Наташка тапала по экрану смартфона, выбирая лучшие снимки для того чтобы выложить их в инстаграм. Выбор был чертовски труден. Фоточки реально были крутыми. Тёма был классным фотографом.

— Что ты там смотришь дочь?

— Фото выбираю. Хочу запостить в инсте.

— Что за фотки?

— Вот смотри! Меня Тёма фотографировал. У него фотик профессиональный. Родители с Европы притащили. И вообще у него талант. Мне Катька его посоветовала.

— Что за Тёма? - рассматривая фотографии на экране спросила мама.

— Из параллельного класса мам. Антипов.

— Это не сын Антиповых, у которых сеть аптек?

— Да, да он! Ты знакома с ними?

— Ну как знакома? Пересекались конечно. С твоим отцом я многих теперь знаю! Вот, вот эту и еще эту выбери. Тут ты очень прекрасно смотришься! А еще вот эту я бы выбрала.

— Да мам, я тоже про эту подумала. Спасибо.

— Слушай, а может попросить его устроить и мне фотосессию? Как думаешь?

— Я думаю он не откажется! Хочешь, я спрошу у него?

— Спроси конечно! Я тоже хочу красивые фотографии. Давно ничего не постила.

*******************

Артём нажал на кнопку звонка, над которой, чуть выше, на столбе красовалась камера видеонаблюдения. Он поднял голову и посмотрел прямо в неё. В этот момент щелкнул электронный замок. Он толкнул калитку и вошёл на территорию. У самого входа в шикарный трехэтажный особняк стоял белый Рендж Ровер. Цифры и буквы номера просто кричали, что это автомобиль не простого смертного.

Артём поднялся по широкой лестнице и подошёл к массивной двери. Тронул ручку. Дверь мягко отошла и легко открылась, несмотря на свою тяжеловесность.

Оказавшись в просторном холле Артём остановился. Его никто не встречал. Хотя ждали. Наташка Гурьева, попросила устроить фотосессию её матери. И Артём согласился. Для него это было бы хорошей практикой. Ведь снимать своих ровесниц это немного другое. И вот он здесь!

— Артём, проходи в зал, я сейчас спущусь! - раздалось откуда то сверху. Голос был довольно приятный. Но легкая нервозность все еще не покидала Артёма. Он не знал мамы Наташки. И вообще не представлял как она выглядит.

Зал в трёхэтажном особняке словно был создан, чтобы подчёркивать роскошь момента. Высокие потолки с тонкой лепниной уходили вверх, будто раздвигая границы пространства, а в центре висела массивная хрустальная люстра — её грани ловили свет и рассыпали по стенам тысячи дрожащих бликов.

Паркет был выложен сложным узором из тёмного дуба и светлой карельской берёзы — геометрический рисунок будто задавал ритм всему залу, а потёртые временем места только добавляли ему благородства. У дальней стены стоял камин из серого мрамора с тонкой резьбой; сейчас он был холоден, но легко можно было представить, как в нём потрескивают дрова, наполняя комнату уютным теплом.

По углам зала застыли высокие напольные вазы из фарфора с сине‑зелёной глазурью, а между окнами висели старинные зеркала в резных рамах — они множили пространство, отражая свет.

Послышались женские шаги, ступающие на ступени лестницы. Артём обернулся к двери.

Она вошла в комнату — и будто вместе с ней в помещение проник лёгкий, едва уловимый аромат жасмина. Женщине было чуть больше тридцати пяти — возраст, в котором красота обретает особенную глубину: в ней уже нет порывистой юности, зато есть спокойная уверенность, словно она точно знает себе цену.

У неё была безупречная осанка — будто невидимая нить тянула её вверх, делая движения плавными и точными. В каждом шаге чувствовалась не показная грация, а естественная лёгкость человека, который заботится о себе без суеты. Её фигура поражала гармонией: округлые, но подтянутые линии, тонкая талия, подчёркивающая природную женственность, — в этих очертаниях читалась зрелая, осознанная чувственность, а не попытка что‑то доказать.

Лицо выглядело ухоженным, но без излишней «отполированности»: кожа сияла, будто изнутри, черты были мягкими, но выразительными — чуть изогнутые брови, аккуратный нос, губы с естественной полнотой. В уголках глаз прятались лёгкие лучики морщинок — они не старили, а, наоборот, придавали лицу теплоту и живость, намекая на то, что эта женщина умеет искренне смеяться.

Но главное в ней было не совершенство линий, а то, как она этим совершенством распоряжалась. В её манере держаться сквозила лёгкая небрежность — будто ей даже не нужно стараться, чтобы притягивать взгляды. Иногда она чуть склоняла голову, и тогда в этом жесте проступала почти дразнящая уязвимость. А взгляд… в нём мелькало что‑то неуловимое: то ли обещание, то ли воспоминание, от которого становилось чуть теплее.

Она не выставляла напоказ свою привлекательность — та звучала как тихий, но уверенный аккорд: сдержанный, неотразимый и бесконечно манящий.

Темно‑зелёное платье облегало её фигуру, подчёркивая каждый изгиб — идеально для фотосессии, где хочется сделать акцент на силуэте. Ткань будто струилась по телу: в мягком студийном свете оттенок играл полутонами — от глубокого бутылочного до приглушённого изумрудного. Лёгкие складки у бёдер ложились естественными волнами, создавая динамику даже в статичной позе.

Тонкие бретели деликатно выделяли линию плеч, а небольшой вырез мягко очерчивал ключицы — в кадре это добавит образу утончённости. Платье не кричало деталями: его сила была в посадке и цвете, который отлично контрастировал и с нейтральным фоном, и с тёплым световым рисунком. В каждом ракурсе оно раскрывалось по‑новому: в профиль проступала чёткая линия талии, в три четверти — плавный изгиб бёдер, а при повороте — элегантная строгость силуэта.

Стройные ноги выглядели так, будто выточены из мрамора — лёгкая, уверенная постановка ступней будто задавала ритм всему образу. Изумрудные туфли на тонкой шпильке идеально подхватывали оттенок платья: в них цвет становился ярче, живее, с едва заметным атласным блеском. Тонкий ремешок изящно обвивал щиколотку, подчёркивая её хрупкость, а острый мыс туфли вытягивал силуэт, добавляя роста и динамики — в кадре это сразу бы бросалось в глаза.

Руки у неё были тонкие, но не безвольные: в каждом движении чувствовалась собранность. Длинные пальцы чуть изогнуты, будто она вот-вот коснётся чего-то важного. На запястье — тонкая нить жемчуга, которая при повороте руки ловила свет и рассыпала по коже крошечные блики. Лёгкий изгиб локтя и плавная линия предплечья придавали позе естественность: не нарочитая поза модели, а живая, чуть расслабленная грация, которую особенно здорово ловить в полудвижении — когда она поправляет бретельку или проводит ладонью по ткани платья.

Именно так, и представлял себе идеальную фотосессию Артём. У него даже дыхание перехватило.

