От очередного удара задрожали стёкла.

Черные телохранители стояли неподвижными изваяниями в проемах между окон, всем видом выражая готовность закрыть сестер своими телами, если придется.

Бъянка остановилась посреди комнаты и посмотрела на дверь, словно только теперь поняла, что между ними и происходящим снаружи осталось несколько стен.

— Почему никто не приходит?

Ей не ответили.

Кларисса снова дёрнула шнур звонка. Где-то в глубине южного крыла отозвался колокольчик — тонко, почти насмешливо. Она подождала, дёрнула ещё раз и бросила шнур.

— Они что, все оглохли?

Джулия сидела возле окна. Шторы были задёрнуты, но между полотнищами оставалась узкая щель. Через неё виднелись освещённый край террасы и чёрное небо.

Сёстры уже дважды требовали, чтобы она отошла от окна. Она послушно передвинула кресло, не вступая в спор.

Сейчас спорить не хотелось.

Сейчас требовалось дождаться.

В коридоре быстро прошли несколько человек. Звякнуло железо. Старшая бросилась к двери, но один из стражников преградил ей путь.

— Ваше высочество, прошу оставаться здесь.

— Я хочу видеть отца.

— Приказано никого не выпускать.

— Кем приказано?

Стражник замялся.

Джулия опустила взгляд на свои руки. Пальцы лежали на подлокотниках ровно и спокойно. Это почему-то раздражало среднюю сильнее всего.

— Ты хотя бы понимаешь, что происходит?

— Нет, — ответила Джулия.

Но отчасти это была ложь.

***

Когда отец впервые привёл к ней старого эльфа, Джулия решила, что это очередная попытка занять её чем-нибудь бесполезным.

Он стоял у дверей учебной комнаты, держа руки перед собой. Простая одежда, седые волосы, сухое лицо. На запястье темнел след от железа.

— Твой новый наставник, — сказал герцог. — Языки, живопись, философия. Говорят, весьма учён.

Он произнёс это с той же удовлетворённой интонацией, с какой прежде рассказывал о приобретённой лошади.

Джулия посмотрела на эльфа.

Тот не отвёл глаз и не улыбнулся.

— Надеюсь, с ним ты будешь прилежнее.

Отец поцеловал её в лоб и ушёл, не дожидаясь ответа.

Некоторое время они молчали.

Она рассматривала его, как рассматривают интересный экспонат в музее.

Не смотря на свое положение, старик держался гордо, с поднятой головой и широко расправленными плечами. Он был старым, но не дряхлым, под простым одеянием угадывалось крепкое, жилистое тело воина, хоть и обученного высоким наукам.

— Вы действительно умеете всё это преподавать? — спросила она наконец.

— Да. Достаточно хорошо, чтобы ваш отец счёл покупку выгодной.

Она не поняла, можно ли смеяться.

— Как мне к вам обращаться?

— Саэрен.

Она повторила, чуть исказив имя.

— Саэ́рен, — спокойно поправил он.

Это было первое, что ей в нём понравилось.

При дворе её редко поправляли так просто — без заискивания, без раздражения и без последующего напоминания о том, сколько хлопот она доставляет.

***

— Отец должен прислать людей, — сказала старшая.

Она уже в третий раз повторяла это, и каждый раз слова звучали всё менее уверенно.

Средняя подошла к столу, взяла кубок и тут же поставила обратно. Вино плеснуло на скатерть.

Джулия проследила, как тёмное пятно расползается по вышитому листу.

Ей захотелось велеть сестре промокнуть его салфеткой.

От этой нелепой мысли стало почти смешно.

Снаружи закричали.

Средняя вздрогнула и обернулась к окну.

— Что это было?

— Не подходи, — сказала Джулия.

— Я и не собиралась.

Она всё-таки отошла.

Джулия посмотрела на дверь. За ней оставалась стража. Её присутствие должно было успокаивать, но теперь ей хотелось, чтобы они ушли подальше — к лестнице, к переходу, куда угодно.

Старик ничего не говорил о том, что будет с дворцовой стражей.

***

Это случилось буквально на втором или третьем совместном уроке.

Не успел наставник поставить мольберт, а Джулия уже стаскивала с него обтягивающие брюки.

Спрятанный под ними рельеф мышц не давал ей покоя вот уже две недели.

Избалованная, прямолинейная девушка не видела смысла спрашивать чужого мнения, когда она чего-то хотела. А сейчас она хотела этого обаятельного, мудрого старика.

Её не пугала его старость, скорее, будоражила и она не видела смысла тратить время на флирт.

— Старшая останется здесь, — сказала Джулия, сжимая эльфийский член, не потрепавший способность к возбуждению, не смотря на тысячелетний возраст— Всё это когда-нибудь будет её.

