От Даркнессс. Я люблю интриги и драйв в рассказах, мне эта история очень понравилась. Я хочу, чтобы "secrettreasures" победила в конкурсе рассказов. Поэтому у меня просьба к читателям, читавшим эту историю в подлиннике на "Литэротике" - ПОСТАВЬТЕ, ПОЖАЛУЙСТА ЭТОМУ РАССКАЗУ ОТ МЕНЯ ПЯТЁРКИ. Я не знаю английского и не зарегистрирован на "ЛЕ"...

От "secrettreasures". И... На этом моя история закончилась... По крайней мере таким был мой замысел, когда я начала ее записывать.

Это была история о женщине, которая хотела всего и в итоге не получила ничего. Да, у неё остались дети, но, наверное, даже они отдалились от неё.

"Halloween Sucks"

Вот и все. Я стала тем, кого сама ненавидела. И это меня уничтожило.

Но мне не нравился такой финал моей жизни. Несмотря на то, что я несколько месяцев была на самом дне, превратилась в тень себя прежней и погрузилась в глубокую депрессию, я просто не могла заставить себя опубликовать свою историю на "Литэротике", потому что это означало бы, что я смирился с паршивым финалом. Мне казалось, что если я отложу публикацию, то, может быть, мне откроется лучший финал.

И вот это случилось.

Несмотря на то, что моя личная жизнь была в руинах, моя писательская карьера шла как никогда хорошо. Видимо, вся эта боль и страдания пошли мне на пользу.

В общем, меня пригласили на писательскую конференцию в Эшвилле. Было довольно весело. Я вела мастер-класс и участвовала в нескольких панельных дискуссиях. Потом у меня была автограф-сессия в поддержку моего последнего романа, который стремительно поднимался в рейтингах. Очередь тянулась до самой двери. И вдруг подошли Курт и Джессика с книгой в руках.

Он приехал в город на очередной турнир по гольфу, а она просто сияла. Я сразу поняла, что она беременна, хотя живота ещё не было видно. Когда я отошла от шока, они принялись нахваливать мой последний роман и пригласили меня на ужин. Я не собиралась идти, но Джессика так меня упрашивала, что в конце концов я согласилась.

На самом деле это было приятно. Как бы больно мне ни было в тот момент, время помогло мне взглянуть на ситуацию под другим углом. Я никогда не питала иллюзий, что выйду замуж за Курта. Я точно не могла дать ему того, чего он хотел, — стать кем-то, кто мог бы ездить с ним на гастроли, и уж точно не собиралась заводить ещё детей. Предательство Джессики или что бы это ни было на самом деле стало для меня настоящим ударом. Но, глядя на них за ужином, я видела, что они безумно влюблены друг в друга, и мне было сложно на них злиться. В любом случае они, похоже, искренне сожалели о том, что всё так закончилось, и я им верила. Они спросили, пойду ли я в этом году на хэллоуинскую вечеринку к Гаю? Я ответила, что меня-то Гай точно не захочет видеть. Но они так меня упрашивали, что в конце концов я сдалась.

Я и сама толком не знала, зачем иду. Я не хотела сталкиваться с Джимом и Кристин и не знала, как меня примут наши друзья и все остальные в городе, кто был в курсе моей скандальной истории. Я вообще-то удивилась, что Гай пригласил меня, но Курт сказал, что с моей новообретённой славой я, наверное, буду самой знаменитой на этой вечеринке, так что, конечно, Гай меня пригласил.

Прошло два года с тех пор, как я в последний раз была на этой вечеринке, и она оказалась ещё грандиознее, чем я могла себе представить. Казалось, там собралась половина города.

Меня забрал лимузин Курта и Джессики. Курт снова был в ковбойском наряде, а Джессика, конечно же, в костюме Джессики Кролик и выглядела ещё более ослепительной, чем обычно. Я с трудом могла разглядеть её округлившийся живот.

Было странно приезжать на вечеринку с ними двумя, особенно учитывая, что из-за Курта у меня с ними были такие непростые отношения. Но все мои сомнения быстро улетучились, как только мы вышли из лимузина и к нам подошёл Гай, чтобы выразить своё восхищение. Он, конечно, похвалил Джессику и Курта, но, увидев меня, ахнул.

