Понятия не имею, как долго я был без сознания. Знаю только, что вокруг была темнота - хоть глаз выколи - и было больно. Чёрт, как же мне было больно! Казалось, будто по каждой клеточке моего тела долго и остервенело молотили бейсбольной битой.

"Сосредоточься", - приказал я себе, пытаясь прочистить мозги, которые словно плавали в каком-то тумане, но это было нелегко.

Я лежал - точнее, неуклюже висел - на правом боку, удерживаемый ремнём безопасности и плечевой лямкой. Из-за резкой, отупляющей боли мне никак не удавалось сконцентрироваться.

Я закрыл глаза, ещё раз приказав себе сосредоточиться, и сделал пару глубоких вдохов, пытаясь очистить свой разум и разобраться во всём.

Мои взбитые всмятку мысли унеслись назад - к тому давнему случаю, когда я катался на горном велосипеде и в какой-то момент неудачно грохнулся.

Я лежал тогда без движения, жалкой израненной кучкой на земле, а мой велосипед громоздился на мне сверху. Очень осторожно я проверил свои дрожащие конечности, одну за другой, и, слава Богу, все они работали.

На этот раз мне так не повезло.

Я вспомнил начало сегодняшнего вечера. Между нами разгорелся спор, за ним последовала глупая ссора, которой вообще не должно было случиться. Я знаю, что позволил гневу взять над собой верх, но о чём, скажите на милость, думала моя жена Холли?

Между арендой за квартиру, оплатой продуктов, бензина и платежами по счетам мы выживали, пытаясь втиснуться в рамки, но это удавалось нам с трудом. Каждый месяц у нас с Холли оставалась от силы пара сотен - и это на все дополнительные расходы, которые, казалось, возникали прямо из воздуха. От зарплаты до зарплаты - вот как мы жили.

Холли вернулась с работы поздно, судорожно сжимая в руках пакет из "Mейси". Войдя, она бросила куртку на диван и с расплывшейся на лице широкой улыбкой плюхнулась на мягкий пуфик в прихожей.

- Ты только посмотри, что я сегодня купила!

Сияя, словно новенький доллар, она извлекла из огромного пластикового пакета большую коробку.

- Там была зимняя распродажа, и на них была скидка в сорок пять процентов, можешь себе представить?! - победно воскликнула жена.

Она отбросила крышку с коробки и с гордостью подняла в обеих руках пару высоких, тёмно-коричневых кожаных сапог на каблуках, демонстрируя их мне, словно заветный трофей с какого-то спортивного состязания, которое она выиграла.

Быстро скинув туфли, Холли натянула новые сапоги, поочерёдно вжикнув, застегнула на обоих "молнии" и снова уселась, вытянув ноги перед собой и любуясь своей обновкой.

- Ты только посмотри, какие они классные! - восхищённо охнула она.

Я внутренне сжался, прежде чем спросить то, что первым пришло мне в голову.

- Холли, не хочу портить твоё настроение, но... сколько они стоили?

- Всего восемьдесят долларов! Ты можешь в это поверить?! И они подошли мне по размеру! - она просияла ещё пуще прежнего, если такое можно себе представить.

- Но у тебя ведь уже есть почти такая же пара? - спросил я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос не прозвучал агрессивно, ибо я вовсе не разделял той радости, которую излучала жена.

- Господи, Стив! Те - шоколадного цвета, а эти - тёмно-коричневые. И каблуки у них совершенно разные, - ответила она, продолжая поворачивать ноги то так, то эдак, разглядывая свою покупку со всех сторон.

Как будто это должно было что-то значить для меня.

- Дорогая, у нас на следующей неделе оплата страховки за машину, и, при всём прочем, мы не должны сейчас тратить лишние деньги.

Я был вежлив и просто пытался донести свою точку зрения, не ввязываясь с ней в настоящую перепалку. Но это было нелегко. Внутри я буквально кипел от возмущения. Мои слова звучали тихо и спокойно, но мозг вопил: "О чём, чёрт побери, она думала??"

- Стив, на них была скидка в сорок пять процентов! - снова воскликнула жена - так, словно ей достался выигрышный лотерейный билет на миллион. - Я сэкономила нам кучу денег.

- Холли, если бы ты их вообще не покупала, мы бы сэкономили те восемьдесят долларов, которые ты потратила, - возразил я.

Я думал, что моё утверждение вполне логично. Но... Холли сидела, вскинув в изумлении брови и уставившись на меня так, словно я заговорил на языке племени тумба-юмба. Очевидно, она не уловила моего сарказма.

- Ты что, хочешь, чтобы я их вернула? СЕРЬЁЗНО?! - возмутилась она.

- Разве ты не помнишь, как мы говорили о том, чтобы сократить все наши лишние траты? Кроме того, твой шкаф и так уже ломится от обуви. Зачем тебе понадобилась ещё одна пара?

Из-за того, что Холли была практически помешана на обуви, для неё вопрос заключался не в "необходимости" приобретения, а скорее, просто в непреодолимой тяге "хочу иметь!", и это касалось многих её спонтанных покупок.

- Прекрасно... завтра же их верну, - процедила она сквозь стиснутые зубы, всем своим видом показывая, насколько она разочарована во мне.

Выражение её сузившихся глаз сказало мне, что я могу забыть о какой-либо близости или занятиях любовью сегодня вечером... нет, скорее всего, даже на все выходные.

- Может, через месяц, когда у нас появится пара лишних баксов... - примирительно начал было я, но меня быстро перебили.

- Стив, скидка на них была сейчас, а не через месяц, - раздражённо заявила Холли.

Она совершенно очевидно не понимала, как это я не могу уловить концепцию столь выгодной покупки. С этими словами жена стянула сапоги и швырнула их обратно в коробку.

- Кому-то придётся хорошенько подождать, когда в следующий раз кое-чего захочется. В эту игру могут играть двое, Стивен!

"Стивен"? Холли никогда не называла меня Стивеном, кроме тех случаев, когда чертовски злилась на меня. Мы с Холли были женаты вот уже два года и были по-настоящему счастливы...  если только не считать наших споров из-за денег.

До того, как мы официально поженились, она жила в доме со своими родителями. Её семья была довольно обеспеченной, и всё, чего хотела папина дочка, она всегда получала.

Когда мы только поженились, я не должен был никому ни цента и хотел, чтобы так всё и оставалось. К моему большому разочарованию, это продолжалось недолго. Почему-то я, вместе со своим мнением, снова и снова оказывался в меньшинстве, когда дело касалось денежных трат.

Я знаю, что в первый год слишком много ей уступал, но разве не так поступают молодые мужья со своими невестами?

Новая машина, горы нарядов и квартира поблизости от центра города - это лишь малая часть того, на что она меня уговорила. Ладно, по правде говоря, каждый раз Холли "убеждала" меня не словами, а кое-чем другим... если вы понимаете, о чём я.

Ужин, который она подала вскоре после нашего спора, был горячим. Ну, еда в любом случае была таковой, но вот атмосфера на кухне стала весьма прохладной, держась чуть выше нуля. Очевидно, Холли собиралась заставить меня заплатить за упрямство, но на сей раз я был полон решимости оставаться стойким.

"С меня достаточно. С сегодняшнего дня это должно закончиться", - снова и снова повторял я эту мантру в своей голове, пытаясь убедить себя, что я прав. И так оно и было.

Вся наша беседа за ужином ограничилась её холодными отрывистыми ответами в пару-тройку слов на мои вопросы: "Как прошёл день?" и "Чем собираешься заняться на выходных?"

После её последнего желчного "Не знаю. Мне всё равно" я встал из-за стола, собрал остатки своего ужина и сбросил их в измельчитель отходов.

Прихватив из холодильника бутылочку пива, я направился в кабинет. Вообще-то это была наша запасная спальня, где стоял настольный компьютер, а бо́льшая часть остального пространства была занята одеждой Холли, которая не поместилась в двух её основных шкафах.