В её голосе звучала досада пополам с возбуждением.

Наставник даже бровью не повел и продолжил растирать краску. За свою очень долгую жизнь он потерял способность удивляться. И не противился тому, что не угрожало его жизни.

— Дворец?

— Не только дворец.

— Тогда называйте вещи точно.

Она сердито посмотрела на него, и начала фрикции

— Власть. Столица. Люди, которые будут будут смотреть ей в рот

— Смотрят в рот ей уже сейчас.

— Именно.

Он отложил каменный пестик, положил руку на её короткую прическу

На мольберте стоял недописанный вид дворцового сада. Джулия потратила на него почти неделю и теперь ненавидела каждое дерево.

— А Вы? Вам не хватает власти? Влияния? — Джулия продолжала движения рукой, но его голос даже не дрогнул

— Все мое влияние — это влияние на цвет штор в моей спальне, длину моих волос и отсутствие нижних панталон. Это не то же самое, знаете ли.

— Нет, — согласился он., почти улыбнувшись— Не то же самое.

Она ожидала привычного: у каждого свой долг, отец желает ей добра, в жизни герцогской дочери немало преимуществ.

Старик ничего подобного не сказал. Она впервые поцеловала его член

— Когда сестра станет править, я уже буду далеко отсюда — возбуждение в её голосе нарастало

— Вы этого не хотите?

— Я хочу хотя бы знать, что могу отказаться.

Он долго смотрел на неё сверху вниз, и Джулия впервые подумала о том, что разговаривает о несвободе с купленным рабом.

Ей стало неловко.

— Я не имела в виду... — возбуждение резко пропало, уступив место стыду.

— Я знаю, что вы имели в виду.

Не изменившись в лице, он подал ей руку, помогая ей подняться с колен и натянул свои штаны с видом, будто бы ничего не произошло.

Он подал ей новую кисть для рисования

— Продолжайте писать этой кистью. У старой испортился ворс

***

В коридоре послышался бег.

Стражники у двери заговорили одновременно. Джулия различила обрывки фраз: восточная сторона, ворота, приказ капитана.

Старшая снова шагнула к выходу.

— Я требую объяснить, что происходит!

Один из стражников вошёл и быстро поклонился.

На виске у него блестел пот.

— Во дворце тревога, ваше высочество. Вам следует оставаться в южном крыле.

— Мы уже здесь! — сорвалась Кларисса. — Мы хотим знать, кто напал!

Стражник посмотрел на старшую, затем на Джулию.

— Гарнизон идёт на помощь.

— Кто напал? — повторила старшая.

Он помедлил.

— Ликаны.

Джулия не сразу поняла слово.

Вернее, поняла — но не сумела соединить его с этой комнатой, с винным пятном на скатерти, с испуганным лицом сестры.

Средняя тихо выдохнула и села прямо на край стола.

— Здесь?

— Прошу вас не покидать покои.

Стражник отступил к двери.

Джулия хотела остановить его. Спросить, уверен ли он. Не назвали ли так чужих солдат в темноте.

Но старшая уже засыпала его вопросами, а он отвечал всё короче, пока один из черных телохранителей, наконец оторвавшись от стены, не вывел его в коридор.

Дверь закрылась.

Ликаны.

Старик ни разу не произнёс при ней этого слова.

***

Он научился устанавливать связь задолго до того, как оказался во дворце.

Не с первой попытки. И не без страха.

Первые отклики приходили во сне, слишком смутные, чтобы отличить чужое присутствие от собственной памяти. Потом возникли образы, которым в его памяти неоткуда было взяться: неподвижная вода между тёмными кочками, низкие ветви, тяжёлое дыхание большого зверя.

Шаман стаи Чёрного Болота тоже не сразу доверился ему.

Они долго узнавали друг друга, прежде чем договорились о времени.

Теперь старик садился у стены своей комнаты, клал ладони на колени и ждал, пока назначенный час не освободит его от необходимости прислушиваться к каждому шороху за дверью.

Всё остальное время он был рабом.

В эти короткие промежутки — тем, кого кто-то слышал.

Однажды шаман спросил:

«Почему ты не ищешь своих?»

Старик не ответил сразу.

Он помнил родной лес. Помнил голоса, которым когда-то доверял безоговорочно. Мог представить, как будет стоять перед соплеменниками и рассказывать о плене, торге, руках покупателя, проверявших его зубы.

Его выслушали бы. Ему бы ничего не сказали. Все было бы, как раньше.

Но ему пришлось бы жить среди тех, кто всё это знает.

«Мне некуда возвращаться.»

Шаман не стал расспрашивать.

Старик был благодарен ему и за это.

Позже, после первых встреч с дочерью герцога, он передал:

«Здесь есть возможность получать сведения.»

«Насколько близко к герцогу?»

