Наступает такой момент, когда организм настолько вымотан физически и морально, что просто отключается. Я миновал эту критическую точку несколько часов назад.

Такие слова, как "Её состояние тяжёлое. Мы делаем всё возможное, но...", способны довести до полного выгорания и апатии.

Моя одежда была грязной. От меня разило потом. Я так хотел привести себя в порядок и переодеться, но у меня просто не было на это времени.

Кожа задней поверхности бёдер прилипла к виниловой обивке кушетки в глубине больничной часовни, где я, склонив голову и сцепив пальцы на руках, последние несколько часов вёл свои переговоры с Богом.

Я подался вперёд и положил локти на колени. Подняв ладони перед собой, я посмотрел на свои руки. Порезы, ссадины и мозоли... теперь это были уже не руки высокопоставленного руководителя из армии "белых воротничков".

Ногтем большого пальца я отрешённо ковырнул ноющую занозу. Рано или поздно её придётся вытащить... но не сейчас.

Я перевёл взгляд на пол. Мои старые кроссовки были покрыты древесной пылью. Струйка пота, стекавшая по затылку, безуспешно пыталась смыть прилипшие к коже опилки. Я закрыл глаза. Меня окружала звенящая тишина. И одиночество.

Я не слышал, как в задней части часовни открылась дверь. Не видел и не слышал, как он подошел. Я лишь услышал, как воздух вырвался из подушки рядом со мной, когда он сел.

Д-в-а-д-ц-а-т-ь с-е-м-ь. Именно столько ударов сердца я отсчитал, прежде чем он, наконец, заговорил.

- Пойдёмте со мной, - сказал врач, положив руку мне на плечо.

Я поднялся на ноги, которые когда-то были крепкими и выносливыми, легко неся меня вперёд и помогая пробегать марафоны. А теперь они едва выдерживали мой вес. Я зашаркал за ним по коридору, как старик.

- Мне жаль. Мы больше ничего не можем  сделать, - негромко сказал доктор.

Я ожидал этого, но... ожидать и услышать эти слова наяву - две большие разницы. В этот момент я почувствовал, будто кто-то открыл клапан в моей пятке и остатки жизни, которые ещё теплились во мне, неумолимо покидают моё тело. Меня слегка пошатнуло, и я даже не знаю, как удержался на ногах.

- Она... знает? - ещё тише, чем врач, произнёс я.

- Мы ей ещё не говорили, но, думаю, она догадывается, - ответил он.

- Сколько ей осталось?

- Недолго. Ещё раз, мне очень жаль.

Когда я ничего не ответил, он, помедлив всего мгновение, повернулся и зашагал обратно по коридору. Я смотрел вслед его удаляющейся спине, в развевающемся халате, пока он не завернул за угол. Я остался один - и скоро стану совсем одинок, во многих смыслах.

Я поднял глаза к небесам, но увидел лишь белые подвесные плитки потолка. Чёрт возьми! Как же несправедливо. Мы не прожили в браке и девяти месяцев! И сейчас у нас должен быть медовый месяц.

Я прижался лбом к стене коридора возле её палаты. Крохотные солёные кап падали вниз, разбиваясь о зелёную кафельную плитку и собираясь в маленькие лужицы.

Я закрыл глаза. У меня пока не хватало духу войти в ту палату. Как только Лора, моя жена, взглянет на меня, на моё лицо - она сразу всё поймёт.

Как проститься в человеком, чтобы он этого не заметил? Каково это - видеть, как безвозвратно уходят часы и минуты жизни того, кого любишь, зная, что ты ничего, НИЧЕГО не можешь сделать, чтобы это остановить?

Я ударился головой о стену.

Я должен был это сделать. Прямо сейчас, стоя в этом коридоре, я терял то немногое время, что у нас ещё оставалось. Вытерев слёзы, я глубоко вздохнул и открыл дверь.

— Если думаешь, что это избавит тебя от необходимости помогать мне натирать полы, то ты глубоко ошибаешься.

