Виктория всегда была образцовой женой. В свои тридцать восемь она сохранила тело, которым могли бы позавидовать девушки вдвое моложе: высокая, со статной, почти атлетической осанкой, длинными безупречно гладкими ногами и тяжелой, зрелой грудью, которую она привыкла скрывать за строгими блузками из плотного шелка. Александр, ее муж, был воплощением надежности. Солидный, предсказуемый, он любил ее спокойной, почти идиллическим чувством, которое со временем превратилось в привычку. Их брак был крепким, но в нем давно отсутствовало то, что Виктория жадно искала в глубине души — первобытная, животная страсть.

Корпоратив по случаю закрытия квартала проходил в закрытом караоке-баре. Запах дорогого парфюма смешивался с ароматом элитного алкоголя и еды, а неоновые огни превращали спешившихся коллег в размытые, ускользающие тени. Виктория чувствовала себя странно. Возможно, дело было в новом платье, которое облегало ее бедра, словно вторая кожа, или в том, что она уже выпила бокал мартини больше дозволенного.

Александр сидел в другом конце зала с руководителями отдела. Солидный, в безупречно отглаженном темно-синем костюме, с легкой проседью на висках и выражением усталой строгости на лице. Он любил её, но в последнее время их семейная жизнь превратилась в отлаженный механизм: завтрак, работа, ужин, обсуждение счетов и бытовых проблем, сон спина к спине. Секс стал редким, предсказуемым и каким-то... правильным. Слишком правильным.

Илья, молодой и амбициозный сотрудник из отдела маркетинга, пристроился рядом с ней у барной стойки. Ему было двадцать пять — возраст, когда мир принадлежит тебе, а тело не знает усталости и сомнений. Илья был красив той дерзкой, почти агрессивной красотой: темные кучерявые волосы, острый взгляд карих глаз и легкая, чуть издевательская усмешка на губах.

– Вы выглядите так, будто хотите сбежать отсюда прямо сейчас, — тихо сказал Илья, склонившись к ее уху.

Виктория почувствовала его теплое дыхание на своей щеке. От него пахло дорогим табаком и коньяком. Она повернулась к нему, и их взгляды встретились. В его глазах было столько неприкрытого влечения, что Виктории стало неловко. Она искала глазами мужа, но тот, погруженный в обсуждение графиков прибыли, даже не заметил ее взглядов.

– Я просто устала, — ответила она, стараясь звучать равнодушно, но голос предательски дрогнул.

– Устала быть идеальной? — Илья сделал шаг ближе, сокращая дистанцию до опасного минимума. – Посмотрите на себя. Вы же сгораете от желания, Виктория. И это желание не имеет ничего общего с работой.

Виктория хотела возразить, но алкоголь сделал ее честной. Или, скорее, развязал ей язык. Она почувствовала, как внутри нее что-то дрогнуло, какая-то давно забытая струна отозвалась на его голос.

– Вы слишком самоуверенны, Илья.

– А вы слишком привыкли к запретам, — он протянул руку и коснулся кончиками пальцев ее обнаженного плеча. – Кожа такая гладкая, словно шелк. Мне всегда было интересно, какой вы на ощупь под всеми этими деловыми костюмами.

Она должна была отстраниться. Должна была сказать, что ее муж где-то совсем рядом. Но вместо этого она закрыла глаза, позволяя его пальцам медленно скользить вниз.

— Вы сегодня выглядите... опасно, Виктория, — прошептал он.

— Опасно? — она лукаво приподняла бровь.

— Для любого мужчины в этом зале. Особенно для тех, кто знает, что вы замужем — Илья придвинулся ближе, почти касаясь своим телом её бедра.

Виктория почувствовала, как внутри разливается жар. Она знала, что это неправильно — так открыто флиртовать, когда муж находится в нескольких метрах. Но ей хотелось чего-то острого, чего-то, что заставило бы её кожу гореть, а сердце биться чаще.

– Пойдемте отсюда, — прошептал Илья, и в его голосе теперь звучал приказ, смешанный с просьбой.

Они вышли из шумного зала в пустой коридор, ведущий к служебным помещениям. Виктория шла, покачиваясь от выпитого. Илья следовал за ней, не теряя ее из виду, и когда они оказались в полутемном переходе между залами, он резко схватил ее за руку и притянул к себе.

Виктория ударилась спиной о холодную стену. Илья оказался вплотную, прижимаясь своим крепким телом к ее бедрам. Она почувствовала твердость его коленей и что-то еще, горячее и властное, что упиралось ей в лобковую область через тонкую ткань платья.