«Ближе, чем смог бы подойти любой посол»

***

— Они нас убьют, — сказала средняя.

Старшая резко повернулась к ней:

— Замолчи.

— Ты же слышала...

— Я сказала: замолчи!

Джулия поднялась.

Колени оказались неприятно слабыми. Она опёрлась рукой о спинку кресла и подождала, пока это пройдёт.

Ей нужно было увидеть наставника.

Немедленно.

Все прежние объяснения вдруг сделались недостаточными. Люди, которым требовались сведения. Люди, способные изменить её будущее. Осторожность, необходимость молчать, обещание, что её участие оценят.

Почему она ни разу не потребовала назвать их?

Требовала.

Он не ответил.

А она позволила ему не отвечать.

***

— Кому вы это передаёте?

Наставник перебирал её волосы.

Обнаженная Джулия полулежала на кушетке. За её спиной шумел сад; у дверей снаружи стоял верный, как сторожевой пес, Ману.

— Тем, кто способен повлиять на ваше будущее.

Он лежал рядом, поглаживая её юное тело, размазываясь по её коже остатки своего семени.

— При дворе?

— Не всё решается при дворе.

Она нахмурилась.

— Вы всё время отвечаете так, что бы я ничего не знала.

— А вы хотите знать имена или добиться того, чтобы вас не отправили из столицы сразу после того, как ваш отец подберёт подходящую партию?

Джулия опустила руку на его член.

— Одно мешает другому?

— Пока — да.

Она долго молчала, потихоньку наращивая темп движений

Он не торопил её. Никогда не торопил в такие минуты.

И это тоже помогало соглашаться: рядом с ним, решение казалось её собственным.

— Они действительно могут что-то изменить?

— Да.

— А что понадобится от меня?

— Внимание.

Произнеся это, он перевернул её на спину, пикнул рот жадным поцелуем и снова вошел.

***

Сначала это было почти легко.

Кто приезжал к отцу. С кем он оставался после ужина. Почему внезапно прервали разговор, когда вошла старшая сестра. Джулия удивлялась, сколько замечала теперь, когда у знания появилось применение.

Потом наставник начал задавать более точные вопросы.

Она уже понимала, что это не просто «занятие философией».

В один из вечеров даже сказала:

— Если отец узнает, он назовёт это предательством.

Старик поднял лицо от её влажного лона, взглянув на неё своими внимательными серыми глазами.

— Вероятно.

Он не стал утешать её удобной ложью. Вместо этого он впился обратно в её возбужденный клитор.

И именно поэтому она поверила остальному.

***

— Джулия.

Она подняла голову.

Бъянка стояла совсем близко.

— Ты слышишь меня?

— Да.

— Отойди от двери.

Джулия обнаружила, что успела пересечь половину комнаты.

— Мне нужен наставник.

Средняя посмотрела на неё почти с ненавистью.

— Сейчас?

— Он может...

Она оборвала себя.

« А что он может?Прочитать нам наставление о стойкости? Объяснить, почему герцогский дворец штурмуют ликаны? Рассказать, куда на самом деле уходили мои слова?

Или трахнуть меня за портьерой?»

Последняя мысль резанула её горькой иронией, ей хотелось смеются над собой и тут же плакать от обиды.

— Что он может? — спросила старшая.

Джулия встретила её взгляд.

— Побыть здесь.

Это прозвучало жалко. Но сестра неожиданно смягчилась.

— Здесь есть мы.

Джулия отвернулась.

***

Последний разговор состоялся после «урока живописи».

Она запомнила его слишком обыкновенным: свет на полу, запах масла, пятно охры на простыне.

Когда она сидела перед ним на коленях с членом во рту, он заговорил:

— В ближайшее время во дворце может стать неспокойно, — сказал он.

Джулия с причмокивающим звуком вынула член из рта, спросила:

— Из-за того, что я вам рассказывала?

— В том числе.

Ей стало страшно и радостно одновременно.

Значит, это не пустые обещания. Где-то действительно принимали решения, в которых её слова имели вес.

— Что я должна делать?

— Оставаться в южном крыле. Лучше вместе с сёстрами.

— А отец?

Старик промолчал.

Она вдруг встала:

— Вы говорили, что мне не придётся ему вредить.

— Я говорил, что вам не придётся поднимать на него руку.

Тогда разница показалась ей неприятной, но не настолько, чтобы остановить разговор.

Теперь она помнила каждое слово.

— Вы будете рядом? — спросила она перед тем, как уйти.

Наставник посмотрел на её изящную фигурку.

— Я постараюсь.

***

В своей комнате старый эльф слушал удары.

Чаша с водой на столе едва заметно дрожала. На поверхности сходились и расходились круги.

До назначенного часа ещё оставалось немного времени.

