Акт 5

Барон Луи де Валье очнулся. Голова гудела, как растревоженный улей, а во рту противный, металлический привкус. Он лежал на сырой земле, вонзаясь щекой в прелую листву. Воспоминания вернулись обрывками, как вспышки молнии: свист стрел, рев предводителя охраны, искаженное ужасом лицо Изабеллы в окне кареты и, наконец, оглушающий удар по голове.

Он попытался сесть, и мир поплыл перед глазами. Тошнота подкатила к горлу. "Где он? Где Изабелла? Его шпага…" его прекрасная шпага с нефритовым набалдашником — её не было рядом. Паника ледяной змеей поползла по животу.

Он поднял глаза и замер.

В центре поляны, у костра, стояла она. Изабелла. Но это была не та Изабелла, которую он знал. Нагая, белая молочная кожа казалась ослепительной в сером свете утра. На шее блестел тонкий ошейник, а на запястьях и лодыжках звенели железные кандалы, соединенные короткой цепью, заставлявшая её стоять в покорной, сгорбленной позе. Рядом с ней восседал шрамолицый воин, неторопливо очищая яблоко коротким кинжалом.

В лагере царила суета. Десятки разбойников готовили еду, чинили сбрую, пили из грубых кружек. И никто, абсолютно никто не обращал внимания на обнаженную графиню, стоявшую посреди них, как на рынке рабов. В стороне стояли фрейнлины также нагие.

Что-то внутри барона переломилось. Страх, боль — все отступило перед одной всепоглощающей страстью. Он вскочил на ноги. Голова закружилась, пошатнулся и упал. Ноги закованы в цепи. Снова встал и медленно побрел к Изабелле.

— Изабелла! — крикнул он, голос его срывался на рыдания. — О, моя богиня! Моя повелительница! Не бойтесь, я здесь!

Он подбежал и упал перед ней на колени, пытаясь заключить ноги в объятия, но цепь звякнула, не давая ему приблизиться. Он схватил её руки в кандалах, прижимая их к своим губам.

— Я спасу тебя! Эти грязные свиньи, эти выродки… они заплатят за каждое прикосновение к твоей божественной коже! Ты — свет, ты — звезда, а они — тьма и грязь! Я не позволю…

Его восторженный, истерический лепет прервал тишину. Все в лагере замерли. Глава наёмников медленно поднял глаза. Откусил кусок яблока, тщательно прожевал и проглотил. В его темных глазах не было удивления. Лишь холодное любопытство.

Он встал и медленно подошел к барону. Луи, не замечая ничего, кроме своей богини, продолжал кричать дифирамбы.

— Ты видишь? Я с тобой! Твой верный раб всегда рядом! Мы…

Тяжелый сапог шрамолицего обрушился на его спину. Барон взвизгнул и повалился в грязь. Второй удар пришелся по ребрам. Третий — по лицу. Его рыцарский порыв истерся в пыль и грязь. Он не пытался защищаться. Просто скулил, как побитая собака, сворачиваясь под ударами.

— Держи эту шваль, на колени. — Бросил шрамолицый одному из своих, указывая на барона. Двое воинов схватили Луи за руки и за волосы, втаскивая его на колени и заставляя смотреть.

— Вот, — сказал глава наёмников спокойно, обращаясь к Луи, но глядя в глаза Изабеллы. — Вот твой рыцарь. Вот твой поэт. Он будет смотреть. И ты тоже будешь смотреть. И научишься, что такое настоящая сила. Не в стихах. А в этом. Меня, кстати, зовут Ролло. Запомни это имя, барон.

Он грубо развернул Изабеллу, заставив её опереться руками на колено барона. Луи видел её лицо совсем близко, искаженное страхом и унижением. Он видел, как её дрожащие губы приоткрылись в беззвучном крике.

Ролло встал сзади. Он не спешил. Действовал методично, показывал барону свой мастер-класс по обращению с женщинами. Ролло грубо нагнул графиню, своими ногами развёл ее ноги. Барон Луи был вынужден смотреть в её глаза, видеть, как в них сменяется боль, унижение и… нечто другое.

Сначала Ролло просто провел рукой по её спине, от шеи до бедер, ощущая, как графиня вздрагивает под его грубыми пальцами. Кожа Изабеллы покрылась мурашками, а дыхание стало неровным, прерывистым. Он усмехнулся, глядя на барона поверх её плеча.