Моё добровольное уединение продлилось не больше десять минут.

- Я правда хочу эти сапоги! - услышал я её голос за спиной. Она стояла в дверном проёме с решительным выражением лица. - Если ты не дашь мне денег, я возьму их у папы, но сапоги возвращать не буду. Говори что хочешь, но это офигенно выгодная покупка!

Горячо выпалив это, Холли негодующе топнула ногой, и именно в этот момент я потерял самообладание.

- Холли, раз уж ты страдаешь шопоголизмом, почему бы тебе просто не сходить в местный банк крови и не продать немного плазмы, чтобы оплатить свою дозу? А ещё лучше - улица перед нашим домом довольно оживлённая, и с такой-то фигурой, как у тебя, я уверен, ты могла бы в два счёта заработать восемьдесят баксов.

Я был чертовски язвителен, пытаясь донести свою точку зрения - ей не нужны были эти грёбаные сапоги.

- Ты козёл, Стив, ты это знаешь? - взвилась она. - Не понимаю, зачем я вообще вышла за тебя замуж!

Ладно, вот это было уже больно. Мы перешли от сарказма и злости друг на друга к обидным взаимным оскорблениям, и всё из-за какой-то пары дурацких сапог.

- Не волнуйся ты так, радость моя, я могу исправить это решение прямо сейчас.

Я быстро влез в сандалии, схватил джинсовую куртку и потянулся за ключами, висевшими на крючке у двери.

- Если уж ты куда-то собрался, сделай хоть что-то полезное - возьми мою машину и заправь её, - язвительно бросила она.

Уничтожающий взгляд, которым я наградил её, прежде чем выйти за дверь, яснее ясного говорил о том, что я думал о ней самой и её желаниях.

Именно в этот момент она, должно быть, поняла, что зашла слишком далеко. Я лишь успел услышать запоздалое "Стив..." за миг до того, как за моей спиной хлопнула дверь квартиры, но я уже мчался по коридору к парковке.

Ни бумажника, ни часов со мной не было, но, к счастью, мой сотовый всё ещё лежал в кармане куртки.

Упав в свою классическую двухдверную "Шевроле Импала", я ударил по газам, вылетая с парковки с визгом сжигаемой резины. Однако совсем недавно прошёл дождь, и вместо эффектного отъезда, с дымком из-под колёс, мои шины просто прокрутились на мокром асфальте, а машину бросило в занос.

Я, должно быть, раз десять выкрикнул "Сука!", пытаясь избавиться от переполнявшего меня гнева. Я дал себе клятву добраться до Майами, наняться на круизный лайнер и бросить нахрен эту неблагодарную и избалованную задницу.

И только спустя какое-то время я понял, что еду в никуда.

Взглянув на указатель уровня бензина, я увидел, что осталось чуть больше восьмой части бака. В лучшем случае, этого хватило бы на сотню миль, даже если бы я вёл машину экономно, как старый дед. Я снова чертыхнулся.

Затем я лихорадочно обшарил все карманы, надеясь найти хотя бы пару баксов, но обнаружил всего шестьдесят пять центов, каким-то образом закатившихся в пепельницу. У меня не оставалось другого выбора, кроме как развернуться.

Если бы я поехал обратно по главной дороге, то не влип бы в ту передрягу, в которой оказался сейчас. Но мне совсем не хотелось спешить возвращаться в квартиру - лишь для того, чтобы меня, скорее всего, выморозили в собственной спальне.

Так что я не спеша поехал назад по живописным просёлочным дорогам, которые петляли вокруг двух озёр, расположенных в нескольких милях за нашим жилым комплексом. В дневное время такая поездка была прекрасной и умиротворяющей, а ночью там практически не было движения.

*******

Оглядываясь назад, я понимаю, что тот парень, должно быть, был либо пьян, либо искал смерти.

С расстояния нескольких сотен метров я увидел, как дальний свет его фар перевалил через гребень моста, когда он спускался с холма в моём направлении. Этот сукин сын мчался прямо по центру дороги, и тогда я убрал ногу с педали газа, снижая скорость.

Я поморгал ему дальним светом, посигналил и дважды перестроился с правой стороны на левую. Там не было ни перекрёстков, ни даже подходящей обочины, на которую можно было бы съехать, - только глубокий овраг с обеих сторон дороги.

На долю секунды я подумал: может, свернуть к самому краю трассы, выпрыгнуть из машины и убежать подальше от приближающегося неадеквата? Теперь я жалею, что не сделал этого.

Когда он съехал с высокого моста, я перевёл дух, подумав что всё будет в порядке - ведь он наконец-то перестроился в свою полосу. Но я обманулся; это продолжалось недолго.

Примерно за двести метров до начала подъёма на мост я прижался к правому краю своей полосы и нажал на газ, чтобы поскорее миновать встречную машину и её странного водителя. Я уже подумал, что всё в порядке и я в безопасности... но в последнюю долю секунды он снова вильнул, зацепив переднее левое крыло моей машины.

Последнее, что я помнил - металлическое ограждение моста, мелькнувшее слева от меня, когда моя "Импала" взмыла в воздух и ухнула с дороги вправо и вниз, перемахнув через кювет и летя куда-то дальше... прямиком в темноту и неизвестность.

В моей памяти запечатлелось, что моя машина перевернулась, грохоча и скрежеща, по крайней мере, пару раз, прежде чем я отключился. И я не имел ни малейшего понятия, как далеко улетел в тот овраг.

*******

Когда я, наконец, пришёл в себя, то понял главное: моё положение было хуже некуда. Я не знал, как долго находился без сознания и который был час, но снаружи покорёженного авто царила непроглядная тьма, да и в салоне, вокруг меня, проступали лишь неясные тени.

Я не врач, но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что моё тело было в хреновом состоянии. Левое плечо было либо вывихнуто, либо сломано, и вспышки боли в нём пульсировали в такт сердцебиению. Правда, я обнаружил, что всё ещё могу немного шевелить пальцами.

То, что была сломана правая рука, не вызывало сомнений. Я её не видел, но чувствовал, как неестественно натянулся изнутри рукав куртки. Очевидно, сломанная кость пробила кожу и торчала из предплечья - минимум на пять сантиметров. Рука висела безжизненной плетью, но острая боль от этого не стала меньше.

С трудом подняв левое плечо, я вытер то, что принял за пот, заливавший глаза. Только позже я узнал, что это была кровь, стекавшая на лицо из многочисленных ран на голове. Ноги тоже болели, но я хотя бы мог шевелить пальцами - к счастью, хоть что-то уцелело в этой катастрофе.

Ремень безопасности с такой силой врезался в живот и правый бок, что меня едва не стошнило. Время от времени я боролся с накатывающими спазмами. К счастью, плечевая лямка ещё хоть как-то удерживала верхнюю часть моего тела в более-менее приподнятом положении.

Мне нужно было собраться с путающимися мыслями и сообразить, что делать. Потом меня осенило - чёртова подушка безопасности не сработала, иначе я, возможно, не попал бы в такую паршивую ситуацию. Что ж, было уже слишком поздно беспокоиться о том, чего не случилось.

Я провисел так несколько бесконечно долгих часов, обливаясь по́том от невыносимой боли, в ожидании первого проблеска утреннего света, чтобы понять, где, чёрт возьми, я нахожусь. В мыслях я вновь и вновь прокручивал вчерашнюю ссору... и ещё сотню других вещей - лишь бы не думать о той мучительной боли, которая терзала меня.

Слава богу, в какой-то момент следующей пары часов я, должно быть, снова провалился в беспамятство. Уверен, что это не было ни сном, ни отдыхом - учитывая то чертовски неудобное положение, в котором находилось моё тело. А боль? Что ж, она тут же навалилась с удвоенной силой, стоило мне снова прийти в сознание.

На этот раз, когда я открыл глаза, было уже достаточно светло, чтобы я сумел разглядеть окружающее. Но даже так я смог получить ответы лишь на самые очевидные из моих вопросов.