Он не мог вызвать шамана только потому, что ему стало страшно. Их связь требовала участия обоих; по другую сторону тоже должны были ждать.

Старик выпрямил спину.

Он давно представлял этот день. В воображении всё происходило яснее: рушилась власть хозяина, открывались запоры, люди, привыкшие распоряжаться чужими жизнями, узнавали цену собственной.

В действительности за стеной плакала служанка.

Он знал её голос.

Днём она приносила ему чистое полотно и просила всякие пустяки, например, посмотреть, не воспалился ли глаз у её маленького сына.

Теперь она плакала, не пытаясь скрыться, и он никак не мог перестать её слышать.

Старик закрыл глаза.

Когда чужое присутствие наконец коснулось сознания, он отозвался слишком быстро.

«Ты здесь?»

«Здесь.»

За привычным ощущением болотной воды стояла тяжёлая усталость шамана.

«Южное крыло, »— передал эльф. — «Дочери герцога там.»

«Белый Предок знает.»

«Нужно передать ещё раз.»

Наступила короткая пауза.

«Передам.»

Старик сжал пальцы на коленях.

«Младшая ничего не знает о вас.»

«Ты уже говорил.»

Да.

Говорил.

Но прежде это было полезным условием. Теперь стало тем, с чем ему предстояло войти к ней в комнату.

***

Из глубины дворца донёсся треск, не похожий на прежние удары.

Стражники за дверью разом умолкли.

Черные телохранители вышли к дверям, готовясь принять удар.

Старшая медленно повернулась на звук.

Кларисса зажала рот ладонью.

Джулия смотрела на дверную ручку.

Та опустилась.

Вошёл наставник.

Он был в том же простом платье, в котором преподавал ей утром. На рукаве осталось пятно охры. Почему-то именно оно окончательно убедило Джулию: происходящее нельзя будет отменить, проснувшись.

Старик поклонился старшим сёстрам.

— Вам следует отойти от окон.

— Что происходит? — немедленно спросила старшая. — Вам что-нибудь известно?

— Не всё.

Джулия услышала знакомый ответ и почувствовала, как поднимается злость.

Он подошёл к ней.

Слишком привычно. С той осторожной внимательностью, с какой прежде склонялся над её чреслами.

Она заговорила тихо, чтобы не слышали сёстры:

— Вы знали, кто придёт?

Он остановился.

Этого оказалось достаточно.

Джулия посмотрела на него снизу вверх. Сейчас его лицо казалось старше, чем когда-либо на уроках.

— Вы знали, — повторила она.

— Да.

В коридоре выкрикнули приказ. Один из телохранителей ответил, и шаги побежали прочь.

— А я должна была догадаться?

Старик не отвёл глаз.

— Нет.

Она отступила от него.

Всего на шаг — но он не попытался приблизиться.

— Значит, я снова ничего не решала.

Он открыл было рот и тут же закрыл, так ничего и не сказав.

За их спинами средняя снова заплакала. Бъянка велела ей сесть и сама принялась двигать кресло подальше от окна.

Джулия впервые за эту ночь захотела оказаться рядом с ними.

Не потому, что они могли её защитить.

Потому, что они хотя бы боялись того же, чего теперь боялась она.

***

Алессио Вергас понял, что ворота не удержат, ещё до того, как капитан стражи решился сказать это вслух.

После каждого удара поперёк дубовых створок пробегала дрожь. С железных накладок сыпалась пыль. Верхняя петля справа уже отошла от кладки, и двое плотников, которых привели из дворцовых мастерских, теперь пытались подпереть её толстой балкой.

Герцог стоял на верхней площадке парадной лестницы. Отсюда просматривались весь вестибюль, внутренние галереи и широкие ступени, ведущие к запертым воротам. Внизу стражники стаскивали мебель. Тяжёлый резной стол, за которым ещё вчера раскладывали подарки прибывшего посольства, положили набок и придвинули к двум лавкам.

— Выше, — приказал Вергас. — Они через это перешагнут.

Капитан посмотрел на баррикаду.

— Если поднять ещё, наши копейщики не смогут работать.

— Пусть работают с лестницы.

— Тогда мы сразу отдадим им вестибюль.

Вергас повернулся к нему.

— А ты предлагаешь отдать весь дворец?

Капитан промолчал.

Он был без шлема. По левой щеке тянулась неглубокая царапина; кровь уже подсохла и стянула кожу. Герцог несколько раз замечал, как тот пытается незаметно размять челюсть.

В обычное время эта мелочь вызвала бы раздражение. Сейчас почему-то успокаивала. Раненый человек продолжал отдавать распоряжения — значит, происходящее ещё укладывалось в привычный порядок.

— Где портовый гарнизон?

— Поднимается из нижнего города.

— Это ты говорил раньше.

— Других донесений пока нет.