Я старался говорить бодрым тоном. Я заставил свои ослабевшие ноги двигаться вперёд. И я увидел, как уголки её прекрасных губ чуть приподнялись. Наклонившись, я с мягкой нежностью прикоснулся губами к её губам.

- Как ты себя чувствуешь, любовь моя?

- Бывало и лучше, - прошептала она, поперхнувшись в конце, после чего с трудом сделала вдох и откашлялась небольшим количеством крови. Я вытер ей рот влажной салфеткой, которая лежала рядом с кроватью.

- Не пытайся разговаривать, - сказал я, нажимая кнопку регулировки на кровати и приподнимая ей голову. - Так лучше?

Она кивнула.

- Врач сказал, тебе становится лучше, и через пару дней тебя выпишут, - солгал я.

Прости, милая, я просто не могу, не имею права произнести те страшные слова.

Лора протянула исхудавшую руку к моей, и наши взгляды встретились. Она всё поняла.

"Пожалуйста, Господи, возьми меня, а не её", - молился я, пока мы сидели, безотрывно глядя друг на друга и не произнося ни слова. Слова были не нужны.

Я нарушил тишину.

- Помнишь, как мы познакомились?

При этих словах она улыбнулась.

Лора владела маленькой типографией в квартале от моего офиса. Мой единственный сын собирался жениться. Я хотел заказать что-то особенное для него и его невесты - что-нибудь на долгую память.

Это были слова колыбельной, которую мой мальчик просил меня петь для него каждый вечер перед сном. Моя покойная жена Бет впервые спела её в ту ночь, когда мы привезли его домой из роддома.

Стоя в дверях нашей спальни, я наблюдал за тем, как она напевала - тихо, чуть громче шёпота, не сводя глаз с младенца, которого баюкала у себя на руках.

"Баю-бай, малыш, не говори ни слова,

Мама купит пересмешника живого.

А если пересмешник не захочет Дэви петь,

Мама даст тебе колечко, и оно будет блестеть..."

И так далее...

- Дорогая, разве в этой песне не должно быть "Папа" вместо "Мама"? - поддразнил я её.

Дэвид уже крепко спал у неё на руках.

- Вот когда ты будешь петь ему колыбельную, можешь заменить на папу, но до тех пор это будет мама, - ответила Бет.

И с той ночи в песенке всегда была "мама", независимо от того, кто её пел.

Дэвиду было всего четыре, когда его мать скоропостижно скончалась. Он не мог заснуть, если я не пел ему эту колыбельную. А когда он немного подрос, мы пели её вместе каждый вечер. Это сблизило нас и сохранило живой нашу общую память о Бет.

Я записал слова песни и хотел, чтобы они были отпечатаны на пергаменте и вставлены в рамку. Я подарил бы это его юной невесте с запиской:

"Если Дэвида когда-нибудь будет что-то тревожить и он не сможет уснуть, спой ему эту маленькую колыбельную. Я гарантирую, что всё, что его гложет, как рукой снимет. Это помогало в течение двадцати двух лет, что он прожил со мной. Теперь это твоя забота."

Я сжал руку жены.

- Помнишь, каким хитрым взглядом ты меня одарила, когда спросила, хочу ли я исправить орфографические ошибки или напечатать всё так, как я написал?

Тень улыбки промелькнула на её прекрасном лице, стирая напряжение и маску боли, застывшую на нём до того.

- Думаю, в тот день ты покорила моё сердце, - продолжил я. - Или, может быть, тогда, когда я достал тебя и ты, наконец, согласилась пойти со мной на свидание. Помнишь, как я впервые сказал, что люблю тебя? И как насмешливо ты фыркнула - мол, "какая ещё любовь, когда мы знакомы всего-навсего два месяца?"

- А потом я рассказал тебе об аварии, которая унесла жизнь Бет... моей первой любви, и о том, как это опустошило меня. В твоём лице, милая, Господь дал мне второй шанс на счастье.

Одинокая слезинка медленно скатилась по её бледной щеке.

