Ученица ремонтника

Главные герои:

• Ирина (32 года) – жена Алексея, красивая, ухоженная, но чувствующая пустоту в браке и в себе.

• Алексей (45 лет) – успешный бизнесмен, муж Ирины, уверенный в себе, но слепой к эмоциональным потребностям жены.

• Димка (22 года) – молодой, дерзкий и физически привлекательный рабочий, умеющий манипулировать и разжигать страсть.

• Сергей – деловой партнер Алексея, невольная причина его ложных подозрений.

Глава 1. Фарфоровая куколка в золоченой клетке

Ирина стояла перед зеркалом в своей гардеробной, размером с иную городскую квартиру, и в который раз ловила себя на мысли, что ее отражение словно принадлежит другой женщине. Идеальной женщине. Женщине из глянца. В тридцать два года ее тело, благодаря часам, проведенным в спортзале с лучшим тренером города, и консультациям нутрициолога, оставалось безупречным. Высокая, с длинными ногами, тонкой талией и упругими, соблазнительно округлыми ягодицами. Но главной ее гордостью, предметом скрытой гордости и нескрываемого восхищения мужских взглядов, была грудь.

Большая, пышная и невероятно подтянутая, она великолепно держала форму без всякого лифчика даже под тяжестью вечернего платья. Широкие, темно-розовые ареолы и набухшие от легкого возбуждения сосочки всегда чуть выпирали под тканью, создавая пикантный, едва уловимый намек на наготу. Сейчас, в тонком шелковом халате, завязанном на талии, ее грудь двигалась плавно и тяжело, словно две спелые, сочные дыни, обещавшие сладость и упоение. Она провела ладонью по шелку, чувствуя, как под ним тут же наливаются и твердеют ее сосочки. Тело просило ласк, но было глухо к ее внутренним просьбам.

Из-за двери донесся голос мужа.

— Ира, я уезжаю. Совещание с инвесторами затянулось, ночуй сегодня одна, не жди.

Алексей появился в дверном проеме. В свои сорок пять он был воплощением уверенности и успеха. Дорогой костюм сидел на нем безупречно, взгляд был твердым, а седина у висков лишь добавляла шарма. Его глаза скользнули по фигуре жены с привычным, почти хозяйским одобрением.

— Ты сегодня особенно ослепительна, — произнес он, и в его голосе прозвучала дежурная нота, как будто он комментировал погоду или котировки акций.

Он подошел, чмокнул ее в щеку, не касаясь тела, и его взгляд упал на ее декольте. Но это был не голодный взгляд мужчины, а взгляд коллекционера, проверяющего состояние самого ценного экспоната в своей коллекции.

— Новое белье? — уточнил он. — Хороший выбор. Как раз для приема в четверг.

Ирина почувствовала, как по ее коже пробежали мурашки. Не от возбуждения, а от щемящего чувства пустоты. Он видел ее тело как атрибут своего статуса. Красивый, дорогой, ухоженный. Как часы «Патек Филипп» на его запястье. Безупречный механизм, не более того.

— Спасибо, дорогой, — ее собственный голос прозвучал фальшиво-сладко. — Удачи на совещании.

Он кивнул и вышел. Через минуту за окном взревел двигатель его «Мерседеса», и воцарилась тишина. Гробовая тишина их огромного, идеального дома.

Ирина тяжело вздохнула, и ее пышная грудь трепетно взметнулась в такт вздоху. Она подошла к панорамному окну, глядя на ухоженный сад. «Золотая клетка», — пронеслось у нее в голове. С позолотой, бархатом, но все же клетка.

Ее размышления прервала легкая вибрация в кармане халата. Телефон. Она достала его. В Telegram светилось имя «Сергей Н.». Деловой партнер Алексея, обаятельный и настойчивый. Их переписка была пока что на грани флирта, но сегодня его сообщение было смелее.

Сергей Н. (21:47): Ирина, добрый вечер. Извините за беспокойство. Алексей все еще на совещании, не могу дозвониться. Передам через вас: по поводу завтрашнего ужина... Я забронировал столик в «Московском». У них там удивительно романтичная атмосфера. Жаль, нам придется обсуждать скучные контракты.

Ирина почувствовала легкий прилив крови к щекам. Она понимала игру. Провокация. Но после холодности мужа эти слова согрели ее изнутри.

Ирина (21:48): Добрый вечер, Сергей. Передам. А почему романтичная атмосфера обязательно должна пропадать зря? Иногда деловые беседы от этого только выигрывают.

Она отправила сообщение и прикусила губу. Это была игра с огнем. Ночный флирт в мессенджере, пока ее муж решал судьбы корпораций. Ее рука снова непроизвольно потянулась к груди. Шелк халата скользнул, обнажая плечо. Она представила, что это чья-то рука... Рука мужчины, который смотрит на нее не как на экспонат, а как на женщину. Животную, желанную, грешную.

Пальцы сами нашли твердый, чувствительный сосочек. Она сжала его, и по телу пробежала короткая, острая судорога наслаждения. Внизу живота заныла знакомая пустота. Она потянулась, и ее большая, тяжелая грудь соблазнительно подрагивала, напоминая о своем существовании, о своей потребности быть не просто увиденной, а осязаемой, смятой, обласканной грубыми, жадными руками.

Она посмотрела на свое отражение в темном стекле окна. Фарфоровая куколка с телом порнозвезды и душой, тоскующей по настоящему шторму. И где-то там, в ночи, зрел тот самый шторм. Его имя пока было неизвестно, но первый ветерок, предвещающий бурю, уже зашелестел в тишине ее идеального дома.

Глава 2. «Чужая работа»

Идея купить загородный дом была очередным проектом Алексея. «Капиталовложение, Ира. И место, где можно принимать важных гостей в неформальной обстановке», — сказал он, подписывая документы. Естественно, сам он был слишком занят, чтобы заниматься ремонтом. Так этот проект лег на плечи Ирины. Сначала она восприняла это как новую игру, возможность проявить свой вкус. Но очень быстро игра превратилась в рутину, подчеркивающую ее одиночество.

Именно в один из таких скучных дней, когда она разбирала каталоги с образцами плитки, на пороге появились они. Бригада рабочих. Трое мужчин в пыльных комбинезонах, пахнущих потом и древесиной. Двое — мужчины в возрасте, с уставшими лицами. А третий...

Третий был молод. Лет двадцати двух. Высокий, подтянутый, с взрывом непослушных темных кудрей и насмешливыми, почти наглыми глазами цвета спелой сливы. Его звали Димка.

Их взгляды встретились в дверном проеме, и время для Ирины на мгновение остановилось. Взгляд Димки был не просто оценивающим. Он был голодным. Прямым. Физическим. Он скользнул по ее фигуре в облегающих джинсах и простой футболке, задержался на округлостях ее груди, упруго выпирающей под тонкой тканью, и медленно, будто поглаживая, спустился к бедрам. Это был взгляд мужчины, который видит женщину. Не интерьер, не хозяйку, а самку. Ирина почувствовала, как по ее шее и декольте разливается горячий румянец. Ни один мужчина, даже в самые страстные дни их с Алексеем отношений, не смотрел на нее с такой откровенной, животной похотливостью.

— Здравствуйте, хозяюшка, — первым нарушил молчание один из старших рабочих, и Ирина с облегчением перевела на него взгляд.

Но Димка не унимался. Пока его напарники заносили инструменты, он подошел ближе, его губы тронула легкая, наглая ухмылка.

— Дом отличный, — сказал он, и его низкий, чуть хрипловатый голос будто прошелся по ее коже. — Но, если честно, хозяйка ему красоты задает. Редко такое увидишь — чтоб и дом шикарный, и женщина в нем... настоящая.

Комплимент был дерзким, граничащим с похабностью, но сказан с таким обаянием и искренностью, что Ирина не нашлась, что ответить. Она лишь смущенно улыбнулась и потянула край футболки, чувствуя, как под тканью ее сосочки от этой улыбки и этого взгляда налились и затвердели, предательски выпирая наружу.

С этого дня ее жизнь наполнилась новым смыслом. Каждая поездка на дачу стала не рутиной, а тайным свиданием с опасностью. Она ловила на себе его взгляд, когда он, пропотевший, пил воду из бутылки, закинув голову, и его кадык двигался в такт глоткам. Она чувствовала, как ее тело отвечает на эту грубую мужскую эстетику влажной теплотой между ног.

А вечерами, когда Алексей был занят работой, в ее телефоне начиналась другая жизнь. Telegram. Чат с Димкой.

Их переписка началась с невинных вопросов по ремонту, но очень быстро превратилась в опасную игру.

Димка (22:15): Замеры на втором этаже сделал. Комната большая. Представляю, как ты там, хозяйка, по полу босыми ножками ходишь...

Ирина (22:17): Ты слишком много фантазируешь, Дмитрий.

Димка (22:18): А как же. С таким телом грех не фантазировать. Особенно про грудь твою... она у тебя, я вижу, без лифчика часто. Свободная. Настоящая. Чувственная.

Ирина, лежа в постели рядом с уже спящим Алексеем, задержала дыхание. Ее рука сама потянулась к груди, сжимая ее через шелк ночнушки.

Ирина (22:20): Ты наглец. И непрофессионал. Должен думать о швах между плитками, а не о моем теле.

Димка (22:21): Фото.

На снимке был его торс. Мускулистый, влажный, возможно, после душа. Рука лежала на низе живота, пальцы упирались в резинку спортивных штанов.

Швы будут идеальными. А вот о твоем теле думаю постоянно. Представляю, как эти сисечки колышатся, когда ты наклоняешься...

Ирина облизнула внезапно пересохшие губы. Ее пальцы дрожали, когда она набирала ответ.

Ирина (22:23): Они и правда колышатся. Но это не твое дело.

Она хотела казаться строгой, но получилось лишь развязать ему руки. Она это понимала, и ее это заводило еще сильнее.

Димка (22:24): А сделаешь фото? Случайное. Не специально. Ну, знаешь... чтобы я мог оценить масштаб работ. А то я тут стены ровняю, а в голове одни кривые... твои.

Сердце Ирины забилось как сумасшедшее. Это было безумием. Но рука сама потянулась сделать селфи. Она не стала снимать лицо. Она наклонилась, как будто чтобы поправить одеяло, и щелкнула камерой, направленной в декольте своей ночнушки. Шелк сполз, обнажив одну округлую, пышную грудь почти целиком. Темно-розовый, возбужденный сосочек смотрел прямо в объектив. Снимок был размытым, бытовым, но от этого — еще более похабным и реальным.

Она отправила его. И отключила телефон, прижимая ладони к пылающим щекам. Она только что отправила полуобнаженное фото рабочему, лежа в постели с мужем. Сухая трава ее брака тлела, и Ирина с ужасом и восторгом понимала, что готова поднести к ней спичку.

Дни на стройке превратились в изощренный танец. При дневном свете и присутствии других рабочих Ирина и Димка общались сухо и официально.

— Дмитрий, этот угол нужно переложить, — говорила она, указывая на кирпичную кладку, ее голос был ровным, но взгляд скользил по его вздувшимся венам на руке.

— Будет сделано, Ирина Сергеевна, — отвечал он, и в его глазах плясали чертики, а уголки губ дрожали от сдерживаемой ухмылки. Он намеренно приближался, чтобы «показать чертеж», и его горячее дыхание обжигало ее щеку, а запах мужского пота, древесины и чего-то дикого, звериного, сводил с ума.

Но вечером, в Telegram, лед таял, обнажая бурлящую лаву. Их чат стал их личным борделем.

Димка (20:05): Отчет по ремонту. Вынес три мешка мусора. Переложил угол. Все думал о том, как ты сегодня в тех белых штанах ходила. Они настолько обтягивают твою сочную попку, что я полдня с каменным стояком проходил. Усложняешь работу, хозяйка.

Ирина (20:10): Ты совершенно невыносим. И непрофессионален. Я должна пожаловаться твоему начальству. Она писала это, лежа на шелковых простынях их супружеской спальни, а ее пальцы сами собой скользили по ключице.

Димка (20:11): А я твой начальник тут. Над твоим телом. И оно меня слушается. Опусти руку ниже. Поиграй с сосочком. Тот, что я сегодня видел, когда ты наклонялась. Он такой наливной, наверное.

В ту ночь Алексей, вернувшись уставшим, взял ее. Быстро, функционально, почти молча. Он кончил, тяжело дыша ей в шею, через пару минут перевернулся на спину и почти сразу заснул. Ирина лежала, глядя в потолок. Ее тело, едва тронутое, горело. Возбуждение, не нашедшее выхода, превратилось в зудящую, невыносимую пустоту. Унижение и ярость кипели в ней. Он использовал ее как удобную, живую мастурбаторку.

Она повернулась на бок, спиной к его храпящему телу, и натянула одеяло на голову. Мир сузился до синего свечения экрана. Ее пальцы, дрожа от обиды и похоти, потянулись к телефону.

Ирина (23:47): Он спит. Рядом. А я... я вся горю. Он даже не понял, что я не кончила.

Ответ пришел мгновенно. Димка, похоже, ждал.

Димка (23:48): Слепой идиот. Его потеря. Знаешь, что мне нужно? Мне нужен твой голос. Говори мне грязные слова. Скажи, какая ты мокрая.

Ирина перевела дух. Она сунула руку под резинку трусиков и ахнула. Она была насквозь мокрой, липкой от своего сока.

Ирина (23:49): Я не могу... он тут...

Димка (23:49): Голосовое.

Его голос был тихим, но властным, словно он был здесь, в ее ухе, под одеялом:

«Ты можешь. Зажмурься. Представь, что это не его рука на твоей груди, а моя. Грубая, в мозолях. Я сжимаю твою большую, упругую сиську. Я тяну ее, щиплю твой твердый сосок. Ты любишь, когда твои сиськи мнут? Когда сосок заставляют стоять колом?»

— Да... — прошептала она в подушку, ее рука сжимала грудь, а пальцы другой руки скользили по влажным, распухшим губам внизу.

Димка (23:52): Теперь вторая рука. Я разрываю твои трусы. Ты голая. Мои пальцы входят в тебя. Глубоко. Ты вся горишь изнутри. Хочешь, чтобы это был мой член? Говори, шлюха.

— Хочу... — ее голос сорвался в шепот, тело выгнулось. — Дим... введи его...

Димка (23:54): Голосовое. Он тяжело дышал, она слышала, как он дрочит:

«Вот так... Принимай его всю, сучка. Весь мой ствол. Чувствуешь, как он растягивает твою мокрую дырочку? Ты течешь на простыни. Кончай, Ирина! Кончи со мной, грязная, ненасытная шлюха! Сейчас!»

Его слова стали спусковым крючком. Тело Ирины затряслось в немом, сдавленном оргазме. Она впилась лицом в подушку, чтобы заглушить стон, ее ноги судорожно вытянулись, а внутри все сжалось и забилось в сладостных спазмах. Она лежала, тяжело дыша, вся мокрая от пота и ее собственных соков.