— Смотри, барончик, — проговорил Ролло насмешливо. — Как можно быть рабом женщины? Ты пресмыкаешься перед ней, как червь, а она — всего лишь мясо. Место женщины в служении мужчине, а не наоборот. Ты не мужчина, ты грязь на моих сапогах. Видишь, как она дрожит? Это не от страха. Это от того, что её тело знает правду лучше, чем её гордый разум. Она уже намокла, она меня желает как мужчину.

Он расстегнул свои штаны медленно, нарочно растягивая момент, чтобы барон мог осознать неизбежность. Его член, уже твердый и готовый, вырвался на свободу — толстый, венозный, с грубой кожей. Изабелла попыталась сжаться, но Ролло пару раз смачно шлёпнул по попе, сказав стоять как была.

Её бедра были раздвинуты, обнажая влажную, предательскую плоть — тело уже реагировало на унижение, вопреки воле.

Ролло вошел в неё одним резким, жестким движением, врываясь глубоко, до упора. Её тело вздрогнуло, как от удара, и из горла вырвался сдавленный крик, который тут же превратился в плач. Барон смотрел на это, и его мир рушился окончательно. Он видел, как она закусывает губу до крови, чтобы не кричать. Её груди, полные и тяжелые, качнулись от толчка, соски напряглись от холодного воздуха и принудительного возбуждения.

Ролло не останавливался. Он схватил за бедра, впиваясь пальцами в мягкую кожу, оставляя красные следы. Каждый толчок мощный, ритмичный — вбивался в неё, как кузнец в наковальню, заставляя её тело подскакивать. Кандалы звенели в такт, добавляя унизительный аккомпанемент. Изабелла стонала — сначала от боли, но постепенно в голосе появились другие нотки. Влагалище сжималось вокруг члена, увлажняясь все сильнее, предавая её. Графиня пыталась сопротивляться, но тело отвечало: бедра слегка подались назад, встречая его движения, а дыхание стало глубоким, хриплым.

— Видишь, барон? — насмехался Ролло, не сбавляя темпа. — Твоя "богиня" течет, как сучка в течке. Она служит мне, как и положено. А ты? Ты просто смотришь, как я её ломаю. Ты не мужчина — ты тряпка, которую я вытру об её тело.

Он ускорил движения, становясь еще грубее: теперь каждый толчок сопровождался шлепком его бедер о её ягодицы, эхом разносящимся по лагерю. Изабелла извивалась, глаза, затуманенные слезами, встретились с глазами барона. В них мелькал не только ужас, но и то извращенное, животное удовольствие — тело предавало душу, заставляя скулить и стонать, как в лихорадке. Клитор набух, и она не могла сдержать тихий, постыдный стон наслаждения.

Ролло почувствовал это и засмеялся. Он наклонился ближе, прижимаясь к спине, и укусил за плечо, оставляя следы зубов. Его руки скользнули вперед, грубо сжимая её груди, щипая соски, пока она не взвыла. Он трахал глубоко, меняя угол, чтобы задевать самые чувствительные точки внутри неё, заставляя тело конвульсировать. Влагалище графини сильно намокло, и воздух наполнился влажными, непристойными звуками.

Барон Луи смотрел, как его богиня, его повелительница, скулила и извивалась под телом грубого убийцы, и видел в глазах это постыдное, вынужденное наслаждение. Оргазм настиг графиню внезапно — тело содрогнулось, мышцы сжались вокруг Ролло, и она закричала, не в силах сдержаться, — смесь боли, унижения и экстаза.

Ролло не дал ей опомниться. Он продолжал двигаться в ней ещё несколько мощных, медленных толчков, выжимая из тела последние судороги оргазма, пока Изабелла не обмякла, тяжело дыша, с дрожащими коленями. Его собственное семя уже начало медленно вытекать из неё — густое, горячее, смешиваясь с соками девушки и стекая тонкими нитями по внутренней стороне бёдер.

Член вышел из неё резко, с влажным чавкающим звуком. Изабелла вздрогнула. Ролло вытер свой всё ещё твёрдый член о её ягодицу, оставляя блестящий след, и повернулся к барону.

Луи смотрел на всё это пустыми, стеклянными глазами. Его губы дрожали, по щекам текли слёзы, смешанные с грязью и кровью из разбитого носа.Он просто смотрел — как будто весь его мир сузился до этой маленькой, кошмарной картинки.

Ролло обратился к двум охранникам, державшим барона:

— Поднимите эту падаль. Уложите его под нами. Лицом вверх. Прямо под её пиздой. Пусть смотрит в упор.