Стены зала были обтянуты благородным тёмно‑зелёным бархатом — он перекликался с платьем женщины, создавая ощущение продуманной гармонии. Вдоль одной из стен тянулись высокие, почти в два этажа, окна: сквозь полупрозрачные шёлковые шторы лился рассеянный дневной свет, смягчая тени и придавая воздуху лёгкую дымчатость. А её лицу и фигуре излишнюю красоту.

— Здравствуй Артём!

— Здравствуйте!

— Меня зовут Татьяна! - она протянула ему изящную ладонь.

— Очень приятно! Вы очень красивы! - самопроизвольно вырвалось у него окончание фразы. И краска залила его лицо.

От Татьяны не ускользнуло это. И она улыбнулась. Отметив про себя, что парнишка тоже в общем то ничего!

Широкие плечи, мускулистые руки и грудь выпирающая из под ткани его белоснежной футболки.

Если не брать в расчет, что он учится в параллельном классе с её дочерью, то встреть она его на улице, подумала бы, что ему лет двадцать. Ну или около того. Хотя видно было даже на таком расстоянии. Что всего лишь легкий пушок, кое где тронул его молодое, красивое лицо. Кожа которого еще не знала прикосновения острой бритвы.

— Судя по вашему наряду, смею предположить, что фотосессию мы проведём здесь, в этом зале?!

— А ты проницательный!

— Я стараюсь сразу обращать внимание на каждую мелочь. И если бы вы сказали что я не прав, я бы настоял на том, чтобы сделать несколько снимков именно тут. Это было бы очень гармонично.

— Я не сомневаюсь в твоих способностях. И видела твои работы. Поэтому полностью доверяю тебе Артём! Ничего, что я к тебе на ты?!

— Нет нет, все хорошо!

— Ну с чего начнем?!

************************

На экране фотокамеры тогда, все выглядело не так шикарно, по сравнению с тем, что сейчас Татьяна видела на экране ноутбука. Файлы присланные на почту были просто ошеломительно прекрасны. Артём оказался волшебником.

Татьяна нашла его номер в своём телефоне. И нажала на вызов.

— Алло!

— Здравствуйте Артём! Это Татьяна, мама Наташи Гурьевой.

— Да, да здравствуйте! Я узнал вас по голосу. Вы получили файлы? Я выслал их на вашу почту.

— Именно поэтому я и звоню! Ты просто волшебник Артём! Фото просто шикарны!

— Это вы шикарны! Ой извините! Вы очень фотогеничны!

— Спасибо Артём! Мне приятно это слышать!

— Пожалуйста! Если хотите, я могу еще приехать. Поснимать Вас!

— Спасибо Артём, я подумаю! Кстати, сколько я должна тебе?

— Что вы?! Нисколько! Это моё хобби!

— Тебе нужно заниматься этим профессионально!

— Я думаю над этим, спасибо!

— Пожалуйста! Но все же, я как то должна тебя отблагодарить!

— Нет нет! Ничего не нужно! Спасибо Вам!

*********************

Белоснежный Рендж Ровер плавно остановился около стоящего на тротуаре Артёма.

Он открыл заднюю дверь и положил кофр с фотоаппаратом, еще какую то сумку и квадратную коробку.

— Что у тебя там? - спросила Татьяна у него, когда он сел вперёд и пристегнул ремень.

— Вы про коробку? Там коптер. Я хочу поснимать окрестности. Так редко последнее время выбираюсь за город. Так что если вы не против, я бы поснимал....

— С коптера?

— Ну да! Вы не видели моих работ?

— Где?

— В инсте или ВК. У меня там много роликов. Посмотрите обязательно. Вам понравится! Я очень люблю снимать природу и окружающий мир.

— Хорошо, надо будет посмотреть!

— Ну так вы разрешите?!

— Конечно!

— Я когда услышал от вас, что вы хотите загородную фотосессию, то сразу подумал о том что наконец то смогу снять окрестности с высоты птичьего полета. Это так завораживает!

Машина свернула с трассы и помчалась по извилистой дороге, скрытой с обеих сторон высокими деревьями. Дорога была пустая. Ни встречных авто, ни пешеходов вокруг не было. Татьяна уверенно входила в повороты. И Артём сидя рядом наблюдал за её работой.

— Вы очень хорошо водите!

— Спасибо! А ты очень хорошо снимаешь! А еще хорошо делаешь комплименты!

Артём немного смутился. Он прекрасно понимал, что перед ним взрослая женщина. Замужняя женщина. Мать его сверстницы. Но она так ему нравилась!

Начались высоченные заборы вокруг. За которыми были видны только лишь макушки деревьев. Ни о каких домах и речи ни шло. Автомобиль сделал еще несколько поворотов и остановился напротив высоких ворот. Которые начали медленно открываться. Когда воротина отошла так, что можно было ехать дальше, Артём увидел шикарный дом, стоящий среди деревьев. Все его мечты о съёмках с коптера разбивались как волны о каменистый берег. В таких местах, снимать точно нельзя!

— Ты что приуныл?!

— Я думал что ваша дача находится где то в другом месте. Там где попроще! А тут....

— А тут? Тебе не нравится тут?

— Нравится! Но снимать с коптера нельзя же!

— Это еще почему?

— На так посёлок. Он же элитный. Тут такие заборы!

— Да плевать на заборы! Ты только в окна не заглядывай! - Татьяна задорно рассеялась. И пошла в сторону дома.

******************

— Будешь пить? Татьяна протянула фужер Артему.

— Нет спасибо! Может быть позже.

Татьяна поставила кувшин и фужер на плетеный столик.

— Какую фотосессию вы хотите устроить?

— Сейчас все увидишь! Я хочу, чтобы ты поснимал меня тут, на улице. Надоели эти стены! Эти рамки! Тем более ты сам сказал, что любишь снимать природу.

— Хорошо, как скажете! Я приготовлю аппаратуру.

— Готовь. Я скоро.

Приладив нужный объектив к камере, Артем сделал несколько пробных снимков играя с фильтрами. Солнце ещё не обжигало кожу и не засвечивало все вокруг. Высокие деревья ещё берегли все вокруг от его лучей.

— Я готова!

Артём повернул голову на голос. Его мгновенно прошиб холодный пот. Татьяна стояла перед ним в купальнике. Почти телесного цвета ткань ввела его в заблуждение и повергла в некий шок. Он нервно сглотнул. Сразу же захотелось пить.

— Вы...... Вы просто...... Вы обворожительны!

— Приступим?!

— Да, конечно!. ... У меня все готово.

Артем наконец то подавил волненение и сделал несколько кадров.

Наконец затвор защелкал увереннее. Но волнение от вида её тела не пропало. А скорее только увеличилось.

Солнце только-только вышло из за высоких деревьев стоящих у самого дома, и его лучи мягко ложились на террасу — тёплые, золотистые, будто специально созданные для этой съёмки.

