Помню под Москвой, на тайных складах, было ещё холодно, мороз щипал щёки, но что-то носилось в воздухе, неуловимое ощущение ожидания тепла, и так весело бегущих по дорогам ручейков, тающих каплями сосулек, жаркого солнца, которое золотом плавится в лужах и конечно, ярко-зелёных, словно покрытых лаком листочков на проснувшихся от зимней спячки деревьев...

А здесь просто поздняя весна.

Птички зачирикали, солнышко окрасило горизонт в розовые переливы. Утро начинало брать свое, впору о жизни и любви думать, а не о том, как кровушку проливать. Но именно здесь всё побережье кровью залито – похоже бойня была жестокая. Вскоре мне чётко доложили, но очень горячечно, видимо командир батальона НКВД ещё не отошёл от перипетий горячего боя:

– Товарищ генерал, а как Вы догадались, что немцы тут десант будут выставлять? Маскировались мы, честно говоря – ругали Вас. Но вот именно теперь чётко поняли все наши бойцы – генерал есть генерал! Точно как Вы нас и просвещали! Подлетают утром две эти громадные баржи, да вооружены отлично, открылась аппарель и немецкие десантники лихо выскочили. И также лихо все полегли – восемь наших пулемётов большая сила, сплошная стена огня.

— Товарищ генерал – все просто восхищены Вами! Если тут не было бы нашего батальона – много бы немецкие десантники нам бойцам хлопот доставили. А так у нас только раненые. Ловко стреляли в ответ – опытные и умелые оказались эти сволочи! А чем “Максим” и хорош, так из него можно долгими очередями стрелять, – теперь разгоряченный “Максим” жадно пил холодную воду.

— Товарищ генерал, а снайперши наши всю прислугу у орудий и пулемётов лихо на ноль помножили. Как хорошо, что Вы их сюда привезли. Вот я вспомнил, как Вы говорили о разумной инициативе. И тут я весь батальон поднял и они оба этих корабля и захватили. Перебили почти всех – немецкие мотористы только остались, они сразу стали нам вовсю орать: “Нихт шиссен! Их бин арбайтер! Гитлер капут!”

— Их и стрелять не стали – они ещё пригодятся. А вот и подводная лодка подошла позже, хотела кого-то высадить, да наша зенитка-85 как врезала в рубку. Так они все там в подлодке получили так называемый “поцелуй смерти” – умерли мгновенно в замкнутом пространстве!

Доклад окончен, я пожал руку командиру батальона, громко поблагодарил бойцов и стал командовать, видя раненых:

– Так, раненые есть? Быстро стелить брезент и накрыть сетями. Где медсестра? Быстрее сюда! Да как нет медикаментов? – я был просто в бешенстве. Я же отправил сюда два вагона медикаментов. Как не успела получить? Набить бы морду, раз тебе свою толстую жопу поднять лень и получить медикаменты в госпитале! Ну что тогда? Быстро сюда рюкзаки немецких десантников! Быстро!

Там в специальном карманчике у каждого отличная большая аптечка десантника, на все случаи жизни, да конечно медицина у нацистов на уровне. Я показал медсестре, что в этой коробке – два шприца, новокаин, бинт, наркотики для снятия боли, стрептоцидовая мазь, лейкопластыри, а она, эта толстая медсестра и подбежавший политрук стали орать:

– Это мародёрство! Не имеете права! Я не буду лечить лекарствами немцев! Да что это такое, – придётся наводить порядок. Вот твари толстожопые – бойцы так и кровью истекут! А может это они специально? Я просто озверел!

– Да вы все сволочи! Негодяи! Наши бойцы, наши герои истекают кровью, а вы их даже не перевязали? Расстрелять! Как фамилия политрука? – Соломон Янович Кроншвейн! Иванов, запиши и передашь прокурору фронта. Нет! Арестуйте его и с особистом быстро к прокурору. Сволочь! Он запрещал лечить наших раненых бойцов! Он точно немецкий агент! Расстрелять немецкого агента!

— И позовите Наташу и Ксюшу, – один из моих охранников полетел быстрее лани. А старший из казаков строптивую толстую медсестру и политрука нагайкой! И повели к прокурору фронта!

— Андрей, - это я Иванову. И чтоб я больше об этих тварях жирных не слышал! - Понял, - он передёрнул затвор "Шмайссера".

Наташа лихо плюнула в лицо толстой медсестре и стала ловко лечить раненых парней, а Ксюша стала помогать и переводить ей названия лекарств из немецкой аптечки. Через полчаса все раненые парни были просто в отличном настроении – перевязаны все, Наталья всем сделала уколы новокаина и их лица, ранее искажённые болью, теперь даже порозовели.

Плюс всем по “наркомовской норме” и повар позвал к полевой кухне всех раненых – им я приказал по двойной порции, из-за потери крови. Парни так меня благодарили, что было даже немного неудобно! А самый пожилой боец подошёл к девушкам, поцеловал ручки Ксюше и Наташе и тихо сказал:

– Девчата, милые, берегите Вашего генерала. Чтобы там не говорили, а вы его берегите. Видите, как он о нас заботится, такого генерала больше нет... Настоящий человек наш генерал! Мы бы с этой медсестрой и жирным политруком кровью истекли бы... Берегите нашего генерала и заботьтесь о нём!