Воины ухмыльнулись. Они грубо пинками повалили Луи на спину, прямо в грязь и прелые листья. Один схватил его за волосы, другой — за подбородок, заставляя запрокинуть голову. Цепи на его запястьях звякнули, когда они растянули его руки в стороны и прижали коленом к земле. Теперь лицо барона оказалось точно под раздвинутыми бёдрами Изабеллы — в каких-то двадцати сантиметрах от её истерзанной, блестящей от влаги промежности.

Изабелла попыталась сжать ноги, но Ролло рявкнул:

— Раздвинь шире. Пусть видит всё.

Воин рядом дёрнул ее голову назад. Теперь всё было на виду: набухшие, покрасневшие половые губы, блестящая от соков и спермы щель, медленно сочащаяся смесь их обоих. Капля — густая, белёсая — уже начала отрываться и падать вниз.

Ролло встал над бароном, широко расставив ноги по обе стороны от его головы. Его всё ещё влажный член покачивался прямо над лицом Луи. Он посмотрел вниз, на барона, и медленно, с наслаждением улыбнулся.

— Ты же хотел быть её рабом, правда? — сказал Ролло почти ласковым тоном. — Хотел служить своей богине, лизать ноги, пресмыкаться… Вот тебе твоё служение, барончик. Любуйся своей богиней. Смотри, как она течёт после настоящего мужчины. И открывай рот пошире — лови капли её пизды. Это всё, на что ты теперь годен.

Барон инстинктивно сжал губы, пытаясь отвернуться, но Ролло наклонился и дважды сильно, ударил его ладонью по щеке — раз, другой. Удары были рассчитанными: не чтобы сломать кости, а чтобы заставить открыть рот от шока и боли.

— Открывай, — тихо сказал Ролло и рассмеялся. — Открывай рот, раб женщины, ахаха, уму непостижимо. О времена, о нравы!

Луи всхлипнул и разинул рот — больше от ужаса, чем от послушания.

Изабелла всхлипнула — тихо, униженно. Её тело всё ещё дрожало после оргазма, мышцы влагалища сокращались, выталкивая наружу новые порции спермы Ролло. Первая тяжёлая капля сорвалась и упала барону прямо на губы. Он дёрнулся, пытаясь отвернуться, но воин схватил его за челюсть и заставил открыть рот.

— Пей, — прошипел Ролло. — Это твоя богиня благословляет тебя. Пей, или я заставлю тебя вылизать прямо сейчас, пока она ещё горячая.

Следующая капля упала на язык Луи. Солоноватая, вязкая, смешанная с её собственным вкусом. Он закашлялся, но не посмел закрыть рот. Ещё одна — на щеку, ещё одна — прямо в глаз. Слёзы текли по его лицу, смешиваясь с тем, что капало сверху.

Изабелла смотрела вниз — на своего верного рыцаря, на поэта, который когда-то слагал ей оды, — теперь лежащего в грязи с открытым ртом, ловящего её унижение. Её губы дрожали. Она хотела крикнуть, хотела отвернуться, но цепи, руки воинов и тяжёлый взгляд Ролло не давали ей ни единого шанса.

Ролло наклонился чуть ниже, глядя барону прямо в глаза.

— Ну что, раб? Вкусно? Это вкус настоящей преданности. Твоя богиня теперь течёт для меня. А ты — просто посудина для её отходов. Запомни этот вкус. Он будет с тобой до конца жизни. У меня есть большое желание тебя убить.

Он выпрямился, хлопнул Изабеллу по ягодице так, что та вздрогнула и ещё одна порция спермы вытекла наружу, упав барону на лоб.

— Вы можете развлекаться с этой рабыней, — сказал Ролло спокойно, как будто распределял обязанности на обычном привале. — Берите рот, берите пизду, сколько влезет. Но попу не трогать. Заднюю дырочку я сам откупорю потом. Вечером выдвигаемся. Понятно?

Воины переглянулись, на их лицах медленно расползлись довольные ухмылки. Один из них уже потянулся к поясу, расстёгивая ремень.

— Как прикажешь, Ролло, — ответил тот, что держал Изабеллу за волосы. — Мы присмотрим, чтоб всё было в порядке.

Воины переглянулись, на их лицах медленно расползлись довольные ухмылки. Тот, что был повыше — коренастый, с густой рыжей бородой и шрамом через бровь, — уже потянулся к поясу, расстёгивая ремень одной рукой, а другой молодой наемник с гнусной улыбкой.

— Давай сначала рот, — предложил он напарнику. — Пусть поработает язычком, пока ты её разминаешь.

Они не стали тянуть. Рыжебородый резко дёрнул Изабеллу за волосы вниз, заставляя опуститься на колени прямо в грязь. Цепи на её запястьях звякнули, когда руки упёрлись в землю, чтобы не упасть лицом в прелые листья. Её лицо оказалось на уровне паха рыжебородого. Он вытащил свой член — уже стоящий, толстый, с набухшими венами — и хлопнул им по щеке, оставляя влажный след.