Новый удар заставил плотника у ворот отшатнуться. Из стены вывалился кусок раствора.

Вергас дождался, пока стихнет грохот.

— Пошли ещё одного.

— Посылали троих.

— Значит, пошли четвёртого.

Капитан подозвал молодого стражника. Тот выслушал приказ, коротко поклонился и побежал к боковому проходу.

Герцог проводил его взглядом.

— Через двор не выпускать. Пусть идёт вдоль кухни.

— Да, ваша светлость.

— И людей с западной галереи сюда. Всех, кроме наблюдателей.

Капитан впервые заметно помедлил.

— Западную сторону тоже могут атаковать.

— Пока они ломают ворота, я не намерен держать половину стражи возле пустых окон.

Стражи там было гораздо меньше половины. Оба это знали.

Капитан спустился на несколько ступеней и начал распределять людей.

Вергас остался наверху.

Он не чувствовал страха в том виде, в каком представлял его прежде. Не было ни дрожи, ни желания кричать. Только сухость во рту и непрерывная потребность что-нибудь исправлять: переставить щиты, закрыть проход, послать гонца, потребовать ответа.

Пока он отдавал приказы, дворец оставался его дворцом.

***

На галерее над воротами щёлкнули арбалеты.

Один раз. Потом ещё.

Следом послышался короткий вскрик, и стражник отшатнулся от бойницы, прижимая ладонь к лицу. Его подхватили под локти.

— Не высовываться! — рявкнул капитан. — Стрелять из глубины!

— По кому они стреляют? — спросил Вергас.

— По тем, кто у ворот.

— Почему тогда ворота до сих пор долбят?

Капитан поднял на него глаза.

— Попадания их не останавливают.

Ответ герцогу не понравился.

Он спустился на несколько ступеней, будто сокращённое расстояние могло изменить услышанное.

— У них есть доспехи?

— У некоторых.

— А остальные?

Капитан не ответил.

Снаружи протянулся низкий вой.

Он начался где-то возле ворот, но почти сразу ему ответили дальше, за стенами дворца, и ещё дальше — со стороны улиц. Вергас почувствовал, как звук проходит через грудь. Один из стражников внизу выронил копьё. Другой принялся торопливо поправлять ремень щита, хотя тот и без того сидел крепко.

— По местам! — крикнул капитан.

Герцог стиснул зубы.

Вой оборвался так же внезапно, как начался.

На несколько мгновений стало слышно, как плотник у ворот тяжело дышит сквозь открытый рот.

Потом ударили снова.

Балка, которой подпёрли правую створку, сдвинулась по мрамору.

— Под неё клинья! — приказал Вергас.

Плотник обернулся, не понимая.

— Клинья, болван! Под низ!

Тот опустился на колени и принялся шарить среди инструментов.

Герцог посмотрел на капитана.

— Если хоть один побежит, вешать.

Капитан выслушал приказ с неподвижным лицом.

— Сейчас некогда вешать, ваша светлость.

Снизу донёсся нервный смешок. Сразу стих.

Вергас запомнил, откуда он прозвучал.

***

Первое дурное известие пришло не от ворот.

Из бокового коридора выбежал стражник с рассечённым рукавом.

— Восточная служебная лестница!

Капитан развернулся ему навстречу.

— Что с ней?

— Они на верхнем дворе. Через переход у прачечной. Мы закрыли дверь, но...

— Сколько?

— Не знаю. Видел троих.

Капитан тут же указал на отделение у нижней ступени.

— За мной. Щиты впереди.

— Стоять, — сказал Вергас.

Люди остановились.

Герцог смотрел на прибежавшего.

— Через прачечную?

— Да, ваша светлость.

— Там запертая решётка.

Стражник сглотнул.

— Была.

Ещё один удар сотряс ворота.

Вергас медленно перевёл взгляд на капитана.

Теперь приходилось выбирать, какую из двух дверей удерживать меньшим числом людей.

— Возьми шестерых, — сказал он. — И закрой переход. Остальные остаются здесь.

Капитан кивнул и ушёл.

Герцог хотел окликнуть его, велеть вернуться быстрее, но удержался.

Внизу плотники спорили над балкой. Один показывал окровавленный палец.

— Оставь руку в покое! — крикнул Вергас. — Подпирайте!

Оба немедленно склонились к работе.

Это было хорошо. Его ещё слушались.

***

Узкая трещина между створками появилась после следующего удара.

В щель проник свет факелов.

На мгновение Вергас увидел снаружи серую шерсть, край железной пластины и длинные пальцы с тёмными когтями. Пальцы сомкнулись на краю створки.

Копейщик ударил в щель.

Рука исчезла.

Стражники одобрительно загудели, и герцог уже приготовился сказать что-нибудь ободряющее, когда правая створка дёрнулась внутрь.