Татьяна в элегантном купальнике встала у балюстрады: ткань благородного оттенка — то ли глубокого бежевого, то ли цвета слоновой кости — подчёркивает естественную красоту кожи и не спорит с природой вокруг. Купальник лаконичный, без лишней пестроты: чистые линии, деликатные драпировки, которые мягко очерчивают силуэт. В нём нет кричащей откровенности — только сдержанная чувственность, которая притягивает взгляд.

Артём вновь замер на секунду. Всё же он растерялся, не ожидая увидеть её в таком виде. Профессионализм еще не выработан, поэтому противоречивые чувства все еще боролись у него внутри. Но он наконец взял себя в руки и продолжил снимать.

Татьяна видела его волнение. И старалась хоть как то сгладить это состояние.

Он работал спокойно, без суеты: он ловит не позу, а мгновение. То, как Татьяна чуть наклоняет голову, слушая команду, как лёгкий утренний ветер трогает прядь волос, как тень от резных перил ложится узором на плечо — эти детали делают кадр живым.

Позади — сад, со множеством различных цветов и кустарников. Чуть дальше, за живой изгородью, виднеется лужайка, залитая светом, и изгиб дорожки, уходящей к небольшому пруду. Вода в пруду неподвижна, словно зеркало, и в ней отражается небо — чистое, бледно-голубое.

Татьяна спускается по ступеням на траву: босые ступни касаются прохладной зелени, и это добавляет снимкам естественности. Она не позирует нарочито, скорее проживает эти минуты: проводит рукой по стеблям высокой травы, замирает на миг, прислушиваясь к тишине, улыбается чему-то своему.

В кадре то и дело появляются детали, которые собирают атмосферу воедино: плетёное кресло с небрежно брошенным льняным полотенцем, стеклянный кувшин с водой и фужером на столике, тонкая тень от садовой арки. Даже случайный блик на гладкой поверхности камня становится частью композиции.

Ракурсы меняются: то Артём снимает с низкой точки, чтобы подчеркнуть линию силуэта на фоне неба, то с террасы — чтобы в кадр попала и фигура, и уютный уголок сада, и кусочек дома с его фактурным камнем и огромными окнами. Игра света и тени придаёт снимкам объём: солнечные пятна на коже, глубокие тени в складках ткани, прозрачные отсветы на каплях воды.

А когда солнце поднимается выше, съёмка плавно перемещается к пруду: здесь вода даёт новые возможности — лёгкие отражения, едва заметная рябь от шагов по мелководью, прохладные блики на ткани купальника. Женщина заходит в воду не спеша, по щиколотку, и в этом движении — спокойная грация, будто она часть этого утра, этого места, этой тишины.

Вода в пруду оказалась кристально чистой. Видно каждый камушек лежащий на дне. Каждый пальчик, её стройных ног.

Татьяна спускается все ниже. Вода скрывает её колени. Затвор фотоаппарата не умолкает, пытаясь запомнить каждое мгновение.

Артем заходит с другой стороны. Делает несколько снимков против солнца. Затем смещается вправо и в этот момент трусики касаются воды. Ткань намокает. Артем видит этот момент, когда Татьяна чуть вздрагивает. И его сердце начинает биться гораздо чаще.

Вместе с этим затвор щелкает так же часто и кажется, что звуки разносятся по всему саду.

Татьяна приседает и её плечи скрываются под водой. А кончики волос, расплываются в разные стороны, по поверхности воды.Она улыбается. А Артем жмёт кнопку на фотоаппарате ещё и ещё.

Он садится на корточки в том месте, где она зашла в воду. Он ждет её. И она понимает, что от неё требуется, встаёт и начинает выходить из воды.

Ткань просвечивает. Отчего тёмные круги вокруг сосков становятся явными. А сами соски от прохладной воды, затвердели и теперь кажутся двумя вишенками на пирожных.

Артем бросает взгляд то на её грудь, то на экран и снимает, снимает, снимает!

Он пятится назад, в ожидании самого главного момента. Нога цепляется за край плитки и он теряя равновесие падает назад.Садясь на плитку, задом. Ситуация выглядит немного комичной, но Татьяна обыграла её в свою сторону. Она продолжает выходить и слушая щелчки затвора, наступает все ближе и ближе. Пока капли воды, падая вниз, не оказываются практически над самой камерой.

Она прекрасно понимает, что сейчас видит Артем. Что снимает объектив. И её это забавляет и заводит. Она склоняется ниже. Ещё ниже. Сводит губки для поцелуя и посылает в объектив воздушный.

У Артема захватило дух. Над ним стоит практически голая женщина. И делает недвусмысленные знаки. Как это принимать?! Что делать в такой ситуации?! В первую очередь он конечно же фотограф. И он жмет кнопку на фотоаппарате. Во вторую конечно же..... Но ведь этот поцелуй был не для него!..... Затвор продолжает стрекотать, забивая память на флешке.

Татьяна подает ему руку и помогает встать. Его брюки мокрые от капель упавших с её тела. А внизу живота топорщится холмик. Он смущается, но от взгляда Татьяны это не ускользает. Она загадочно улыбается и томно спрашивает;

— Ну как тебе?!

— Вы.... Вы просто..... Вы..... Это что то!....

Она задорно смеется и садится в шезлонг.

— Подай мне пожалуйста воды!

Артем прекращает снимать и идёт за водой. В его груди бушует пламя. А в голове роятся беспорядочные мысли, пытаясь связать единое целое.

Она принимает фужер и пристально смотрит на Артема.

— Ты что то хочешь спросить?

— Я.... Да..... То есть..... Я не знаю....

— Да спрашивай смелее. Я же не кусаюсь!

Её улыбка обезвреживает его. И собравшись с мыслями он выдает;

— А вы не хотели бы..... Вы такая...... Просто.....

Татьяна удивленно выкидывает брови. Она кажется начинает понимать, что её игра зашла далеко и вот вот.....

— Я бы хотел..... Вернее я хотел спросить.

— Что же?

— Вы не хотели бы фотосессию ню?!

Выпалил наконец то Артем и покраснел.

— Ню?! А что, было бы неплохо! И где? Здесь?

Игра продолжилась. И Татьяна приняла новые условия игры.

— Там в доме.

— Хорошо! Идём!

****************

В доме пахло старым деревом и свежей краской — будто кто-то совсем недавно подновлял рамы на окнах. Хотя они были из алюминия и пластика. Мягкий свет из высокого окна ложился на пол косым прямоугольником, и в нём медленно кружились пылинки.

Татьяна расстегнула спереди верх купальника, разъединив две чаши между собой. Сняла бретели с плеч и повернулась к Артему. Тот нервно сглотнул увидя воочию её грудь с крупными тёмными кругами вокруг сосков. Грудь повисла увесистыми каплями, с торчащими вперёд сосками.

Повесив мокрый верх на спинку стула, она взялась за трусики. Казалось, что время встало. А стук сердца Артема слышно даже ей. Трусики скользнули вниз. Обнажая белый низ живота с широкой полоской тёмных коротких волос. Трусики сползали все ниже, с покачивающихся бёдер. А полоска опускалась вниз, добавляя некий объём её белому, плотному холмику лобка, венчавшего её плоский животик.