Лора попыталась что-то сказать, но вместо этого закашлялась, с трудом хватая воздух.

Я немедленно нажал на кнопку вызова. Медсестра появилась меньше чем через минуту. Она надела прозрачную маску на лицо жены и, повернув ручку, включила подачу кислорода.

- Помогло? Тебе легче? - обеспокоенно спросил я, чуть сжимая её руку.

Лора кивнула. Я беззвучно, одними губами, прошептал "спасибо" медсестре. Выходя из палаты, она выключила верхний свет.

- Так... на чём я остановился? Ах да, вспомнил. Вот тогда ты и пустила в ход свои женские чары, чтобы подтолкнуть меня сделать тебе предложение.

Её влажно блестящие глаза были прикованы к моим, пока я вёл её по переулкам памяти.

- Наша первая брачная ночь... Знаешь, я считал себя чудаком, ведь до тебя я не был ни с кем больше четырёх лет. А потом, когда ты сказала мне, что у тебя был перерыв больше десяти лет, нервничать стал уже я.

Лора легонько похлопала меня по руке, судорожно втягивая воздух.

- Да-да, знаю, с моей стороны было глупо волноваться... но мне не хотелось разочаровать тебя.

Я поднялся со стула и подошёл ближе, прямо к изголовью её кровати.

- Я был так влюблён в тебя! Мы могли бы вообще ничего не делать, и я всё равно был бы счастливейшим человеком на свете, просто держа тебя в своих объятьях.

Когда её снова стал душить кашель, я повторно нажал на кнопку вызова. Вошла всё та же медсестра - она увеличила подачу кислорода, а затем сделала ей укол чего-то.

- Боюсь, это ненадолго, - услышал я тихий голос женщины.

Я почувствовал, как мои глаза наполняются слезами, а горло сжимается. На выходе медсестра коснулась моего плеча. Это был знак - она больше не вернётся, пока Лора жива.

- Ты сопротивлялась, когда я предложил тебе продать наш бизнес и уехать, уйти на покой где-нибудь у моря. Мы впервые поссорились из-за той старой развалюхи с одной спальней. Я рад, что убедил тебя, что мы сможем превратить её в наше маленькое любовное гнездышко.

Её веки затрепетали, и я чуть крепче сжал руку моей любимой.

- Эти последние девять месяцев были самым счастливым временем в моей жизни. Я никогда не думал, что смогу полюбить кого-то так сильно. Лора, дорогая, ты не просто моя родственная душа, ты ВСЁ для меня.

Она то приходила в сознание, то теряла его, но я ни на минуту не переставал с ней говорить. В моём сердце было слишком много того, что я хотел, чтобы Лора услышала и унесла с собой.

Когда её глаза закрылись и больше не открывались, я подумал, что это конец... что она ушла - пока не увидел, как почти незаметно поднимается и опускается её грудь.

- Прости меня. Я должен был сам поехать в этот дурацкий хозяйственный магазин... или хотя бы отправиться вместе с тобой, - проговорил я, глядя на свою любимую сквозь наплывающую пелену слёз.

- Я... я не знаю, что буду делать без тебя, - едва выдавил я из себя сквозь душащие рыдания. - Я уже так сильно по тебе скучаю...

Не выдержав, я разрыдался, уронив голову на кровать рядом с ней. И вдруг я почувствовал, как её нежная рука провела по моим волосам.

Я поднял голову и увидел, что глаза Лоры открыты. Я торопливо отёр слёзы и прижался мокрым лицом к её лицу.

Слабым движением руки она коснулась кислородной маски, попытавшись её приподнять. Я помог снять её и отложил в сторону, слыша шипение истекающего кислорода. Потом я прижался лбом к её лбу.

- За эти последние девять месяцев ты подарил мне новую жизнь... и больше любви, чем я могла когда-нибудь надеяться... помни это.

Её прерывающийся голос превратился в хриплый шёпот.

- Живи... ради меня. Ты... сможешь..?

