Заказ пришёл в два часа ночи.

Я лежала в постели в своей квартире на одном из верхних уровней Восточного сектора Большого Кольца, когда в визуальном слое личного канала вспыхнул мягким золотистым огоньком сигнал входящего сообщения. Оно оказалось коротким, деловым, без лишних любезностей, как и положено сообщению от Агентства.

«Клиент: представитель дипломатического корпуса Конфедерации Ипша. Статус: чрезвычайный. Требования: полная конфиденциальность, отсутствие предварительного опыта с видом, готовность к нестандартной физиологии. Оплата: тройной тариф плюс бонус за адаптацию. Время: завтра, 21:00. Адрес будет передан за два часа. Подтверждение в течение часа».

Я перечитала сообщение дважды.

Тройной тариф. Даже для эскортницы моего уровня это очень и очень неплохо. Это сумма, на которую можно целый год не работать, если вести не слишком разгульную жизнь.

Я несколько минут просто смотрела в потолок, чувствуя, как по телу медленно разливается жаркая волна страха, смешанного с острым любопытством.

Ипша.

Я видела их только на записях и в новостных лентах. Высокие, темные, с четырьмя руками и длинными хвостами, которые двигались так, словно жили отдельно от тела. Кожа почти черная, со странным металлическим отливом, который менялся в зависимости от освещения.

Лица... лица у них были нечеловеческие. Вытянутые, клиновидные, с огромными золотистыми глазами без белков. Красивые в своей чуждости. И пугающие.

Я никогда не работала с нелюдьми. Вообще. Даже с таркенами, которых на Земле было уже довольно много, и которые слыли заядлыми ксенофилами, особенно предпочитающими человеческих девушек, я принципиально отказывалась. Слишком много всяких историй. Слишком много неизвестного.

А тут – ипша. Вид, постоянные контакты с которым установили всего несколько лет назад. Закрытая раса, формальная, почти не идущая на личные контакты с людьми вне протоколов.

И вот один из них сделал заказ.

Я села на краю постели, свесив голые ноги, и долго смотрела на свои ладони. Обычные человеческие руки. Пять пальцев. Тёплая кожа. Никаких перепонок, никаких дополнительных суставов. А у него их будет четыре. И хвост. И совершенно другая температура тела. И совершенно другие... места.

Любопытство уже пересилило страх. Я всегда любила острые ощущения. Именно поэтому я и осталась в этой профессии, хотя могла бы уйти уже давно. Деньги были хорошими, но настоящей валютой для меня всегда было новое. То, чего тело ещё не знало.

Я подтвердила заказ.

Утром пришла подробная инструкция от Агентства. Медицинский допуск уже был в системе; я проходила полное обследование каждые два месяца. Ксеносовместимость подтверждена на базовом уровне. Никаких острых аллергических реакций на известные белки ипша, никах инфекций, способных передаваться между людьми и ипша не существовало; дыхательная совместимость в пределах нормы; кожный контакт допустим. Дальше – зона неизвестности. Агентство честно написало: «Данные о репродуктивной и сексуальной физиологии вида ограничены. Клиент предупрежден о необходимости предварительного согласования границ. Рекомендуется использовать переводчик нового образца».

Я заказала переводчик сразу же. Маленький серебристый диск, который прилепляться к коже у основания шеи и почти не ощущался. Он улавливал речь говорящего и выдавал перевод прямо в слуховой нерв с минимальной задержкой. Нюансы, конечно, терялись. Эмоции, интонации, полутона, всё это превращалось в относительно ровный, механический голос. Но лучше так, чем пытаться объясняться жестами с существом, у которого четыре руки и хвост длиннее моей ноги.

Днём я пыталась найти хоть какую-то информацию. Открытые базы данных почти ничего не давали. Ипша крайне неохотно делились биологическими данными. Я нашла только общие описания. Яйцекладущий вид, два постоянных пола, умеренный внешний диморфизм. Внутреннее оплодотворение. И всё. Ни схем, ни подробностей, ни даже намеков на то, как именно у них устроено соитие.