Опьяненная оргазмом и адреналином, она, почти не соображая, потянулась к телефону. Она хотела послать ему что-то. Фото. То, что он так жаждал. Ее большие, пышные груди, залитые лунным светом, с темными, возбужденными сосками. Она сделала селфи, не глядя, ее пальцы скользили по экрану, отправляя...

Ирина (23:58): [Фото]

Вот... полюбуйся. Вся твоя...

Ирина зажмурилась, представляя, как он смотрит на ее тело. Но через секунду ее глаза расширились от ужаса. Она посмотрела на чат. Сообщение ушло не Димке.

Оно ушло в чат с Сергеем Н., деловым партнером мужа.

На экране горело зловещее: «Сообщение прочитано».

Она тут же удалила его. Но было поздно. Он видел. Он видел ее обнаженную грудь, ее распухший, требовательный сосок, ее смущенное, возбужденное лицо на втором плане.

Прошло тридцать секунд мучительного молчания. Потом телефон завибрировал.

Сергей Н. (23:59): Ирина... Это было... неожиданно. И чертовски возбуждающе. Похоже, наши деловые отношения выходят на новый, куда более приятный уровень. Жду продолжения.

Ирина выронила телефон, как раскаленный уголь. Она только что случайно послала интимное фото не тому мужчине. Игра вышла из-под контроля. И теперь в ней было двое мужчин. Рабочий, жаждущий ее тела, и бизнес-партнер мужа, у которого теперь был над ней контроль. А муж... муж спокойно храпел в двух шагах, не подозревая, что его идеальный мир рушится.

На следующее утро Ирина приехала на дачу с трясущимися руками. Стыд и паника от случившегося ночью смешались с пьянящим адреналином. Она боялась встречи с Димкой, но еще больше боялась, что не встретит его.

Он был один, работал шлифмашинкой, и воздух был наполнен запахом раскаленного металла и древесной пыли. Увидев ее, он выключил инструмент, и в наступившей тишине его ухмылка прозвучала громче любого слова.

— Хозяйка, с добрым утром, — произнес он, и его взгляд скользнул по ее фигуре, будто раздевая ее на месте.

Ирина попыталась вести себя как обычно, давать указания, но Димка мастерски создавал ситуации для мимолетных, но обжигающих прикосновений. Когда она проходила мимо, он «случайно» протянул руку за инструментом и его пальцы провели по ее бедру. Когда она наклонилась, чтобы посмотреть на плитку, он встал сзади, якобы чтобы указать на что-то, и его грудь на мгновение прижалась к ее спине, а горячее дыхание обожгло шею. Каждое такое прикосновение было как удар тока, заставлявший ее вздрагивать и сжиматься внутри от сладкого ужаса и возбуждения.

— Извините, — бормотал он, но в его глазах читалось торжество. Он знал, что она не станет скандалить. Он чувствовал ее возбуждение.

Вечером того же дня, лежа в постели рядом с Алексеем, Ирина чувствовала себя заложницей собственного тела. Оно помнило грубые прикосновения Димки и требовало продолжения. Алексей, читающий документы на планшете, положил руку ей на бедро.

— Устал, Ир? — спросил он рассеянно.

— Немного, — прошептала она, и ее рука легла поверх его. Но в голове у нее была одна мысль: Димка.

В этот момент телефон на ее тумбочке вибрировал. Сергей.

Сергей Н. (23:15): Не могу перестать думать о том фото. Ты выглядела... потрясающе откровенной. Как будто поймал тебя в момент самого сокровенного удовольствия. Мне очень захотелось стать частью этого момента.

Ирина закусила губу. Это было опасно. Безумно опасно. Но именно это и заводило.

Ирина (23:16): Это была ошибка, Сергей. Я не должна была...

Сергей Н. (23:17): О, нет. Это была не ошибка. Это была судьба. Я всегда знал, что под этой маской идеальной жены скрывается настоящая, страстная женщина. Та, что жаждет не дежурных ласк, а настоящего огня. Ты представляешь, что я сейчас делаю?

Рука Алексея лежала на ее бедре, его пальцы слегка шевелились. Он был здесь, рядом, но его мысли были за миллион километров. А она вела похабную переписку с его партнером.

Ирина (23:18): Боюсь представить...

Сергей Н. (23:18): Я лежу в постели. И представляю, что это не моя рука на моем члене, а твоя. Та самая, нежная, ухоженная рука, которая сегодня, наверное, касалась груди... Той самой, что я видел. Ты дрочишь мне, Ирина. Медленно. Своими длинными пальцами.

Ирина почувствовала, как по ее телу разливается жар. Ее рука, лежавшая на руке мужа, непроизвольно сжала его пальцы. Алексей оторвался от планшета.

— Что-то не так? — спросил он.

— Нет... все хорошо, — ее голос дрогнул. — Просто замерзла.

Она прижалась к нему, и ее рука медленно, будто невзначай, поползла вниз по его животу. Алексей удивленно вздохнул, но не стал сопротивляться. Его член начал наполняться кровью под ее прикосновениями.

— Настроение появилось? — прошептал он, откладывая планшет.

Ирина не ответила. Она закрыла глаза. В голове у нее был голос Сергея: «Ты дрочишь мне, Ирина». Она представила, что это не член Алексея в ее руке, а член Сергея. Или Димки. Грубый, мощный, с ярко выраженными венами.

Она двигала рукой, ускоряя ритм, ее дыхание срывалось. Алексей застонал, удивленный и обрадованный ее внезапной страстью. Он перевернул ее на спину и вошел в нее. Ирина обняла его, впилась ногтями в спину, но ее разум был в другом месте. Она представляла, что это Димка трахает ее на грубом полу недостроенного дома. Что это Сергей, с его изысканными манерами, сходит с ума от ее тела.

Оргазм накатил на нее волной, громовой и оглушительной. Она кричала, заглушая крик в подушку, ее тело билось в конвульсиях. Алексей, довольный, скоро последовал за ней.

Через несколько минут он заснул, тяжело дыша. Ирина лежала с открытыми глазами. Ее тело было удовлетворено, но душа — нет. Она чувствовала себя грязной, фальшивой и невероятно возбужденной этой фальшью.

Она взяла телефон.

Ирина (00:05): Ты был прав. Я ненасытная шлюха. Я только что кончила, думая о тебе, пока мой муж был внутри меня.

Она отправила это Димке. Потом переключилась на чат с Сергеем.

Ирина (00:06): А я представляла, что это твоя рука. И что это ты заставлял меня кричать.

Она отправила сообщение и выключила телефон. Она лежала в постели, зажатая между двумя мужчинами — одним, который спал рядом, не подозревая ни о чем, и двумя другими, которые владели ее мыслями и телом на расстоянии. Игра с огнем продолжалась, и Ирина, обжигаясь, не хотела ее заканчивать. Наоборот, она жаждала, чтобы пламя стало еще яростнее.

Глава 3: «Первая трещина»

Он уехал рано утром, даже не разбудив ее. Смс-сообщение было сухим и лаконичным: «Улетел в Питер. Совещания. Вернусь через неделю. Присмотри за домом». Ирина прочла его, лежа в центре их огромной кровати, и почувствовала не боль от разлуки, а странное, щемящее чувство... свободы. Словно с нее сняли тяжелые, пусть и золотые, оковы.

Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Целая вечность одиночества. Или целая вечность возможностей.

На дачу она приехала с опушенными нервами. Димка был уже там. Один. Он что-то собирал в подсобке, и когда она вошла, он обернулся. Его взгляд был уже не просто голодным. Он был собственническим.

— Хозяйка, одинокие будни скрашивать приехала? — спросил он, и в его голосе не было и тени подобострастия, только теплота и понимание.

— Работу проверять приехала, Дмитрий, — ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Как скажете, — ухмыльнулся он, но в его глазах было написано: «Мы оба знаем правду».

Он вел себя иначе. Не как наемный работник, а как хозяин положения. Он налил ей чаю, принес стул, чтобы она «не стояла на холодном полу». Его движения были плавными, уверенными. И он постоянно находил поводы для прикосновений. Передавая чашку, его пальцы на долю секунды обхватили ее запястье. Проходя мимо, он «случайно» касался плечом ее плеча. Каждое такое прикосновение было как крошечный разряд тока, оставляющий на коне жгучую, зудящую точку. Ирина чувствовала, как под его взглядом и этими мимолетными ласками ее тело пробуждается, наливается тяжестью и жаром.

Вечером, сидя одна в гостиной недостроенного дома, она получила его сообщение.

Димка (20:30): Чай, кстати, был гадость. В следующий раз привезу свой. Травяной. С мятой. Он возбуждает... аппетит. Ты уже проголодалась, хозяйка?

Она понимала, о каком аппетите он говорит. Ее рука сама легла на грудь, сжала ее через тонкую ткань футболки. Сосок тут же отзовётся болью и упругостью.

Ирина (20:32): Я не думаю, что это хорошая идея.

Димка (20:32): Все лучшие идеи изначально кажутся плохими. Например, снять с тебя эту футболку. Плохая идея? Да. Но я представляю, как ты сидишь сейчас, скрестив ноги, а под футболкой у тебя — голая, горячая кожа. И эти большие, тяжелые груди... они просятся на свободу. Они устали быть в тюрьме из шелка и кружева.

Она ахнула. Словно он видел ее насквозь. Она действительно была голая под футболкой. Его слова были настолько точными и наглыми, что по ее коже пробежали мурашки, а между ног заныла знакомая, влажная пустота.

Ирина (20:35): Ты слишком много позволяешь себе.

Димка (20:35): Голосовое сообщение (12 сек).

Его голос был низким, обволакивающим, дышащим прямо в ухо:

«Позволяю? Нет. Я лишь вижу то, что другие боятся увидеть. Такую женщину, как ты... ей скучно должно быть с одним мужчиной. Ее тело создано для того, чтобы им восхищались. Чтобы его ласкали грубые руки. Чтобы его пробовали на вкус. Ты — пиршество, Ирина. А он... он лишь крошки со стола собирает».

Она проиграла сообщение еще раз. И еще. Слова «скучно с одним мужчиной» попали прямо в цель, в самую суть ее тоски. Это была не просто лесть. Это было признание ее истинной, подавленной сущности.

На следующий день он привез тот самый травяной чай. Они пили его на веранде, и разговор тек плавно и неотвратимо. Он говорил о ее глазах, о том, как ее улыбка заставляет его сходить с ума. И все это время его нога под столом нежно касалась ее ноги. Она не отодвигалась. Она позволяла. Ее бедро горело под джинсами от этого прикосновения.

— Ты вся дрожишь, — тихо сказал он, его рука легла поверх ее руки на столе. Его пальцы были шершавыми, мозолистыми, но их прикосновение было на удивление нежным. — Боишься?

— Нет, — выдохнула она, и это была правда. Она не боялась. Она жаждала.

— Хочешь, я покажу тебе, какой может быть жизнь... без скуки? — его пальцы переплелись с ее пальцами, сжимая их. Это было не просто прикосновение. Это было обещание. Обещание того ада и рая, в который она так отчаянно хотела попасть.

Ирина посмотрела на их сплетенные руки. Руку успешного бизнесмена и руку рабочего. Мир перевернулся с ног на голову. И ей это безумно нравилось.

— Да, — прошептала она, и в этом слове был слышен треск рушащихся стен ее «золотой клетки».

Трещина появилась. И она уже знала, что это только начало великого разрушения.

Вернувшись в городскую квартиру, Ирина чувствовала себя как на иголках. Каждая клеточка ее тела помнила прикосновение его рук, его голос, его слова. Одиночество в четырех стенах, обычно давящее, теперь стало сладким предвкушением. Она ждала. Ждала его сообщения.

Оно пришло глубокой ночью.

Димка (01:15): Не могу уснуть. Всю ночь представляю, как бы я развязал этот твой шелковый халат... Он скользит по коже, а под ним – все то, о чем я мечтаю. Ты сейчас в нем?

Ирина, лежа в постели, зажмурилась. Она была в нем. Ее тело вспомнило его прикосновение и отозвалось волной жара.

Ирина (01:16): Возможно...

Димка (01:16): Сними его. Для меня. Сделай фото. Только для меня. Покажи, что ты готова.

Это было безумием. Но именно это безумие и манило ее. Дрожащими руками она расстегнула халат. Прохладный воздух коснулся обнаженной кожи, и ее большие, тяжелые груди с темными, набухшими от возбуждения сосками застыли в полумраке. Она сделала снимок – размытый, чувственный, где было видно все: и изгиб талии, и пышные бедра, и ее большая, соблазнительная грудь. Она отправила его.

Ответ пришел мгновенно – голосовое сообщение. Его дыхание было тяжелым, прерывистым.

Димка (01:18): «Боже... Идеально... Видишь, какая ты красотка? Видишь, как твои сиськи просятся, чтобы их взяли в рот? Чтобы их помяли?.. Я бы начал с них... Я бы зажал твой сосок между пальцев, вот так... (слышен сдавленный стон) Крутил бы его... А потом... Потом я бы опустился ниже... Раздвинул твои ноги и вжался лицом в твою мокрую, горячую щелку... Лизал бы тебя... Пока ты не взмолилась бы о пощаде...»

Ирина слушала, затаив дыхание. Ее рука сама потянулась вниз, под халат. Пальцы скользнули по влажным, распухшим губам, и она тихо ахнула, следуя за его голосом, представляя каждое слово. Это был не просто флирт. Это был виртуальный секс, грязный, пошлый и невероятно возбуждающий.

— Дим... — прошептала она в подушку, ее бедра сами начали двигаться в такт его голосу.

«Кончи со мной, шлюха! — его голос сорвался на хриплый шепот. — Кончи, думая о моем языке в твоей дырочке!»

Ее тело взорвалось волной оргазма. Она впилась лицом в матрас, заглушая крик, ее ноги судорожно дернулись, а внутри все сжалось в сладостных спазмах. Она лежала, тяжело дыша, вся мокрая и разбитая, с телефоном в ослабевшей руке.

На следующий день ее разбудило сообщение не от Димки.

Сергей Н. (10:22): Ирина, доброе утро. Надеюсь, вы хорошо отдохнули. Мое предложение насчет ужина все еще в силе. После вчерашнего... эпизода... мне кажется, нам есть что обсудить. Более тесно.

Она сглотнула. Он играл с ней, как кошка с мышкой. И ей это нравилось. Она писала с ним, ведя изощренную, полную двусмысленностей переписку, пока Димка был на работе. Она разрывалась между двумя мужчинами, и каждый из них будил в ней что-то свое: Димка – животную, грубую страсть, Сергей – изысканный, опасный флирт.

Прошло три дня. Три дня виртуального секса, грязных разговоров и нарастающего напряжения. Когда Ирина приехала на дачу, Димка ждал ее в прихожей. Он не улыбался. Его взгляд был серьезным и тяжелым.