Подпорная балка с оглушительным стуком проскользила по полу.

Один из плотников не успел отскочить. Его сбило, прижало к опрокинутой лавке. Он закричал, но к нему никто не подошёл.

— Копья! — выкрикнул начальник караула. — Держать копья!

Вергас невольно отступил на ступень выше.

Теперь он видел их отчётливо.

Не людей в звериных шкурах. Не уродливых великанов, какими их рисовали на дешёвых гравюрах.

В проломе двигались огромные волчьи головы. Уши были прижаты к черепам, губы подняты над клыками. Один ликан пригнулся, пропуская над плечом копейный удар, другой ухватил древко и рванул к себе вместе с человеком.

Стражник упал на колени.

Ударом массивной лапы по затылку ему переломало шею и он упал замертво.

Его товарищи сомкнулись прежде, чем зверь успел войти.

В щели заскрежетало железо.

— Арбалеты вниз! — закричал Вергас. — Стреляйте вниз!

На галерее засуетились.

Первый болт ушёл в дверь. Второй ударил одного из ликанов под ключицу. Тот отшатнулся, оскалился и исчез из пролома. Его место сразу занял другой.

Никто снаружи не побежал.

Это оказалось хуже всего.

Герцог вдруг понял, что до сих пор ждал именно этого: нескольких удачных выстрелов, громкого приказа, достаточного сопротивления, после которого нападающие решат отступить, перестроиться.

Но они не собирались уходить.

***

Капитан вернулся с четырьмя людьми.

На его клинке была кровь. Щит одного из стражников разошёлся сверху до середины.

— Переход удерживаем, — сказал он.

— Где остальные?

— Остались у двери.

Герцог посмотрел на сломанный щит.

— Надолго?

— Нет.

Капитан говорил негромко, чтобы не слышали внизу.

— Нужно отходить во внутренние коридоры. Здесь нас обойдут с галерей.

— Гарнизон...

— Не успеет.

Вергас резко повернулся к нему.

Капитан не опустил глаз.

Внизу затрещало дерево. Левая створка медленно отходила внутрь, увлекая за собой распорку.

— Я предлагаю отвести вас в северную часть, — продолжил капитан. — Собрать там остаток стражи. Закрыть лестницы.

Герцог посмотрел на верхний переход, потом на людей у баррикады.

— Делай.

Капитан уже начал поворачиваться.

Вергас удержал его за наплечник.

— Я поднимусь в кабинет. Нужно уничтожить бумаги.

— Возьмите охрану.

— Мне нужны здесь все. Продержись, пока я не вернусь.

Капитан кивнул.

Так просто, что герцог на мгновение ощутил злость.

Неужели тот поверил?

Впрочем, сейчас это было неважно.

***

В кабинете горели все свечи.

Кто-то из прислуги успел разжечь камин, поставить возле кресла поднос с вином и закрыть ставни. Обычная забота показалась Вергасу почти непристойной.

Он запер дверь.

Несколько секунд стоял неподвижно, прислушиваясь.

Здесь грохот доносился глухо. Будто происходил не в его дворце, а на соседней улице.

Герцог подошёл к столу, открыл нижний ящик и достал связку ключей.

Первый ключ не подошёл.

Он выругался, перехватил связку другой рукой и попробовал второй.

Замок в основании книжного шкафа повернулся.

За узкой дверцей стояли два окованных ларца.

В большом хранилось серебро для повседневных расходов. В малом — золото.

Вергас выбрал малый.

Поставил на стол, поднял крышку.

Кожаные мешочки лежали рядами, стянутые крепкими шнурами. Он проверил один, хотя прекрасно знал содержимое. Золотые монеты тускло блеснули в свете свечей.

Этого хватит на лошадей, корабль, людей.

На первые месяцы.

На возвращение.

Последняя мысль пришла так легко, что он ухватился за неё с облегчением.

Он не бежит. Он сохраняет возможность вернуться.

В дверь постучали.

Герцог захлопнул крышку.

— Кто?

— Это я, ваша светлость.

Камердинер.

Вергас отпер дверь ровно настолько, чтобы впустить его.

За спиной камердинера стоял молодой слуга из внутренних покоев.

— Войдите. Оба.

Камердинер сразу заметил ларец, но ничего не спросил.

— Где дорожные плащи?

— В гардеробной.

— Принеси три. Без гербов.

Молодой слуга поднял глаза.

— И сапоги, — добавил Вергас. — Мне. Быстро.

Тот исчез за дверью.

Камердинер остался у порога.

— Что с госпожами?

Герцог возился с застёжкой перевязи. Пальцы внезапно сделались непослушными.

— Ими занимаются.

— Мне передали, что они в южном крыле.

— Значит, остаются там.