— О, дорогая, ты превзошла саму себя, — сказал он, беря меня за руки и разводя их в стороны, чтобы рассмотреть мой костюм.

В этом году я сыграла героиню Марго Робби из фильма "Волк с Уолл-стрит". Это платье я купила несколько лет назад, чтобы сделать сюрприз своему мужу, но так и не смогла его надеть. Джессике понравилась идея, и она даже помогла мне правильно уложить волосы.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как я в последний раз чувствовала себя сексуальной, и, нарядившись как одна из самых сексуальных героинь в истории кино, я почувствовала, что ко мне вернулась часть моего прежнего обаяния. Парень продолжал восхищаться мной - "Мне кажется, теперь я понимаю смысл выражения "двояковыраженный", - сказал он.

Если это и не доставило мне удовольствия, то то, что все присутствующие на вечеринке наблюдали за нами троими, пока мы шли по дому, а затем к палатке-баре, определенно, доставило. И они смотрели не только на моих друзей. Я чувствовала, как взгляды - мужские и женские - ощупывают меня. Это было жутко и в то же время чертовски возбуждающе.

Курт подвел нас к столику, за которым он зависал последние несколько лет, и представил меня своим друзьям. Это была кучка мудаков-альфа-самцов, которые все меня презирали, но не важно. Я была там не ради них. Я просто хотела пообщаться со своими товарищами и попробовать повеселиться впервые с тех пор, как все развалилось.

Я знала, что мне не будут рады среди моих старых друзей, и я видела, как они украдкой косо поглядывают в мою сторону.

Джим и Кристина были особенно недовольны моим появлением. Я поняла это не только по их злобным взглядам, но и по комментариям, которыми они осыпали меня, когда я поднялась наверх за едой.

— Не могу поверить, что у тебя хватило наглости прийти сюда, - сказала Кристина. - Совершенно очевидно, что у тебя нет стыда.

Я сказала ей отсосать у меня. Она назвала меня шлюхой. Громко.

— Я смотрю, ты снова со своими дружками-трахальщиками, — пробормотал Джим, когда она ушла.

Он положил себе на тарелку макароны с сыром.

— Я тоже рада тебя видеть, Джим, хотя, должна сказать... - Я окинул его взглядом. - В этом пожарном костюме ты выглядишь очень круто.

Он покраснел:

— Я надел это не ради тебя, знаешь ли...

— Да. Я знаю. Ты меня ненавидишь. Ты говорил мне это несколько раз. Я просто пытаюсь быть вежливой.

— Ага, ну и иди нахуй!

Он был так зол, что ушел, не закончив готовить.

Я махнула своим друзьям, мол, какого хрена. Они понимающе улыбнулись друг другу.

Они скромничали. Очевидно, не хотели ничего говорить, пока мы не вернемся на свои места.

— Теперь все встало на свои места, — сказала Джессика, садясь рядом со мной.

— Что именно?

— Ты твердила, что он ведет себя как придурок с тех пор, как ты съехала. Теперь я понимаю почему.

— Может, расскажешь?

Она медленно покачала головой:

— Знаешь, для такой умной девушки ты часто бываешь довольно глупой.

Я повернулась к Курту:

— Ты знаешь, о чем она говорит?

Он рассмеялся:

— Да, твой муж в тебя влюблён.

— По уши. - Добавила Джессика.

— Да пошли вы! Оба!

Их глаза загорелись, и они начали надо мной смеяться.

— Ты вся красная! — сказал Курт.

— Заткнись! Ничего подобного, — ответила я, но почувствовала, как горят мои щёки.

— Ты любишь своего мужа, — поддразнила меня Джессика.

Мои щёки покраснели ещё сильнее.

— Ой, по-моему, это мило, — сказала Джессика.

— Ну да, даже если и так, он точно меня не любит.

— Он пялился на тебя с тех пор, как ты сюда приехала, — со смехом сказала Джессика. — И неудивительно, ты чертовски сексуальна. Но да, именно поэтому он был таким злым.

— Полагаю, он действительно был неравнодушен к этой, как её там, — сказал Курт, кивнув в сторону Кристин. — И я уверен, что он был в восторге от того, что наконец поддался своему давнему желанию.

Когда он это сказал, я невольно вспомнила, как впервые занялась сексом с Куртом.