Её шёпот почти угас, и я едва мог его расслышать.

- Моя любовь будет согревать тебя... пока мы снова не будем вме... сте...

Её последние слова отлетели и истаяли, как лёгкий вздох, и глаза Лоры закрылись в последний раз. Один долгий пронзительный писк раздался на кардиомониторе, прежде чем он тревожно взвыл. Моё истерзанное сердце тоскливо завыло в унисон с ним.

В палату вбежала медсестра. Я сказал ей, что всё в порядке. Моя дорогая жена больше не страдала. Она выключила аппарат и сказала:

- Я оставлю вас на минуту... побудьте наедине с женой.

Я не отрывал взгляда от той, кто ещё минуту назад была моей прекрасной невестой, моей душой и опорой, моим ВСЕМ. Я погладил её по щеке и поцеловал мою Лору в последний раз.

Она ушла, и что-то внутри меня умерло вместе с ней.

*******

Жизнь прекратилась. Я просто существовал - по инерции. Я похудел и иногда не брился по нескольку дней. Какой в этом был смысл?

Когда начались кошмары, я стал бояться ложиться спать. Я перестал работать над нашим любовным гнездышком. Без Лоры оно потускнело и застыло в безвременье. Всего лишь четыре стены, которые нуждались в покраске.

У меня больше не было цели в жизни. Когда боль внутри становилась такой невыносимой, что я думал: ещё чуть-чуть, и не выдержу - я вставал и шагал четыре квартала до кладбища. Я садился на траву рядом с могилой Лоры и изливал ей свою душу. Она никогда не отвечала, но мне всё равно становилось легче.

Мой сын Дэвид и его жена Карен были рядом со мной, когда одиночество душило меня с своих мертвенных объятиях. Теперь от меня осталась лишь пустая оболочка того человека, которым я когда-то был.

Дэвид умолял:

- Папа, очнись, возьми себя в руки!

Бесполезно. Его мольбы оставались без ответа. Я так сильно хотел быть с Лорой, что это причиняло физическую боль. Врач выписал мне таблетки, которые, по его словам, должны были вытащить меня из бездны отчаяния. Я не принял ни одной. В некотором смысле, я просто не хотел выздоравливать. Чтобы поправиться, мне пришлось бы позволить образу Лоры угаснуть в моём сознании. К этому я был не готов.

Почти каждое воскресенье Дэвид и Карен заезжали ко мне на обед. Дэвид говорил, что так они хотя бы знают - по крайней мере, раз в неделю я полноценно поем.

- Папа, почему бы вам с Дэвидом не прогуляться, пока я накрываю на стол. Дайте мне полчасика, - сказала Карен.

Мы с Дэвидом молча прогулялись по пустынному пляжу. Вдалеке кричали чайки, паря над волнами. Лёгкий бриз ворошил волосы на наших головах. Вопросов мы не задавали, ведь ответов не было ни у него, ни у меня.

- Пожалуй, нам пора возвращаться, а то Карен забеспокоится, куда мы запропастились, - произнёс Дэвид через некоторое время, взглянув на океан, а затем на меня.

-------

Я услышал это, как только переступил порог. Вздрогнул, словно получил удар дефибриллятором, и застыл у входной двери.

Песня звучала громко, и её звуки разносились по всему дому. Я закрыл глаза и заплакал. Не слезами печали, а тихими слезами радости. Это был чистый голос Кристофера Кросса, он пел:

Эй, Лора, эй, Лора,

Каждый раз, когда я видел её улыбку,

Она заставляла сиять мой день.

Девушка с такими глазами

Могла распознать ложь насквозь,

И понять, что говорит твоё сердце.

Думая о Лоре - улыбайся, не плачь.

Я знаю, она бы этого хотела.

Когда думаешь о Лоре, смейся, а не плачь.

Я знаю, она бы хотела именно этого.

Друг для друга, до конца подруга -

Вот такой девушкой она всегда была.

Её забрали рано, слишком рано,

Забрали без предупреждения...