Она сделала несколько шагов и встала у драпировки из тёмно-синего бархата, чуть касаясь ткани кончиками пальцев. В её осанке не было нарочитой позы, но каждое движение казалось выверенным — да, она не впервые перед камерой, но сегодня всё по-другому. Сегодня снимает не матерый фотограф, а мальчишка с горящими глазами, который боится моргнуть, чтобы не пропустить нужный кадр. Было видно, что она не стесняется ни камеры, ни самого Артема, ни уж тем более своего тела. Идеального тела!

Артём щёлкал затвором, сам не веря, что она согласилась. Он просил: -

Пожалуйста, просто будьте собой!

А сам лихорадочно крутил настройки, менял ракурс, шептал:

— Ещё секунду… вот так, не двигайтесь.

Ему хотелось поймать не просто черты лица, а то, как свет ложится на скулу, как тень прячется в изгибе шеи, как в полуулыбке мелькает целая история.

Она смотрела на него нежными глазами, чуть приподняв бровь:

— Ты слишком стараешься. Расслабься. Пусть камера всё сделает сама.

И в этот момент он вдруг понял: дело не в настройках, не в диафрагме и не в выдержке. Дело в том, как она умеет быть спокойной посреди его суеты.

Он сделал ещё несколько кадров, потом остановился, опустил камеру.

— Можно… можно я попрошу вас чуть повернуться? Так, чтобы свет скользнул по плечу…

Она кивнула, сделала полшага, замерла. В этом застывшем мгновении было столько жизни, что у Артёма перехватило дыхание.

— Теперь не двигайтесь. Ни на миллиметр. Пожалуйста. - Щёлк. Щёлк. Ещё один. И ещё.

Когда съёмка закончилась, она улыбнулась уже по-настоящему, без той собранной полуулыбки для кадра.

— Ну что, получилось?

Артём только кивнул, не в силах говорить. На экране камеры в крошечных миниатюрах уже проступала магия: не просто портрет, а целый мир, пойманный за хвост.

Татьяна все еще оставалась голой. Она стояла и смотрела на действия Артема, пока тот отсоединял огромный объектив от камеры. И бережно убирал его в кофр.

— Покажешь?

Артем протянул ей камеру, сняв ремешок со своей шеи. Как не пытался он отвести взгляд от её тела, глаза предательски возвращались обратно. Пожирая её плечи, грудь, живот, ноги.

Татьяна же напротив. Будто находилась в комнате совершенно одна. Прокручивая кадры на фотоаппарате она переодически останавливалась то на одном, то на другом. Оценивая и сравнивая их между собой. И ей было совершено все равно, что сейчас её рассматривает молодой парень. Ну или по крайней мере, она не подавала вида, что это волнует её.

У каждого из них была своя игра в этой ситуации. И Артём проигрывал эту партию в пух и прах. А бугорок, отчётливо видимый на его летних брюках выгодно подчёркивал проигрыш.

— Классные фото получились! Ты настоящий профессионал!

— Спасибо!

Татьяна продолжала рассматривать кадры. Перейдя уже к тем, что были сняты на улице.

— Ооооо! Вот это просто шедевр! - смеясь, подняла взгляд Татьяна. Поймав в очередной раз поедающий её тело взгляд Артёма. Тот смутился, отвёл глаза и тут же спохватившись подошёл ближе.

— Извините, я случайно нажал!.... - виновато пролепетал он, смотря на кадр, где стоящая над объективом Татьяна, демонстрирует свои прелести, проступающие через мокрую ткань.

Кадр был сделан как раз в тот момент, когда Артем сначала сел на задницу, споткнувшись, а потом и вовсе лёг, продолжая снимать.

— А мне нравится! Так сексуально!

— Мне... Мне вообще, тоже!

Татьяна отвела руку с фотоаппаратом в сторону, второй рукой обняла за шею Артема и припала к его губам своим ртом.

Он не успел ничего сказать — она шагнула ближе и коснулась его губ. Это было не приглашение и не разрешение, а приказ, от которого внутри всё перевернулось. В этом поцелуе не было осторожности: только жар, который будто ждал этого момента годами. Он ответил — и мир сузился до границы их дыхания, до того места, где одно тело узнаёт другое без слов. Несмотря на то, пребывал в лёгком шоке. Все же как ни крути, это не какая нибудь молоденькая девушка из его окружения. А зрелая женщина. Мать одной из его знакомых. Но сама ситуация, её нагота и раскрепощенность порешали все в один миг.

— Идём! - откладывая фотоаппарат на стол и взяв Артема за руку, повела его в сторону другой комнаты Татьяна.

Артем не веря самому себе послушно пошел за ней. Комната, куда они вошли, была спальней — светлой, будто распахнутой навстречу дню. Огромное окно в пол заливало пространство золотистым светом: он ложился широкими полосами на пол, играл бликами на светлых стенах и делал воздух почти прозрачным. За стеклом тянулся сад — ветви деревьев слегка покачивались, а вдалеке угадывалась линия горизонта, где небо мягко сливалось с зеленью.

У стены стояла широкая кровать, укрытая льняным покрывалом цвета слоновой кости; ткань лежала лёгкими, непринуждёнными складками, будто её вовсе не пытались идеально расправить — в этом была особая, расслабленная интимность. На изголовье покоился шёлковый шарф — неброский, приглушённого персикового оттенка, он казался случайным штрихом, который на самом деле всё расставлял по местам.

Рядом с кроватью — низкий столик из светлого дерева, на нём тонкая стопка книг и одинокая веточка сушёной лаванды: простой, почти незаметный акцент, от которого комната становилась теплее. В углу, у самого окна, стояло глубокое кресло с пледом, небрежно перекинутым через подлокотник, — словно кто‑то только что встал оттуда, чтобы подойти ближе.

Старинные часы в углу тихо тикали, но здесь, среди света и воздуха, их ритм звучал не как отсчёт времени, а как мягкое напоминание: спешить некуда. Огромное зеркало в резной раме напротив отражало поток дневного света, умножая пространство и создавая ощущение, что комната не замыкается стенами, а тянется дальше, сливаясь с видом за окном.

Воздух был свежим, чуть прохладным, но в нём всё равно витал тонкий, тёплый аромат — лёгкая нота ванили и сухой лаванды, которая делала это светлое пространство по-настоящему своим, приватным. Здесь не нужно было прятаться в полумраке: интимность рождалась из тишины, из света, из того, как солнечные лучи ложились на вещи, будто бережно очерчивая границы их маленького мира. Казалось, сама комната шепчет: «Здесь можно дышать глубже. Здесь можно быть ближе»

Артём почувствовал все это. И отдался во власть своему желанию. Теперь уже его губы, влились в нежные губы этой прекрасной женщины. Милфы, как сейчас модно говорить о таком возрасте. Его руки сминая её податливую грудь, тронули нежный сосочек. Который мгновенно стал твёрдым. И стал похож на крупную ягоду, украсившую верхушку пирога.