— Хватит игр, Ирина, — сказал он тихо, перекрывая ей путь к отступлению. — Я хочу тебя. По-настоящему.

Она попыталась что-то сказать, протестовать, но слова застряли в горле. Он шагнул к ней, его тело прижало ее к холодной стене. Он пах потом, солнцем и мужчиной.

— Скажи «нет», и я отойду, — прошептал он, его губы в сантиметре от ее губ. — Скажи.

Но она не могла. Ее все существо кричало «да». Ее тело, изголодавшееся по настоящему прикосновению, выло от желания.

И тогда он поцеловал ее. Это был не нежный, вопрошающий поцелуй. Это был захватнический, голодный, властный поцелуй. Его язык грубо вошел в ее рот, его руки впились в ее пышные бедра, прижимая ее к себе так, что она почувствовала его твердый, мощный член через ткань джинсов. Она ответила ему с той же яростью, впиваясь ногтями в его спину, ее язык встретился с его языком в диком, животном танце.

Когда они наконец оторвались, чтобы перевести дух, Ирина тяжело дышала, ее губы были распухшими, а в глазах стоял туман похоти.

— Теперь ты моя, — прохрипел Димка, и в его словах не было просьбы. Это был приговор. И приговор, который Ирина с радостью приняла. Трещина в ее прежней жизни превратилась в зияющую пропасть, и она была готова в нее прыгнуть.

Ирина уже не могла думать ни о чем другом. Ее мысли были заполнены им. Грубыми руками, наглым взглядом, низким голосом, который шептал ей грязные вещи. Вернувшись в город, она чувствовала себя как наркоманка в ломке. Ей нужна была новая доза. Его внимание. Его слова.

Ирина (23:45): Не могу выбросить тебя из головы. Сегодня в машине представляла, как ты сидишь на пассажирском сиденье, а я... а я наклоняюсь к тебе и расстегиваю твои джинсы...

Она писала это, лежа в пустой кровати, ее рука уже скользила по животу, подбираясь к резинке трусиков.

Димка (23:46): Ну и? Что дальше, шалава? Расписывай. Твои губки такие пухлые... Они скользят по моему стволу?

Ирина (23:47): Сначала... сначала я просто целую его. Чувствую, как он пульсирует у меня в руке. Он такой горячий и твердый. Потом я облизываю головку... Мой язык играет с той капелькой, что уже выступила... Она соленая... как ты...

Димка (23:48): Голосовое сообщение (15 сек). Слышно тяжелое дыхание.

«Да... вот так... А потом ты открываешь свой ротик пошире и принимаешь его весь. Чувствуешь, как он упирается тебе в горло? Ты слюнявишь его, обсасываешь, твои щеки втягиваются... Кончай, сука, кончай, пока я трахаю твое личико!»

Виртуальная близость была настолько интенсивной, что Ирина снова достигла оргазма, крича в подушку и представляя его вкус на своих губах. Но виртуального секса стало мало. Ее тело требовало реальных ощущений.

Именно в этом состоянии она согласилась на ужин с Сергеем. Он выбрал уютный, полутемный ресторанчик с отдельными кабинетами. Он был обаятелен, остроумен и смотрел на нее так, словно знал наизусть каждую ее потаенную фантазию. Он не стал давить. Он просто создавал атмосферу, в которой ее запретные желания расцветали пышным цветом.

— Он не ценит тебя, Ирина, — тихо сказал Сергей, наполняя ее бокал вином. — Он видит проект, актив. А я... я вижу женщину. Самую прекрасную женщину, которую я когда-либо встречал.

После ужина он предложил подвезти ее. В машине, в темноте заднего сиденья его роскошного седана, атмосфера накалилась до предела.

— Ты помнишь то фото? — прошептал он, его пальцы коснулись ее щеки. — Я до сих пор вижу твой сосок... таким темным, возбужденным... Я хочу его снова.

Ирина, опьяненная вином, комплиментами и собственным желанием, не сопротивлялась. Ее рука сама легла на его бедро, а потом поползла выше. Она нащупала твердый бугорок и сжала его.

— Хочешь, я повторю тот трюк? — ее голос был хриплым от похоти. — Но уже не виртуально?

Сергей лишь глухо застонал в ответ. Он расстегнул ширинку, и его член, ухоженный и твердый большой член. Ирина, не говоря ни слова, опустилась перед ним на колени на мягком сиденье. Она сделала то, о чем так долго фантазировала с Димкой. Она взяла его в рот.

Это было не так, как в ее фантазиях. Он был другим. Другой формой, другим вкусом. Но это была реальность. Грязная, запретная, невероятно возбуждающая реальность. Она сосала его жадно, с энтузиазмом, издавая причмокивающие звуки, ее большие груди тяжело колыхались в такт ее движениям. Она слышала его стоны, чувствовала, как его пальцы впиваются в ее волосы.

— Да, Ирина... вот так... О, Боже... — он рычал, его бедра начали двигаться, трахая ее в рот все быстрее.

Он кончил ей в горло внезапно, горячей, горьковатой волной. Она подавилась, но проглотила, чувствуя, как жгучий стыд смешивается с триумфом. Она только что отсосала деловому партнеру своего мужа. Она стала той самой шлюхой, о которой ей шептал Димка.

Когда она подняла на него глаза, смахивая с губ каплю спермы, он смотрел на нее с восхищением и голодом.

— Ты просто богиня разврата, — выдохнул он. — Это только начало, Ирина. Только начало.

Она молча кивнула. В ее голове уже стучала одна мысль: «Нужно срочно написать Димке». Ей нужно было рассказать ему об этом. Поделиться этим грехом. Сделать его соучастником. Ее падение продолжалось, и она летела в пропасть с восторженным криком, разрываясь между двумя мужчинами, каждый из которых был проводником в ее новую, порочную жизнь.

Глава 4: «Пыльная комната»

Воздух на даче был густым и сладким от запаха свежей древесины и пыли. Ирина пыталась сосредоточиться на проверке списка стройматериалов, но ее тело, это тело сисястой замужней женщины, жило своей собственной, пошлой жизнью. Каждый нерв требовал продолжения той игры, что они вели в Telegram. Она была натянута как струна, готовая лопнуть от прикосновения.

Это прикосновение не заставило себя ждать. Димка подошел, отложив шуруповерт. Его футболка была закатана, обнажая напряженные мышцы живота, а взгляд был таким темным и голодным, что у Ирины перехватило дыхание.

— Хозяйка, тут в подсобке проблема, — сказал он, и его голос был низким и властным. — С проводкой. Щиток старый, искрит. Без тебя не решу.

Она знала, что это ловушка. Чистейшей воды провокация. И от этого знание ее живот свело судорогой желания.

— Покажешь, — кивнула она, и ее собственный голос прозвучал чужим.

Подсобка была маленькой, заставленной ящиками с инструментами. Воздух здесь пах пылью, металлом и мужчиной. Как только дверь закрылась, отрезав их от внешнего мира, пространство сжалось до размеров клетки. Димка повернулся к ней, прислонившись спиной к стене, его глаза полыхали.

— Какая проблема? — спросила Ирина, пытаясь сохранить остатки самообладания, чувствуя, как под тканью блузки ее сосочки наливаются и твердеют.

— Проблема одна, — он шагнул к ней, заставляя отступить к противоположной стене. — Ты. Ты вся тут дрожишь, как в лихорадке. Твои глаза кричат «возьми меня», а эти сисечки... — его рука грубо сжала ее грудь через блузку, пальцы впились в мягкую плоть, — они просто умоляют, чтобы их помяли по-взрослому.

— Димка, нет... остановись... — слабо попыталась она возразить, но ее тело выло от желания. Его прикосновение было таким грубым, таким реальным после дней виртуальных ласк.

— Врешь, шалава, — он был уже в сантиметре от нее. Его руки уперлись в стену по бокам от ее головы, запирая ее. Его дыхание, горячее и прерывистое, обжигало ее губы. — Ты мокрая. Я чувствую этот запах. Сладкий. Шлюший. Ты хочешь, чтобы я тебя трахнул. Прямо здесь. В пыли.

Его слова были как плеть. Унизительные и возбуждающие до потери пульса. Он не стал ждать ответа. Его губы грубо нашли ее губы. Это был не поцелуй, а захват. Наказание и обещание одновременно. Его язык властно вторгся в ее рот, его зубы кусали ее губу до боли. Одна его рука впилась в ее волосы, откидывая голову назад, а другая с силой мяла ее грудь, выжимая из нее стон.

Ирина оттолкнула его, но в этом движении не было силы, лишь отчаяние и невыносимое возбуждение. Ее губы распухли, а в глазах стояли слезы от смеси унижения и похоти.

— Хочешь, чтобы я остановился? — прохрипел он, его рука скользнула между ее ног, и даже через джинсы она почувствовала давление его ладони именно там, где пульсировала влажная, разбухшая плоть. — А это что? Это твое тело мне говорит «да». Оно просит мой хер.

Он опустился перед ней на колени. Его лицо оказалось на уровне ее пояса. Он прижался щекой к ее джинсам в том самом месте, а его руки сжали ее ягодицы, прижимая к себе.

— Я сейчас сорву с тебя эти джинсы и вылижу тебя всю, — его голос гремел у нее между ног, заставляя ее содрогаться. — А потом ты опустишься ко мне и возьмешь в рот то, чего ты так просишь. Ты же в телеге писала, как хочешь мой член. Вот он, шлюха. Получай.

Она не сопротивлялась, когда он расстегнул ее джинсы и стянул их вместе с трусиками. Прохладный воздух ударил по горячей коже, но его дыхание было еще горячее. Он раздвинул ее ноги и... его язык, грубый и влажный, коснулся ее самой сокровенной, мокрой и трепещущей точки.

Ирина вскрикнула, запрокинув голову. Ее руки впились в его волосы, не отталкивая, а прижимая его сильнее. Он лизал ее с яростной, животной жадностью, его язык входил в нее, его губы засасывали ее клитор, заставляя ее биться в немом крике. Пыль с пола поднималась вокруг них, смешиваясь с запахом ее возбуждения.

— Дим... я сейчас... — она застонала, ее бедра сами двигались, подставляясь под его лицо.

— Нет еще, — он оторвался, его подбородок блестел от ее соков. Он встал, его член, огромный и налитый кровью, выпирал из расстегнутых джинс. — Теперь твоя очередь. На колени, блядь. И соси, как в своих грязных фантазиях.

Она, почти не соображая, опустилась перед ним на грязный пол. Ее руки тряслись, когда она взяла его в ладони. Он был таким, каким она его и представляла: толстым, с напряженными венами, с большой, упругой головкой, на которой уже выступила прозрачная капля. Она облизнула ее, почувствовав солоноватый, чисто мужской вкус. Это был вкус греха, и он сводил ее с ума.

— Возьми в рот, — приказал он, его рука легла ей на затылок. — И соси, как последняя шлюха. Глубже.

Она послушно обхватила его губами, стараясь скользить глубоко. Он был таким большим, что она едва могла дышать. Он начал двигать бедрами, не спеша, трахая ее в рот, его пальцы впились в ее волосы, направляя ее. Она чувствовала, как его член бьется о ее нёбо, ее губы растягивались, а слюна стекала по подбородку.

Именно в этот момент у него в кармане зазвонил телефон.

Мелодия была громкой и настойчивой. Димка на секунду замер, но его рука на ее затылке не ослабла. Он глянул на экран, и на его лице расплылась садистская ухмылка.

— О, смотри-ка, — прошипел он, глядя на ее широкие от ужаса глаза. — Муженек твой беспокоится. Хочешь, я отвечу? Покажем ему, как его жена работает ртом?

У Ирины от ужаса похолодело все внутри. Она попыталась вырваться, но он сжал ее затылок с такой силой, что у нее потемнело в глазах.

— Сиди смирно, шалава, — он провел большим пальцем по ее щеке, размазывая слюну. И нажал на громкую связь. — Алло, Алексей Сергеевич! — сказал он, его голос был на удивление спокойным, в то время как его член все еще был глубоко во рту у Ирины.

— Дмитрий, здравствуйте, — раздался в трубке знакомый, усталый голос мужа. Ирина замерла, боясь пошевелиться, боясь издать любой звук. — Как продвигается? Жена на объекте?

— Да, все по графику, — невозмутимо ответил Димка, и в этот момент он медленно, демонстративно, провел бедрами, заставляя его член скользнуть еще глубже в ее глотку. Ирина подавилась, и ее тело содрогнулось от рвотного спазма. Она слышала этот звук, и ей казалось, что муж его тоже слышит. — Ирина Сергеевна... мм... как раз здесь. Очень... увлечена процессом. Осматривает... качество работ.

— Отлично. Передайте, что я позвоню ей позже, — сказал Алексей, и в его голосе, к ее ужасу и облегчению, не было ни капли подозрений.

— Обязательно передам, — Димка ухмыльнулся, глядя на ее унижение. — Всего доброго.

Он бросил трубку. Тишина, наступившая после, была оглушительной. Затем его лицо исказилось от новой волны похоти, смешанной с яростью за то, что она чуть не сорвала этот садистский спектакль.

— Слышала, шлюха? — он прохрипел, снова начиная двигать бедрами, уже быстрее, грубее, трахая ее в рот с такой силой, что слезы брызнули из ее глаз. — Твой муж звонил! А его жена в это время... сосет мой хер в пыльной комнате! Дразни его! Глотай глубже, сука!

Унижение было тотальным. Но именно оно, смешиваясь с адреналином и страхом, стало тем катализатором, который довел ее до невероятного, судорожного оргазма. Ее тело затряслось, и она, рыдая и давясь, продолжала сосать его, пока он с рыком не кончил ей в глотку, заливая ее горячей, горькой спермой.

Она рухнула на пол, давясь и кашляя, вся в пыли, слезах и его семени. Димка, застегивая ширинку, смотрел на нее с бесконечным удовлетворением.

— Вот теперь ты поняла, кто ты, — сказал он. — Не хозяйка. А шлюха. Моя шлюха. До следующего раза.

Ирина не ответила. Она просто лежала, чувствуя, как ее старая жизнь окончательно треснула. Она перешла грань. И самое ужасное было то, что ей это безумно понравилось. Это был только первый, грязный шаг в пропасть, и она была готова идти дальше.

Глава 5: «Точка невозврата»

Три дня. Семьдесят два часа адского напряжения, в течение которых Ирина пыталась убежать от самой себя. Она не ездила на дачу, игнорировала звонки, отключала интернет. Но ее тело, ее предательское, ненасытное тело, не желало слушаться. Оно скучало по грубым рукам, по хриплому голосу, по вкусу его спермы на губах.

По ночам, лежа одна в их огромной кровати, она не могла уснуть. Ее рука сама тянулась вниз, под шелковую ткань ночнушки. Пальцы скользили по коже, но это прикосновение было жалкой пародией. Ей нужны были его руки. Грубые, мозолистые, пахнущие деревом и потом. Она представляла, как они сжимают ее большие, тяжелые груди, как щиплют ее темные, чувствительные соски до боли, и по телу пробегала судорога сладострастия. Она вспоминала его член во рту, тот солоноватый вкус, ощущение полного подчинения, и влажная теплота разливалась между ее ног, заставляя ее сжимать бедра и тихо стонать.