Я рухнул на колени. Все мои воспоминания о Лоре нахлынули на меня. За эти три минуты и сорок секунд я прожил целую жизнь.

Сын опустился на колено рядом.

- Папа, ты в порядке?

- Пожалуйста, включи ещё раз, - взмолился я сквозь слёзы. Карен снова запустила запись.

Она проиграла композицию ещё четыре раза, прежде чем мы сделали перерыв. Пока дети обедали, я ковырялся в еде, позволяя песне завладеть теми участками моего мозга, которые, казалось, уже сдались.

- Папа, когда я на днях услышала эту песню по радио, я поняла, что должна сделать. Я зашла в Интернет и скачала её на iPo вместе с несколькими другими песнями, которые, как я думаю, понравились бы вам с Лорой, - сказала Карен, протягивая мне маленький белый iPod Nano. - А потом я просто подключила его к твоей стереосистеме. Надеюсь, тебе понравится.

Я тепло обнял Карен.

- Это лучший подарок, который мне когда-либо делали, - растроганно сказал я

Тем вечером я настроил стереосистему на повторное воспроизведение песни Кристофера Кросса. Лёжа в постели с закрытыми глазами, из уголков которых скатывались слезинки, мне казалось, будто Лора лежит рядом со мной.

Когда на следующее утро я проснулся, печаль и подавленность никуда не делись, но именно тем утром я начал принимать таблетки, которые прописал мне врач от депрессии.

*******

Эпилог

На следующей неделе исполнится год с тех пор, как я потерял мою Лору. Мне уже лучше.

Теперь, когда я гуляю по пляжу по утрам, в моём кармане всегда лежит айпод. Я думаю о Лоре и о том, что жизнь уже не так плоха, как раньше. За эти месяцы я закончил обустройство нашего с ней любовного гнездышка. Лоре бы понравилось, как теперь всё выглядит.

Когда я закрываю глаза, я вижу её лицо и чувствую в свежем солоноватом запахе океанского бриза её слёзы. И тогда я вспоминаю её последние слова:

- Моя любовь будет согревать тебя, пока мы снова не будем вместе.

Я жду этого дня, но пока, как поётся в песне...

"Когда думаешь о Лоре - улыбайся, не плачь..."

Я знаю, она бы этого хотела.

👨‍💻 От переводчика

Оригинальная история: "Think of Laura" © 2016 by Slirpuff

Перевод и литературная адаптация: JFC © 2026

P.S. Новым читателям и подписчикам всегда рад 🙋‍♂️ Если вы хотите получать оперативные извещения о появлении свежих публикаций, просто нажмите на кнопку "Подписаться" под текстом рассказа.

Онлайн-обновления (в виде 🔔 "колокольчика") будут мгновенно отображаться в вашей верхней панели портала BW. Спасибо всем читателям за оценки и обратную связь в виде комментов! 👍

ℹ️ Примечания к рассказу и полезныя сведения

1️⃣ - "Думая о Лоре" [англ. "Think of Laura"] - песня американского певца и автора Кристофера Кросса. Выпущенная в июле 1983-го года в качестве сингла с его второго студийного альбома "Another Page", композиция стала четвёртым и на сегодняшний день последним синглом певца, попавшим в топ-10 чарта Billboard Hot 100. В общей сложности песня провела 11 недель в топ-40.

Кросс написал эту песню в память о студентке колледжа Денисонского университета Лоре Картер, которая была убита в Колумбусе, штат Огайо, шальной пулей во время перестрелки между бандами.

Картер, игрок в лакросс из Уэйна, штат Пенсильвания, в момент смертельного ранения сидела на заднем сиденье машины своего отца. Её семья приехала на встречу выпускников и просмотр того, как Лора и её подруги играют в лакросс.

Кристофер Кросс был лично знаком с погибшей Лорой Картер и написал эту песню, чтобы почтить её память.

Желающим послушать композицию: http://www.youtube.com/watch?v=HUDcOJkmCGg