Лобовое стекло было разбито, оба боковых вылетели, а крыша машины оказалась вмята внутрь так, что опустилась минимум на полметра ниже, чем была несколько часов назад. Даже если бы я не оказался покалечен, выбраться через боковое окно было бы весьма сложной задачей.

Сама машина впечаталась в грязь, стоя на правом борту - и, к своему ужасу, я увидел, что прямо подо мной снаружи просачивается вода. И, хоть и понемногу, но внутри её становилось всё больше.

Ремень безопасности и плечевая лямка туго натянулись и намертво заклинились, удерживая меня на водительском сиденье. С течением времени поясной ремень вреза́лся в живот и талию всё сильнее, поскольку вес верхней части моего тела продолжал давить на конструкцию.

Вся ситуация заставляла меня чувствовать себя беспомощным - словно мухой, застрявшей в паутинной ловушке. В то же время я понимал, что нельзя впадать в панику, и что я должен что-то сделать, чтобы вырваться из того капкана, в который попал.

Превозмогая стреляющую боль, я упёрся коленями в приборную панель, чтобы снять хотя бы часть нагрузки с поясного ремня. Кое-как поворочался и немного извернулся - это помогло, но не настолько, чтобы ситуация кардинально изменилась.

Если бы в моей машине были спортивные сиденья или центральная консоль, я мог бы хоть на что-то опереться, но с цельным передним сиденьем типа дивана единственным, что не давало мне свалиться в полузатопленную нижнюю часть салона, были два туго натянутых нейлоновых ремня.

Моя правая рука, сломанная минимум в одном месте, превратилась в месиво, но, к счастью, локоть ещё работал. Я мог слегка шевелить ею, хотя от каждого, даже небольшого, движения на глаза наворачивались слёзы. Стиснув зубы и продираясь сквозь боль, я ухитрился подтянуть её и положить себе на колени.

Затем, сделав шипящий вдох и ещё раз надавив коленями, я попытался втиснуть верхнюю часть тела глубже в сиденье. По моему лицу текли слёзы, но я всё же сумел ослабить нагрудную лямку ровно настолько, чтобы вытащить из-под неё предплечье. Сломанная рука по-прежнему пульсировала вспышками боли, но, по крайней мере, её положение стало удобнее - ближе к телу и обездвижено.

Левая рука свисала поперёк груди с внешней стороны лямки. Я подумал было, не попробовать ли переложить и её, но понял, что даже пошевелить рукой будет трудно, так что решил оставить всё как есть - по крайней мере, на некоторое время. К тому же, ещё больше боли, чем я испытывал сейчас, я вряд ли выдержу.

И тут произошло нечто удивительное: внезапно зазвонил мой сотовый.

Проблема была только в том, что он лежал в правом кармане куртки, и я никак не мог бы добраться до него, тем более бездействующей правой рукой.

После пяти длинных гудков звонок переключился на голосовую почту. Наверняка это была Холли - проверяла, как я и куда пропал. Мне нужно было как-то исхитриться и достать телефон, но сперва предстояло решить проблемы поважнее.

Изредка я слышал вдалеке шум машин на трассе и приглушённый стук их колёс при въезде на мост где-то вверху, надо мной, и по глупости решил, что кто-нибудь обязательно заметит с дороги мою машину и придёт мне на помощь.

Никто не пришёл. Мою слетевшую в овраг машину даже не было видно с дороги - разве что если остановиться на самом верху моста и посмотреть прямо вниз... но тогда я этого ещё не знал.

Во рту совершенно пересохло, и сейчас мне очень пригодился бы глоток воды.

Я посмотрел вниз - на темнеющее озерцо грязной воды, скопившейся на дне машины. Она перестала просачиваться внутрь, и её глубина составляла порядка тридцати сантиметров. Но как бы не терзала меня жажда, ни за что на свете я не смог бы пить эту отвратительно воняющую жижу, похожую на мочу.

Это был просто вопрос времени, когда кто-нибудь заметит меня и вытащит отсюда. Я цеплялся за эту мысль весь тот бесконечно долгий день. Пару раз я пытался кричать, но в моём состоянии было трудно сделать даже обычный глубокий вдох.

С наступлением сумерек налетели чёрные мухи. Они буквально сводили меня с ума - зудели над головой, садились на кожу и каждую пару минут откусывали от меня по кусочку.

Когда сумерки перетекли в ночную тьму, мой оптимизм стал таять. Я начал чаще звать на помощь, но с пересохшим, как в пустыне, ртом и сдавленной грудью кричать с каждым разом становилось всё труднее и труднее.

Почему меня до сих пор никто не нашёл? Я не появился на работе и даже не позвонил. Ведь кто-то из компании наверняка должен был позвонить на наш домашний, чтобы проверить, как я и что случилось.

И где же, чёрт возьми, Холли?

*******

"Где он, чёрт возьми, пропадает?" - чертыхнулась Холли после того, как за последние четыре часа дюжину раз набирала номер Стива и писала ему смс.

"Ладно, он не обязан разговаривать со мной, но мог бы, по крайней мере, ответить на мои сообщения", - раздражённо подумала она, отправляя очередную смс-ку мужу.

Она решила, что он заночевал у кого-то из своих приятелей. А ещё, сейчас ей было немного стыдно из-за вчерашней ссоры.

"Я точно знаю, как заглажу свою вину сегодня вечером", - усмехнулась про себя Холли, взглянув на часы. "Приду домой раньше него, и как только Стив переступит порог - наброшусь на него, как дикая кошка!"

Прощать было нечего, это была глупая ссора из-за пустяка, просто недоразумение, и никакие сапоги не стоили тех проблем, которые они навлекли на них обоих.

*******

Снова стемнело, и я с ужасом думал о предстоящих десяти часах. Правая рука онемела, и мне приходилось постоянно шевелить ногами, пытаясь не давать им затекать. Они не были сломаны, но каждый раз, когда отходили, посылали острые иглы боли по тканям и мышцам.

И, пока мои страдания продолжались, телефон продолжал периодически то звонить, то подавать сигнал об очередном входящем сообщении. Если бы только был способ до него добраться... но в моём положении это было невозможно.

"Меня, наверное, уже разыскивают полным ходом", - думал я... вернее, надеялся и молил об этом.

А затем вчерашний кошмар повторился снова.

Я знал, что после аварии у меня на голове оставались, по крайней мере, несколько открытых порезов. Прошлой ночью я вытирал лицо о плечо, а позже, при свете дня, увидел кровь на своей куртке. К счастью, со временем раны перестали кровоточить и болели уже не так сильно, поэтому я понял, что они, скорее всего, поверхностные.

Зато почти всю прошлую ночь я страдал от атак кровососущих насекомых. Правда, то, что я периодически терял сознание, хоть как-то мне помогало. Однако сегодня вечером полчища зудящих гадов налетели снова, расценивая меня исключительно как свежее мясо.

Комары и все прочие летающие, кусачие и плотоядные твари напали на меня с наступлением сумерек, а когда совсем стемнело, их беспрерывные атаки превратились просто в безжалостную пытку.

С одной бесполезной рукой и второй, почти такой же, всё, что я мог - это тереться распухшим лицом о плечи, в почти безуспешных попытках отогнать их. Я слышал их настырное зудение и чувствовал, как они копошатся, пируя на моей голове и шее, но не мог сделать ничего, чтобы остановить эту орду.

В какой-то миг, когда я больше не мог терпеть этой невыносимой пытки, я яростно замотал головой из стороны в сторону, пытаясь стряхнуть с себя тварей и хоть ненадолго избавиться от них. Острая боль мгновенно пронзила мою левую руку, отдавшись в плечо, и через секунду меня вырвало тем немногим, что ещё оставалось у меня в желудке.