Телефон, в конце концов, был включен. И он, конечно, ждал.

Димка (01:23): Скучаю по твоему ротику, шалава. По тому, как ты облизываешь головку, прежде чем взять её в рот. По твоим глазам, полным слёз, когда я глубоко в тебя вхожу. Твои сисечки сейчас наверное соски твердые как камушки, а киска мокрая. Угадал?

Ирина закусила губу. Он угадал. Каждый раз он читал ее как открытую книгу. Ее рука снова потянулась к груди, сжимая ее. Она представила, что это его рука.

Ирина (01:25): Уезжай. Оставь меня. Я не могу так больше.

Она писала это, а ее свободная рука уже скользила вниз, под резинку трусиков. Пальцы нашли влажные, распухшие губы, и она тихо ахнула.

Димка (01:25): Голосовое сообщение (10 сек). Его голос был тихим, но властным, полным обещаний:

«Не можешь? А твои пальцы сейчас где? На киске? Они ласкают твой клитор, представляя мой язык? Ты хочешь, чтобы я был там? Чтобы я раздвинул твои ноги и вылизывал тебя, пока ты не взвоешь? А потом вставил свой хер в твою мокрую, горячую дырочку и трахнул тебя так, как твой муж никогда не осмелится?»

Она проиграла сообщение еще раз, и ее пальцы ускорились, следуя за его голосом. Она представляла его. Его тело над ней. Его грудь, прижатую к ее огромной, пышной груди. Его член, входящий в нее, заполняющий ее.

Ирина (01:27): Да... Черт возьми, да... Я хочу этого.

Димка (01:27): Завтра. Баня на твоем участке. 21:00. Приезжай. Без лифчика. Без трусов. Хочу видеть, как твои сиськи болтаются, когда ты идешь ко мне. Хочу чувствовать твой запах на своей коже.

Она закрыла глаза. Это была точка невозврата. Если она переступит этот порог, пути назад уже не будет. Она станет той, кого он называл – шлюхой. Но ее тело, ее ненасытная, похотливая сущность, уже сделали выбор.

Ее пальцы, липкие от ее соков, напечатали ответ:

«Я буду.»

________________________________________

Баня стояла в глубине участка, окутанная вечерними тенями. Ирина вошла внутрь, ее сердце колотилось как сумасшедшее. Воздух был густым и влажным, пах дымом и древесиной. Димка был уже там. Он сидел на деревянной лавке, уже голый, его член мощно выпирал между ног.

— Ну вот и наша пай-девочка пришла, — ухмыльнулся он. — Раздевайся. Хочу видеть, что мое.

Дрожащими руками она сняла платье. Под ним не было ничего. Ее большое, пышное тело замерло в полумгле, груди тяжело вздымались в такт частому дыханию.

— Иди ко мне, — скомандовал он.

Она подошла, и он сразу грубо схватил ее за грудь, сжав упругую плоть так, что она вскрикнула от боли и наслаждения.

— На колени, — его голос не терпел возражений. — Покажи, чему научилась.

Она опустилась перед ним на колени на шершавые доски пола. Он поднес свой член к ее губам.

— Соси, но не кончай. Поймешь когда, — приказал он.

Она послушно взяла его в рот, стараясь повторить все те движения, что сводили его с ума. Она работала языком, губами, глубоко заглатывала, чувствуя, как он пульсирует у нее во рту. Вдруг у нее в сумочке, валявшейся на полу, зазвонил телефон. Мелодия, специально установленная для Алексея, пронзила влажную темноту бани.

Ирину будто окатили ледяной водой. Она замерла с членом во рту.

— Не останавливайся, — прохрипел Димка, грубо толкнув ее голову вперед. — Или хочешь, чтобы я сам с ним поговорил?

Телефон звонил настойчиво. Димка сжал ее затылок.

— Отвечай, — приказал он с садистской усмешкой. — Разговаривай с муженьком. Скажи, что все хорошо.

Сердце Ирины бешено колотилось. Она сделала глубокий, дрожащий вдох и нажала на кнопку ответа, не прекращая своих движений ртом.

— А-алло? — ее голос дрожал и хрипел, искаженный тем, что ее рот был занят.

— Янка, родная, как ты? Где ты? — голос Олега был спокоен, но в нем слышалась усталость.

— Я... я в магазине... — она выдавила из себя, в этот момент чувствуя, как головка члена бьется о ее нёбо. Димка начал медленно двигать бедрами, заставляя ее глубже заглатывать. — Покупаю... ах... новое платье...

— Платье? — он засмеялся. — Опять? Ну ладно, не потрать все наши деньги. Ты скоро домой?

— Да... скоро... — ее речь прервал глубокий, непроизвольный стон, когда Димка резко вошел ей в рот по самое горло, вызвав рвотный спазм. Она подавила его, и ее глаза наполнились слезами. — Ой, прости... споткнулась...

В трубке повисла короткая пауза. — Ты в порядке? Ты странно дышишь.

— Все... все хорошо... — она пыталась говорить ровно, но Димка ускорил ритм, его пальцы впились в ее волосы. — Просто... тороплюсь... Целую!

Она бросила трубку, не дожидаясь ответа. Слезы покатились по ее лицу, смешиваясь со слюной у рта. Но для Димки это было лишь частью развлечения. Его тело затряслось в оргазме, и горячая, горьковатая сперма заполнила ее рот. Он не позволил ей выплюнуть, сжав ее челюсти.

— Глотай, шлюха, — прохрипел он. — На здоровье муженьку. Пусть знает, каким сладким медком ты угощаешь других мужиков.

Она послушно проглотила, давясь и кашляя. Унижение было полным. Но ее тело, ее предательское тело, ответило на этот шок новой волной возбуждения.

— А теперь, — сказал Димка, его голос прозвучал как приговор, — познакомься с моим другом.

Из темного угла бани вышел другой мужчина, такой же крупный, плечистый. Ирина в ужасе отпрянула.

— Не бойся, — ухмыльнулся Димка. — Он просто хочет того же, что и я. А ты будешь сосать ему. Но с завязанными глазами. Хочу посмотреть, как ты будешь стараться, не зная, кому именно служишь своим ртом.

Пока она сидела в шоке, Димка завязал ей глаза плотным шелковым шарфом. Мир погрузился в полную, бархатную темноту. Обострились другие чувства. Она слышала тяжелое дыхание мужчин, чувствовала их запахи.

Чьи-то грубые руки взяли ее за плечи и посадили на колени. К ее губам прикоснулся член. Он был другого размера, другой формы. Но она, опьяненная унижением и возбуждением, послушно обхватила его губами и начала сосать, стараясь изо всех сил, представляя, что это Димка. Она работала ртом и языком, глубоко заглатывала, ее щеки втягивались от усилия.

Руки сжимали ее грудь, тянули и мяли ее большие, упругие сиськи. Другие руки гладили ее по волосам, подбадривая. Она слышала тяжелое дыхание над головой и стон, который показался ей знакомым, но странно напряженным.

Вдруг, тот, чей член был у нее во рту, резко и глубоко вошел в ее глотку, заставив ее подавиться, и прохрипел низким, незнакомым голосом:

— Да... вот так, сучка, глотай глубже!

Это был не голос Димки.

Ледяной ужас пронзил Иру. Это был не он. Пока она с таким жаром и самоотдачей обслуживала незнакомца, думала о Димке... Димка, вероятно, просто стоял и смотрел. Унижение было настолько всепоглощающим, что по ее щекам из-под повязки потекли горячие слезы. Но ее тело, ее предательское тело, ответило на этот шок новой, еще более мощной волной возбуждения. Влажность между ее ног стала почти невыносимой.

Незнакомец начал двигаться быстрее, его пальцы впились в ее волосы, контролируя ритм. Он был грубее Димки, его движения были более животными.

— Кончай ей в рот, — раздался спокойный, командный голос Димки из темноты. — Пусть проглотит.

Незнакомец издал низкий стон, и Ирина почувствовала, как знакомый горьковато-соленый вкус заполнил ее рот. Ее снова заставили проглотить. Когда он вышел из нее, кто-то другой сразу же поднес к ее губам свой член, все еще липкий от ее же слюны.

— Теперь почисти его своим языком, куколка, — скомандовал Димка. — И не останавливайся, пока я не скажу.

Слепая, униженная, покрытая слезами и спермой, Ирина послушно наклонилась ко второму члену. Ее мир сузился до тьмы, вкуса чужих тел и оглушительного гула похоти, исходящего от окружавших ее мужчин. Она была уже не женщиной, а игрушкой. И в глубине души она понимала, что это только начало. Точка невозврата была не просто пройдена. Она была растоптана и размазана по грязному полу бани.

Глава 6-7: «Ненасытная ученица»

Той ночью в бане не было ни стыда, ни сопротивления. Была только ярость плоти, взрыв накопившегося желания. Димка был груб и требователен, а Ирина — податлива и ненасытна. Он прижал ее к прохладной деревянной стене, его руки, шершавые и сильные, срывали с нее одежду, а его губы и зубы исследовали каждую выпуклость ее тела. Когда он вошел в нее, заполняя до боли ту самую пустоту, что мучила ее годами, она закричала не от боли, а от освобождения. Это был не секс. Это было причастие. Причастие к чему-то грязному, настоящему, живому.

И с этого момента ее жизнь раскололась надвое. В одной — Ирина, жена успешного Алексея, ухоженная, холодноватая, ведущая беседы на благотворительных раутах. В другой — Иринка, шлюха Димки, готовая на все ради очередной дозы его внимания и его тела.

Их встречи стали регулярными и все более рискованными. Она сама инициировала их, придумывая предлоги для поездок на дачу. Каждый раз она входила в недостроенный дом с одним и тем же чувством — пьянящим страхом и предвкушением.

Комната с не достеленным полом.

Она приехала, сказав Алексею, что встречается с подругой-дизайнером. Димка ждал ее в самой дальней комнате, где на бетонном полу лежали листы гипсокартона и пахло грунтовкой.

— Ну что, хозяйка, приехала за новым уроком? — он встретил ее у двери, его руки сразу же нашли ее грудь, сжимая большие, упругие сисечки через тонкую ткань платья.

— Я приехала проверить, как ты... справляешься, — выдохнула она, ее тело уже плавилось от его прикосновений.

— Я покажу, как я справляюсь, — он грубо развернул ее и пригнул к стопке гипсокартона. — Нагнись. И покажи мне свою жадную дырочку.

Она послушно нагнулась, опершись руками о листы. Он, не церемонясь, задрал ей платье и порвал тонкие шелковые трусики. Ее пышная, круглая попа оказалась на виду. Он шлепнул по ней ладонью, и по ее коже пробежали мурашки, а между ног выступила новая влага.

— Какая ты грязная, — прошептал он, проводя пальцем между ее половых губ, собирая ее соки. — Вся течешь. Это всё для меня?

— Да... — простонала она, чувствуя, как сходит с ума.

Он вошел в нее сзади одним резким, уверенным движением. Ирина вскрикнула, ее ноги подкосились, но он держал ее за бедра, не давая упасть. Его мощные толчки раскачивали ее вперед и назад, заставляя ее большие, тяжелые груди бешено колыхаться. Она смотрела на свое отражение в окне — развратную, раскрасневшуюся, с закатившимися глазами, с губами, распухшими от поцелуев. «Это я? — пронеслось в ее голове. — Такая благопристойная жена? А сейчас меня трахают на груде стройматериалов, как последнюю блядь». И эта мысль не вызывала отвращения. Она заводила ее еще сильнее.

Он трахал ее без нежностей, как вещь, и она обожала это. Ее рука сама потянулась вниз, к ее клитору, чтобы усилить ощущения.

— Руки убрала, шалава! — рыкнул он, шлепая ее по бедру. — Ты кончишь, когда я скажу! И ни секундой раньше!

Он ускорился, его пальцы впились в ее мясистые ягодицы. Ирина, покорная, убрала руку, отдаваясь полностью его власти. Оргазм, когда он наконец разрешил ей кончить, был сокрушительным. Она закричала, и ее крик огласил пустые бетонные стены. Он вытащил из нее свой член и, повернув ее за подбородок, обкончал ее лицо и ее большую, пышную грудь, заляпав спермой кожу и ткань платья.

— Вот так, — тяжело дыша, сказал он. — Теперь можешь ехать к мужу. С моей спермой на лице и внутри.

Кухонный стол.

На следующий раз она приехала сама, без вызова. Она нашла его на кухне, где он собирал мебель. Увидев ее, он лишь ухмыльнулся.

— Что, опять захотела? Ненасытная.

— Захотела, — ответила она просто, ее голос был хриплым от желания. Она подошла к новому кухонному столу, смахнула с него опилки и, глядя ему в глаза, забралась на него. Она расстегнула блузку, выпуская на свободу свои тяжелые, упругие груди с темными, возбужденными сосками. — Урок был незакончен. Ты не показал мне всего.

Ее наглость возымела действие. Его глаза вспыхнули. Он подошел, встал между ее раздвинутых ног.

— А чего ты хочешь, ученица? — его пальцы сжали ее сосок, заставляя ее выгнуться.

— Я хочу... твой рот, — прошептала она, ее пальцы впились в столешницу. — На мне. Сейчас.

Он засмеялся, низко и похабно, и опустился перед столом. На этот раз он не торопился. Он ласкал ее языком и губами, заставляя ее сходить с ума, доводя до края и отступая. Она металась на столе, ее груди подпрыгивали, она умоляла его закончить. А он только ухмылялся, смазывая ее соки по ее внутренней стороне бедер.

— Прошу... Дим... кончи мне на сиськи... Я хочу их в твоей сперме...

Ее собственная пошлость, слова, слетающие с ее губ, возбуждали ее не меньше, чем его прикосновения. Она стала той, кем боялась быть — ненасытной, грязной шлюхой, которая просит, чтобы ее испачкали.

Он удовлетворил ее просьбу, поднявшись и обкончав ее грудь густой, белой спермой. Она лежала на столе, тяжело дыша, с залитой спермой грудью, смотря на потолок и понимая, что обратного пути нет. Она не просто изменяла мужу. Она нашла себя. И эта себя была похотливой, развращенной тварью, которая жаждала только одного — больше.

В перерывах между их встречами ее телефон раскалялся от переписки. Она отправляла Димке фото своих мокрых трусиков, видео, как она играет с собственными сосками, голосовые сообщения, в которых шептала, как хочет сесть на его лицо. Она жила в постоянном состоянии возбуждения, мысленно сравнивая жалкие потуги Алексея в постели с животной мощью Димки.

Однажды вечером, когда Алексей попытался ее обнять, она резко отстранилась.