К вечеру любопытство уже буквально жгло изнутри.

Я приняла долгий душ, сделала всё, что обычно делала перед сложным заказом. Кожа, волосы, лёгкий нейтральный парфюм. Выбрала одежду я тщательно. Ничего вызывающего. Тёмное платье с длинными рукавами. Чтобы было что снимать медленно. Никакого нижнего белья. Так проще. И так честнее.

Когда адрес пришёл, я уже почти не сомневалась.

Дипломатический сектор. Закрытый уровень. Один из тех комплексов, куда обычным людям хода нет.

Меня встретил автоматический консьерж, проверил мою биометрию и проводил до матово блестящей двери. Никаких надписей, номеров или знаков на ней не было.

Я стояла перед этой дверью почти минуту, чувствуя, как сердце колотится едва ли не в горле. Сейчас я впервые увижу ипша не на экране. Сейчас я впервые почувствую запах чужого вида. Сейчас я впервые коснусь кожи, которая никогда не была человеческой.

Мне было страшно. И мне ужасно, до дрожи, хотелось этого.

Я подняла руку и коснулась сенсорный панели. Дверь отъехала бесшумно.

Воздух внутри оказался чуть плотнее, чем снаружи, и теплее. Пахло тут странно, словно чем-то минеральным. Не неприятно. Просто... иначе. Я сделала шаг вперед, и дверь закрылась за моей спиной с мягким щелчком.

Комната оказалась большой и полутемной. Приглушенный свет исходил от узких панелей у потолка. За огромным панорамным окном, мерцал огнями ночной город.

Никакой мебели в привычном смысле тут не было. Только низкая широкая платформа, покрытая темной тканью, несколько гладких, слегка вогнутых поверхностей, которые могли быть сиденьями, и высокий узкий стол у стены.

Он стоял у окна, спиной ко мне. Очень высокий. Темнее тени. Без какой либо одежды.

Я остановилась в трёх шагах, чувствуя, как пересохло во рту.

Хвост. Длинный, мощный, он медленно двигался из стороны в сторону, будто ощупывал воздух.

Кожа была почти черной, с тусклым металлическим отливом. Он был выше меня сантиметров на двадцать, может, и больше. Тело сухое, мускулистое, без каких-либо признаков жира, с длинными конечностями и узкой талией.

Он медленно повернулся.

Я невольно затаила дыхание.

Голова вытянутая, клиновидная, без привычного носа и без выступающих скул. Волосы отсутствовали полностью. Огромные глаза, золотисто-янтарные, без белков, с вертикальным ромбовидным зрачком. Они смотрели на меня не мигая. Рот темнел узкой линией. Дыхательные отверстия – две аккуратные прорези над ним. Кожа на лице такая же темная, гладкая, с едва заметной текстурой, которая отражала свет слабым холодным блеском.

Четыре руки. Две верхние свободно висели вдоль тела, нижние были слегка согнуты, пальцы едва заметно шевелились.

На шее у него, чуть ниже того места, где у человека был бы кадык, поблескивал маленький диск переводчика. Такой же, как мой.

Несколько секунд мы просто молча смотрели друг на друга.

Потом ипша слегка наклонил голову. Голос, который возник в моей голове через переводчик, был низким, ровным, почти без интонации:

– Вы Ника.

Это было утверждение, а не вопрос.

Я поспешно кивнула.

– Да, – собственный голос показался мне слишком хриплым.

Ипша сделал шаг ко мне. Хвост бесшумно скользнул по полу. Я почувствовала, как мышцы напряглись сами собой. Он остановился на расстоянии вытянутой руки. Теперь я могла рассмотреть его лучше. Кожа на груди и животе была чуть светлее, с более выраженным иридирующим отливом. Никаких сосков. Никаких привычных ориентиров. Только гладкая, лаковая чернота и рельеф мышц под ней.

Верхняя правая рука медленно поднялась. Я не отстранилась. Просто стояла и смотрела, как его пальцы – длинные, с четырьмя фалангами и тонкими перепонками у основания – приближаются к моему лицу.