Я затем лихо рванул к аппарату “ВЧ”, зная наклонности Мехлиса. Первый звонок – сразу “Васильеву”. Сталин был очень доволен моим сообщением и выдал в стиле Павла-1 – “Ну что, товарищ Козлов, Вы меня удивили, но и я Вас удивлю”. Шарман, что же будет? А вот вопрос Сталина чуть смутил меня – “А Мехлис там был? – Нет, да его и не было. Тут же бойня была жуткая. ..

— Он обычно в кабинете сидит. Сейчас мы донесение в штаб отправим и он конечно узнает. Потом я понял... Всё ясно с этим хитрожопым Мехлисом!

Второй звонок – в штаб флота! Срочно команды моряков, батальон НКВД захватил две немецкие БДБ, эти две десантные баржи смогут вывезти из Севастополя всех раненых и беженцев за несколько ходок. Именно ходок – моряки ведь не плавают, а ходят! И на тупые полупьяные возражения Октябрьского я твёрдо выдал:

– Нет, немцы их бомбить не будут! А я Вам твёрдо обещаю – бомбить не будут. Да, я своей головой ручаюсь, причём очень твёрдо. Не тяните время – наших раненых нужно срочно в Туапсе! Там полно санаториев и, соответственно, опытных врачей. Там лекарства и витамины, но нет бомбёжек и наши раненые тогда вскоре вернутся в строй. Мне звонить товарищу Сталину? Нет? Хорошо! Давайте моряков!

— А немцы бомбить их не будут! Быстро моряков сюда! Быстро! Да не будут немецкие лётчики бомбить эти немецкие баржи, Вам понятно, - вот алкаш конченный, никак до него не дойдёт. Он готов ничего не делать, лишь бы Хозяин не ругал...

Ну не объяснять же этому вечно полупьяному контр-адмиралу, что на крышах рубок немецких БДБ прицеплены плакаты со свастикой, чтобы “горячие мальчики Геринга” видели, мол это свои. А что они идут в Туапсе – значит будут обстреливать. И тогда все “лапотники” сразу отворачивали. Но а вот все “Эрликоны” с барж я приказал снять, чтобы никто, с дури, не стал стрелял по “Юнкерсам” или по "Мессерам". Трубачёв подогнал четыре "ЗиС-5" и шведские зенитки поехали на фронт.

И твёрдо всем на моё удивление быстро прибывшим морякам настоял – при облёте этих барж немецкими самолётами по ним не стрелять! Только махать руками!

Всех девушек-снайперов своей властью наградил медалями “За боевые заслуги”, а старшую отделения – орденом Красной звезды. Радости у них было! Да ещё все девушки, чуть смущаясь, попросили их всех поцеловать – поцелуй генерала у них приравнивается к медали! И после поцелуев теперь все бегом в финотдел – я приказал выдать им премии! Вот теперь они уже меня зацеловали!

На следующий день две шифрограммы – одна лично мне, а вторая – Мехлису. По его красной роже и выпученным глазам я понял, что он бурно доложил, как он героически захватывал немецкие корабли и воодушевлял бойцов. Ну и что ему товарищ Сталин ответил. А вот вторая шифрограмма... Удивил Хозяин!

Я пригласил Трубачёва и командиров его полков. и прочёл шифрограмму Хозяина. Все были в восторге! Я стал генерал-лейтенантом, а вот Трубачёв – наконец стал генерал-майором, командиры всех полков – полковниками. Радости было море!

Затем уже мой приказ по кадрам фронта – мой адъютант хорошо поставленным голосом прочёл: медсестра Наташа теперь военфельдшер, это как лейтенант медицинской службы, Оля и Света – сейчас старший лейтенант медслужбы и военврач третьего ранга соответственно! Вот восторгу было! Да ещё и Ли-2 привёз ночью подарки лично от товарища Сталина. Для “обмыва”!

Да не обмыть такое – это просто воинское преступление! И заодно я сразу прочёл всем нашу ответную телеграмму товарищу Сталину с благодарностью. И, конечно в конце чётко приписал:

— Враг будет разбит! Победа будет за нами! Слава нашему вождю и учителю нашему товарищу Сталину!

Но в 7 часов вечера жду всех у себя! А сейчас всем командирам “накрутить хвосты” в частях, чтобы у нас во время ужина не было ЧП. Иначе...

И наши Оля и Света уже хлопочут у стола - обмыв с разрешения товарища Сталина! А Наташа вообще удивила - нашла костюм горничной и переоделась. Да от неё глаз нельзя было оторвать. Ну что - толкнуть тост и пир начинается!

Женщины — они как костёр. Греют, свет дают, но если близко сунулся — шкуру обожгут. А без костра тоже никак, жизнь-то сразу холодная и тёмная...