— Устала, — буркнула она.

— Понимаю, — он кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то... не то чтобы подозрение, а усталое разочарование. — У тебя в последнее время много «дел».

Она промолчала, чувствуя, как по ее спине пробегает холодок. Но страх быстро сменился новым влажным теплом между ног. Риск быть пойманной лишь подливал масла в огонь ее разврата. Она была ненасытной ученицей, и ее обучение только начиналось. И следующий урок, как она уже смутно догадывалась, будет включать не только ее и Димку. Мысль об этом заставляла ее сердце биться чаще, а ее предательское, похотливое тело — готовиться к новому, еще более грязному падению.

Глава 8: «Друг для компании»

Запах мужского похабного секса, дешевого одеколона и свежей краски въелся в стены дачи, стал ее постоянным, сокровенным ароматом. Ирина приезжала сюда уже не как хозяйка, а как завсегдатай борделя, который знает, что его ждут и его тело является главной валютой. Она была сисястой, красивой блядью, и этот статус наполнял ее гордостью, какой она не чувствовала никогда в роли жены Алексея.

В этот раз Димка встретил ее не один. Рядом с ним, прислонившись к косяку двери, стоял другой мужчина. Коренастый, с бычьей шеей и молчаливыми, блуждающими глазами, которые сразу же прилипли к ее груди, словно пчелы к меду. Это был Сашка.

— Ну что, Иринка, — Димка обнял ее за талию, его рука сразу же опустилась на ее ягодицу, грубо сжимая мягкую плоть. — Заскучала по настоящим ощущениям? Один мужик — это для порядочных жен. А для такой шлюхи, как ты, разве это предел?

Ирина почувствовала, как по ее спине пробежал знакомый, сладкий холодок страха и предвкушения. Ее взгляд скользнул по могучей фигуре Сашки, по его налитым бицепсам, по тому, как его взгляд раздирает на ней одежду. Она была красивой, ухоженной женщиной, с шикарной фигурой и лицом куклы, а сейчас ее оценивали как мясо на рынке. И ей это безумно нравилось.

— А кто это? — спросила она, притворяясь наивной, но ее губы сами растянулись в похотливой улыбке.

— Это Сашка. Мой друг. Он большой поклонник, — Димка усмехнулся. — Видал ту фотку, что я скидывал, где твои сиськи? Так вот, он с тех пор не может спокойно спать. Хочет попробовать, настоящая ли ты шалава, или только прикидываясь.

Сашка молча подошел ближе. Он был выше ее, массивнее. Он не сказал ни слова, просто протянул свою грубую, мозолистую руку и сжал ее большую, пышную грудь прямо через блузку. Его пальцы впились в мягкую плоть с такой силой, что Ирина ахнула от боли и резкого возбуждения.

— Ну что, королева, — прошептал Димка ей на ухо, его губы коснулись мочки. — Хочешь почувствовать себя настоящей королевой? Такой, которой служат два верных подданных? Два члена вместо одного? Две пары рук на твоём теле?

Мысль об этом ударила в голову, как крепкий алкоголь. Два мужчины. Два разных тела, два разных члена, две пары рук, которые будут мять ее, использовать. Ее киска мгновенно отозвалась влажным предательским теплом. Она была блядью. Ненасытной, похотливой блядью, и ее тело кричало «да».

— Да... — выдохнула она, и в этом слове был весь ее стыд и вся ее похоть. — Хочу.

Этого было достаточно. Димка грубо повел ее в гостиную, где на полу лежал еще не собранный ковер. Сашка шел сзади, его тяжелые шаги отдавались в тишине пустого дома.

— На колени, шлюха, — скомандовал Димка, останавливаясь посреди комнаты. — Покажи Сашке, что умеют делать губы такой красивой женщины.

Ирина, почти в трансе, опустилась на колени на жесткую основу ковра. Перед ней замаячили две расстегнутые ширинки. Два члена. Димкин — знакомый, толстый и с ярко выраженными венами. И Сашкин — немного короче, но толще, более темный, мощный. Запах мужской плоти, пота и возбуждения ударил ей в нос, и ее рот наполнился слюной.

— Ну, давай, красавица, — прохрипел Сашка своим первым, низким, как грохот камня, голосом. — Покажи класс.

Она послушно наклонилась сначала к Димке. Она взяла его в рот, облизывая головку, заглатывая ствол, как он учил. Но почти сразу же Димка оттянул ее за волосы.

— Не так, дура! — рыкнул он. — Обоих сразу! Ты же шалава для групповухи! Покажи, на что способен твой ротик!

Ее сердце заколотилось. Она попыталась. Она открыла рот пошире, пытаясь обхватить губами две головки сразу. Это было неудобно, тесно, ее челюсти сводило. Ее слюна обильно стекала на оба члена, смешиваясь. Димка и Сашка стояли над ней, их тела окружали ее, их руки тянулись к ее груди, сжимая и мня ее большие, упругие сиськи через ткань.

— Вот так, сучка, — Давись нашими хуями! — Сашка грубо надавил на ее затылок, заставляя ее глубже взять его в рот.

Она давилась, слезы текли по ее лицу, но возбуждение заливало ее волнами. Мысли неслись обрывками: «Я, Ирина, жена Алексея Борисовича, сижу на коленях в пыли и пытаюсь взять в рот два члена... Я конченная блядь... и это самое прекрасное чувство в моей жизни».

Потом они перевернули ее на спину. Димка прижал ее плечи к полу, а Сашка грубо раздвинул ее ноги.

— Смотри, какая мокрая, — проворчал Сашка, проводя пальцем по ее киске и показывая Димке блестящие пальцы. — Настоящая шмара, только дай.

Димка усмехнулся. — Она же для этого и создана. Давай, Саш, трахни ее, пока я смотрю.

Сашка, не раздумывая, вошел в нее. Он был грубее Димки, его движения были более резкими, животными. Он трахал ее, как мешок с костями, его мощные толчки заставляли ее тело подпрыгивать на полу, а ее большие груди – бешено колыхаться. Димка в это время стоял на коленях у ее головы, тыча своим членом ей в лицо, в губы, заставляя ее облизывать его, пока ее трахают.

— Нравится, блядь? — кричал Димка ей в лицо. — Нравится, когда тебя используют, как общую дырку?

— Да-а-а! — закричала она в ответ, ее голос сорвался от очередного мощного толчка Сашки. — Я ваша общая дырка! Ваша шлюха!

Они менялись. Димка вытащил из нее Сашку и вошел сам, а Сашка поднес свой член, липкий от ее соков, к ее губам. Она сосала его, жадно, глотая слюну и смазку, чувствуя, как ее рот насилуют, а ее тело в это время методично долбят.

Это был хаос. Хаос из тел, стонов, похабных команд. И в центре этого ада была она — красивая женщина с телом порнозвезды, превращенная в грязную, общую игрушку. Ее использовали без всякой нежности, и каждая секунда этого унижения была для нее высшей формой наслаждения.

Когда они оба, почти синхронно, кончили на нее — Димка ей на лицо и грудь, Сашка — на живот и лобок, она лежала, вся залитая спермой, в пыли и собственных соках, и чувствовала себя абсолютно опустошенной и абсолютно счастливой.

Сашка, молча, застегнулся и вышел, кивнув Димке на прощание. Димка смотрел на Ирину, лежащую в луже спермы.

— Ну что, ученица, — сказал он. — Понравился урок? Теперь ты поняла, кто ты?

Она медленно кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она поняла. Она была блядью. И это было ее призвание. И она с ужасом и восторгом понимала, что это только начало. Групповуха с двумя мужчинами была лишь первой ступенью. А впереди ее ждали новые, еще более грязные и пошлые уровни падения. И она была готова к ним всем.

Глава 9 «Тень подозрения»

Предвестием бури стал не ветер, а густой, сладковатый запах похоти, витавший в воздухе недостроенного дома. Ирина стояла в центре гостиной, и ее тело, это идеальное тело сисястой бляди, трепетало в предвкушении нового, самого грязного падения. Димка не просто подготовил спектакль. Он организовал церемонию ее окончательного распада.

Часть 1: Ритуал подготовки

За день до этого, примеряя вечернее платье для приема с Алексеем, она получила сообщение.

Димка (19:05): Завтра. Забудь всё. Ты будешь просто. ...... Приезжай к 15:00. Надень самое пошлое платье, какое есть. Хочу видеть, как твои сиськи дрожат от страха и возбуждения. Без лифчика. Без трусов. Мы будем не одни. Их будет четверо. Кроме меня и Сашки, будут еще двое. Новые. Жесткие.

Она ответила не сразу. Подошла к зеркалу, расстегнула платье. Ее отражение было безупречным: высокая грудь с темными, крупными ареолами, тонкая талия, изгиб бедер. Лицо куклы, обрамленное дорогой укладкой. «И это всё... станет игрушкой для четверых рабочих», — пронеслось в голове, и влажная теплота тут же разлилась между ног. Ее пальцы сами потянулись к соску, сжали его, и судорога удовольствия пробежала по всему телу.

Ирина (19:15): Я буду. Я ваше мясо. Ваша общая шлюха.

Вечер с мужем был пыткой. Алексей что-то говорил, а она чувствовала на себе его взгляд и взгляды других мужчин. Но теперь она знала их цену — это были взгляды зрителей. А завтра она выйдет на настоящую сцену. Она была рассеянна, ее губы сами растягивались в странной, влажной улыбке, а глаза были пустыми и блестящими одновременно.

— Ира, ты уверена, что с тобой все в порядке? — Алексей положил руку ей на лоб, и она вздрогнула, как от удара. — Ты вся горишь. И пахнешь... каким-то чужим парфюмом.

Это был запах Димки, въевшийся в кожу после последней встречи.

— Просто новый крем, — соврала она, отстраняясь. В его глазах мелькнула тень. Не ревность еще, а недоумение. Осторожность охотника, учуявшего странный след.

Часть 2: Четыре пары рук. Четыре члена. Ад.

На следующий день она надела то, что велел Димка — черное, обтягивающее платье из тончайшего трикотажа, которое не просто облегало, а впивалось в каждую выпуклость. Глубокое-глубокое декольте обнажало ее пышную грудь так, что темные, набухшие от возбуждения соски почти выскальзывали наружу. Каждый шаг заставлял ее тяжелые, упругие сисечки соблазнительно колыхаться. Под платьем не было ровным счетом ничего.

В доме их ждала четверка. Димка, Сашка и двое новых. Костя — молодой, жилистый, с волчьим оскалом и голодными глазами. И Михаилыч — лысый, плечистый, с бычьей шеей и спокойным, циничным взглядом опытного мясника. Четыре пары глаз, четыре разных запаха — дешевый одеколон, махорка, мужской пот — слились в один, возбуждающий и пугающий аромат готовности.

— Ну вот и наша королевская плоть, — голос Димки был хриплым от предвкушения. — Сегодня ты не человек. Ты — общая дырка. Поняла, шлюха?

Ирина стояла, чувствуя, как подкашиваются ноги. Ее красивое, нежное лицо было бледным, но губы алые, полуоткрытые. Она была порнозвездой в самом грязном фильме, и этот фильм был ее жизнью.

— Раздевайся, мясо, — приказал Сашка своим низким, как подземный гул, голосом.

Дрожащими пальцами она стянула платье через голову. Оно упало на пыльный пол. Она осталась стоять перед ними совершенно голой. Ее тело, залитое светом из окна, было шедевром — большая, высокая грудь с темно-коричневыми ареолами и торчащими, как гвоздики, сосками, плоский живот, аккуратная, выбритая киска, уже блестящая от влаги. Они молча смотрели на нее, и этот молчаливый суд был унизительнее любых слов.

— На колени, блядь, — рыкнул Костя. — Рот должен быть занят.

Она опустилась на грубые доски пола. Перед ее лицом — четыре расстегнутых ширинки. Четыре члена. Димкин — длинный и жилистый. Сашкин — толстый и короткий, как обрубок. Косточкин — тонкий, с изогнутым стволом. Михаилыча — темный, мощный, с огромной багровой головкой. Запах был ошеломляющим — смесь кожи, пота, возбуждения.

— Начинай, сука, — Димка ткнул головкой в ее губы. — Покажи, как умеет сосать замужняя блядь.

Она послушно взяла его в рот, облизывая, засасывая. Но это длилось секунды.

— Не так! — Димка отдернул ее за волосы. — Всех! Сразу! Мы же не в очередь стоим!

Это превратилось в самый грязный и похабный кошмар. Они не давали ей сосредоточиться. Они окружили ее, образовав живую пирамиду из тел вокруг ее головы. Их руки тянулись к ней, сжимая ее грудь, шлепая по лицу, заламывая руки за спину. Они тыкались членами в ее лицо, в губы, в щеки, в глаза. Слюна обильно текла по ее подбородку, смешиваясь со слезами. Она пыталась обхватить губами две головки сразу, но ее рот растягивался до невыносимой боли. Потом они попытались засунуть три. Ее челюсть хрустнула, она подавилась, ее рвало прямо на их члены, но они только смеялись, называя ее «грязной свиньей».

— Смотри, какая красивая, а рот — как помойка! — орал Костя, трахая ее в рот, пока Сашка с силой мял ее огромные груди, щипая соски до синяков.

Мысли спутались, превратившись в животные импульсы: «Четыре самца... я всего одна самка... они используют меня... я — вещь... красивая, ухоженная вещь для группового употребления... это мое предназначение...»

Потом ее повалили на спину на грубый деревянный верстак. Стружки впивались в кожу. Димка прижал ее плечи, Сашка и Костя грубо раздвинули ее ноги, обнажив всю ее сокровенную, мокрую, трепещущую плоть. Михаилыч снимал все на телефон, его лицо было невозмутимо.

— Кто первый? — спросил Сашка.

— Всё сразу! — закричал Димка, его глаза блестели безумием. — У неё же три дырки! Используем все!

Сашка, не предупреждая, с силой вошел в ее вагину. Она закричала — это был крик разрываемой плоти. Почти одновременно Костя, плюнув на пальцы, грубо, почти рванув, ввел их в ее анальное отверстие, готовя его к себе. Боль была адской, огненной. Ирина заломила руки, ее тело выгнулось, но это была не попытка бегства, а поза максимального подчинения.

— Давайте же, ебите свою шлюху! — рычал Димка.

Костя вошел в ее задний проход. Острая, разрывающая боль пронзила ее насквозь. Она плакала, захлебываясь слезами и слюной, но ее бедра сами двигались навстречу их толчкам. Двойное проникновение. Ее растягивали, разрывали на части. Она чувствовала себя куском мяса на разделочном столе. И это было самое сильное унижение и самый мощный оргазм в ее жизни. Ее груди бешено колыхались, ее тело билось в конвульсиях, а они, рыча и ругаясь, долбили ее без всякой жалости.