Он сказал это таким тоном, что камердинер больше не спрашивал.

***

Внизу рухнули ворота.

Грохот прокатился по перекрытиям, отозвался в камине, и на пол посыпалась сажа.

Вергас вздрогнул.

Камердинер повернулся к двери.

Следом донеслись крики. Много голосов, наложившихся друг на друга. Чьи-то распоряжения, звон стали, тяжёлые удары.

Потом — рёв.

Молодой слуга вернулся с плащами в охапке.

— Ваша светлость...

— Закрой дверь.

— Там говорят...

— Закрой!

Слуга повиновался.

Вергас сорвал с шеи цепь с гербовым знаком, бросил её в открытый ящик. Снял кольцо с крупным камнем, посмотрел на него и сунул в поясной кошель.

— Ты понесёшь ларец, — сказал он камердинеру.

Тот попробовал поднять его за ручки.

Лицо осталось почтительным, но плечи заметно напряглись.

— Вдвоём, — поправился герцог.

Молодой слуга взялся с другой стороны.

Теперь ларец подняли легко.

Вергас накинул плащ и подошёл к стене между шкафом и камином.

Здесь висел узкий гобелен с охотничьей сценой. Герцог отодвинул ткань, нашарил пальцами каменную розетку и нажал на нижний лепесток.

Ничего не произошло.

Снаружи кто-то пробежал по коридору.

Он нажал сильнее.

В стене щёлкнуло.

Открылась тёмная щель.

Из неё пахнуло сыростью.

Камердинер перестал смотреть на ларец.

— Светильник, — сказал Вергас.

***

Вестибюль они удерживали дольше, чем рассчитывал Варг.

Когда створка окончательно упала, люди не бросились бежать. Они отступили за мебель, выставили копья между спинками лавок и встретили первых ликанов ударами снизу.

Варг видел, как один из его бойцов прижал ладонь к пробитому предплечью. Другой тяжело припадал на ногу. Раненых оттаскивали за остатки ворот, освобождая проход остальным.

— Не лезть по одному! — рявкнул он.

Чёрная шерсть на его плечах была присыпана каменной пылью. Янтарные глаза следили не за людьми, а за промежутками между их щитами.

Сверху снова выстрелили.

Варг вскинул руку.

Двое ликанов ударили в баррикаду одновременно.

Стол перевернулся, увлекая за собой стоявшего на нём стражника. Копейный ряд разошёлся. Варг втиснулся в образовавшийся промежуток, отвёл щитом наконечник и плечом отбросил человека к лестнице.

Там уже командовал капитан.

— Вверх! По двое! Не останавливаться!

Он отступал последним, прикрывая поднимающихся.

Варг не стал бросаться следом.

— Лестницу держать. Галереи проверить. В южное крыло без приказа не входить.

Один из бойцов коротко кивнул.

Из восточного коридора донёсся ответный рык.

Обходная группа добралась до вестибюля.

Теперь люди на лестнице увидели ликанов и слева от себя.

Ряд дрогнул.

Капитан обернулся, пытаясь понять, откуда пришли новые нападающие. Этого мгновения хватило: двое стражников сорвались вверх, толкнули остальных, и строй рассыпался.

Началось бегство.

***

За потайной дверью оказалась винтовая лестница.

Вергас спускался первым, прижимая к стене светильник. За ним, тяжело дыша, двигались слуги с ларцом.

Он никогда не проходил весь путь.

В детстве отец показал ему вход и заставил выучить порядок поворотов. Позже герцог дважды приказывал проверить подземелье, но сам ограничивался докладом управляющего.

Тогда эта предосторожность казалась избыточной.

Теперь он пытался вспомнить, в какой именно год проход проверяли последний раз.

Ступени были влажными.

Молодой слуга поскользнулся, ларец стукнулся об стену.

— Осторожнее!

— Простите, ваша светлость.

Вергас поднял светильник.

Ларец не пострадал.

Они продолжили спуск.

Наверху ещё слышался бой. С каждым поворотом звуки становились тише, и герцог чувствовал почти физическое облегчение.

Потом лестница закончилась.

Вперёд уходил низкий коридор, выложенный грубым камнем.

— Далеко? — спросил молодой слуга.

Вергас посмотрел на него.

Тот немедленно опустил голову.

— Идите, — сказал герцог.

***

Дворец оставался позади не сразу.

Сначала проход шёл под хозяйственными помещениями. Сквозь своды доносились удары, иногда — торопливый топот. Потом пол начал понижаться, стены сделались холоднее, и сверху больше ничего не было слышно.

Только собственное дыхание.

Только шаги.

Только тихий звон золота, когда слуги меняли хват.

Через некоторое время камердинер попросил остановиться.

Вергас хотел отказать, но увидел, как у старика дрожат руки.