Я плакал, молясь, чтобы эта кошмарная ночь поскорее кончилась - или чтобы я хотя бы снова отключился. Однако Бог был глух и не внял моим стонущим мольбам.

В зыбком утреннем свете я заметил в треснувшем зеркале заднего вида, что моё лицо сильно распухло, а кожный зуд к рассвету стал невыносимым.

С трудом повернув голову и глядя вниз, сейчас я отдал бы всё, лишь бы глотнуть той затхлой воды, до которой мне всё равно было не дотянуться. Сухой, как деревяшка, язык скрёб по дёснам, ворочаясь во рту, в котором не осталось ни капли влаги, и, под действием тупой, непрекращающейся боли, мой организм начал отказывать.

Правая рука перестала кровоточить, превратив рукав куртки в одно сплошное тёмно-багровое месиво.

Слишком большая потеря крови, обезвоживание, голод, мучительная ноющая боль - по отдельности или всё вместе, очевидно, и были причинами того, как невыносимо физически и угнетённо морально я себя чувствовал.

Последним, что я ел, был тот недоеденный ужин два дня назад. Как же я теперь жалел, что не сьел всё до конца или хотя бы не прихватил с собой бутылку холодной воды из холодильника, когда уходил! Более того, теперь я отчаянно жалел, что вообще ушёл.

Я чувствовал накатывающую волнами слабость, и мой измученный мозг работал с перебоями. Я был измотан, и с каждым часом становилось всё тяжелее сосредоточиться.

Весь этот день беспрерывные звонки мобильника не позволяли мне впасть в забытьё, давая при этом проблеск надежды. Я слышал сверху шум проезжающих машин, пытался кричать - но из иссохшего горла вырывалось только сипение. К вечеру мне казалось, что чёрных мух стало ещё больше, чем вчера...

В какой-то момент я обнаружил, что, перенося вес тела на ноги, я могу немного съёжиться и поднять воротник куртки чуть выше, дав хоть немного защиты своей многострадальной, обнажённой и искусанной тварями шее. Тем не менее, макушка всё так же оставалась для них лёгкой добычей.

Сотни острых булавочных уколов, почти сразу же начинавших зудеть и безумно чесаться - вот на что это было похоже. Я так и не привык к этому кошмару, но к концу дня все мои ощущения притупились - я так устал, что просто перестал обращать внимание на эту вакханалию.

Приближалась моя третья ночь, и меня вновь ждали одиночество, терзающая боль и новые пытки - и в этот момент мне просто хотелось выть и плакать... вот только во мне не хватало влаги даже для слёз.

Я знал, что очередное нашествие безжалостных тварей с болотистой равнины начнётся уже совсем скоро, а у меня больше не было сил бороться с ними.

И тогда я решил пойти ва-банк.

*******

Холли была в отчаянии. Последние двадцать четыре часа она обзванивала всех, кого они со Стивом знали, пытаясь разыскать его. Родители, друзья, коллеги - никто о нём ничего не слышал.

Все её звонки и сообщения, отправленные ему на мобильный, остались без ответа. Холли знала, что Стив разозлился на неё, но никто не злится так сильно и так долго из-за пары сапог за восемьдесят долларов.

Что-то определённо было не так.

Дежурный сержант местного полицейского участка поначалу не очень помог. Выслушав её историю, он сказал Холли, что всё это похоже на обычную бытовую ссору, и её муж, скорее всего, в этот самый момент уже едет домой.

"Что за чушь?" - неприязненно подумала Холли. "Откуда, чёрт возьми, ему это знать?"

- Кроме того, - добавил сержант, - чтобы подать заявление о пропаже взрослого дееспособного человека, он должен числиться пропавшим без вести не менее сорока восьми часов.

- Что ж... сорок восемь часов будет в половине восьмого вечера. Значит, я просто посижу на этой скамейке следующие два часа... и семнадцать минут, а потом подам заявление, - сердито заявила Холли.

- А если вы мне не поможете, я пойду к вашему начальнику. Может быть, он отнесётся ко мне более серьёзно.

Во взгляде, который она бросила на него, было сочетание гнева, досады и непоколебимой решимости, которая никуда не денется. И это, кажется, подействовало.

- Кенни! - крикнул сержант парню, сидевшему за столом метрах в шести от него. Тот поднял голову от бумаг. - Мне нужно, чтобы ты взял показания у этой леди и помог ей, чем можешь.

Глаза Холли выражали благодарность, когда детектив Кенни Робертсон жестом пригласил её к своему столу.

Следующий час она провела, подробно описывая каждую деталь исчезновения Стива. Из того, что могло помочь розыску, у неё была марка его машины, номерной знак, недавняя фотография Стива и номер его сотового.

- Сержант Майерс, вероятно, прав, - заметил детектив. - Не могу представить, чтобы ваш муж так долго отсутствовал из-за того, что вы мне рассказали. Скорее всего, он просто даёт вам немного поволноваться, зная, что, когда он всё-таки вернётся домой, вы будете так рады его видеть, что сразу забудете о ссоре.

- Детектив, я бы согласилась с вами, если бы не то, что у него нет при себе бумажника и никто из наших родных и знакомых не видел его и ничего о нём не слышал, - возразила Холли.

- Стив не пропустил ни одного рабочего дня за три года, - добавила она, - а когда такое всё же случилось - он был, можно сказать, почти при смерти. И даже тогда он позвонил на работу. А теперь... ни в среду, ни в четверг он им не звонил. Там тоже уже начали беспокоиться.

- Его сотовый с ним, верно? - спросил Робертсон, и Холли кивнула. - Если только он его не выключил - чего я не могу себе представить, судя по тому, что вы мне о нём рассказали, - мы можем вычислить его местоположение по местным вышкам сотовой связи.

- Вы можете это сделать? - загорелась она.

- Я - нет, но ваш оператор сотовой связи может, - ответил он.

Впервые почти за два дня Холли увидела проблеск надежды.

*******

У меня не было с собой ни ножа, ни чего-либо ещё, чем можно было бы перерезать ремень безопасности. Да и будь он у меня - вряд ли мне хватило бы сил не то что резать им, но даже держать его. Всё, что мне нужно было сделать - это завести руку за спину и нажать на кнопку отстёгивания ремня.

Звучит так просто, однако передо мной стояли две проблемы, и ни одну из них нельзя было назвать пустяковой.

Во-первых, моя правая рука была сломана и практически бесполезна - значит, мне придётся действовать только левой. Скоро я выясню, вывихнута ли она или всё-таки дело хуже и она тоже сломана. 

Во-вторых, левая рука за последние двадцать четыре часа онемела и ощущалась, словно чужая, но стоило мне начать двигать ею поперёк туловища, как она выстрелила жгучей болью, заставив шипеть и дав мне понять, что вовсе не зажила сама по себе.

Плотно прижав её к телу, я медленно, сантиметр за сантиметром, подтащил кисть к верхней части груди. Я старался использовать только нижнюю часть руки, оставляя само плечо по возможности неподвижным. Я всё ещё не знал, было ли оно сломано, но пронзающие вспышки боли заставляли меня останавливаться и отдыхать каждые пару секунд.

"Я должен это сделать, - твердил я себе, - иначе они найдут лишь мой труп в этой смятой консервной банке".

Я плакал, проклинал себя и пытался превозмогать ослепляющую боль. Никакого выбора у меня больше не было. Я обязан был справиться.

Я был уже примерно на полпути к цели, когда мне в голову пришла дурацкая идея.

Я решил ухватить рукав куртки зубами и дёрнуть его вправо. Снаружи уже стемнело, и мне, чёрт возьми, совсем не улыбалось провести ещё одну бесконечную, сводящую с ума ночь в качестве деликатеса для кровожадной мошкары.

Рывок! Я знаю, что кто-то должен был услышать мой дикий вопль... или последовавшие за этим безрассудным поступком рыдания. Зубы разжались сами собой, выпустив рукав куртки, а многострадальная левая рука упала обратно на колени.