— Но потом, когда ты съехала, а она въехала, он, конечно, понял, что все испортил.

Я не знаю. Это было похоже на подростковую ссору.

Но чем больше я об этом думала, тем больше в этом было смысла. Я вспомнила, как часто заходила к ним за детьми, и обратила внимание на то, что в их доме царила атмосфера полного отсутствия радости. Я просто решила, что они на меня за что-то злятся.

— Ты только посмотри на них, — сказала Джессика. — Эти двое явно не влюблены друг в друга.

Теперь, когда мне на это указали, все стало ясно как день. Они не прикасались друг к другу и даже не разговаривали. На самом деле они выглядели самыми несчастными людьми в этом зале.

Подумать только, все это время мой муж плохо со мной обращался, потому что хотел вернуть меня в свою жизнь? И снова мои щеки запылали.

— Итак, вопрос, который тебе нужно задать себе, Марго Робби из «Волка с Уолл-стрит», — сказал Курт, — чего ты хочешь?

— Я хочу всего, — ответила я с улыбкой. — Я хочу вернуть своего мужа и... хочу, чтобы вы все были рядом.

Я пошутила, но Джессика покрутила соломинку в своем коктейле и сказала:

— Ну, в принципе, это возможно...

— Но только если ты пообещаешь так одеваться и дальше, — сказал Курт.

Я со смехом покачал головой.

— Ну, в любом случае шансов, что я верну Джима, мало. Черт, сегодня утром я получила документы о разводе.

— Ты их подписала? — спросил Курт.

— Нет...

— Ну вот!

— Ты думаешь о том же, о чем и я, детка? — спросила Джессика.

— Да, давай выручим девушку.

Они встали, подошли ко мне и протянули руки, приглашая на танец. Я согласилась и последовала за ними на танцпол.

Мы вышли на танцпол первыми. Курт оставил нас с Джессикой и подошел к лидеру группы, чтобы перекинуться с ним парой слов и дать ему немного денег. Парень подмигнул ему и остановил песню, которая играла в тот момент, — это привлекло всеобщее внимание. Затем группа заиграла заводной, чувственный мотив. Кажется, это была та самая мелодия из фильма "От заката до рассвета", под которую Сальма Хайек исполняет свой сексуальный танец.

Джессика обняла меня и прижалась всем телом. Она с тоской смотрела мне в глаза, играла с моими волосами и извивалась всем своим пышным телом. Я рассмеялась. Но потом ее взгляд упал на мои губы. Я перестала смеяться и начала танцевать. И снова я поймала себя на мысли, что готова на все ради этой потрясающей женщины.

Чьи-то руки схватили меня за бедра, а потом сзади прижался Курт. Он притянул меня к себе и начал тереться об мою задницу. Джессика запрокинула мою голову и начала целовать меня в шею. Потом она поцеловала мужа и развернула меня к себе спиной. Внезапно я увидела перед собой глубокие синие глаза Курта, а его жена провела руками по моему телу, обхватила мою грудь и ущипнула за соски.

Я одними губами произнесла - «Черт». Курт погладил меня по щеке.

— Мы немного по тебе скучали, — сказал он.

— Мы могли бы просто поехать к тебе, — сказал я. И тут я ахнула, потому что Джессика еще сильнее сжала мою грудь.

— Вот что я тебе скажу, — сказала она. — Если не получится к нему, поехали к нам, и мы тебя хорошенько оттрахаем.

Я рассмеялась.

— Какой именно у нас план?

Джессика подняла мои руки над головой, затем провела по ним ногтями, отчего по моему телу пробежала дрожь.

— Все на вечеринке наблюдают за нами, - прошептал Курт. Он наклонился и поцеловал меня в шею.

— Ммм, - сказала Джессика, скользнув руками по моим бедрам вниз, к внутренней поверхности, отчего я вскрикнула. - А твой муж, блядь, весь красный от ревности. Она начала целовать меня в шею с другой стороны. Затем она подняла взгляд. - Иди.

Она развернула меня и подтолкнула к столику Джима.

Я чувствовала, что все взгляды присутствующих устремились на меня, когда я крадучись направилась к своему мужу. Я понятия не имела, что собираюсь ему сказать, но я так раскраснелась от возбуждения, что почувствовала, как мои трусики пропитались соком.

