова скользнул вверх, к клитору, оставляя её вход пустым и ещё более чувствительным, чем был.

Ася цеплялась за его плечи. Глаза были закрыты. В поцелуе мешались вино, его дыхание и собственный стон, который она уже не успевала прятать.

Он ещё секунду держал головку у входа – там, где только что обещал не входить. Ася дышала ему в рот, пальцы впивались в плечи. Потом он сделал короткое, ровное движение вперёд.

Головка вошла. Горячая, тугая, растянула вход и осталась внутри. Ася резко вдохнула. Звук вышел не стоном и не криком – чем-то средним, сломанным. Она инстинктивно сжалась, и от этого стало ещё теснее.

– Тихо, – сказал он ей в губы. Голос сел. – Всё.

Она мотнула головой, не зная, согласие это или нет. Внутри пульсировало вокруг него. Жжение смешивалось с давлением глубоко внизу, там, куда он ещё не дошёл.

Он не толкался дальше. Ладонью прошёл по её боку, сжал грудь. Внутри ничего не менялось: только головка, распирающая вход.

Он чуть подался назад – головка почти выскользнула – и вошёл немного глубже. Снова. Снова. Каждый раз вход обхватывал его и не хотел отпускать. Ася цеплялась за простыню, потом снова за него.

– Больно... – выдохнула она.

– Знаю. Сейчас будет лучше.

Он не солгал. Жжение стало тупее, сменилось заполненностью. Короткие толчки больше не рвали – тёрли изнутри ровно, горячо. Ей становилось хорошо.

Потом он вошёл глубже. Не до конца. Ася вскрикнула в плечо. Он замер, дав ей взять воздух, поцеловал мокрый висок, не выходя. Простыня под ними уже была мокрая. Ася сама не заметила, как обхватила его ногами ниже пояса.

Боль ушла на второй план. Осталось тянущее, распирающее ощущение, которого она не знала, как назвать. Каждый раз, когда головка проходила глубже, тело вздрагивало. Она стонала тихо, в его плечо. Волна поднималась и обрывалась, оставляя её горячей и открытой.

Он приподнялся на руках и посмотрел вниз – как её узкая щель обхватывает его, как тёмные аккуратно подстриженные волоски блестят от влаги, как живот мелко дрожит.

Он вошёл ещё глубже, весь ствол оказался внутри неё. Она вцепилась в его спину. Ногти оставили след. Он не остановился – только сбавил, целовал грудь, сосок, ключицу. Ася подавалась навстречу коротко, почти против воли. Кончить она не могла: тело брало и не отпускало дальше, держало на этой тяжёлой, мокрой середине.

Он двигал бёдрами уже для себя. Ритм стал короче, тяжелее. Дыхание сбилось. Ася лежала под ним, принимала эти толчки, чувствовала, как он напрягается.

Он ускорился.

– Сейчас, – хрипло сказал он.

Вышел из неё. Член блестел тяжёлый, тёмный. Он взял его у основания, сделал два коротких движения рукой над её животом – и кончил.

Струи легли на волосатый лобок. Тёплое, густое, белёсое. Одна капля скатилась ниже, к щели. Он ещё раз дрогнул, выдохнул сквозь зубы и опёрся рукой о кровать рядом с её бедром.

Ася смотрела вниз. На то, как семя блестит в тёмных волосках, которые она подравнивала. Между ног пульсировало пусто и широко, будто он всё ещё был там.

Он провёл ладонью по её бедру, не задевая то, что оставил на ней. Потом выдохнул и опустился на спину.

В комнате пахло вином, потом и сексом. Телевизор всё ещё показывал никому не нужный фильм.