Я висел там, дрожа и всхлипывая, ожидая, когда утихнет боль, почти боясь даже дышать. Слёзы текли по моим щекам, срываясь с них и капая куда-то вниз.

Беспомощность и отчаяние. Я был полностью разбит - физически и морально; я не мог больше выносить ни терзающей боли, ни страданий... похоже, я наконец достиг своего предела.

У меня не было ни воды, ни еды, я был почти лишён сна, даже дышать было трудно... а теперь я осознал, что у меня нет здоровых рук, чтобы выбраться из этой безнадёжной ситуации.

И я впервые обречённо подумал: это конец.

*******

Холли сама позвонила в "Verizon Wireless", но её быстро сменил детектив Робертсон, когда операторы сотовой компании стали её отфутболивать.

- Мисс, это детектив Кен Робертсон из полицейского управления Уэствью, - строгим официальным тоном заговорил он. - Мы пытаемся установить местонахождение пропавшего человека, и нам нужна ваша помощь. Какие-то проблемы?

Внушение возымело действие, и его немедленно переключили на дежурного диспетчера.

Пока он говорил по телефону, Холли размышляла о том, что компьютеры - это современное чудо. Оставалось лишь молиться, чтобы мобильник Стива был включён и ещё не разрядился за эти двое суток.

В "Verizon" подтвердили, что его аккаунт не проявлял активности в течение последних сорока восьми часов, и им потребовалось не более пятнадцати минут, чтобы получить необходимые данные.

Также в компании сообщили приблизительное местоположение Стива, и детектив, хлопнув ящиком, достал из своего стола карту города.

- Хм-м... Там ничего нет, - прикидывая что-то в уме, произнёс Кен. - Дэвид! - окликнул он другого полицейского, сидевшего через два стола. - У тебя с собой айпад?

Тот кивнул.

- Сделай одолжение, открой на нём Google Earth, - попросил он, после чего продиктовал коллеге координаты. Не прошло и минуты, как Дэвид нашёл требуемый участок и увеличил изображение.

Местом, откуда шёл сигнал, была полоса земли между озёрами Хармони и Оттер. Там не было ни домов, ни придорожных кафе, ни даже каких-либо ориентиров или указателей.

- Может быть, он потерял там свой телефон? - предположил Кенни.

- Или, может быть, отправился на ночную рыбалку, - добавил Дэвид.

- Стив не рыбачит, а это место... оно всего в паре миль от того, где мы живём. Интересно, сигнал его телефона находится в движении? Может, он уже едет домой, - взволнованно вставила Холли.

Кенни быстро перезвонил в "Verizon", чтобы уточнить актуальную информацию о вероятном местонахождении Стива.

- Нет, он всё ещё на том же месте, и никуда не двигался, - положив трубку, сообщил он.

- О'кей, значит, я немедленно еду туда, - тут же заявила Холли, вставая и хватая свою куртку.

- Я еду с вами, - сказал Кенни, доставая из нижнего ящика стола мощный полицейский фонарь "Mad Light". - Там будет довольно темно, и нам, вероятно, понадобится парочка таких штук, чтобы хоть что-то разглядеть.

Кенни не испытывал особого оптимизма насчёт того, что они могли там обнаружить. Он знал эту довольно глухую и малолюдную местность: кроме нескольких отдельных домиков, там больше ничего не было. Дорога была узкой, а канавы в лощине глубокими, особенно у моста.

Детектив просто хотел быть уверен, что если они наткнутся на что-то ужасное, Холли не останется одна.

*******

"Последний шанс", - подумал я, разрабатывая свой второй и, вероятно, окончательный план.

Хотя защёлка ремня безопасности находилась прямо под правой рукой, мои поврежденные пальцы ни за что не смогли бы нажать на неё с достаточной силой, чтобы расстегнуть фиксатор. Может... только может быть, мне удастся надавить на кнопку правым локтем?

Попробовать стоило, хотя это и не решило бы полностью всех моих проблем. Мне всё равно придётся искать какой-то способ выползти наружу. Зато я надеялся, что смогу хотя бы глотнуть воды.

Я сделал глубокий вдох и начал шевелить ногами, разминая их, чтобы разогнать кровь.

- Сейчас или никогда, - прошептал я вслух, настраиваясь на предстоящую трудную задачу.

Упёршись коленями в приборную панель, я изо всех сил вжал верхнюю часть тела глубже в сиденье, пытаясь ослабить диагональный ремень настолько, чтобы суметь вытащить из-под него правую руку.

От пронизавшей тело острой боли тут же закружилась голова, и меня затошнило. Пришлось ненадолго остановиться и ждать, пока всё утихнет, прежде чем продолжать.

Слегка придерживая левой рукой правое предплечье, я медленно, едва ли не по сантиметру, опускал его ниже. Мои челюсти были стиснуты почти до хруста, с носа падали капли пота... а боль? Она ни на секунду не прекращалась, но я продолжал осторожно двигаться.

Ни за что на свете я не собирался подохнуть в одиночестве, в грязной канаве, из-за этих грёбаных сапог за восемьдесят баксов. Я выберусь, мать твою, чего бы это ни стоило!

Проблема была в том, что моей правой руке, от плеча до локтя, не хватало длины. Нужно было каким-то образом высвободить верхнюю часть тела из-под диагонального ремня и свеситься как можно дальше вправо, чтобы дотянуться локтем до кнопки.

Понятия не имею, сколько времени всё это заняло, но, кажется, пока я извивался, словно червяк, по-прежнему вздрагивая от спазмов боли, мой организм потерял пару фунтов воды или, в данном случае, пота.

Шипя и постанывая при каждом небольшом толчке, не думая о стреляющей боли, я сумел сдвинуть плечевой ремень на левую сторону груди - ровно настолько, чтобы я мог двигаться почти свободно.

Злобные кровожаждущие твари вернулись. Я не обращал на них внимания.

Изогнувшись, я начал медленно сползать вниз, пока не нащупал место соединения поясного и плечевого ремней безопасности. Слава Богу, моя машина была более старой модели, и кнопка разблокировки была выпуклой, а не утопленной. В этом был огромный плюс и мой единственный шанс вырваться.

Слёзы изнеможения катились по моим щекам, когда, наконец, мой локоть коснулся этой чёртовой красной кнопки. В этот момент мне пришлось снова остановиться и взять короткую передышку, чтобы дать боли немного утихнуть, а самому - собраться с духом.

Либо всё, либо ничего. Других вариантов не оставалось.

Теперь мне нужно было левой рукой поддерживать нижнюю часть правой, и одновременно, используя вес всего корпуса, надавить локтем на эту кнопку. Я попытался прикинуть, какое усилие обычно требуется, чтобы открыть защёлку, но, поскольку сейчас на неё давил весь вес моего тела, я знал, что, в любом случае, это будет нелегко.

Я подумал, не сосчитать ли до трёх, но сказал сам себе: "К чёрту!", - а затем вложил в этот отчаянный толчок все силы, которые у меня ещё оставались.

Глухой щелчок - и замок открылся. Да, чёрт побери! У меня получилось!!

Едва услышав этот самый приятный для меня звук - отстёгивающегося ремня безопасности, я улыбнулся, чувствуя, как давившие на живот и грудь поясная и плечевая лямки ослабевают.

Чего я не учёл - это того, что произойдёт, когда исчезнет сдерживающее мой вес тугое натяжение ремня безопасности. Меня повело вправо, мои колени, на которые я опирался, соскользнули с приборной панели, и я полетел головой вперёд и вниз - в скопившуюся воду у дальнего борта машины.

И если раньше я думал, что мне было больно, то то, что я испытал сейчас, можно назвать только сущим адом.

Когда ты падаешь, твоя мгновенная реакция - выставить перед собой руки, чтобы смягчить падение. Инстинктивно я начал было так и делать, но, к счастью, мой мозг прояснился как раз вовремя, чтобы остановить меня в последнюю секунду.