Хотя он отчаянно пытался не показать мне, насколько он возбужден, он не мог оторвать взгляда от моего тела.

Я заняла место рядом с Джимом, и посмотрела на него сверху вниз, обдавая его беспричинным вожделением.

Только тогда я поняла, что Курт стоит рядом со мной.

— Хочешь потанцевать? спросил он Кристину.

Она вскочила со своего места и бросилась в его объятия с решимостью ребенка, гоняющегося за грузовичком с мороженым.

Я ожидала, что Джим разозлится, но не уверена, что он даже заметил это. Он был слишком занят, глядя на меня снизу вверх.

Я решила взять пример из своей книги - "Не спрашивай, просто разрешай следовать своим желаниям".

— Давай, малыш, - прошептала я. - Хватит уже...

Я наклонилась, взяла его за руку и помогла подняться с места. Я повернулась, чтобы он мог хорошенько рассмотреть мою едва прикрытую розовым платьем задницу. Мои высокие каблуки цокали, цокали, цокали по танцполу, пока я вела его в угол, противоположный от Курта и Кристины. Я видела, как Курт улыбается ей, поддерживая непринужденный разговор, а она смотрит на него снизу вверх, охваченная таким же благоговейным страхом, каким, должно быть, была охвачена я три года назад.

Я развернулась и обнял Джима за плечи. Мои руки инстинктивно погладили его по волосам, и я прижалась к нему всем телом, как будто это было его место.

— Что ты делаешь? он спросил.

Я прижалась к нему так же, как Джессика прижималась ко мне. Мой взгляд скользнул от его глаз к губам и обратно.

— Соблазняю своего мужа, — прошептала я.

Я положила его руки себе на ягодицы. Он сжал их крепче, чем скалолаз. Я прижалась к нему пахом и почувствовала, как он возбуждается.

Я прикусила губу и втянула воздух. Ох, черт, как же я по этому скучала.

— Но, Кристина, — сказал он.

Я развернула нас обоих.

— Думаю, с ней все в порядке.

Он посмотрел направо, туда, где она танцевала с Куртом, взглядом умоляя его трахнуть ее. Он побледнел, но я снова привлекла его внимание к себе, и он вспомнил о своей миссии.

— Пойдем.

Я повела его с танцпола сквозь толпу в дом. Я чувствовала его взгляд на своей заднице, пока мы шли мимо одной ванной комнаты, потом мимо другой и дальше по коридору к кабинету, который, к счастью, был пуст. Я закрыла дверь и заперла ее на ключ.

— Но...

Я притянула его к себе и застонала от знакомого ощущения и вкуса его губ, его сладкого, очень сладкого языка. Его руки задрали мое платье и скользнули под трусики. Он начал массировать мою попу, прижимая меня к себе с такой страстью, какой я не чувствовала от него уже много лет. Я приподнялась, обхватила его ногами и начала тереться об него. Он прижал меня к стене, наклонился и расстегнул ремень. Его пожарные штаны упали на пол. Он сдвинул мои трусики в сторону и вошел в меня, тихо выдохнув - «Ох, черт».

Я вытворяла с этим мужчиной что-то невообразимое, издавая череду стонов, каждый из которых был на полтона выше предыдущего, пока не кончила. Кончила я бурно.

Услышав мой визг на такой высокой ноте, на какой он еще никогда не слышал, он кончил в меня, и от ощущения его пульсирующего члена мой оргазм продолжался до тех пор, пока мы наконец не успокоились.

— Ох, черт, — сказал он, глядя на меня так, словно видел впервые. - Ох, черт.

— Я знаю, детка. Я знаю...

Мы целовались и смотрели друг на друга, наслаждаясь нашей возрожденной любовью и тем, как хорошо нам было друг с другом.

Я продолжала тереться об него — его член так и не опал. Я шептала:

— Я скучала по тебе. Я так сильно по тебе скучала. Я так сильно по тебе скучала.

— Прости, — сказал он. — Мне так жаль.

— Все в порядке, детка. Все в порядке.

Мы ворковали, извинялись, хныкали, восторгались и любили друг друга, восстанавливая все, что разрушили.

— Можно я кое в чем признаюсь? - Спросил Джим.

Я улыбнулась. Я чувствовала, как он твердеет во мне.