Он не коснулся сразу. Сначала просто держал ладонь в нескольких сантиметрах от моей щеки, будто давая мне время отпрянуть.

Я не отпрянула.

Пальцы легли на кожу. Они были теплее, чем я ожидала. Не горячие, но заметно теплее человеческой руки. И сухие. Очень сухие. Кожа на подушечках пальцев оказалась шершавой, с едва ощутимой микротекстурой, которая при прикосновении оставляла странное, как бы электрическое ощущение. Он провел пальцами по моей скуле, остановившись у краешка рта. Я слышала собственное, слишком громкое,

дыхание. Глаза ипша не отрывались от моего лица. Зрачки его чуть расширились.

– Кожа... мягкая, – сказал переводчик. – И прохладная.

Я сглотнула.

– А ваша... другая.

Он наклонил голову ещё немного, будто соглашаясь. Нижняя левая рука осторожно коснулась моего запястья. Длинные пальцы сомкнулись вокруг него. Кожа там была такой же сухой и тёплой. Я почувствовала слабую вибрацию, словно под его кожей что-то едва заметно пульсировало

Хвост двинулся. Я заметила это периферийным зрением. Скользнул по полу и остановился рядом с моей ногой. Не касаясь. Просто... присутствуя. Слишком близко.

Ипша отпустил мое запястье, но не отошел.

– Вы никогда не были с моим видом, – снова произнес переводчик.

Это тоже было не вопросом.

– Нет.

– Хорошо.

Слово прозвучало странно; слишком нейтрально. Я не поняла, хорошо ли это для него или просто констатация.

Между нами почти совсем не оставалось расстояния. Я чувствовала его запах сильнее. Странный минеральный запах. Нечеловеческий.

Ипша поднял верхние руки. Пальцы легли мне на плечи, поверх ткани платья. Он слегка сжал, и медленно провёл ладонями вниз, к локтям. Нижние руки в это время легко касались моей талии. Я стояла неподвижно, только дышала чаще.

Его хвост наконец коснулся меня. Кончик скользнул по внешней стороне моей лодыжки, поднялся выше, скользнул выше и обвил икру. Давление было лёгким, но отчетливым. Кожа хвоста оказалась более гладкой, чем на руках, и при движении оставляла ощущение приятного скольжения.

Я вздрогнула.

Он сразу же убрал хвост.

– Слишком?

Голос в моей голове оставался ровным, механическим, но я почему-то почувствовала, что ипша внимательно ждет ответа.

– Нет, – выдохнула я. – Просто... неожиданно.

Он кивнул. короткое, резкое движение головы.

– У нас хвост такая же часть тела. Как рука. Мы касаемся им... часто. Если нежелательно – скажите.

– Можно, – ответила я быстрее, чем успела подумать. – Можно касаться.

В его глазах словно что-то изменилось. Зрачки стали чуть шире. Он снова приблизил хвост. На этот раз медленнее. Провел кончиком по моей ноге вверх, до колена, остановился, потом скользнул выше, под подол платья, но не слишком высоко, касаясь кожи бедра с внешней стороны. Я почувствовала, как мурашки пробежали по всей ноге.

Одновременно его нижние руки легли мне на бедра поверх ткани. Верхние продолжали гладить мои руки от плеч до локтей. Я была словно окружена. Четыре руки и хвост. Всё теплое, всё чужое, всё слишком настойчивое.

Он наклонился ближе. Голова оказалась на уровне моего лица. Я видела каждую деталь его кожи. Тонкие линии, едва заметную текстуру. Глаза ипша казались огромными. В них отражался я, маленькая, светлая, слишком человеческая.

– Вы дрожите, – заметил он.

– Немного.

– Страх?

Я помолчала, подбирая слова, которые переводчик сможет передать хоть бы примерно правильно.

– Не только. И любопытство.

Он чуть откинул голову, будто обдумывая услышанное.

– Любопытство... Хорошее слово. У нас тоже есть такое.