— Открывай, графиня, — прорычал он. — Твой рыцарь уже попробовал твою пизду. Теперь твоя очередь попробовать настоящий мужской вкус.

Изабелла сжала губы, но второй воин схватил за подбородок и большим пальцем надавил на нижнюю челюсть, заставляя рот открыться. Рыжебородый не стал ждать — вошёл сразу, глубоко, до горла. Изабелла захлебнулась, глаза расширились, слёзы брызнули мгновенно. Она попыталась отстраниться, но рука в волосах держала крепко, не давая ни сантиметра свободы.

— Глубже, — приказал он, начиная двигаться. — Работай языком, как хорошая шлюха.

Пока рыжебородый трахал её рот — медленно, с наслаждением, каждый раз входя до упора и задерживаясь, чтобы она почувствовала, как головка упирается в горло, — второй воин опустился на колени позади неё. Он провёл ладонью по её ягодицам, раздвинул их, но помнил приказ: только спереди. Вместо этого он просто ввёл два пальца в её всё ещё мокрое, истерзанное влагалище — одним резким движением. Изабелла вздрогнула всем телом, из горла вырвался приглушённый стон, заглушённый членом во рту.

— Уже, кажись, течёт опять, — хмыкнул молодой. — Смотри-ка, наша аристократка любит, когда её используют по-настоящему.

Он добавил третий палец, растягивая её, двигая рукой быстро и грубо, пока не услышал влажные, чавкающие звуки. Изабелла дёргалась между ними, как марионетка: вперёд — на член во рту, назад — на пальцы. Мышцы влагалища сжимались вокруг чужих пальцев, дыхание стало прерывистым, даже сквозь член во рту.

Рыжебородый ускорил темп, его дыхание стало тяжёлым. Он схватил её за уши, как за ручки, и начал вгонять член ещё глубже, заставляя её давиться и кашлять.

— Глотай, сука, — рычал он. — Всё до капли.

Он кончил резко, с низким рыком, вливая ей в горло густые струи. Изабелла подавилась, часть спермы вытекла из уголков рта, стекла по подбородку, капая на грудь. Он не дал ей отдышаться — вытащил член, вытер его о её щёку и отошёл в сторону, уступая место напарнику.

Молодой воин уже не выдерживал. Он вытащил пальцы, схватил Изабеллу за бёдра и одним толчком вошёл сзади — глубоко, до конца. Изабелла вскрикнула, но звук тут же заглушила ладонь рыжебородого, который снова подошёл спереди.

— Не ори, — прошипел он. — А то буду бить.

Молодой воин трахал её жёстко, быстро, шлёпая бёдрами об ягодицы. Каждый толчок заставлял тело раскачиваться, груди болтались, цепи звенели. Рыжебородый тем временем заставил снова взять в рот — уже обмякший, но всё ещё пахнущий спермой и её слюной. Он просто держал её голову, не давая отвернуться, пока напарник долбил её сзади.

— Смотри на своего барона, — хохотнул молодой, кивнув в сторону Луи. — Он всё ещё лежит там, весь в твоей сучьей смазке. Может, ему нравится шоу?

Барон действительно лежал неподвижно, лицом вверх, покрытый липкой смесью, глаза широко раскрыты. Он слышал каждый шлепок, каждый стон, каждый грубый смешок. Видел, как тело Изабеллы — его богини — раскачивается между двумя мужчинами, как её губы растягиваются вокруг члена.

Молодой воин кончил быстро — длительное воздержание даёт о себе знать. Он вдавился в неё до упора и зарычал, заполняя её ещё одной порцией горячего семени. Когда он вышел, сперма сразу потекла по её бёдрам, капая на землю рядом с лицом барона.

Рыжебородый усмехнулся.

— Ещё круг? — спросил он напарника.

— Давай, — ответил тот, уже вытирая руки о волосы Изабеллы. — Только теперь поменяемся местами.

Они переставили Изабеллу, как куклу: теперь молодой встал спереди, а рыжебородый сзади. И всё началось заново — ритмичные толчки, влажные звуки, приглушённые стоны, звон цепей.

А где-то в стороне послышались еще крики и всхлипы — эти звуки начали сливаться в общий фон разврата в лагере наёмников. Там насиловали двух фрейлин графини.

В это время Ролло у костра пил эль и время от времени бросал взгляд в их сторону. Уголки его рта чуть подрагивали.