– Мы не должны... — начала она, но он перебил ее, накрыв ее губы своими.

Поцелуй был жадным, требовательным. Виктория сначала пыталась сопротивляться, упираясь ладонями в его грудь, но затем ее пальцы сами собой сжались, вцепляясь в ткань его рубашки.

Расстегивая ее платье, Илья действовал быстро и сноровито. Молния с легким скрежетом расходилась, обнажая белую гладкую кожу спины и ставшую теперь доступной грудь. Виктория вскрикнула от неожиданного холода, но холод быстро сменился жаром его рук. Его пальцы, грубые и сильные, сжали ее ее соски, которые мгновенно затвердели под его прикосновением.

– Боже, какие они... — выдохнул он, вжимаясь лицом в ее шею и оставляя там влажный, обжигающий след.

Виктория задыхалась, ее голова откинулась назад, лопатки коснулись стены. Она чувствовала, как желание переполняет ее, заставляя забыть о муже, который все еще куда-то говорил, невидимый и бесконечно далекий.

Илья одним резким движением спустил с нее платье, оставляя ее почти обнаженной. Он осмотрел ее тело с таким вожделением, словно видел впервые. Его рука скользнула по ее бедру, задирая край кружевных трусиков. Виктория почувствовала, как пальцы Ильи касаются ее влажных складок, и по телу прошла разрядка.

– Ты так хочешь этого... – прошептал он, разводя ее ноги в стороны.

Виктория обхватила его бедра ногами, чувствуя, как он поднимает ее, прижимая к стене еще плотнее. Теперь не было никаких сомнений. Она чувствовала его возбуждение, его твердость, которая требовала доступа.

– Скорее... – простонала она, чувствуя, как внутри все сжимается от нетерпения.

Илья рывком спустил с нее белье, отшвырнув его в сторону. Его руки снова нашли ее грудь, сжимая ее так сильно, что Виктории стало больно, но эта боль была желанной. Она впилась ногтями в его плечи, ощущая под пальцами напряженные мышцы.

Он расстегнул ремень своих брюк, освобождая свой член. Виктория почувствовала, как он входит в нее — одним мощным, глубоким толчком, без подготовки, грубо и естественно. Она вскрикнула, зажмурившись, и изо всех сил прижалась к нему, принимая его в себя, чувствуя каждое движение, каждый дюйм его плоти, заполняющий ее до предела.

Он начал двигаться, медленно и ритмично, каждый раз заходя все глубже. Виктория стонала, ее пальцы запутались в его волосах, она тянула его на себя, призывая к еще большему.

– Сильнее... Почти... — она сбилась с дыхания, ее тело превратилось в одну сплошную вибрирующую струну.

Илья наращивал темп. Его дыхание стало рваным, он тяжело дышал ей в ухо, его тело двигалось с животной скоростью и силой. Виктория чувствовала, как внутри нее нарастает волна, огромная, неуправляемая. Она ощущала каждое его движение, слышала влажный звук ее собственного возбуждения, смешанный с его дыханием.

Когда оргазм захлестнул ее, она вцепилась в него мертвой хваткой. Вспышки света ослепили ее, тело забилось в конвульсиях, а Илья, издав глухой рык, выплеснул в нее всего себя.

Минуты спустя они стояли в тишине, восстанавливая дыхание. Илья медленно отстранился, поправляя одежду, а Виктория пыталась привести свои мысли и волосы в порядок. Ее платье лежало скомканным комочком на полу.

— Извини, если это было слишком...неправильно, — тихо сказал Илья.

Виктория молчала. Она чувствовала, как по ее ногам стекает капля, и это знание жгло ее изнутри.

— Неправильно? — она усмехнулась, глядя на него. — Нет. Это было самое правильное, что произошло за последние годы.

Они вернулись в зал через десять минут, когда большинство гостей уже начали расходиться. Александр встретил ее с привычной спокойной улыбкой.

— Где ты была, Вика? Мы тебя искали. Я попросил официанта принести тебе вина.

Она посмотрела на мужа, затем на Илью, который уже стоял в стороне, непринужденно беседуя с коллегами, но время от времени бросая на нее мимолетные, многозначительные взгляды.

– Я просто хотела немного проветриться, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

Александр обнял ее за плечи и повел к выходу. Виктория шла рядом, чувствуя внутри себя странную смесь вины и ликования. Она знала, что прежней уже не будет. Эта неистовая, запретная страсть изменила в ней все.