Ларец поставили на каменный выступ.

Молодой слуга согнулся, упираясь ладонями в колени.

Герцог стоял рядом и слушал тишину.

Он уже представлял лес.

Тёмные деревья за западной стеной, старую дорогу, охотничьи угодья. Если выйти к дороге до рассвета, можно добраться до ближайшей усадьбы. Там найдутся лошади.

Люди, обязанные ему всем.

Люди, которые ещё не знают о дворце.

Он вдруг вспомнил о дочерях.

Не обо всех сразу — о старшей, которая несколько дней назад спорила с ним за ужином и слишком уверенно говорила о назначениях при дворе.

Нужно было послать за ними.

Мысль задержалась на мгновение.

Потом он посмотрел на узкий проход, на двух уставших слуг, на ларец.

Вернуться уже нельзя.

К тому же у девочек есть телохранители.

Он сам подбирал им защиту.

— Достаточно, — сказал Вергас. — Поднимайте.

***

Наверху капитана стражи оттеснили к внутренней галерее.

Последние люди собрались вокруг него почти случайно: кто не успел убежать, кто не захотел, кто просто не видел другого пути.

Он всё ещё ждал герцога.

Дверь кабинета находилась за поворотом.

Капитан дважды посылал туда человека. Первый не вернулся. Второй добежал, дёрнул ручку и сообщил, что заперто.

— Взломать, — приказал капитан.

Он не мог оставить своего господина за дверью, когда ликаны уже поднимались на этаж.

Двое стражников бросились к кабинету.

Варг появился на площадке через несколько мгновений.

Шёл медленно, прикрыв щитом левый бок. За его спиной поднимались остальные.

Капитан выставил меч.

— Дальше не пройдёте.

Варг остановился вне досягаемости клинка.

Вытянутая чёрная морда повернулась к нему. В золотистом свете факелов глаза казались почти жёлтыми.

— Где Вергас?

Капитан молчал.

За поворотом затрещала дверь кабинета.

Варг перевёл взгляд на звук.

Капитан ударил первым.

Ликан отбил клинок краем щита, шагнул вперёд и навалился всей тяжестью. Человек ударился спиной о стену. Воздух вышибло из груди.

Прежде чем он успел поднять меч снова, когтистая рука сомкнулась на его запястье.

— Живым, — сказал Варг кому-то за спиной.

Меч упал на пол.

***

Подземный ход оказался длиннее, чем помнил герцог.

Давно миновали развилку, где он уверенно свернул налево. Прошли узкий участок с низким потолком, под которым приходилось наклоняться. Переступили через обвалившийся край кладки.

Теперь пол понемногу поднимался.

Вода больше не стояла в швах.

Вергас почувствовал движение воздуха.

— Уже близко.

Он сказал это слугам, но прежде всего самому себе.

Камердинер молчал.

Молодой слуга всё чаще отставал. Ручка ларца натёрла ему ладонь; пальцы он держал криво, стараясь не прижимать к железу содранную кожу.

Герцог заметил кровь.

— Не роняй.

— Не уроню, ваша светлость.

Впереди показались ступени.

Вергас поднялся по ним почти бегом.

Наверху находилась тяжёлая деревянная дверь, обитая потемневшим железом. Он поднял засов.

Дверь не поддалась.

Герцог толкнул плечом.

Сверху посыпалась земля.

— Сюда.

Молодой слуга оставил ларец и подошёл.

Вдвоём они надавили сильнее.

Что-то хрустнуло снаружи. Дверь отошла на ладонь, впуская ночной воздух, запах прелой листвы и влажной коры.

Вергас чуть не рассмеялся.

— Ещё.

Они протиснулись наружу по одному.

***

Выход скрывался в зарослях у подножия старого каменного основания.

Когда-то здесь стояла лесная сторожка. От неё остались несколько заросших стен и осевший угол с чёрным проёмом под корнями.

За деревьями виднелась западная городская стена.

Далеко.

Дальше, чем герцог ожидал.

Он обернулся на лес, прислушался.

Ни шагов, ни голосов.

Где-то в ветвях встрепенулась птица.

Камердинер и молодой слуга вытащили ларец, поставили на землю. Оба дышали с открытыми ртами.

Вергас загасил светильник.

Тьма сразу сгустилась.

— Дверь закройте.

Слуги повиновались.

Герцог натянул капюшон.

Теперь можно было идти.

До дороги оставалось совсем немного. Он помнил направление: вдоль склона, затем через неглубокий овраг. Дальше лес редел.

— Поднимайте.

Слуги взялись за ручки ларца.

Герцог выбрался из зарослей и остановился у первых деревьев.

Дворец остался позади. Вместе со стражей, прислугой и тремя дочерьми, о которых он так и не отдал ни одного распоряжения.

Перед ним был лес.