— Кристин готовит ужасную лазанью...

Мы оба расхохотались.

— Мы о еде говорим или о сексе?

— В основном о еде.

Я снова начала тереться об него.

— Я приготовлю тебе столько лазаньи, сколько захочешь, детка.

— Это хорошо, — начал он двигаться, — потому что я хочу много.

Его лицо стало серьёзным.

— Думаешь, Кристин трахается с Куртом?

Я слегка помрачнела. Неужели Курт до сих пор не вышел у него из головы?

— Сомневаюсь, детка.

— Ой! Очень жаль. Ей бы это, наверное, понравилось.

На мои глаза навернулись слезы. Я притянула его к себе и крепко поцеловала. Моя страсть к мужу была неутолима. Я снова и снова повторяла, что люблю его, а он начал двигаться во мне. Все глубже и сильнее, как будто нам снова было по девятнадцать. Я почувствовала приближение второго оргазма, но мне хотелось чего-то еще.

— Джим, вспомни, о чем ты всегда мечтал?

— Поиграть в Pebble Beach?

— О, я обязательно отвезу тебя на Пеббл-Бич, но я думала о другом.

Он улыбнулся:

— Ты хочешь, чтобы я заявил права на твою задницу?

— А как ты догадался? Да...

— Прямо здесь?

— Да.

— Прямо сейчас?

— Разожги мой огонь, пожарный!!!

ЭПИЛОГ

Джим огляделся, пытаясь понять, где он находится.

— Как, черт возьми, ты нас сюда устроила? Там же очередь на два года вперед.

— Я знаю парня, который выиграл Открытый чемпионат США по гольфу...

— А-а-а, понятно, — сказал он со смехом. - Спасибо.

— Кстати, о нём...

Джим побледнел и обернулся. К нам подошли Курт и Джессика. Они обняли меня. Затем Курт протянул руку Джиму.

— Привет, Джим, я Курт. Можно я просто скажу, что мне очень жаль всего того, что произошло? Я был мудаком. Любовь хорошей женщины постепенно излечивает меня от этого, но я оставил за собой разрушительный след, и мне понадобятся годы, чтобы загладить свою вину перед всеми.

— Хм? Да нет, все в порядке...

— Ну, не совсем, но я надеюсь, что смогу загладить свою вину перед тобой на поле, если ты позволишь.

— Ты, Курт Шервуд, предлагаешь мне урок гольфа?

— Только если ты сам этого хочешь.

— Думаю, я был бы дураком, если бы отказался.

Курт предложил Джиму сделать замах.

— Черт, ну ладно, чувак, ты облегчишь мне задачу. С техникой у тебя все в порядке. Тебе просто нужно поработать над темпом.

Я оставила их и подошла к Джессике. Мы вдвоем хохотали до упаду над своими неудачными попытками ударить по мячу.

Наконец подошла наша очередь. Мы немного задержались, потому что все хотели сфотографироваться с Куртом и получить у него автограф, но потом мы вышли на поле. Я встала рядом с Джимом, который со слезами на глазах смотрел на первую лунку.

— Ты в порядке?

Он кивнул:

— Я всегда мечтал оказаться здесь и сейчас...

Он вытер слезу и извинился.

— Эй, дружище, я тебя понимаю, — сказал Курт. — У меня до сих пор мурашки по коже, когда я здесь. Он поднял руку, и, конечно же, на ней появились мурашки.

Мы сыграли несколько лунок, и Курт дал Джиму кучу советов по поводу поля и даже рассказал несколько забавных историй о том, как играл здесь на протяжении многих лет. Он оказал Джиму королевский приём.

Джим смущался из-за того, как плохо у него получалось играть. Он слишком нервничал не только из-за того, что играл на поле своей мечты, но и из-за того, что играл с действующим чемпионом. Это было выше его сил. Но постепенно Курт помог ему сосредоточиться на темпе, что бы это ни значило.

— Хочешь узнать мой секрет, как сохранять темп? Это очень стыдно, и если ты кому-нибудь расскажешь, я буду всё отрицать.

Джим рассмеялся и перекрестился.

— Каждый раз, когда я замахиваюсь клюшкой, я говорю - "Бреееед Питт"».