Потом они менялись. Димка трахал ее в рот, пока Сашка и Костя продолжали насиловать ее сзади и спереди. Михаилыч, наконец, подошел и, встав на колени у ее головы, начал грубо тереться своим членом о ее лицо, заливая его смазкой, заставляя ее дышать через его вонючую кожу. Она была полностью уничтожена. Грязь, пот, сперма, слезы, ее собственные соки — всё смешалось в отвратительную, липкую массу на ее когда-то идеальном теле.

Когда они все, один за другим, начали кончать — Димка ей в глотку, Сашка глубоко в матку, Костя в задницу, а Михаилыч — ей на лицо, заливая глаза, губы, волосы густой, горькой спермой, — она уже не кричала. Она лежала, безвольная, вся в синяках и семени, и лишь тихо хрипела, чувствуя, как ее душа окончательно покидает это изуродованное, но бесконечно счастливое тело.

Часть 3: Тень сгущается

Вернувшись домой за полночь, она была похожа на зомби. Душ смыл сперму, но не чувство тотальной испачканности. Она была грязной изнутри.

Алексей ждал ее в кабинете. Лицо его было каменным. На столе лежал ее телефон.

— Где ты была? — его голос был тихим и острым, как лезвие. — Ты сказала, что поедешь к подруге-стилисту. Я звонил Кате. Она в Милане. Уже неделю.

Ирина похолодела. Она не продумала алиби. Она была слишком пьяна от секса.

— А потом, — он поднял ее телефон, — я увидел это. — Он открыл Telegram. Чат с Сергеем. Последнее сообщение от него: «Надеюсь, наш ужин был началом чего-то большего. Жду возможности продолжить».

Ирина сглотнула. Это был деловой ужин! Но в контексте ее лжи это выглядело убийственно.

— Кто он, Ирина? — Алексей встал, его фигура вдруг показалась ей огромной и угрожающей. — Кто этот Сергей? Это он? Твой любовник? Это из-за него ты пропадаешь днями? Из-за него ты смотришь сквозь меня? Из-за него от тебя пахнет чужим?

Он подошел вплотную. Он не кричал. Он изучал ее, как бракованный товар.

— Это не... не так... — попыталась она вымолвить, но голос предательски дрожал.

— Врешь, — отрезал он. — Ты вся горишь ложью. Я не знаю, кто он, но я узнаю. И тогда... — он не договорил, но в его глазах она прочитала не боль, а холодную ярость и презрение.

Он вышел, хлопнув дверью. Ирина осталась стоять одна, вся в синяках под одеждой, с разрытым анусом и пустотой внутри. Тень его подозрения легла на нее, но она была ничтожна по сравнению с той грязью, в которой она только что валялась. Он искал одного любовника. А у нее их было четверо. И она знала — это только начало. Она была самой грязной шлюхой, и ее падение еще не достигло дна.

Часть 4: Пять шахтёров для сисястой жены

Неделя после четверых показалась Ирине вечностью. Она ходила по городу, сидела в кафе, встречалась с подругами, а её тело жило в другом измерении. Оно скучало по грубым ладоням, по запаху дешёвого мыла и пота, по ощущению полного, тотального подчинения. Её большие, пышные груди, которые так восхищали Алексея и его светских знакомых, теперь казались ей лишь инструментом для возбуждения, двумя тяжёлыми мешками плоти, созданными для того, чтобы их мяли, покусывали и заливали спермой.

Ей было мало. Четверо были адом и раем, но её ненасытная, похотливая сущность требовала большего. Пять. Магическая, запретная цифра. Пять разных членов. Пять пар рук. Пять порций спермы.

План созрел сам собой, грязный и дерзкий. Алексей уехал в командировку на три дня. А рабочие как раз заканчивали чистовую отделку гостиной в её же квартире. Риск был запредельным. Быть выебанной в своём же доме, на своей же кровати, в окружении вещей, которые олицетворяли её «приличную» жизнь. Эта мысль сводила её с ума.

Она написала Димке.

Ирина (10:15): Сегодня. Моя квартира. Ключ под ковриком. В 18:00. Будьте все. Все пятеро. Хочу, чтобы меня выели так, чтобы я три дня ходить не могла. Хочу, чтобы меня обкончали всю, с головы до ног. Я ваша общая шлюха.

Ответ пришёл мгновенно.

Димка (10:16): Ну ты и шалава конченая. Жди. Устроим тебе твой личный маленький Ганг Банг, сисястая.

В шесть вечера она вошла в свою же квартиру с таким чувством, будто переступала порог другого измерения. В прихожей пахло краской, мужским потом и ожиданием. В гостиной, на застеленных плёнкой диванах и стульях, сидели и стояли они. Пятеро. Димка, Сашка, Костя, Михаилыч и ещё один, новый, молодой парень с татуировками по всему телу — Лёха.

Пять пар глаз уставились на неё. Голодных, хищных, оценивающих.

— Ну что, хозяйка, встречай гостей, — ухмыльнулся Димка.

Ирина, не говоря ни слова, медленно, как стриптизёрша, начала раздеваться. Она скинула пальто, затем платье. Под ним не было ничего. Её большое, пышное тело с тяжёлой, упругой грудью, тонкой талией и округлыми бёдрами предстало перед ними во всей своей нагой красоте. Она была богиней разврата, сошедшей с пьедестала порядочности.

— Блядь, — сдавленно выдохнул Лёха, первый раз видя её.

— На колени, сука, — приказал Сашка. — Покажи, для чего создан твой рот.

Она опустилась на колени на паркет своего дорогого пола. Перед ней выстроились пятеро мужчин с расстёгнутыми ширинками. Пять членов. Пять разных, но одинаково готовых к действию орудий. Запах был ошеломляющим.

— Ну, давай, красавица, — Димка ткнул головкой в её губы. — Работай.

Это был не секс. Это был конвейер. Конвейер по обслуживанию мужской плоти. Она сосала одному, пока другой тыкался ей в щёку, третий — в ухо, четвёртый терся о её грудь, а пятый стоял сзади и шлёпал по её ягодицам. Они не давали ей передышки. Её рот был общественным туалетом, куда они по очереди, а иногда и по двое, заходили, чтобы справить нужду.

— Засунь в рот два члена! Давай, шлюха, шире открывай свою дыру! — кричал Костя, в то время как его товарищ трахал её глотку.

Она пыталась, её челюсти хрустели, слёзы текли по лицу, смешиваясь со слюной и смазкой. Её лицо было заляпано, волосы в сперме и слюнях. Она была грязной, использованной, и это было самое прекрасное ощущение в её жизни.

— Кончаю! — закричал Михаилыч и выстрелил ей в лицо. Густая, горькая сперма залила ей глаз и щёку.

Это стало сигналом. Они начали кончать один за другим. Один — ей на волосы, другой — на грудь, третий — на спину, четвертый — на живот. Димка, последний, заставил её открыть рот и кончил ей прямо в глотку, заставляя сглотнуть.

Она сидела на коленях, вся, с головы до ног, покрытая липкой, белой, вонючей спермой. Пять порций. Пять разных мужчин. Она была их общим ушатом для спермы. Сисястая, красивая блядь, которую использовали по прямому назначению.

— Ну что, довольна, шалава? — Димка похлопал её по залитой спермой щеке.

Она не могла говорить. Она лишь кивнула, и в её глазах читалось не унижение, а торжество. Она достигла дна. И обнаружила, что это дно — её стихия.

Позже, когда они ушли, оставив её одну в опустевшей, пропахшей сексом и краской квартире, она подошла к зеркалу. Её отражение было чудовищным и прекрасным. Глаза сияли. Она нашла себя. Она была блядью. И была счастлива. А тень подозрения мужа где-то там, далеко, казалась ей теперь такой незначительной.

Глава 10: «Игра с огнем»

Алексей бушевал. Его обычно холодные глаза полыхали редким для него гневом. Сцена с Сергеем в офисе была короткой, но унизительной для всех.

— Я требую объяснений, Сергей! — его голос резал воздух, пока Ирина, бледная, стояла в стороне. — Моя жена, мой деловой партнер... «Продолжение»? Что это значит?

Сергей, сохраняя внешнее спокойствие, разводил руками. — Алексей, успокойся. Это было недоразумение. Один невинный ужин по поводу контракта. Ирина, видимо, не передала тебе мое сообщение. Вся эта ревность беспочвенна.

Ирина молчала, глядя в пол, сжимая руки в кулаки. «Он не знает... Он даже не догадывается, что я сосала этому человеку в машине, пока он спал. Он ищет пыль, а под ногами у него — целая свалка». И это осознание, вместо страха, рождало в ней дерзкую, почти безумную уверенность. Он был слеп. И она могла позволить себе все.

Чувствуя себя в полной безопасности, она наглела. Через несколько дней она сама написала Сергею.

Ирина (20:15): Прости за ту сцену. Он просто параноик. Мне нужно увидеть тебя. Обсудить... наши дела. Только наедине.

Они встретились в дорогом, полутемном ресторане. На этот раз это был сознательный, дерзкий выбор. Она надела черное платье, которое Алексей ненавидел — оно было с таким глубоким вырезом, что ее большие, пышные груди, казалось, вот-вот выплеснутся наружу. Она была красивой, желанной, и знала это.

Ужин был полным двусмысленностей он она и муж.... Их ноги касались под столом, их взгляды говорили обо всем, о чем молчали губы. Ирина играла с огнем, и ее тело разогревалось от этого. Она видела голод в его глазах и понимала, что может управлять им.

— Мне нужно в дамскую комнату, — сказала она, томно вставая. — Провожая и оглядываясь на Сергея

Сергей кивнул. В коридоре, ведущем к туалетам, было безлюдно. Она остановилась, обернулась к нему и, глядя прямо в глаза, взяла его руку и прижала к своей груди.

— Ты все еще хочешь того «продолжения»? — прошептала она, ее пальцы скользнули к его ширинке.

Он не успел ответить. Она резко открыла дверь в мужской туалет и втолкнула его внутрь. Кабинка. Щелчок замка. Мир сузился до размеров тесного пространства, пахнущего хлоркой и дорогим парфюмом.

— Ирина, что ты... — попытался он возразить, но она уже опустилась на колени перед ним, ее опытные пальцы расстегнули его брюки.

— Молчи, — приказала она, и ее голос был хриплым от похоти. — Мой муж ждет за дверью. А я сейчас буду сосать тебе. Быстро и грязно.

Она взяла его в рот без прелюдий, глубоко и жадно. Ее губы, покрашенные дорогой помадой, скользили по его стволу, ее язык выписывал поспешные, но мастерские круги. Она слышала его сдавленные стоны, чувствовала, как его пальцы впиваются в ее уложенные волосы. Она представляла лицо Алексея, сидящего в зале, и ее возбуждение достигало пика. Она была блядью. Самой наглой блядью на свете.

— Кончай мне в рот, — прошептала она, отрываясь на секунду. — Я хочу проглотить твою сперму, пока мой муж в пятидесяти метрах отсюда.

Ее слова стали триггером. Он кончил ей в глотку густой, горькой волной. Она сглотнула, не моргнув глазом, и поднялась на ноги, поправляя платье.

— Теперь у нас есть общий секрет, — улыбнулась она, вытирая губы. — Возвращаемся к мужу.

Вернувшись за стол, она сияла. Ее щеки горели румянцем, глаза блестели. Алексей смотрел на нее с недоумением.

— Ты хорошо выглядишь, — сказал он.

— Спасибо, дорогой. Просто освежилась, — она улыбнулась ему самой невинной улыбкой, чувствуя вкус чужой спермы на языке, приблизилась поцеловать мужа в губы. И мужу показался это поцелуй особенно сладким

Позже той же ночью, лежа рядом с храпящим мужем, она не могла уснуть. Ее тело, разбуженное скоротечным сексом в туалете, требовало большего. Она взяла телефон.

Ирина –Сергею (01:30): Сегодня был рискованно... и чертовски горячо. Я до сих пор вся горю.

Димка -Ирине (01:31): Завтра. День рождения. Снимаю номер в отеле «Версаль». Будем отмечать. Ты, я, Сашка и Костя. Твой муж?

Ирина (01:32): На корпоративе. До поздна.

Димка (01:32): Идеально. Приезжай. Будет настоящий банкет. Для нашей самой ненасытной сисястой шлюхи.

________________________________________

Номер в «Версале» был шикарным. Двухкомнатный люкс с огромной кроватью и баром. Но для Ирины он был просто новой ареной для ее унижения. Она вошла, и четыре пары глаз уставились на нее. Димка, Сашка, Костя и еще один, новый парень — рыжий и веснушчатый.

— С днем рождения, — сказала она Димке, целуя его в щеку.

— Лучший подарок — это ты, — ухмыльнулся он, его рука сразу же потянулась к ее груди, сжимая ее через платье. — Ну что, шалава, готова к празднику?

Она кивнула, ее сердце колотилось. Ее снова окружили. Руки тянулись к ней, срывая с нее одежду. Вот ее платье упало на пол. Вот ее большие, тяжелые груди с темными ареолами оказались на свободе. Вот с нее стащили последние трусики.

— На колени, имениннику! — скомандовал Сашка.

Она опустилась перед Димкой. Но это было только начало. Пока она сосала ему, Костя встал сзади и вошел в нее, не говоря ни слова. Она застонала, ее рот был заполнен одним членом, а ее тело — другим. Рыжий парень подошел сбоку и начал тереться своим членом о ее щеку, о ее губы, требуя внимания.

Это был настоящий конвейер похоти. Они менялись, трахая ее в рот и в киску попеременно, иногда в обе дырки одновременно. Ее использовали как вещь, как живую мастурбаторку. Ее тело было залито потом, слюной и спермой. Ее разум отключился, остались только животные ощущения.

— Давайте все на нее! — крикнул кто-то. — Буккаке для именинницы!

Они выстроились перед ней. Четыре члена. Четыре мужчины. Она, сисястая, красивая блядь, на коленях, с открытым ртом. Они кончали на нее. На ее лицо, на ее волосы, на ее большую, пышную грудь. Густая, белая сперма стекала по ее коже, капала на дорогой ковер. Она сидела, тяжело дыша, вся в их семени, и смотрела на них пустым взглядом, чувствуя себя абсолютно опустошенной и абсолютно удовлетворенной.

Димка подошел к ней, его член все еще был возбужден.

— Ну что, понравилось? — спросил он, проводя пальцем по ее щеке, размазывая сперму.

Она медленно кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она играла с огнем, танцевала на краю пропасти. И теперь она стояла на самом дне, вся в грязи и похоти, и не хотела возвращаться обратно. Ее муж, его подозрения, его мир — все это казалось такой далекой, скучной сказкой. А здесь, в луже спермы, была ее новая, единственно верная реальность.

Она медленно кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Она играла с огнем, танцевала на краю пропасти. И теперь она стояла на самом дне, вся в грязи и похоти, и не хотела возвращаться обратно.

Но Димка на этом не остановился. Его глаза горели мрачным огнем, видя ее полную покорность.