Вместо этого я прижал руки к груди, и, когда я грохнулся, вся тяжесть моего тела обрушилась на них. Я помню лишь, как безумно полыхнула боль, а потом... в третий или четвёртый раз с начала этого жуткого испытания я потерял сознание. Мне повезло, что когда это случилось, моя голова осталась над водой - иначе я, вероятно, захлебнулся бы и утонул.

Не знаю, взвыл ли я, вопил или просто рыдал, прежде чем отключиться - это не имело большого значения, ведь меня всё равно никто бы не услышал. Какое-то время я вообще ничего не чувствовал.

Потом я очнулся. Наконец-то я был свободен, но падение нанесло мне значительно больший ущерб, если такое вообще было возможно.

Моя правая рука была вывернута под углом, которого невозможно было представить, а исходящее от неё тепло говорило о том, что у меня снова открылось кровотечение.

Я оказался в странном положении: ноги были выше туловища, и мне нужно было как-то поджать их под себя... но самым первым и наиважнейшим делом моему измученному организму требовалось хоть немного жидкости.

Я впервые был благодарен темноте за то, что не вижу воду, которую собирался пить. Бороться со своими чувствами не было сил и не имело смысла. Я просто закрыл глаза и погрузил губы и пересохший язык в неподвижную лужу затхлой и тепловатой воды.

Никогда ещё никакое холодное пиво не было таким вкусным, как эта застоявшаяся и отдающая болотом влага. Я, как мог, боролся с тягой глотнуть и просто лакал её, словно пёс, пока чувствительность во рту не стала восстанавливаться.

Первый глоток обжёг мне горло. За ним последовали ещё три - и я снова начал чувствовать себя почти человеком. Жизнь ещё не наладилась, но, по крайней мере, я всё ещё был жив.

Чтобы выполнить последнюю задачу, потребовалось всё мужество, какое во мне осталось. Стиснув зубы, я перекатил верхнюю часть тела влево. Тревожный признак: похоже, мои конечности начали неметь, ухудшив свою чувствительность, потому что на этот раз я смог перевернуться на спину, не теряя сознания от боли.

*******

Детектив Робертсон вёл машину, пока Холли отслеживала сигнал сотового Стива на айпаде.

- Сколько ещё? - не выдержала она.

- Не больше пары километров, - отозвался Кенни, бросив взгляд на планшет, который она держала на коленях.

Пока они ехали, сгустились сумерки, и на пустоши было темно, лишь крошечный серп месяца выглядывал между облаков.

"Это будет нелегко", - подумал детектив, посматривая в своё окно.

Когда до холма с мостом оставалось не больше километра, Кенни сбросил скорость. Из-за полного отсутствия дорожного освещения, даже с включённым дальним светом, вокруг трассы разливалась чернильная темнота - хоть глаз выколи. Примерно в четырёхстах метрах от моста Кенни остановился.

- Садись за руль, - велел он Холли, - а я пойду перед машиной и буду смотреть, может, что-то и увижу. Поезжай медленно и не выключай дальний свет, даже если впереди на шоссе появится другая машина.

Кенни медленно шагал по правой стороне дороги, шаря лучом фонаря по обочине и в сторону кювета, в то время как нервничающая Холли ехала вслед за ним.

Они уже почти добрались до холма и начала подъёма вверх, к мосту, когда детектив вдруг остановился и присел на корточки. Свет фонаря выхватил разбросанные по обочине осколки битого стекла, вперемешку с кусочками ржавчины и краски.

- Какого цвета машина Стива? - обернувшись, крикнул он Холли.

- Тёмно-синяя... а что? Ты что-то нашёл? - взволнованно воскликнула она в ответ, выскакивая из машины. Холли вихрем подбежала к Кенни, стоявшему

на коленях и шарившему лучом фонарика вокруг.

- Здесь что-то произошло. Похоже на разбитую фару и остатки краски... возможно, с машины Стива, - сказал он, рассматривая белые и тёмно-синие осколки, после чего посветил дальше, в глубину кювета.

- Стив! СТИ-И-ИИВ, ты слышишь меня?! - дважды прокричала Холли в темноту, но ответа не получила.

- Может быть, он ранен и не может ответить..? - в её дрогнувшем голосе прозвучал страх.

Кенни подошёл к краю дороги и посветил в канаву, а затем повёл лучом фонаря дальше, напряжённо вглядываясь во тьму.

Кустарник за обочиной был довольно высоким и густым. Как детектив ни напрягал зрение, он не мог разглядеть никаких деталей, не говоря уже о машине. Тогда он прошёл ещё немного дальше в направлении моста, то и дело посвечивая своим фонарём дальше, за глубокий кювет - в поисках чего-нибудь, что казалось бы необычным и неуместным.

- Тут понадобится подкрепление и гораздо больше света, чем у меня с собой, - с досадой пробурчал он под нос.

Но прежде чем вызывать подмогу, Кенни пришла в голову другая идея. Он достал из кармана брюк свой мобильник. Их двоих окружала мёртвая тишина, лишь изредка нарушаемая ночными звуками.

Детектив набрал номер и прислушался.

Холли начала было спрашивать, что он делает, но Кенни красноречивым жестом велел ей замолчать и слушать. Они оба подошли к самому краю дороги, и он нажал повторный вызов. Слух у него был уже не так хорош, как раньше, но несколько мгновений спустя Холли встрепенулась, как будто определённо уловила какой-то звук.

- Я что-то услышала! Стив, Стив, я здесь!! Ты слышишь меня?! - снова закричала она.

- Холли, тише, - шикнул Кенни, после чего протянул ей свой телефон. - Так, слушай меня внимательно. Нажмёшь на повторный звонок, когда я скажу, поняла? И не стой на дороге, нам только ещё одной аварии не хватало.

Кювет выглядел как глубокая глинистая канава шириной более двух метров. Дальше земля резко уходила вниз, под откос - вероятно, прямо к воде ручья и начинающегося за ним болота. Детектив понимал, что если Стив где-то там, внизу - дело дрянь.

Кенни пришлось продираться через воду и грязь, скопившуюся на дне, поднимая тучи звенящей мошкары, пока он перебирался на другую сторону канавы.

С большой осторожностью, стараясь удерживать равновесие и светить себе под ноги, он спустился по довольно крутому склону в овраг, где остановился и, напрягая голос, крикнул оставшейся где-то наверху Холли:

- Жми на повторный набор!

Детектив неподвижно застыл на месте, затаив дыхание и весь обратившись в слух. Сначала он слышал только биение собственного сердца, пока откуда-то издалека не донёсся слабый звук. Он был едва слышен, и, покрутив головой, Кенни определил направление: его источник находился где-то неподалёку от опор моста.

А потом он увидел это. Луч фонаря внезапно высветил темнеющий пролом в кустах. Сломанные ветки и грубая колея взрытой, вырванной с корнем травы вели куда-то дальше вниз, к воде.

- Ты что-нибудь нашёл? - донёсся сверху возглас Холли. Он не ответил. - Кенни, ты нашёл его?!

- Просто продолжай нажимать на повторный звонок, пока я не скажу "хватит"! - крикнул он в ответ.

Детектив двинулся на звук, следуя тропой хаоса и разрушения и удручённо покачивая головой при виде разломанных веток и осколков стекла, усеивающих путь. Наконец, Кенни остановился и посветил фонариком перед собой.

- Ч-чёрт, - пробормотал он, глядя на темнеющую впереди груду искорёженного металла.

Ускорив шаг, он добрался до береговой линии. Вокруг было темно и тихо, из звуков слышалось только кваканье лягушек да неумолчный комариный звон.

И повторяющееся пиликанье сотового телефона, ставшее теперь более отчётливым.

Разбитая машина, зарывшись в грязь, лежала боком, на пассажирской стороне. Приблизившись, детектив обошёл вокруг и попытался разглядеть что-нибудь внутри сквозь покрытое сетью трещин лобовое стекло, но повреждения были слишком серьёзными.