Его рука поднялась к моему лицу снова. На этот раз пальцы коснулись губ. Очень осторожно провели по нижней. Я непроизвольно приоткрыла рот. Он замер, изучая реакцию, потом повторил движение чуть увереннее.

Я почувствовала, как между ног становится горячо. От всего происходящего. От четырех рук. От хвоста, который теперь медленно обвивал мою ногу. От запаха. От того, что он смотрит на меня так, будто я – неизвестный, но крайне интересный объект.

Он отступил на шаг, и внезапно прикосновения исчезли. Руки, хвост, всё убралось. Я едва не подалась вперед, настолько тело уже привыкло к этим множественным прикосновениям.

– Раздевайтесь. Здесь, – сказал он и указал в сторону платформы. – Или вы предпочитаете иначе?

Я сглотнула.

– Здесь... нормально.

Он сделал жест одной из нижних рук, словно приглашающий.

Я скинула туфли и подошла к платформе. Пол под босыми ногами оказался теплым и слегка податливым. Я остановилась, спиной к ипша, и медленно подняла руки к застежке платья.

Сердце колотилось так, что я слышала его в ушах. Я ощущала на себе взгляд ипша. И тут мне вдруг стало по-настоящему страшно. Потому что я страстно хотела, чтобы он коснулся меня снова. Всеми конечностями сразу. И это желание пугало меня до дрожи в коленках.

Я медленно расстегнула платье. Пальцы немного дрожали, но я не позволяла себе торопиться. Платье соскользнуло с плеч, по груди, по бедрам и тихо легло на пол у моих ног. Я переступила через него и осталась полностью голой. Никакого белья. Только обнаженная кожа, разгоряченная от волнения, и мягкий свет панелей, который делал её почти светящейся.

Я не поворачивалась сразу. Стояла спиной, чувствуя, его взгляд скользящий по мне сверху вниз. По позвоночнику пробежал холодок.

Потом я услышала тихий шорох. Ипша подошёл ближе. Встал, не касаясь, так близко, что я спиной ощутила тепло его тела. Хвост снова коснулся меня. На этот раз выше. Провел по внешней стороне бедра, остановился у ягодицы, слегка прижался и отпустил.

– Можно смотреть, – сказала я хрипло. – И трогать.

Ипша издал короткий звук. Переводчик передал его как «понимание».

Я медленно повернулась.

Его глаза казалось, стали ещё шире, чем раньше. Он смотрел на мою грудь, на живот, на то место между ног, где уже было влажно. Смотрел долго, неотрывно, без всякого стеснения. Просто изучал.

Его верхние руки легли мне на плечи, пальцы скользнули по ключицам. Нижние – на талию. Он был сильнее, чем выглядел. Он сжимал меня не больно, но достаточно твёрдо, чтобы я поняла, что если захочет удержать – удержит.

Хвост обвил мою левую ногу до середины бедра и слегка сжал.

Я выдохнула сквозь зубы.

Он начал исследовать.

Верхние руки медленно спустились на мою грудь. Пальцы обхватили, сжали, не грубо, но уверенно. Когда он провел по соскам, я невольно выгнулась. Он сразу заметил реакцию и повторил движение, уже чуть сильнее, наблюдая за моим лицом.

– Чувствительно, – констатировал переводчик.

– Да...

Нижние руки в это время гладили живот, спускались ниже. Он дразнил. Или просто был осторожен. Я не знала.

Я впервые сама коснулась его. Мои ладони легли на его грудь. Кожа была гладкой, теплой, сухой, с этой странной микротекстурой, которая слегка цеплялась за подушечки пальцев. Когда я провела вниз, к животу, ощутила, под кожей перекатываются крепкие мышцы. Ипша был твердым. Очень твердым. И при этом кожа казалась почти шелковистой.

Я скользнула ладонями ниже, к тому месту, где у человека начинался бы пах. Там не было ничего привычного. Только гладкая черная поверхность, которая чуть ниже переходила в более мягкую, слегка углубленную зону. И дальше – основание хвоста.

Он слегка напрягся, когда мои пальцы коснулись этой области.

– Здесь, – тихо сказал ипша.