— Нет, дорогая, это был только аперитив, — его голос прозвучал властно и низко. — День рождения только начинается. И главный подарок — это твое полное, абсолютное унижение.

Он схватил ее за волосы и потащил в центр комнаты, к широкому кожаному дивану. Ее тело, липкое от спермы, оставляло влажный след на полу.

— Сашка! Костя! Лёха! — крикнул он. — Пора показать этой бляди, на что способны настоящие мужики!

Ее грубо бросили лицом в спинку дивана. Руки были резко заломлены за спину. Кто-то из них, кажется Костя, сорвал со шторы толстый шнур и с силой стянул им ее запястья. Она была обездвижена, ее пышная, голая попа с покрасневшими от шлепков щеками была высоко поднята, а ее большое, соблазнительное тело трепетало в ожидании нового насилия.

— Смотрите, какая картина, — рычал Димка, стоя перед ней. — Жена большого начальника. Красотка. А повязана, как самая последняя шлюха, и вся в нашей сперме.

Сашка, молчаливый и мощный, подошел сзади. Он не стал готовить ее. Он просто плюнул между ее дрожащих ягодиц и с силой, одним резким движением, вошел в ее анальное отверстие.

Ирина закричала — хрипло, по-звериному. Боль была обжигающей и невыносимой. Ее тело пыталось сопротивляться, сжиматься, но он был слишком силен и груб. Его мощные, короткие толчки разрывали ее, заставляя слезы ручьем течь по ее испачканному спермой лицу.

В это же время Димка встал на колени перед ее лицом.

— Открывай рот, сука! — скомандовал он, и его член снова оказался в сантиметре от ее губ. — Будешь сосать, пока мой дружок трахает тебя в жопу!

Она послушно открыла рот, и он грубо вставил свой член ей в глотку, начиная методично, глубоко трахать ее лицо. Она давилась, ее слюна стекала по его стволу, смешиваясь со слезами. Ее сознание мутилось от этой двойной атаки — невыносимой боли сзади и удушья спереди.

Но и это был не предел. Костя и рыжий Лёха подошли с двух сторон. Они взяли ее большие, тяжелые груди, которые бешено колыхались в такт толчкам Сашки, и начали сжимать их с такой силой, что она визжала от боли. Они щипали ее темные, чувствительные соски, растягивали их, покусывали. Ее грудь, некогда бывшая предметом ее гордости, теперь была просто мясом, игрушкой в чужих руках.

— Меняемся! — снова скомандовал Димка, вытаскивая свой мокрый член из ее рта.

Началась настоящая карусель порока. Сашка, закончив трахать ее в задницу, отошел, и его место занял Костя, войдя в ее растянутую, залитую смазкой киску. Димка в это время подошел сзади и снова вошел в ее анальное отверстие, все еще болезненно пульсирующее. Теперь ее трахали одновременно в обе дырки, а Лёха, стоя перед ней, грубо трахал ее в рот, держа ее за волосы.

Они двигались в разном ритме, разрывая ее на части. Она была просто куском плоти, набором отверстий для их удовольствия. Ее тело было покрыто синяками, ссадинами, следами укусов и пальцев. Воздух в комнате был густым и тяжелым от запаха пота, спермы, женских соков и чего-то дикого, животного.

— Кончайте в нее! — заорал Димка, его тело напряглось в оргазме. — Все! Залейте эту шлюху своей спермой!

Это была кульминация. Сашка, трахая ее в рот, первым излил свою сперму ей в глотку, заставляя ее давиться и глотать. Почти одновременно Костя, с рычанием, кончил глубоко в ее матку, его горячее семя хлынуло внутрь нее. Димка, выходя из ее заднего прохода, обкончал ее спину и ягодицы. Лёха, не сдерживаясь, выплеснул свою сперму ей на лицо, заливая глаза, нос, губы.

Когда они отступили, Ирина рухнула на пол без сил. Она лежала в луже из спермы, крови, пота и мочи, ее тело было одним сплошным синяком. Она не могла пошевелиться, не могла думать. Она была полностью, тотально уничтожена. Использована. Выброшена.

Димка, тяжело дыша, подошел к ней и пнул ее ногой в бедро.

— Ну что, королева? Понравился твой праздник?

Она не ответила. Она лишь медленно, с трудом, кивнула, ощущая, как по ее щеке, смешанная со спермой, течет слеза. Это была слеза не боли и не стыда. Это была слеза катарсиса. Полного, окончательного падения. Она достигла дна. И ей больше некуда было падать. Она стала тем, кем всегда боялась быть — самой грязной, самой развратной, самой ненасытной шлюхой. И в этом была ее свобода.

Глава 11: «Последний ремонт»

Воздух на даче пах завершением. Грунтовка, краска, лак. Вместо хаоса стройки теперь царил почти идеальный порядок. И этот порядок давил на Ирину, словно саван, набрасываемый на ее буйную, развратную жизнь. Каждый вбитый гвоздь, каждая покрашенная стена отмеряли последние часы ее свободы.

Именно в этот день к ней подошел Димка. Он был серьезен, без обычной наглой ухмылки.

— Ремонт почти закончен, Иринка. Послезавтра сдаем объект и уходим. Навсегда.

Слова прозвучали как приговор. Ее мир, ее личный бордель, ее вселенная грубых рук и похабных слов — все это должно было исчезнуть. Паника, острая и холодная, сжала ее горло. Она теряла не любовника. Она теряла саму себя — ту, настоящую, ненасытную, что родилась в этих стенах.

— Надо достойно проводить, — его голос стал тише, интимнее и опаснее. — Устроим прощальную вечеринку. Такую, чтобы ты запомнила на всю жизнь. Сегодня. Вечером. Ты, я... и вся моя бригада. Все, кто были. И пара новых лиц. Последний штрих в твоем «ремонте».

Он смотрел на нее, выжидающе. Ирина понимала, что это точка невозврата. Согласиться — значит окончательно и бесповоротно стать тем, кем она себя ощущала: общей шлюхой. Но мысль о том, чтобы вернуться к прежней, скучной жизни, к ласкам Алексея, которые теперь казались ей жалкими и фальшивыми, была невыносима.

Ее тело отреагировало раньше разума. Между ног предательски потеплело, а сосочки налились и затвердели, выпирая под тканью блузки. Она смотрела на его грубые, знакомые руки и представляла, как еще незнакомые руки будут мять ее тело.

— Я... я буду, — выдохнула она, и в этом согласии был слышен хруст ломающейся морали.

________________________________________

Она подготовилась к вечеру как к главному выступлению в своей жизни. Надела самое откровенное черное кружевное белье, которое лишь подчеркивало белизну ее кожи и пышность груди. Нанесла безупречный макияж. Она была шикарной, дорогой, красивой женщиной, готовящей себя в жертву на алтарь самой грязной похоти.

Когда она вошла в почти достроенную гостиную, ее дыхание перехватило. Их было человек восемь. Не только знакомые Димка, Сашка, Костя и Михаилыч, но и еще четверо — лица, которые она видела мельком, другие рабочие с объекта. Молодые и не очень, тощие и мощные. Все они, как по команде, повернулись к ней. Восемь пар глаз. Восемь голодных волков.

Воздух стал густым и тяжелым, пахшим мужским потом, дешевым одеколоном и ожиданием насилия.

— Ну вот и наша королева! — крикнул Димка, его голос гремел в пустом помещении. — Пришла на свой последний бал! Посмотрим, выдержит ли наша сисястая блядь настоящий экзамен!

Ее окружили. Кто-то сразу же грубо сжал ее грудь через одежду, кто-то шлепнул по заднице, кто-то запустил руку в ее волосы.

— Раздевайся, шалава! — прорычал Сашка. — Хватит играть в стеснительную!

Дрожащими руками, но с каким-то внутренним надрывным торжеством, Ирина стала снимать с себя одежду. Каждый снятый предмет встречался похабными комментариями и смехом. Когда на ней осталось только черное кружевное белье, Димка подошел и с силой сорвал его. Она стояла перед ними голая. Ее большое, пышное тело, ее тяжелая, соблазнительная грудь с темными, набухшими сосками, ее тонкая талия и округлые бедра — все это было выставлено на всеобщее обозрение. Она была красива, как греческая статуя, и грязна, как уличная потаскуха.

— На колени, сука! — раздалась команда.

Она опустилась на колени на прохладный ламинат. И тут на нее обрушился ад.

Перед ее лицом выстроились мужчины. Члены. Так много членов. Они тыкались ей в лицо, в губы, в щеки. Она не успевала. Она пыталась сосредоточиться на одном, но тут же другой бил ее по лицу, третий терся о ее грудь.

— Открывай рот, шлюха! Шире! — кричал Костя, и его пальцы впились в ее челюсти, пытаясь силой расширить ее рот.

Она пыталась. Она облизывала, сосала, заглатывала. Но их было слишком много. Они трахали ее рот по очереди, не давая ей перевести дух. Ее губы распухли, слюна и смазка текли по ее подбородку на грудь. Двое других в это время стояли сзади и сбоку, сжимая и мня ее большие, упругие сиськи, щипая соски до боли, шлепая по ним.

— Давай, засунь в рот два члена! Покажи, что ты умеешь! — кто-то крикнул сзади.

Ее голова была откинута назад, и двое мужчин, синхронизируя движения, начали засовывать свои члены в ее рот. Ее челюсти сводило от невыносимой боли, ей казалось, что они вот-вот разорвут ей рот. Она давилась, слезы текли из ее глаз, но мужчины только смеялись и ускорялись.

Потом ее повалили на спину на приготовленный заранее большой кусок упаковочного картона. Руки и ноги растянули. Она лежала, обнаженная и беспомощная, как жертва на алтаре.

— Теперь по очереди! Каждый трахает эту блядь! — скомандовал Димка, занимая позицию у ее раздвинутых ног. — Начинаю я!

Он вошел в нее без всяких прелюдий, грубо и глубоко. Ирина закричала, но ее крик потонул в похабных выкриках и смехе. Он трахал ее недолго, несколько мощных толчков, и, вытащив, кончил ей на живот.

— Следующий! — крикнул он, отходя.

На его место встал Сашка. Его могучий член вошел в ее еще влажную, растянутую плоть. Он был грубее, его движения были резкими, почти яростными. Он трахал ее, как мясо, его руки впивались в ее бедра, оставляя синяки. Кончил он ей глубоко внутрь.

Так продолжалось, казалось, вечность. Один за другим. Разные мужчины, разные тела, разные ритмы. Кто-то трахал ее нежно, растягивая удовольствие, кто-то яростно и быстро. Кто-то пытался войти в ее анал, но она закричала от боли, и Димка, смеясь, сказал: «Оставь, эту дырку бережем на потом».

Ее использовали как вещь. Конвейер похоти. Ее тело стало чужим, просто сосудом для чужого удовольствия. Она лежала, вся в сперме, поте и слюне, и смотрела в потолок пустыми глазами, ее разум отключился, остались только животные ощущения, боль и дикое, извращенное наслаждение от полного саморазрушения.

Когда до нее дошел последний, молодой парень, она уже почти не чувствовала ничего. Он вошел в нее, и она лишь слабо застонала. Он кончил быстро, присоединив свою сперму к луже на ее теле.

Наступила тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием мужчин. Они стояли вокруг нее, смотря на результат своего труда. Красивая, ухоженная женщина лежала в центре комнаты, вся испачканная, покрытая слоем спермы, синяками и следами грубых рук. От ее красоты и невинности не осталось и следа. Это была просто выебанная, обкончанная блядь.

Димка подошел, его собственный член снова был возбужден. Он встал над ее лицом.

— Ну что, прощание удалось, шлюха? — спросил он, проводя головкой по ее губам. — Запомнишь нас?

Она медленно кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— А теперь открой свой грязный ротик в последний раз, — приказал он. — И проглоти все, что я тебе подарю.

Она послушно открыла рот. Он начал трахать ее в рот, медленно и властно, глядя ей в глаза. Потом он кончил, залив ее горло новой порцией своей спермы. Она сглотнула, чувствуя, как это последнее унижение ставит жирную точку в этой главе ее жизни.

Мужчины, уставшие и довольные, начали расходиться, похлопывая друг друга по плечам. Ирина лежала неподвижно. Она понимала, что «ремонт» завершен. Не только ремонт дома. Ремонт ее души. Ее старую, скучную личность окончательно сломали и выбросили на свалку. На ее месте осталось только это — красивое, но грязное тело ненасытной шлюхи, жаждущей только одного: чтобы этот ад повторился снова. И она знала, что сделает все, чтобы это произошло.

Глава 12: «Смертельная ловушка»

Холодная, методичная ярость — вот что двигало Алексеем последние несколько дней. Он не кричал, не устраивал истерик. Он собирал доказательства. Подозрения, которые годами дремали где-то на задворках сознания, теперь кристаллизовались в твердую, как алмаз, уверенность. Его жена, его Ирина, ему изменяет. И он знал, с кем. С Сергеем. Все сходилось: ее рассеянность, влажный, отсутствующий взгляд, тот злополучный ужин, ее переписка.

Он был логичен, как компьютер. Если он хочет поймать их с поличным, нужна ловушка. Идеальная.

— Ира, — сказал он утром, целуя ее в лоб. — Срочный вызов в Питер. Проблемы с дочерним предприятием. Улечу сегодня вечером, вернусь через пару дней.

Она посмотрела на него, и в ее глазах он прочел не расстройство, а... облегчение? Быстро проскользнувшую, но заметную для его натренированного глаза искру.

— Я понимаю, работа есть работа, — сказала она, прижимаясь к нему. Ее тело было напряжено.

Это был последний штрих, подтвердивший его правоту.

Весь день он действовал с выверенной точностью. Через доверенного человека, в обход всех официальных каналов, он приобрел миниатюрную камеру с высоким разрешением и возможностью трансляции в реальном времени. Вечером, пока Ирина собирала ему вещи, он под предлогом «проверить сигнализацию» уехал на дачу.

Пустой, почти готовый дом встретил его тишиной. Он прошел в гостиную. Самая большая комната. То самое место, где они с Ириной должны были проводить вечера у камина. Теперь оно станет местом казни их брака.

С холодными пальцами он закрепил камеру на одной из книжных полок, искусно замаскировав ее среди декоративных элементов. Угол обзора был выверен так, чтобы охватить центр комнаты и диван. Он проверил связь. Изображение с его планшета в гостевом домике было безупречным.

Он вышел из дома, сел в машину и сделал вид, что уезжает. Но, сделав круг, он вернулся и заперся в маленьком гостевом домике в глубине участка. Он приготовил себе виски, установил планшет на стол и сел в кресло, как зритель в первом ряду партера, ожидая начала спектакля, который он же и режиссировал.

Он был уверен, что увидит Сергея. Уверен, что увидит их с Ириной нежные объятия, может быть, поцелуй. Этого будет достаточно. Более чем достаточно для развода.

Он даже представить не мог, какой адский спектакль ему предстояло увидеть.