Наступив на трубу глушителя, Кен вскарабкался на смятый борт автомобиля и, вытянув руку, посветил фонарём в тёмный проём водительского окна, от стекла которого остались одни осколки.

По другую сторону выбитого окна он увидел неподвижно скорчившееся тело с двумя немигающими глазами, смотревшими прямо на него. Никакой реакции на его движение и свет.

- Вот чёрт... парень не выжил, - с досадой и горечью произнёс вслух Кенни.

И в это мгновение Стив моргнул.

Торопливо карабкаясь обратно вверх по склону, задыхаясь, поскальзываясь и оступаясь, Кенни не переставал кричать:

- Звони в 911! Звони... скорее! Скажи им, что нужна "скорая" и аварийно-спасательная команда, НЕМЕДЛЕННО!!

Холли плакала и тоже что-то кричала. Когда детектив, наполовину мокрый от пота и воды, с забрызганными грязью брюками, наконец, выбрался через канаву обратно на дорогу, он выхватил телефон у неё из рук.

- Это детектив Робертсон, полицейское управление Уэствью. Здесь дорожная авария, срочно нужны пожарно-спасательная команда и реанимобиль! - резко и отрывисто заговорил он.

- Место - в семи километрах от двадцать седьмого шоссе, где ручей Блэк-Хок впадает в озеро Хармони... да, это у моста Мэтьюз.

- Передайте им, что машина слетела с трассы прямо в овраг и лежит там внизу на боку. Мужчина внутри жив, но серьёзно ранен. Повторяю, состояние тяжёлое! Возможно, понадобится спасательный вертолёт. Жду... отбой связи!

*******

Я увидел вспышку света всего лишь на долю секунды. В голове вяло шевельнулась мысль о том, что мой измученный разум снова играет со мной злую шутку.

Я смертельно устал. Мне нужно было отдохнуть, и я закрыл глаза. Я лежал наполовину в грязной воде, но это уже не имело значения - во мне больше ничего не осталось. Где-то на краю сознания возник образ моей красавицы-жены.

"Прости", - едва шевельнулись выдохом губы в последний раз, прежде чем я снова провалился в чёрную дыру беспамятства.

Моё тело давно превзошло все пределы того, что оно могло вынести. В конце концов, организм просто отключился, перейдя в то, что можно назвать безопасным режимом.

Я так и не услышал того шума и суматохи, что развернулись вокруг меня в следующие несколько часов. Повсюду были люди, они перекрикивались, кто-то отдавал команды, пока одни резали металл, а после другие ставили капельницу и делали уколы.

Холли постоянно передавали последние новости, чтобы она не бросилась вниз по склону и не свернула себе шею. Там, внизу, уже работала дюжина профессионалов, которые обеспечивали все потребности Стива. Истерично мечущаяся жена, мешающая выполнять им свою работу, была там совершенно ни к чему.

- Холли, садись в машину, - велел детектив, потянув её за руку. - Его повезут в больницу Милосердия. Если мы выедем сейчас и поторопимся, то доберёмся туда примерно в то же время.

- Я хочу ехать с ним! - воскликнула она, упираясь и пытаясь вырваться.

- Там не будет места, - Кенни указал вверх, на небольшой вертолёт спасения, который готовился к посадке.

- Я хочу его увидеть!

- Увидишь, когда приедем в больницу. Пожалуйста, Холли, просто садись в машину.

Некоторым людям вообще не стоит выдавать водительские права. Полицейская машина детектива Робертсона летела по дороге, мигая огнями и завывая сиреной, но некоторые кретины всё равно не уступали им дорогу.

Холли сходила с ума, яростно жестикулируя и ругаясь на упрямых водителей через открытое окно. Кенни был просто рад, что его дробовик оставался заперт, иначе она, вероятно, точно бы прихлопнула парочку из этих баранов.

Медицинский вертолёт, доставивший Стива в больницу, опередил их, но ненамного. Едва они тормознули у дверей отделения неотложной помощи, как Холли пулей вылетела из машины и помчалась внутрь.

У Кенни не хватило духу сказать ей, что, скорее всего, её просто не пустят к мужу. Его задачей было доставить Холли в больницу целой и невредимой - и он с этим справился. Детектив решил, что для разнообразия позволит врачам побыть в шкуре "плохих парней".

- Миссис Мур, вашего мужа уже оперируют, - перед ней, рвущейся к мужу, терпеливой и непреодолимой стеной вырос мужчина в зелёном медицинском халате.

- Он потерял много крови, и обе его сломанные руки необходимо было немедленно зафиксировать. Кроме того, судя по травмам головы, ваш муж, вероятно, получил сотрясение мозга.

- Однако более конкретно об этом и всём остальном можно будет судить только после изучения рентгеновских снимков и проведения дополнительных анализов. Учитывая, через что вашему мужу пришлось пройти, ему повезло, что он вообще остался жив. Вы сможете увидеться, когда его отвезут на реабилитацию.

- Как долго это всё продлится? - стискивая руки у груди, взволнованно спросила Холли.

- По моим предположениям, около четырёх-пяти часов. Почему бы вам не отдохнуть в зале ожидания? Кафетерий открыт, если захотите выпить кофе или что-нибудь перекусить.

Кенни посмотрел на доктора, а затем перевёл взгляд на Холли. Он знал - она никуда не уйдёт, пока не увидит Стива.

*******

Когда я открыл глаза, первое, что увидел - склонённое надо мной прекрасное лицо Холли.

- Не пытайся говорить, Стив. Ты только что перенёс операцию, и твоё горло будет болеть ещё пару дней. Тебе нужен отдых, дорогой, поговорим позже, - улыбнулась она.

Я был жив, и это - главное. После её слов я снова погрузился в забытьё. Эти постоянные уходы в беспамятство и выныривание из него становились настоящим испытанием, но, по крайней мере, на этот раз меня не встречала боль от безжалостно впивающихся в кожу мелких кровососов.

Когда я очнулся в следующий раз, вокруг было темно. На долю секунды я испугался, что всё ещё медленно подыхаю в искорёженной машине. Перекатив на подушке голову и увидев свет в холле, я успокоился.

Гипс на правой руке и бандаж на левом плече говорили о том, что отсюда я выберусь ещё не скоро. Я был ограничен в передвижениях и испытывал определённый дискомфорт - особенно, когда пытался сесть, но, в любом случае, это было совсем не похоже на то, что мне пришлось пережить за последние трое суток.

Двадцать минут спустя вошла медсестра - проверить мои показатели и дать таблетку.

- Вы не подскажете, который час? - спросил я её.

- Сейчас чуть больше трёх ночи, мистер Мур. Если хотите знать, ваша жена ушла около половины двенадцатого. Я посоветовала ей идти домой и хоть немного поспать, - сообщила медсестра, записывая данные.

- Она не хотела уходить, но я заверила её, что позабочусь о вас как следует. Ваша жена выглядела немного измотанной, а в таком состоянии это не пошло бы на пользу ни вам, ни ей.

- Ещё она очень боится, что вы всё ещё злитесь на неё из-за чего-то. Всё это время она сидела рядом с вами и снова и снова повторяла, как ей жаль. И, знаете что, мистер... что бы она ни натворила, думаю, я бы позволила ей сорваться с крючка... по крайней мере, сейчас.

Девушка улыбнулась, показав милые ямочки на щеках, и велела мне немного отдохнуть, потому что утром у меня, вероятно, будут посетители.

Я даже не успел ей ответить - мои веки отяжелели и закрылись, а где-то в подсознании, перед внутренним взором вновь всплыло обеспокоенное, любящее и заботливое лицо Холли.

*******

В первые двадцать четыре часа после того, как меня вытащили из машины, я проспал, наверное, целых двадцать из них.

На следующий день я что-то съел, хотя и не уверен, что именно. Благодаря капельнице в моей руке и жидкостям, которые, по настоянию врачей, я без конца продолжал пить, мой организм довольно быстро восстанавливался.