Я пригляделась. Между его ног, ближе к хвосту, кожа была другой. Более тонкой, чуть более матовой. И там уже намечалась длинная, но почти незаметная вертикальная щель. Края её слегка припухли и едва заметно блестели.

Ипша возбуждался.

Я осторожно провела пальцем вдоль щели. Кожа там оказалась горячее, и очень влажной. Когда я надавила чуть сильнее, щель немного приоткрылась, и я увидела темный, почти черный кончик чего-то гладкого и плотного.

Ипша издал низкий, вибрирующий звук, переводчик не смог его толком перевести, просто выдал «реакция».

Хвост на моей ноге сжался сильнее.

– Можно? – спросила я, глядя ему в глаза.

Он кивнул.

Я опустилась на колени. Мое лицо оказалась на уровне с его пахо. Запах здесь был сильнее, тот же сухой минерально-металлический, но уже с теплым, сладковатым оттенком. Я провела обеими ладонями по внутренней стороне его бедер, потом снова коснулась щели.

На этот раз я развела края пальцами. Изнутри медленно, почти величественно, начал выдвигаться его орган, похожий на толстую гофрированную трубку или шланг.

Он был тёмно-серым, с тем же иридирующим отливом, что и кожа. Поверхность покрывали мелкие поперечные жёсткие складки, которые слегка пульсировали. Толщина у основания была довольно значительной, к концу он немного сужался и выглядел более гибким. Из крошечных пор на поверхности органа выступала почти прозрачная смазка с легким металлическим блеском. Она тянулась тонкими нитями.

Я завороженно смотрела.

Когда орган показался полностью, его длина оказалась заметно больше, чем я ожидала. И он продолжал слегка двигаться. Не эрекция в человеческом смысле; он был будто живой, способный изгибаться самостоятельно.

Я подняла глаза. Ипша смотрел на меня сверху вниз своими невозможными глазами. Верхние руки он скрестил на груди, нижние сжаты в кулаки.

Я коснулась органа пальцами. Он был горячим, гораздо горячее кожи. И скользким. Когда я обхватила его ладонью, складки под пальцами слегка сжались. Смазка сразу облепила мою ладонь, тёплая, густая, со слабым, но острым запахом, от которого у меня закружилась голова.

Ипша издал тот же низкий вибрирующий звук.

Я медленно провела рукой вверх-вниз. Орган в моей ладони стал чуть твёрже, складки словно набухали и расширились. Кончик слегка изогнулся навстречу моим пальцам.

Хвост вдруг обвил меня за талию и осторожно, но настойчиво потянул вверх.

Я поднялась.

Ипша сразу притянул меня к себе, обхватив всеми четырьмя руками. Две верхние буквально вцепились мне в волосы, нижние легли на ягодицы и сжали. Его орган – горячий, скользкий и пульсирующий – оказался прижат к моему животу. Хвост обвил мою ногу выше колена и кончиком начал медленно тереться о внутреннюю сторону бедра, поднимаясь всё выше.

Я слабо застонала.

Ипша наклонил голову и коснулся своим ртом моего виска. Это не было поцелуем. Просто касание. Сухие тонкие губы, тёплое дыхание из отверстий над ртом.

– Теперь вы, – сказал переводчик механическим голосом голосом. – Хочу трогать внутри.

Я раздвинула ноги шире. Его нижняя правая рука сразу скользнула между ними. Длинные пальцы нашли мокрые складочки, развели, и два пальца сразу вошли внутрь. Глубоко, уверенно, без всякой предварительной ласки. Я вскрикнула от неожиданности и острого удовольствия. Он замер на секунду, чувствуя, как я сжимаюсь вокруг его пальцев, потом начал двигать ими. Медленно, глубоко, сгибая внутри так, словно изучал каждый сантиметр.

Верхние руки продолжали держать меня за волосы, заставляя смотреть ему в глаза. Хвост в это время уже терся кончиком прямо о клитор. Ритмично, и с идеальной точностью.

Я дрожала всем телом.

– Мокро, – сказал ипша, и я, различила почти удовлетворение в бесстрастном голосе переводчика. – И горячо. Теплее, чем снаружи.