А руки Татьяны тем временем вовсю боролись с пуговицей на его брюках. Ну как боролись?! Так, одно ловкое движение пальчиков и брюки уже сползают по ногам.

Татьяна изловчилась и выскользнула из объятий Артема, опустившись перед ним на колени. Пальчики с двух сторон подцепили резинку его боксёров и вот уже несгибаемый, твердый член, стоит прямо перед её лицом.

— Ох, как же он хорош!

Ладонь легла на горячую, испещренную венами твёрдую плоть. Чуть наклонила член вперёд. И ротик насадился на него. Вероломно и глубоко. Настолько, насколько она смогла это сделать. А могла она многое!

Артём никогда не пробовавший глубокий минет офигел от её прыти. Он смотрел сверху вниз, на то, как его с виду не маленький член исчез в её рту. А головку, будто бы охватывает что то твёрдое, но вместе с тем, довольно нежное.

Наконец Татьяна с хрипом выпустила член. И плавно размазывая по всей длине ладонью свою, тянущуюся слюну посмотрела снизу, прямо в лицо Артёма. Словно спрашивая, нет вымаливая разрешение, на дальнейшие действия.

И так и не дождавшись ответа, она вновь насадилась ртом на член. Вновь её горло обхватило плотным кольцом его нежную головку.

Её тело как то странно дернулось и член выскочил изо рта. Но тут же он оказался вновь в её горле.

Так происходило ещё несколько раз. По её щекам текли слезы. А на грудь текла её собственная слюна. Но она упорно, раз за разом заглатывала его на всю длину. Её нос упирался в бритый пах Артёма. А с нижней губы, слюна стекала прямо ему на яйца.

Артём внезапно почувствовал, как приятное тепло внизу живота, будто бы резко перерастает в нечто большее. Он понял, что вот вот кончит. И самопроизвольно его руки легли на голову Татьяны и попытались отстранить её. Но у него ничего не вышло. Она только ещё сильнее вжалась лицом в его пах, а её руки обхватили его задницу, не давая ему выйти.

Он думал что сейчас потеряет сознание. Ещё никогда ему так не было хорошо. Его член пульсировал выбрасывая мощные струи спермы, прямо глубоко в горло этой прекрасной милфы! Артём расслабился, понимая, что сделал все возможное, чтобы предотвратить это.

Татьяна с хрипом, наконец выпустила его член. Нити слюны, и спермы вперемешку протянулись из её рта к члену. И обрываясь упали на её грудь и ноги Артёма.

Она встала. Её лицо сейчас выглядело так, будто ей пришлось пережить нечто неприятное.Раскрасневшаяся кожа. Следы слёз на щеках. Мокрая от слюны и спермы нижняя часть лица, шея и грудь. Но при всем при этом, она улыбнулась и вышла из комнаты. Оставив Артёма в гордом одиночестве и со спущенными штанами.

— Может все же разденешься? - спросила Татьяна, когда вернулась в спальню. В руках её было белое полотенце, которым она вытирала шею и грудь. Лицо уже было чистым. И только слегка раскрасневшаяся кожа, выдавала то, что произошло минутой ранее.

Артём переступая с ноги на ногу, освободился от брюк и трусов. Футболка слетела через голову. И вот он уже стоит перед Татьяной в одних маленьких носочках. Такие, которые скорее на подследники похожи.

— Теперь твоя очередь! - Татьяна села на край широченной кровати. Развела свои стройные ноги и пальчики, скользнувшие вниз, приоткрыли блестящее от обилия смазки нежно-розовое нутро, её аккуратного пирожка.

Медленно двигая своими пальцами, размазывая липкую, прозрачную слизь по плотным половинкам своей милой киски. Она смотрела таким завораживающим взглядом, что у Артёма даже мыслей не возникло, подойти ближе и войти в неё напористо и на всю длину. Да собственно и член после горлового минета стоял не в полную силу. Но это было поправимо в его то возрасте. Стоило только подумать, как он уже стоял.....

Вместо этого, теперь он сам уже опустился на колени и раздвигая её ноги шире, своими руками припал своим ртом к манящей своей влагой, нежной щелке.

— Ооо, да ты на опыте!

Татьяна закинула свои ноги ему на плечи и слегка надавила икрами ему на спину. Сильнее прижимая его ротик к своей истекающей киске.

Не сказать, что Артём был опытным кунимэном, но и не пальцем деланый! Порнографии сейчас в избытке, во всех доступных соцсетях. Поэтому он собственно кое-что знал в этом деле. Хотя опыта было маловато конечно. Но попытка пошла ему в зачёт. Потому как Татьяна активно задвигала бёдрами и застонала.

Правда долго это не продолжилось. Объятия ног отпустили Артёма. Татьяна отстранила его от своей кормушки и развернувшись задом, спустила ноги на пол.

— Возьми меня! Возьми!!!

Член Артёма стоял будто и не было ни какого минета до этого. Он направил его чуть вниз, своей рукой и сразу же провалился в мягкое, нежное, скользкое лоно.

Его руки легли на упругие бедра. Татьяна чуточку продвинулась ему навстречу и начался незабываемый трах!

Шлепки их тел, друг о дружку разносились по всей комнате, нарушая таинство тишины. Чуть позже к ним ещё добавились стоны Татьяны. И лёгкое поскрипывание то ли кровати, то ли матраса на ней.

Артём чувствовал, как пару раз её киска плотно обхватывала его член. А затем вновь расслаблялась. В эти мгновения, Татьяна затихала. Стоны прекращались и затем, будто поймав глоток воздуха, возобновлялись. Переходя иногда чуть ли не в визг.

Минут через пять Артём кончил. Выдернув свой почти онемевший член и орошая её спину и округлую задницу своим семенем.

Татьяна распласталась на кровати, свесив ноги вниз и согнув их в коленях. А Артём слегка отступил от неё. Сверху разглядывая её прекрасное тело. Её прямую, ровную спину, переходящую в тонкую талию, а затем расширяясь в милую, прекрасную попку. Попку, по которой стекала сейчас его сперма, капая на пол и оставляя небольшую лужицу между её ног.

Потом они еще долгое время валялись голые в кровати. Артём рассказывал ей о своём увлечении. Показывал свои работы в инсте. И конечно же не обошлось без поцелуев.

— Смотри не вздумай Наташке рассказать о том что там произошло! И вообще никому не говори!

— Ну конечно! Зачем я буду рассказывать?!

— Ой, да знаю я вас болтунов! Перед парнями не похвалиться, как взрослую тетку в кровать завалил!

— Нее, нее! Я могила!

— Вот вот! Если мой муж узнает, мы с тобой оба в могиле окажемся! Ты же знаешь кто он?

— Знаю!

— Вот! Поэтому и молчи! Все, беги! Я наберу!

*******************

Нежась в мягкой, широкой кровати, Татьяна все утро смотрела вайбы, рилсы и другие различные видеоролики, которые выкладывал Артём на своей странице. Отдельно от других у него шли видеоролики снятые с коптера. Это было впечатляюще. Казалось, будто бы ты сам паришь в воздухе, поднявшись так высоко. Что люди и даже машины, порой походили на маленьких муравьишек. Которые в суете своей, создавали живописную картину жизни.