Холли всегда была рядом, улыбаясь и осыпая меня поцелуями, много-много раз. Хотя внешне она и храбрилась, её глаза говорили об обратном.

На второй день меня разрешили навещать посетителям. Я радовался, когда они приходили, но не меньше - когда уходили, оставляя меня в покое. В целом, как сказали врачи, я выбыл из строя примерно на шесть недель, и после снятия гипса мне ещё предстояло пройти курс физиотерапии.

Мой начальник отнёсся к этому с пониманием, сказав, чтобы я не беспокоился о своей работе, а просто выздоравливал.

После десяти дней оплачиваемого больничного и двух недель отпуска я перейду на временное пособие по инвалидности. В финансовом плане какое-то время будет туговато, но, думаю, в конце концов, мы справимся.

*******

Было уже около семи вечера. Время ужина закончилось, и все мои посетители, включая родителей, наконец-то ушли. Впервые за день мы остались вдвоём - только я и Холли.

Вошла моя ночная медсестра и, ещё раз проверив мои показатели, протянула мне таблетку и маленькую чашку воды.

- Примите это, когда и если ваша жена уйдёт, и это поможет вам уснуть, - сказала она, снова улыбнувшись мне.

Взглянув на Холли, медсестра наклонилась и, делая вид, что поправляет подушку, прошептала мне на ухо:

- Помните, что́ я вам говорила.

И с этими словами она ушла.

Холли сидела бочком на моей кровати и выглядела так, будто хотела что-то сказать, но ей было трудно начать. Видя её внутреннюю борьбу, я взял инициативу в свои руки.

- Прости, что разозлился из-за сапог, глупо было ссориться из-за этого. В общем... если ты всё ещё хочешь их...

Это всё, что я успел произнести - плотину прорвало и из глаз жены ручьём потекли слезы. Рыдая, она бросилась мне в объятия - в мои сильно пострадавшие руки. Прижавшись лицом к моему лицу, она плакала и бессвязно бормотала что-то, чего я не мог разобрать.

- Холли, я люблю тебя, и то, что произошло - не последнее наше разногласие или ссора в жизни... - продолжил я, когда она, хлюпая носом и смаргивая слёзы, немного  выпрямилась на своём стуле, придвинутом поближе к моей койке, - но могу тебя заверить: в следующий раз я не уйду.

Я улыбнулся, а она всё продолжала тихо плакать, съёжившись и опустив голову. Я вновь привлёк Холли к себе и стал гладить её по волосам пальцами своей единственной более-менее здоровой руки - в ожидании, когда она немного успокоится.

- Ты ведь... ты мог умереть! Я не знаю, что бы я без тебя делала, - всхлипывая, заговорила она.

- Ты не представляешь, что я чувствовала, когда ты не вернулся! Я была в отчаянии... и, кажется, за следующие двое суток ни разу не сомкнула глаз. Если бы ты умер, это была бы моя вина.

- Холли, в аварии не было ни твоей, ни моей вины. Тот парень, наверное, был пьян и, скорее всего, даже не помнит, как сбил меня. Всё, что я знаю - это то, что мне повезло, что я выжил... и повезло, что у меня всё ещё есть ты.

И снова в моей палате открылись шлюзы, и поток женских слёз - не горьких, а облегчающих и очищающих - почти затопил мне лицо и грудь.

Мы проговорили почти до одиннадцати. Холли ни за что не хотела уходить, и, как бы мне ни хотелось, чтобы она оказалась рядом со мной, в одной постели - это было невозможно.

Я принял оставленную медсестрой таблетку, а моя жена заснула, сидя на стуле бок о бок с моей кроватью, прикорнув верхней частью тела поближе к изголовью и положив свою руку поверх моей.

Мы снова были вместе.

*******

Эпилог

Следующие шесть недель, особенно первые две, выдались довольно тяжёлыми.

Холли вернулась на работу, а мне, благодаря страховке, назначили дневную сиделку. Вы хоть представляете себе тот стыд и дискомфорт, когда кто-то другой придерживает твой член, направляя струю куда надо, или подтирает тебе задницу?

Когда этим занималась моя жена - ещё куда ни шло, но парень-сиделка? Словом, я был ему благодарен, но с первого же дня молился о том, чтобы поскорее выздороветь и отослать его восвояси.

Итог катастрофы был таким: лёгкое сотрясение мозга, четыре сломанных ребра, открытый сложный перелом правой руки - её теперь скрепили штифтами - и пара тонких трещин на вывихнутом левом плече. И это только самые серьёзные травмы. В остальном - в основном порезы, ссадины и миллион укусов летающих тварей на голове и шее.

Первые пару дней я думал, что сойду с ума - так невыносимо они чесались, даже несмотря на нанесённую обезболивающую мазь и димедрол, который мне вкололи. Холли бережно и осторожно протирала места укусов, но наотрез отказывалась царапать их ногтями.

Она сделала кучу снимков лежащего меня, приговаривая, что в следующий раз, когда мы поссоримся, мы сможем посмотреть на них и возблагодарить судьбу за то, что она дала нам второй шанс.

Ещё одна проблема возникла, когда мне пришлось иметь дело со страховой компанией. Они предлагали мне рыночную стоимость моей "Импалы", превратившейся в груду побитого ретро-хлама, вместо стоимости восстановления моего классического автомобиля. Чёртовы жучилы, с ними никогда не выиграешь.

В итоге я нашёл другую подержанную машину, которую мы могли себе позволить и при этом не разориться. После тест-драйва я согнул свой правый локоть и попытался отстегнуть ремень безопасности... увы, неудачно, ибо кнопка защёлки у него была утоплена внутрь.

- Слушай, машина мне нравится, но нужно либо заменить кнопку разблокировки, либо присобачить к ней что-нибудь сверху, чтобы я мог открыть её локтем, - сказал я Холли.

- Но, дорогой, разве твоя правая рука уже не зажила настолько, чтоб ты снова мог пользоваться пальцами? - возразила жена, не понимая, почему я придаю этому такое значение.

Этого не понять никому, кто не прошёл через тот ад, который довелось пережить мне. Я просто хотел быть уверен в том, что смогу открыть замок без помощи пальцев. Что бы ни случилось - со мной или с машиной.

И ни за что на свете, чёрт побери, я больше не стану обедом для кровососов - особенно, если смогу этого избежать.

Вы спросите - а что же с этими грёбаными сапогами за восемьдесят баксов? Когда я вернулся домой, их уже нигде не было.

Я несколько раз подумывал было спросить Холли о том, что с ними сталось, но... как там говорится: "Не будите спящую собаку"?

Теперь, когда мы идём в торговый центр и проходим мимо обувного магазина, Холли лишь крепче сжимает мою руку и ускоряет шаг.

Вылечилась ли она от своей слабости? Вряд ли. На днях она снова принесёт что-нибудь домой и спросит, можно ли ей это оставить. И я очень надеюсь, что этот вопрос будет про нашего ребёнка, потому что учитывая то, сколько раз за последние пару месяцев мы занимались незащищённым сексом, грядущее материнство Холли было лишь вопросом времени.

Я только надеюсь, что это будет не девочка. Сомневаюсь, что смог бы ужиться в одном доме сразу с двумя шопоголиками.

👨‍💻 От переводчика

Оригинальные истории: "Sorry" © 2012 / "Boots" © 2017 by Slirpuff

Перевод и литературная адаптация: JFC © 2026

P.S. Новым читателям и подписчикам всегда рад 🙋‍♂️ Если вы хотите получать оперативные извещения о появлении свежих публикаций, просто нажмите на кнопку "Подписаться" под текстом рассказа.

Онлайн-обновления (в виде 🔔 "колокольчика") будут мгновенно отображаться в вашей верхней панели портала BW. Спасибо всем читателям за оценки и обратную связь в виде комментов! 👍