Он засмеялся и продемонстрировал, как это делается, замахиваясь клюшкой и бормоча, - «Бреееед Питт»!

Джим расхохотался. Но потом он несколько раз попробовал сам, прежде чем подойти к мячу. Он сказал:

— Ну, была не была...

Затем он взмахнул клюшкой и сказал: «Брееед Питт», и, конечно же, мяч вылетел из высокой травы и приземлился совсем рядом с гринном.

— Да, чёрт возьми! — сказал Курт, давая моему мужу пять. - Ученик превзошёл учителя.

Мы подошли к последней лунке, которая, как я понимаю, считается знаменитой, и Джим на секунду остановился, чтобы осмотреться. Даже я, человек, ничего не смыслящий в гольфе, поняла, в чем дело. Это была красивая лунка, на скалистом побережье Монтерей-Бич.

Курт, будучи профессионалом, ударил по мячу с дальних ти. И попал прямо в цель. Звук, с которым он замахивался клюшкой, был просто невероятным. Джим рассмеялся, покачал головой и пробормотал:

— Боже праведный. Как будто он в другой вид спорта играет.

Затем он подошел к белым ти. Я видела, что он нервничает.

— Брэд Питт, мать твою, — сказал Курт. - Брэд Питт! Брэд Питт! Брэд Питт...

Это немного успокоило Джима. Он сделал несколько замахов и вошел в ритм. Затем ударил по мячу, и тот взмыл в воздух, благополучно приземлившись в центре фервея. Еще два удачных удара — и Джим оказался на грине, готовясь сделать бёрди. За весь день он ни разу не сыграл на уровне пара, так что для него это был по-настоящему важный момент.

Его руки дрожали, когда он присел на корточки, готовясь сделать удар. Курт не попал по мячу для патта и загнал его в лунку с одного удара. Затем он подошел к Джиму и помог ему выровнять мяч. Они обсудили кое-какие дела. Я не знаю. Я услышала слова "склон" и "зернистость". Для меня это было что-то греческое.

Вокруг лужайки собралась толпа, но Курт не давал Джиму отвлекаться.

— Доверяй клюшке, - сказал он. - У тебя получится, брат.

Он хлопнул Джима по плечу и отступил назад. Мне показалось милым, что Курт был так увлечен игрой Джима. Он даже скрестил пальцы и бормотал - "Давай, давай, давай".

Джим нанёс красивый, ровный удар. Курт ахнул:

— Ты получил это! Ты получил это! Ты получил это!!!! Затем он взревел, как он делал в день, когда он выиграл Открытый Чемпионат. Толпа разразилась аплодисментами, и Курт подбежал к Джиму. Двое мужчин обнялись.

— Да, черт возьми! - Сказал Курт. - Ты, блядь, выиграл восемнадцать в "Пеббл"!

Джима трясло, когда он уходил с лужайки. Затем он заключил меня в объятия и разрыдался.

— Кажется, это был лучший день в моей жизни, — сказал Джим, когда мы собирались на ужин с Джессикой и Куртом.

Я рассмеялась и обняла его.

— Да? Не наша свадьба... не рождение детей...

— Ну, это, конечно, круто и все такое, но я сделал бёрди на восемнадцать лунок в Пеббл-Бич.

— Да, сделал...

— Он классный парень, Курт, — тихо признал Джим.

— Это ты классный парень, Джим...

На его лице появилась улыбка:

— Как думаешь, они не против сыграть вчетвером?

Я рассмеялась:

— В гольф или секс?

— В основном секс.

— Ну, я бы сказала, что нет, но то, как вы с Куртом вели себя на поле для гольфа. Это было довольно горячо.

Он рассмеялся.

— Эй, помнишь, я всегда хотел кое-что сделать?

— Сыграть в Pebble Beach?

— Нет, кое-что другое... Как было бы круто сделать это в Pebble Beach?

— О, теперь ты хочешь еще и анальный секс? Чувак, хорошо, что твоя жена тебя любит.

Он заключил меня в свои любящие объятия.

— Хорошо, что я тоже ее люблю...

— Погоди... ты любишь меня или мою задницу?

— И то, и другое, — сказал он, расстегивая мое платье. - Но больше всего — тебя.

Мы сильно опоздали на ужин...

254   22320  170   1  +10 [9]

Хорошо то, что хорошо кончается