Я смогла только кивнуть, кусая губы.

Он добавил третий палец. Пальцы у него были значительно длиннее человеческих, и он доставал ими туда, куда обычно доставал только хороший член. Каждый раз, когда он сгибал их внутри, у меня подгибались колени.

Я уже была на грани.

Он словно почувствовал это. Вытащил пальцы, поднял их к своему лицу, внимательно разглядывая блестящую влагу, потом снова опустил руку и размазал мои соки по своему органу, смешивая наши жидкости.

– Теперь, – сказал он, – внутрь.

Он подхватил меня двумя нижними руками под задницу, поднял с такой легкостью, будто я ничего не весила. Я вскрикнула от неожиданности. Верхние руки поддерживали меня под спину. Я почувствовала, как широкий, горячий, скользкий кончик уперся между моих ног.

Я замерла, глядя ему в глаза.

Он вошел медленно. Я чувствовала каждую жесткую складку. Горячий, почти обжигающий орган сначала просто раздвинул меня, потом начал проталкиваться внутрь с вязким, влажным звуком. Смазки было так много, что она уже потекла по бедрам, с этим странным металлическим запахом, который теперь смешивался с моим собственным.

Ипша не торопился. Я чувствовала, как стенки влагалища растягиваются под его медленным напором, как жесткие складки на его органе цепляются и трутся внутри меня, создавая ощущение, будто меня одновременно заполняют и слегка выворачивают наружу.

Я застонала в голос.

Он остановился на середине, давая мне привыкнуть. Все четыре руки держали меня. Верхние – под спину, нижние – под ягодицы. Крепкие пальцы впивались в мягкую плоть. Хвост обвил мою талию и слегка сжимал. Я была полностью в его власти, подвешенная и насаженная на этот чужой, горячий ствол.

– Тесно, – сказал ипша. – Очень... сжимаешь.

Я смогла только кивнуть, кусая губы. Слезы выступили на глазах от остроты ощущений. Орган был толще, чем казался. Внутри меня он продолжал слегка пульсировать, складки набухали и опадали.

Он начал двигаться короткими, но глубокими толчками. Каждый раз, когда он входил до конца, широкое основание растягивало вход до боли, а кончик упирался очень глубоко, прямо в матку. Складки работали как множество крошечных пальцев. Гладили, слегка царапали, создавали трение, которого я никогда не чувствовала с людьми. Смазка громко хлюпала. Влажные звуки наполняли комнату каждый раз, когда он выходил почти полностью и снова вгонял внутрь.

Я обвила руками его шею, а ноги скрестила на его пояснице. При каждом толчке меня слегка подкидывало вверх.

Ипша смотрел на меня не мигая, своими огромными золотыми глазами. Хвост внезапно отпустил мою талию, скользнул ниже и кончиком ткнулся мне между ягодиц. Я дёрнулась.

– Можно? – спросил ипша.

– Да... можно всё...

Кончик хвоста, гибкий и тонкий, начал медленно давить на задний проход. Не грубо, но настойчиво. Я расслабилась, насколько могла, и он проник внутрь. Теперь меня трахали сразу с двух сторон – орган впереди, толстый и складчатый; хвост сзади, извивающийся – от чего у меня поджимались пальцы на ногах.

Я закричала, запрокидывая голову.

Ипша ускорился. Теперь это были уже не осторожные толчки. Он засаживал мне глубоко и сильно, с мокрыми шлепками. Каждое движение выбивало из меня короткий вскрик. Нижние руки ипша сжимали мои ягодицы, раздвигая их ещё шире. Я смотрела в чужие глаза и видела в них настоящий голод; чужой, нечеловеческий.

Складки на его члене вдруг стали двигаться иначе. Быстрее, будто вибрируя. Ощущения стали совершенно безумным. Меня словно трахали и одновременно дрочили изнутри тысячей шершавых язычков.

Я кончила сильно, с громким всхлипом, всё тело выгнулось дугой, мышцы судорожно сжались вокруг его органа.

