Полковник Дмитрий Николаевич Куликовский сразу после прилета отправился домой. Жене звонить не стал, ночь на дворе, начнет суетиться. Все дела завтра.

Гудевший лифт вознес его на свой этаж. Нашупал в кармане звякнувшую связку ключей и осторожно открыл дверь. Удивился: "Почему не залаял пес ?"... В прихожей Чарли не было. " – Ах стервец, валяется в зале на диване! Совсем его Анька избаловала, возиться как с ребенком... " Сердце кольнула боль собственной вины... Заставил ее сделать тогда аборт... "Эх, служба, служба... Дом полная чаша, а детей нет!"

Стараясь не шуметь прошел в зал и замер. Из спальни пробивался свет из – за приоткрытой двери... Раздавались стоны, всхлипы, мычание. Он содрогнулся от увиденного : на кровати раком стояла Анька, а сзади пристроился Чарли. Она двигалась ему навстречу, груди качались в разные стороны... При каждом толчке она зарывалась головой в подушку, кусала наволочку зубами и сильно стонала...

Отпрянул. "Убить! А позор какой ! Он понял, почему посмеивались немцы ... " Полковник Куликовский ушел... Нет, не совсем. Переночевал у приятеля. Утром позвонил, вызвал машину и отправился домой... Гнев схлынул, сам кругом виноват... Эти бесконечные командировки, отлучки, а она здоровая, красивая женщина, к тому же не испытавшая радости материнства... По его вине !

Да и сам не без греха... Да какого ! Племянница жены Оксана, только что окончившая школу и приехавшая поступать, остановилась у них... Анна была в Юрмале. В одной рубашке – комбинашке она пробиралась к нему в спальню... Тщетная предосторожность, вроде игры! Она краснела всякий раз, когда дядя Дима целовал ее в губы и не пыталась сопротивлятся, когда он спускал кружевные бретельки с ее плеч. У него кружилась голова от вида то вздымающейся, то опускающейся от волнения груди, рука скользила под подол... Когда он брал ее, она прикрыв ладонями лицо шептала : " Ой, как стыдно... " А он переворачивал ее на живот, не прекращая толчков, нежно целовал гибкую шею и лопатки...

*****

Нажал на звонок. За дверью раздался басистый лай. Дверь открыла Анна, завизжала как девочка и обвила шею руками... . Она еще не переоделась после выгула и пробежки, дорогой дезодорант не справлялся с острым запахом пота... Он нежно поцеловал ее в губы, пошупал упругий задок обтянутый лосинами, уткнулся в бритую подмышку, шепнул : "Как я соскучился... " Она капризно фыркала : " – Фу, Димочка, я грязная, помою Чарли лапы и в душ сама... Потерпи, мой ненасытный... "

Чарли встал на задние лапы, положил передние на погоны, ростом с телка. Повизгивая, лизал, слюнявя лицо. Полковник трепал , сжав ладонью, складку мягкой кожи на шее пса, говорил без злобы:

– Здорово, здорово, мой заместитель !

*****

Потом он сидел за столом перед тарелкой с горячими, исходящими паром пельменями. Анна суетилась у плиты. Вдруг сказал : – Ань, а может ребеночка возьмем ?... – с минуту поколебался, но все же решительно закончил, – Мальчика или девочку, кого ты захочешь... А ?!

Она тяжело вздохнула и изо всех сил старалась взять себя в руки, чтобы не расплакаться. Стискивает зубы, ей так хочется плакать, что завыла бы сейчас...

КОНЕЦ.