Конечно же она не забывала и о том, как заполучила этот упругий, выносливый молодой член в своё распоряжение. Низ живота предательски начинал ныть, когда она вспоминала, как упругий стержень, довольно таки хорошего объёма и длины, ворошил внутри её писечки каждый миллиметр чувствительной ткани. Которая, как тончайший, музыкальный инструмент, отзывалась на каждый его толчок. Каждое проникновение! Которые её любимый супруг, с которым они уже более двадцати лет вместе, дать уже не мог. Зато он мог дать много денег. Очень много денег! В его то положении это было неудивительно!

Татьяна запустила очередной ролик снятый Артёмом. Несколько молодых ребят, и сам Артём среди них, стояли посреди площади. Коптер двигался вокруг них, поднимаясь все выше. Пролетает над ними, делая пируэт в воздухе. И снова опускается вниз. Где медленно облетает группу ребят, продолжая все время снимать их. Что там происходит дальше, ей уже было не интересно. В её голове родился очередной план.

******************

Как и прошлый раз, Артём закинул кофр и бокс с коптером на заднее сиденье, а сам уселся вперёд.

— Ты не представляешь, что я придумала! И знаешь, что натолкнуло меня на эту мысль?!

— Что? - Артём хоть и спросил уверенным голосом, но ожидать от этой непредсказуемой женщины, можно было что угодно! Так что некие сомнения его все же терзали.

— Я смотрела твои ролики! Мне так все понравилось, то что ты делаешь! И я тут подумала.... Кое о чем!

Во взгляде Татьяны, сквозанула некая чертовщинка. Артём уловил это, внимательно слушая и анализируя, то что она говорит.

— У тебя есть ролик. Там где вы с друзьями, стоите на площади. А камера кружит вокруг, снимая вас со всех ракурсов.

— Да, это мы снимали ролик для школы. Там еще потом.....

— Вооот! Я и подумала кое о чем! - перебила его Татьяна.

Машина свернула на безлюдную дорогу и помчалась к уже знакомому Артему дому.

— И что же Вы придумали?

— Хочу, чтобы ты похожим образом, снял меня.

— А, ну это легко!

— А вообще сложно им управлять?

— Чем?

— Коптером!

— А вам зачем? Ой! Простите!. .... Если хотите, я научу вас!

— Там посмотрим!

Что скрывалось за этой загадочной фразой, Артём не совсем понял. Так как Татьяна, начала рассказывать, что то про свою подругу, с которой они очень близки. Близки с юности. И даже когда обе вышли замуж, все равно поддерживают отношения. Хотя и раскидала их жизнь по разным концам страны. Муж подруги, так же как и супруг Татьяны, был крупным чиновником. Имел не плохой вес во власти. Поэтому деньги, так же водились в их семье. И благодаря этому, они могли часто видится на всяческих курортах, во время отдыха.

Артём в принципе не понимал, от чего такие женщины, как Татьяна могли так уставать. Чтобы раз в два три месяца, развлекаться на всяческих курортах. Ну разве что рога мужьям подрастить! Хотя и тут неплохо у некоторых получается!))))

Но это уже вторичный вопрос! Который в данном случае, совершенно не волновал молодого человека. Он получал от этой ситуации, только положительные эмоции!

Ворота ушли в сторону, автомобиль заехал в тенистый сад и остановился у самого входа в дом.

— Так, давай выгружаемся! Помоги мне с пакетами, там в багажнике. И я расскажу, что я придумала!

В доме, как и прошлый раз пахло прохладой и лавандой. Все лежало на своих местах, как осталось после их прошлого посещения дома.

— А ваш муж, здесь не бывает?

— Что, испугался?!))

— Нет. Просто спросил.

— А чего ему тут делать? Он человек занятой. С утра и до ночи на работе! Деньги зарабатывает для меня и для доченьки своей, Натальи!

— А ты развлекаешься с другими мужиками! - подумал про себя Артём, деликатно промолчав. Понимая, что другим мужиком он сам собственно и является....

— Ну что, как думаешь, сможем мы кое-что снять?

— Ну если вы не попросите снять вас на Луне, то думаю сможем.

— Остряк! А я люблю таких дерзких!

От неё пахло нежными духами. Шлейф был едва уловим, но заставлял Артёма всё чаще задерживать взгляд на ней, будто этот тонкий аромат тянул за какую-то невидимую ниточку внутри, пробуждая воспоминания, которым он пока не мог подобрать слов.

Он сделал шаг ближе — не спеша, словно проверяя, не спугнёт ли её эта близость. Она не отстранилась. Наоборот, чуть наклонила голову, и в этом движении было столько доверия, что у Артёма на мгновение перехватило дыхание.

Их губы встретились — сначала почти невесомо, как робкое признание, которое ещё страшно произнести вслух. Потом чуть увереннее, будто оба наконец позволили себе поверить: этот момент настоящий. Время будто рассыпалось на отдельные секунды, каждая из которых звенела от напряжения и нежности. Артём осторожно коснулся её плеча, чувствуя, как под тканью платья отзывается тепло её кожи, а она чуть прижалась к нему, доверчиво и без оглядки.

Когда они наконец чуть отстранились, между ними повисла тишина — не пустая, а полная смысла, будто в ней уместились все те слова, что пока не решались сорваться с языка. На её губах дрожала лёгкая улыбка, а в воздухе всё ещё витал тот самый едва уловимый аромат — теперь он казался не просто запахом, а следом чего-то важного, что должно было случиться между ними.

— Подожди! Ты торопишься! Смотри, что я предлагаю.....

***********************

Она шла по извилистой садовой дорожке, и каждый её шаг будто дразнил пространство: прозрачная ткань скользила по коже и то и дело приоткрывала то плечо, то бедро, а потом снова мягко ложилась, оставляя простор для фантазии. Коптер двигался вместе с ней — то обгонял, чтобы снять её спереди, и в кадре она смотрела чуть в сторону, будто замечая кого-то, кто ей нравится; то нырял ниже, снимая снизу, и тогда в кадре были только её силуэт, свет и зелень вокруг. Ветер играл с лёгкими складками ткани, и казалось, что она вот-вот сбросит её совсем — но она не спешила, растягивая предвкушение. Камера дрона ловила каждое движение, каждый поворот головы, каждую тень улыбки, и в этих кадрах не было спешки — только ритм, который становился всё чувственнее.

В укромном уголке сада, где густая зелень будто сама прятала происходящее от чужих глаз, Татьяна двигалась так, словно каждый шаг был частью танца, который никто не учил, но все понимают. Она лёгким движением руки, освободилась от ткани, едва скрывающей её тело и та падая сотворила волшебство, играя с тенями и солнечными зайчиками. Коптер бесшумно кружил рядом: то забирался выше, чтобы поймать её силуэт на фоне глубокого зелёного фона, то опускался почти до уровня плеч, выхватывая блики на коже, лицо скрытое карнавальные маской, лёгкую улыбку — будто она знала какой-то секрет, который не собиралась никому раскрывать. Каждый новый ракурс добавлял в кадр ещё одну деталь: изгиб спины, полноту грудей, линию бедра, бугорок лобка, покрытый полоской волосиков. Сад дышал вокруг неё, а коптер ловил эти мгновения, стараясь не спугнуть хрупкую магию момента.