Ипша не остановился. Он продолжал трахать меня сквозь мой оргазм, жестко, глубоко, пока я тряслась и извивалась всем телом от слишком интенсивных ощущений. Хвост внутри моей задницы извивался сильнее, так, что перед глазами у меня вспыхивали и расплывались белые пятна.

Ипша вдруг вышел, и я тихонько заскулила от внезапной пустоты. Потом он развернул меня, будто куклу, поставил на четвереньки на теплой платформе и сразу же вошел сзади, одним длинным, жестким толчком.

Я вскрикнула, выгибаясь всем телом..

Теперь он трахал меня по-животному, глубоко, и сильно, с низкими низкими вибрирующими звуками, доносившимися откуда-то из его груди. Я чувствовала, как его бедра шлепают о мои ягодицы, как смазка течет по ногам, как хвост снова кончиком трется о клитор в том же ритме, в каком его член ходит внутри. Верхние руки легли мне на лопатки, прижимая грудью к платформе, а нижние держали бедра.

Каждый толчок попадал прямо в самую чувствительную точку, от чего меня снова начинало скручивать. Я уже не контролировала себя; просто стонала и всхлипывала в такт. Он наклонился ниже, наваливаясь на меня своим телом, и я почувствовала, горячее дыхание у себя на шее.

Я кончила второй раз, уже почти плача. Оргазм был длинным, тянущим, таким сильным, что ноги перестали слушаться и задержались сами собой. Ипша продолжал двигаться; только сильнее, только глубже, растягивая мой оргазм до боли.

Потом он вышел, перевернул меня на спину, закинул мои ноги себе на плечи – верхние руки держали голени, нижние вцепились в бедра – и вошел снова, еще глубже, чем раньше. В этой позе он доставал до упора. Я видела, как его блестящий от смазки орган входит в меня и выходит, покрытый белой пеной. Это было грязно. Это было прекрасно.

Хвост снова полез мне в задницу. Кончик скользнул вглубь, слегка извиваясь у меня внутри, пока член продолжал долбить без жалости. Я кончила в третий раз почти сразу же, дрожа и заливая его орган новой порцией своей влаги.

Ипша вдруг ускорился до предела. Толчки стали короткими и яростными. Каждый раз он вгонял свой орган до самого основания, с мокрым тяжелым звуком, и я чувствовала, как его член внутри меня меняется. Складки резко набухли, стали ещё жестче, рельефнее. Основание расширилось еще сильнее, настолько, что вход растянуло до боли, а глубоко внутри ствол затвердел, словно наливаясь изнутри.

Низкий вибрирующий звук в груди ипша нарастал, переходя в настоящий рык. Я вцепилась в него, царапая ногтями спину. И тогда это случилось. Это было совершенно не похоже на человеческое семяизвержение. Никакой струи, никакой горячей жидкости, разливающейся внутри. Вместо этого я с пугающей отчетливостью почувствовала, как у самого конца его органа, глубоко во мне, открывается что-то вроде канала, и из него медленно, с сильным, упругим давлением выталкивается очень плотный, продолговатый комок.

Он был горячим. Гораздо горячее смазки. Упругим, чуть податливым, толщиной примерно с палец. Я чувствовала, как этот комок проходит по каналу его органа и с усилием вдавливается в меня до самой матки. Стенки влагалища были вынуждены растянуться ещё сильнее, обхватывая уже не только толстый складчатый ствол, но и этот чужой, цельный, живой комок.

Ипша продолжал коротко, жестко толкаться, буквально утрамбовывая этот сгусток глубже. Каждый такой толчок отдавался во мне странной, почти панической волной. Меня заполняли не жидкостью, а чем-то странным, плотным, имеющим форму. Я чувствовала, как это немного смещается внутри меня при каждом движении, как давит на шейку, как мои мышцы рефлекторно пытаются его вытолкнуть, и не могут, потому что оно уже сидело слишком глубоко и плотно.

Когда последний мощный толчок вдавил этот комок до упора, орган ипша внутри меня ещё несколько секунд сильно пульсировал и сжимался, будто фиксируя сгусток на месте.