Наконец она вошла в некий круг, создаваемый переплетением ветвей и солнечных пятен на траве. Где посередине, рядом с лежаком, какие бывают на пляже, разве что он был повыше и не из дешёвого пластика, стоял молодой человек.

Парень был совершенно голый. Его лицо так же скрывала маска. А в руках он держал пульт, который управлял коптером.

Она прижалась к молодому парню, и между ними будто вспыхнула тонкая, почти невидимая искра — та, что рождается не из слов, а из близости, из едва уловимого тепла кожи.Он положил одну руку ей на талию. Второй, продолжая управлять полётом кружащего, медленно вокруг них коптера. Его рука скользнула чуть ниже, уверенно, но бережно, словно он хотел запомнить каждый изгиб, каждую линию её силуэта. В этом укромном круге, сотканном из солнечных пятен и тени ветвей, время будто замерло: только шелест пропеллеров коптера, сбившееся дыхание и ощущение, как мир сузился до этого мгновения, где не существовало ничего, кроме их переплетённых взглядов и прикосновений.

Нежный поцелуй. Такой короткий, но в который было вложено очень много всего. И Татьяна стекла волной по его телу вниз. Его член качнулся у её лица. Ладонь легла на него. Сдвинулась вниз, к основанию. Оттягивая крайнюю плоть, оголяя головку. Коптер завис напротив, фиксируя на камеру происходящее. И потоками воздуха, разгоняемого своими пропеллерами, шевеля её волосы.

Губы нежно обхватывают подрагивающий от напряжения член. Она вновь выпускает его изо рта. Язык проходит от самых яичек до головки. Щекоча уздечку своим кончиком. Касается маленькой дырочки венчающей головку. И вновь член оказывается во власти губ. Сначала не очень глубоко. Она словно настраивается, примеряется. В это время коптер облетает её со спины и замирает с другой стороны. Подлетает ещё, чуть ближе. И в этот момент, её горло, насаживается на член. Распухая в самом верху, от постороннего предмета внутри. Её нос упирается в бритый, покрытый едва заметной щетиной лобок.

Коптер делает несколько кругов. Снимая их слившиеся тела. Затем вновь замирает сбоку, снимая как член показавшись наружу, вновь погружается глубоко в глотку.

После этого, он делает ещё несколько кругов у самой земли. Затем поднимается выше. Снимая их сверху. Примечая каждую малейшую деталь. Каждую родинку на её теле. Колыхание её грудей, с торчащими вперёд, крупными сосками. Снимает, как сминается грудь, когда она плотно прижимается к его ногам, в тот самый момент, когда его член оказывается глубоко в её горле.

Наконец, она выпускает его из горла. Делает несколько быстрых движений головой, помогая своей ладонью. И отстраняется.

Коптер взмывает вверх. Зависает над ними, пока она укладывается спиной на лежак и даёт какие то указания парню.

Тот кивает, отходит чуть в сторону. Коптер опускается ниже. Снимает её лежащее тело со всех сторон. Приятно щекоча кожу, набегающими потоками воздуха.

Она свешивает голову вниз, а коптер зависает сбоку. Снимая то, как открывается её рот, подходит он, и ротик принимает в себя, мокрый от слюны член.

Принимает сразу, без примерок. Он входит на всю длину. Входит так, что его мошонка перекрывает её нос. Её горло распухает от члена внутри. А коптер, фиксирует все это на свою камеру.

Наконец она слегка отталкивает его ноги от себя. Член выскакивает изо рта. Слюна стекает по нему, на её лицо. Коптер зависает за его спиной, снимая её лицо, скрытое маской, за которой видно залитые слезами глаза.

Она снова открывает широко рот и член влетает в её горло. Тело изгибается от приступа рвоты. Но тут же успокаивается. Ведь член уже прошёл то самое место. То трудное место в самом входе в горло. Из за которого, не каждый способен на такое.

Ещё несколько кругов коптера, который снимает все вокруг. Снимает член внутри горла. Текущие под маску слюни. Груди, которые вздымаются при каждом вздохе, когда её рот наконец то становится свободен и есть возможность дышать. Её живот, дрожащий от напряжения. Её ноги. Её вагину, похожую на плотно сжатую раковину или пирожок. Из узкой щелки, которой уже показались первые поблескивающие капли её нектара.

Они вновь расходятся. Коптер взмывает вверх. Начинает быстро кружить вокруг. Она что то делает с лежаком. И затем встает на него ногами и руками. Коптер опускается. Снимает её лицо. Заходит сбоку. Отвисшие вниз, мясистые груди сейчас напоминают пару больших, тяжёлых капель. Они плавно качнулись и остановились. Сосочки сместились чуть по сторонам. И едва, едва оттянули самые вершины грудей.

Коптер сдвигается назад. Её бёдра, её ягодицы оказываются во власти объектива. Коптер жужжит и подлетает максимально ближе. Камера движется, настраивая объектив. Он зависает сзади, приятно щекоча воздухом её попу. Она раздвигает ноги чуть шире. Её дырочка готовая принять мощный член, чуточку приоткрывается. Показывая нежно розовое нутро. Но объектив сейчас занят немного другим. Он фокусируется на тугом узелке, чуть выше. Узелке её ануса. Как маленький цветок, с тончайшими лепестками, разбегающимися в разные стороны от середцевины, он смотрит в объектив камеры.

Камера опускается вниз. Задерживается на сочной от влаги едва приоткрытой щелке. Уходит в сторону, делает круг и оказавшись сбоку, фиксирует, как головка раздвигает плотные половинки её киски, исчезает внутри.

Камера взлетает над ними, снимая умопомрачительный секс сверху. Делает несколько медленных кругов и внезапно задевает ветку дерева.

Коптер теряет баланс, и падает вниз, в траву. Камера все еще продолжает снимать. Артём видит это на экране пульта. Он жмет кнопку и отбросив в сторону пульт. Хватается двумя руками за её ягодицы и яростно трахает её. Трахает так, как не трахал ещё ни кого в своей жизни.

Татьяна начавшая было получать удовольствие, быстро поняла, что сейчас этого не случится. И через минуту на её спину брызнули струи его спермы. А его член вжимаясь в её попу, между двумя половинками, пульсировал ещё несколько секунд, заливая все вокруг.

***************************

Они лежали в кровати, тесно прижавшись друг к другу, и в полумраке комнаты крошечный экран смартфона отбрасывал на их лица мерцающие блики. Видео, снятое ими сегодня, снова оживляло прошедший день: маски, запутавшиеся в волосах солнечные лучи, неловкие позы, их тела, их возбужденные половые органы— всё было здесь, на этом маленьком экране, будто время на минуту повернулось вспять.