Потом ипша замер.

Я лежала под ним, с широко раздвинутыми дрожащими ноги, тяжело дыша, и чувствовала глубоко внутри себя плотный и горячий инородный предмет. Он чуть пульсировал. Смазка обильно вытекала из меня, стекая по ягодицам, но сам комок оставался на месте.

Я буквально дрожала от осознания того, насколько это было иначе. И от того, что внутри меня сейчас находилось не семя, а нечто непонятное, и тело почему-то не хотело от него избавляться. Наоборот, мышцы слегка сжались, удерживая.

Ипша медленно, очень медленно начал выходить. Орган выскальзывал долго, с мокрым звуком, складки снова гладили меня изнутри на выходе.

Я тихо застонала, и тихо всхлипывая, выдохнула:

– Оно... оно осталось внутри.

– Да, – ответил ипша, и в голосе переводчика я снова уловила удовлетворение. – Так и должно быть.

Он смотрел на меня. Зрачки всё еще были расширены. На тёмной коже на груди выступали мелкие капли. Не пот в человеческом смысле, но что-то похожее.

Ипша опустил мои ноги, и лег рядом, притянув меня к себе так, что теперь я лежала у него на груди. Хвост лениво обвил мою ногу.

Некоторое время мы молчали. Потом он провёл пальцами по моим волосам.

– Потом ещё раз, – сказал он – Когда отдышишься.

Я закрыла глаза, чувствуя, как его смазка продолжает медленно вытекать, и тихо, хрипло рассмеялась.

– Да. Ещё. Сколько захочешь.

Я лежала и слушала, как выравнивается дыхание. Грудь ипша вздымались медленнее человеческой. Кожа всё ещё хранила жар. Две верхние руки лениво перебирали мои волосы, нижние гладили мои бедра и живот. Хвост оставался обвитым вокруг моей ноги.

Между ног было мокро, горячо и липко. Плотный сгусток продолжал ощущаться глубоко внутри; чужой, все еще горячий и слегка пульсирующий. Он никуда не делся. Каждый раз, когда я делала малейшее движение, я чувствовала его форму.

Я была разбита в самом сладком смысле этого слова. Ноги мелко дрожали. Влагалище пульсировало тупой, тянущей болью.

Ипша слегка потянул меня за волосы, заставляя поднять голову и взглянуть ему в лицо. Золотые глаза смотрели спокойно, и почему-то мне казалось, что сонно.

– Больно?

– Нет. Просто очень... иначе.

Он молчал несколько секунд.

– С своими не так. Ты узкая. И принимаешь глубоко. Я почти потерял контроль.

Я тихо фыркнула и уткнулась ему в грудь.

– Я тоже. Ты слишком другой.

Его нижняя рука скользнула между моих ног и легла ладонью на мокрое, чувствительное место. Я вздрогнула, но не отстранилась.

Мы ещё долго лежали молча. Огромный город за окном холодно мерцал феерией ночных огней. В комнате пахло его кожей, смазкой и сексом. Я чувствовала себя грязной, растянутой и странно... спокойной.

Я уже почти проваливалась в тяжелую, вымотанную дрёму, когда почувствовала, как глубоко внутри меня что-то едва заметно... сдвинулось. Комок словно слегка изменил форму, и как будто размягчился. И из него вдруг начала медленно просачиваться жидкость. Она растекалась внутри, ещё более густая и горячая, чем его смазка.

Я резко открыла глаза.

– Что?.. – только и смогла выдохнуть я.

Голос ипша в переводчике прозвучал странно. Почти виновато, и одновременно удовлетворенно.

– Вторая фаза. Я... не планировал. Но тело само решило, что ты подходящая.

Я лежала неподвижно, чувствуя, как внутри меня медленно, неотвратимо раскрывается и отдает содержимое его комок, и понимала, что только что произошло нечто, о чём в инструкциях Агентства не было ни единого предупреждения.

За окном продолжал равнодушно сиять ночной город, и я знала, что утром всё будет совсем по-другому.