Татьяна чуть склонила голову на плечо Артема, улыбаясь чему‑то, что мелькнуло в кадре, а он крепче обнял её, чувствуя, как под ладонью ровно бьётся её сердце. Время от времени они останавливали видео, чтобы переглянуться, тихо посмеяться над какой‑нибудь смешной деталью или заново прожить тот миг, который теперь казался особенно дорогим.

В комнате пахло ванилью и свежестью — будто само пространство хранило отголоски прошедшего дня. И пока кадры сменяли друг друга, им казалось, что между ними нет никакой пропасти — только тонкая светящаяся линия экрана, которая всё ещё соединяла их с тем самым мгновением.

— Ах ты хулиган! Что ты тут снимаешь?!

— Твою попочку!

— Попочку! Тебе нравится моя попочка?!

— Очень нравится! Мне все в тебе нравится!

— Ты тоже очень, очень классный! Так хорошо с тобой! Да и порнушку мы с тобой сняли на славу! Как думаешь, догадается Светка, что это я?

— Ну если вы с детства вместе, думаю догадается.

— Ох обзавидуется!

— А для чего тебе это?

— Что? Её зависть? Или что?

— Ну вообще, отсылать этот ролик ей!

— Однажды, она прислала мне несколько фото, своего любовника. Хвалилась, мол вот какая я! Ещё чего то стю! А я мол вцепилась в своего Юрия и стала затворницей. Но ты же понимаешь, куда мы с Наташкой без него?! Да и просто, ни к чему мне это было.

— А сейчас к чему?

— Сейчас да, к чему!

— И к чему?

— Понимаешь, я же живая! Мне тоже оказывается нужен секс. Нужна разрядка!

— А твой муж?

— Юра! Ну он стал совсем другим. Нет, он конечно по мужской части ещё может! Но уже не так часто. Не так качественно. А мне не хватает того, что он может дать!

— Понятно.

— Ну и что тебе понятно? Что понятно?!

— Все понятно.

— Вся жизнь бардак, все бабы бляди! Это тебе понятно?!

— Нет.

— Нееет! Понятно ему! Охмурил женщину! Молодой жеребчик!)))

— Я случайно!)))

— Ах ты случайно!.....

Долгий страстный поцелуй, прервал их диалог. Артём навалился на тело Татьяны и покрывая поцелуями её тело. Сантиметр за сантиметром стал опускаться все ниже и ниже. Пальцы сжимали её мягкую плоть груди. Губы посасывали её сосочки. Зубы покусывали их. Затем поцелуи опустились ещё ниже. Губы нежно касались кожи, вокруг ямочки пупка. Опустились ниже. Прошлись по бугорку её лобка, с широкой полоской темных, коротеньких волосиков. Приятно щекотавших его нос и губы.

Татьяна развела послушно свои ноги, и поцелуи спустились в самый низ. Туда, где снова разгоралось пламя страсти.

Артём стоял на коленях, сбоку. Его ротик вовсю работал с нежной киской. Пальцами он раздвинул половинки её нежной щелки. И язык настойчиво теребил то самое место, где воедино сходились её нежные, половые губы. Он чувствовал кончиком языка, её маленькую горошинку. Чувствовал как набухает вокруг неё, вся плоть. Становясь более твердой, более объёмной. И каждое прикосновение его языка к ней и к маленькой точке, спрятанной там, за складками её губок. Приближало её к оргазму.

Татьяна постанывая от удовольствия, ласкала своей рукой восставший член Артема. Нежно гладила его яички. Водила по всей длине члена своей нежной ладошкой. Трогала пальчиками его головку. Ласкала уздечку.

Внезапно её ладонь сжала его член, достаточно сильно. Она замерла на какое-то мгновение. И тут же её тело, её ладонь расслабились, а по ногам прошла еле заметная вибрация. А из груди вырвался протяжный, легкий стон.

— Что ты творишь?! Иди сюда! Я хочу тебя!

Артём наваливаясь сверху, вошёл в мокрую от слюны киску. Член, чувствовал как горячо и мокро внутри. Он скользнул легко и свободно вовнутрь. До самого основания. Их кожа соприкоснулась вместе. Его яички стукнулись о её промежность.

Он вышел не до конца, и снова вошёл. Разгоняя темп. И добавляя космических ощущений к не успевшему ещё отпустить до конца, её сознание и тело, оргазму.

Сделав несколько поступательных движений, словно разогрев и без того горячую плоть. Артём подхватил её ноги своими руками. Закинул их себе на плечи. И наваливаясь сверху, всей своей массой, просто смял её под собой.

Её попка приподнялась. И член стал входить в киску почти вертикально. Проникая максимально глубоко. Касаясь головкой входа в её матку. Отчего Татьяна кончила буквально через минуту. А затем ещё и ещё.

Наконец и Артём почувствовал, что вот вот кончит. Он снова подхватил её ноги своими руками. Развел их широко в стороны. И выдернув член из горячего лона, оросил все вокруг своей спермой.

Он смотрел сверху вниз. Его член лежал на её киске. И мутная, белая жижа, растекалась вокруг, стекая под член. Заполняя пространство, между плотными губами. Губами, которые сейчас не были сжаты вместе, напоминая о пирожке. Сейчас это выглядело несколько иначе. Сейчас это было похоже на раскрытый цветок.

— Ты хочешь затрахать меня до смерти! - еле ворочала языком Татьяна. Её лицо выглядело настолько умиротворенным и счастливым. Что улыбка не сходила с него ни на секунду. Уголки её губ, расходясь слегка в стороны. Делали её лицо ещё более милым и красивым.

— Мне так нравится, когда ты улыбаешься! Нужно будет снять портрет. Крупным планом.

— Снимешь! Обязательно снимешь!

— Обещаешь?

— Обещаю! Только ты тоже пообещай сне кое-что!

— Что?

— Ты должен будешь распечатать его и повесить над своей кроватью!

Татьяна расхохоталась после этой фразы так, что не могла остановится смеяться несколько минут.

Артём смеялся вместе с ней.

******************

— Держи!

— Что это?

— Это деньги. Хватит на ремонт твоего коптера.

— Зачем? Не надо!

— Держи я говорю! Считай это гонораром за свою работу. И актёра и оператора))))

Артём положил конверт в карман. Татьяна наклонилась к нему и поцеловала на прощание.

— Я наберу.

— Хорошо! - Артём взял кофр с камерой и бокс со сломаным коптером и закрыл дверь автомобиля.

Шины взвизгнули и белый Рендж Ровер умчался в темноту улицы. Артём проводил взглядом красные фонари до того момента, пока они не слились с другими фонарями машин. И достал конверт из кармана.

Десять стодолларовых купюр лежали в нём. Артём присвистнул и улыбнулся. На эти деньги можно не только коптер отремонтировать. Но и подумать о более серьезной камере. А уже при помощи неё, можно будет и не такой фильм снять!.....