________________________________________

Глава 13: «Пир во время чумы»

Ирина чувствовала себя освобожденной. Алексей уехал. Дом был ее. Мир был ее. И она знала, кому он принадлежит по-настоящему. Она написала Димке сразу после отъезда мужа.

Ирина (20:00): Он уехал. На несколько дней. Дом свободен. Наш дом.

Ответ пришел мгновенно.

Димка (20:01): Это судьба. Последний настоящий праздник. Собирай всю банду. Через час будем. Готовь свою мокрую дырочку, шалава. Сегодня будет жарко.

Когда через час на пороге появились они, ее сердце не упало, а взлетело. Их было пятеро. Димка, Сашка, Костя, Михаилыч и тот самый рыжий парень. Пять пар голодных глаз. Пять мужских тел, пахнущих обещанием самого грязного блаженства.

— Ну, королева, — Димка обнял ее за талию, его рука сразу же опустилась на ее ягодицы. — Принимай гостей.

Они вошли в гостиную — ту самую, где Алексей мечтал о семейных вечерах. Теперь она стала храмом разврата. Кто-то включил громкую, ритмичную музыку. Кто-то уже расстегивал ширинку.

Ирина стояла в центре комнаты, и ее тело трепетало от предвкушения. Она была невероятно красива. Дорогое платье, безупречный макияж, шикарная прическа. И все это было лишь упаковкой для ненасытной, похотливой шлюхи, готовой на все.

— Раздевайся! — скомандовал Сашка. — Хватит церемоний!

Словно в ритуальном танце, она стала сбрасывать с себя одежду. Каждый кусок ткани, падавший на пол, встречался похабными комментариями и одобрительным гулом. Когда она осталась в одном лишь кружевном белье, Димка грубо сорвал и его. Она стояла перед ними голая. Ее большая, пышная грудь с темными, налитыми сосочками тяжело вздымалась. Ее тело, ухоженное и соблазнительное, было готово к поруганию.

— На колени, блядь! — прорычал Костя.

Она опустилась. И начался пир во время чумы.

Пока она пыталась взять в рот Димку, Сашка сзади с силой сжимал ее грудь, а Костя и Михаилыч тыкались своими членами ей в лицо, в шею, растирали их о ее кожу. Ее рот был растянут, слюна и смазка стекали по подбородку. Она давилась, но продолжала сосать, ее глаза были полны слез и дикого восторга.

— Давай, шлюха, глубже! — кричал Димка, трахая ее в рот, его пальцы впивались в ее волосы.

Потом ее повалили на диван. Руки и ноги растянули. Она лежала, обнаженная и беспомощная, королева этого грязного бала.

— По очереди! — скомандовал Димка. — Каждый трахает эту общую мокрую дырку!

Первым был Сашка. Он вошел в нее с грубым рыком, его мощные толчки заставляли ее тело подпрыгивать на диване. Пока в ее прекрасном замужнем ротике был еще один член, а другой член в ее ручке...Ее большие груди бешено колыхались. Она кричала, но ее крик тонул в музыке и похабных выкриках. Он кончил в нее быстро и вышел, похлопав ее по бедру.

Следующим был Костя. Он был изощреннее, он ласкал ее клитор, пока входил в нее, доводя ее до грани. Она металась, ее тело извивалось в конвульсиях наслаждения.

— Кончай, сука! Кончи на его хер! — кричал Димка, стоя над ней с членом у ее рта и иногда входя головкой.

И она кончила, сдавленно закричав, ее внутренности сжались в сладостном спазме.

Менялись они один за другим. Михаилыч, рыжий парень, снова Димка. Ее трахали в разных позах: на диване, на полу, на коленях, прижимая к стене. Ее использовали как вещь, как общую собственность. Ее рот, ее киска, ее грудь — все было в распоряжении этих мужчин. Ее красивое лицо было залито спермой, волосы спутаны, макияж размазан. Она была грязной, испачканной, униженной. И она никогда в жизни не чувствовала себя такой живой, такой свободной, такой... собой.

Она не узнавала саму себя в этом животном, кричащем от наслаждения создании. И ей это безумно нравилось. Это был ее апогей, ее триумф.

________________________________________

В гостевом домике Алексей сидел, не двигаясь. Его пальцы с такой силой впились в подлокотники кресла, что костяшки побелели. Его лицо было маской из чистого, неразбавленного ужаса и отвращения.

Он смотрел, как его жена, его Ирина, его «куколка», с жадностью сосет какого-то грязного рабочего. Он слышал ее стоны, ее похабные слова: «Да! Трахайте свою шлюху!»

Он видел, как ее, одну за другой, насилуют пятеро мужчин. Он видел, как ее прекрасное тело, которое он так берег, превращается в общую помойку, залитую спермой и потом. Он видел ее лицо, искаженное в гримасе экстаза, в то время как на нее кончали.

Это был не просто секс. Это было ритуальное уничтожение всего, во что он верил. Его брак, его любовь, его доверие — все это было растоптано, оплевано и размазано по полу его же дома.

Когда рыжий парень кончил ей на лицо, а она, смеясь, слизывала сперму с губ, с Алексеем что-то случилось. Какая-то внутренняя пружина, державшая его всю жизнь, лопнула. Он не кричал. Не плакал. Он просто сидел, глядя в экран пустыми, возбужденными выцветшими глазами ведь его жена почти никогда не глотала его сперму....

Его мир не просто рухнул. Он рассыпался в мелкую, ядовитую пыль. И в этой пыли, среди обломков его прежней жизни, осталось только одно — ледяная, всепоглощающая пустота и одно-единственное знание.

Его жена была не просто изменницей. Она была чудовищем. И он только что собственными глазами увидел весь ужасающий масштаб ее разврата.

Спектакль закончился. Актеры, уставшие и довольные, начали расходиться. Ирина осталась лежать на полу, вся в сперме, в синяках, с блаженной, пустой улыбкой на лице.

Алексей медленно поднялся. Он выключил планшет. В тишине гостевого домика было слышно только его тяжелое, ровное дыхание. Ярости не было. Было решение.

Он вышел в ночь. Он знал, что ему делать. Пришло время положить конец этому пиру во время чумы. Его пиру.

Глава 14: «Лицо правды»

Воздух в гостиной, еще пахнущий свежей краской и лаком, был густым и тяжелым, словно перед грозой. Алексей стоял на пороге, и его тело, обычно подтянутое и собранное, сейчас дрожало от немой, всесокрушающей ярости. Он видел их. Свою жену. Свою Ирину. Его куколку с невинными глазами и телом порнозвезды.

Она стояла на коленях посреди комнаты, голая. Ее большое, пышное тело, которое он знал и любил каждым изгибом, было залито потом и блестело в свете строительных прожекторов. Ее огромные, тяжелые груди с тёмными ареолами оттянуты грубыми мужскими руками. Ее рот, те самые пухлые губы, что целовали его сегодня утром, был распухшим и обхватывал толстый, жилистый член Димки. В это же время Сашка, его коллега из той же бригады, стоял сзади, его бёдра с силой бились о ее ягодицы, а руки сжимали ее талию. Костя сидел напротив на ящике с инструментами, с наслаждением наблюдая за зрелищем и медленно дроча свой член. Еще двое рабочих стояли по бокам, их руки мяли и щипали ее грудь, их члены тыкались в ее лицо, в шею, в плечи.

Это был не просто секс. Это был ритуал уничтожения. Его жены. Его достоинства. Его мира.

Алексей замер. Его мозг отказывался обрабатывать информацию. Это был сон. Кошмар. Галлюцинация.

Но потом Ирина застонала — низко, по-звериному, так, как никогда не стонала с ним. И этот звук, пропитанный абсолютной, животной отдачей, пронзил Алексея как раскалённый нож. Он увидел её глаза. Они были закрыты, на её лице застыла гримаса экстаза, смешанная со слезами и слюной, стекающей по подбородку.

«Да... вот так... трахайте эту общую шлюху!» — прохрипел Димка, впиваясь пальцами в её волосы и глубже вгоняя свой член в её глотку.

Мир для Алексея сузился до этой точки. Звуки отступили. Осталась лишь ледяная, всепоглощающая ярость. Он не закричал. Не бросился сразу. Он сделал шаг внутрь. Его окровавленный взгляд скользнул по лицам рабочих, и они, увидев его, застыли в ужасе.

Первым его заметил Костя. Его насмешливую ухмылку сменила маска мгновенной паники. Он резко одёрнул руку. Димка, увлечённый процессом, ничего не замечал, пока Сашка не хлопнул его по плечу.

Сашка резко отпрянул от Ирины, его член, блестящий от ее соков, глупо болтался между ног. Димка, наконец, открыл глаза и встретился взглядом с Алексеем. Его лицо исказилось от шока. Он попытался вытащиться изо рта Ирины, но она, не понимая, что происходит, инстинктивно сжала губы.

И только тогда Ирина почувствовала смену атмосферы. Она открыла глаза, всё ещё в полуобморочном состоянии от наслаждения, и её взгляд упал на мужа.

Время остановилось.

Её глаза, секунду назад полные похоти, расширились от чистого, немого ужаса. Она застыла на коленях, с членом Димки во рту, со спермой и слюной, стекающими по её подбородку и груди, и смотрела на призрак своей прежней жизни, стоявший перед ней с лицом, высеченным из камня.

— Вон, — произнес Алексей. Всего одно слово. Оно прозвучало тихо, но с такой нечеловеческой, холодной силой, что даже Сашка, обычно невозмутимый, потупил взгляд.

Рабочие, как стая перепуганных шакалов, бросились к выходу, хватая свою одежду. Димка, наконец, выдернул свой член и поспешно застёгивал ширинку, не сводя глаз с Алексея.

— Алексей... я... они... — начала Ирина, срываясь на истерический шёпот, пытаясь прикрыть свое тело руками. Слезы, наконец, хлынули из её глаз, смешиваясь со спермой на её лице.

Алексей не смотрел на нее. Его взгляд был прикован к Димке. Он видел в его глазах не страх, а вызов. Наглый, дерзкий вызов.

— Ты, — Алексей шагнул к Димке. — Мерзавец.

Он не кричал. Он говорил тихо, но каждый звук был как удар хлыста. Его рука сжалась в кулак.

Димка ухмыльнулся, вызывающе расправил плечи.

— Что, папаша, не понравилось шоу? Твоя женка отлично справлялась. Очень старательная шлюха.

Ярость, которую Алексей сдерживал, прорвалась наружу. Он рванулся вперед и с размаху ударил Димку в челюсть. Тот отлетел к стене, но, пошатываясь, снова выпрямился. По его губе текла кровь, но на лице по-прежнему играла та же наглая ухмылка. Он не сопротивлялся.

— Папаша, не нервничай так, — вытер тыльной стороной ладони кровь, его глаза сузились. — Генетика – вещь упрямая. Ты в мои годы тоже не паинькой был. Сученок не хуже меня.

Алексей замер, его кулак был занесен для нового удара. Эти слова прозвучали так, словно его окатили ледяной водой.

— Что... что ты сказал? — его голос вдруг осип.

Димка медленно, не сводя с него глаз, провел пальцем по старому, едва заметному шраму над своей левой бровью. Затем он достал из заднего кармана потрепанный, пожелтевший от времени бумажный снимок.

— Знакомься, папаша, — он бросил фотографию на пол перед Алексеем. — Твоя первая и, наверное, самая глупая ошибка. Мама моя. Светлана. Помнишь такую? Летнюю практику после института? Девушка из деревни?

Алексей, не отрывая взгляда от Димки, медленно наклонился и поднял фотографию. На ней была молодая, миловидная девушка с ясными глазами. И он... он ее помнил. Смутно, как сон, но помнил. Одну летнюю ночь. Глупость молодости.

Его взгляд снова прилип к родимому пятну на лице Димки. К тому самому пятну, который был у него самого. Точная копия.

Мир рухнул окончательно. Не было просто измены. Было нечто чудовищное. Его жена... его Ирина... была шлюхой для его собственного сына. Сына, о существовании которого он не знал. Он только что избил свою кровь. А его «сын» только что трахала его жену.

Алексей отшатнулся. Его лицо побелело. Ярость исчезла, оставив после себя ледяную, всепоглощающую пустоту. Он смотрел на Димку, и в глазах того он видел не только ненависть и торжество. Он видел свое собственное отражение. Свое прошлое. Свою расплату.

Он опустил руку. Фотография выпала из его ослабевших пальцев.

Ирина, все это время сидевшая на полу и рыдающая, смотрела на них обоих, не в силах понять весь ужас происходящего. Она была всего лишь разменной монетой в этой древней, мужской драме. Ее разврат, ее падение оказались лишь жалким эпизодом в чужой трагедии.

Глава 15: «Новая реальность»

Тишина в доме была оглушительной. Она была тяжелой, как свинец, и давила на уши. Алексей стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел в пустоту. Он не видел отремонтированных стен, нового паркета, дорогой мебели. Он видел только два лица. Лицо сына, в котором угадывались его собственные черты, искаженные ненавистью. И лицо жены, залитое спермой и слезами, лицо самой страшной его ошибки.

Ирина, не говоря ни слова, поднялась с пола. Она не пыталась больше прикрываться. Ее нагое, испачканное тело было последним и самым красноречивым свидетельством против нее. Она молча прошла в спальню, начала машинально собирать вещи в дорогую кожаную сумку. Ее движения были резкими, отрывистыми. В ее голове не было мыслей. Был только стыд, жгучий и всепоглощающий, и странное, щемящее чувство потери. Она теряла не мужа. Она теряла все. И понимала, что заслужила это.

Алексей не пытался ее остановить. Он не смотрел на нее. Он смотрел на Димку. Его сын. Мерзавец. Продолжатель его рода.

Димка, тем временем, спокойно оделся. Он поправил рваную губу и, плюнув на пол окровавленной слюной, бросил на Алексея долгий, оценивающий взгляд.

— Ну что, папаша, — его голос был хриплым. — Понял теперь, каково это? Оставлять после себя выброшенных детей и несчастных женщин? Добро пожаловать в мой мир.

Он развернулся и пошел к выходу. Он не выглядел победителем. Он выглядел таким же сломанным, как и они все.

Алексей не сказал ему вслед ни слова. Что он мог сказать? «Прости»? «Останься»? Ненависть и какое-то извращенное, кровное чувство боролись в нем.

Хлопок входной двери прозвучал как выстрел. Они остались одни. Он и его жена, вернее, женщина, которая еще несколько минут назад была его женой.

Ирина вышла из спальни, одетая в простые джинсы и футболку, с сумкой через плечо. Она остановилась у порога гостиной, не решаясь подойти ближе.

— Алексей... — ее голос был тихим, осипшим от слез. — Я... я не знала.

— Уходи, — сказал он, не глядя на нее. Его голос был пустым, безжизненным. — Просто уходи.

Она постояла еще мгновение, как будто надеясь на что-то. На крик? На удар? На прощение? Но он был неподвижен, как статуя.

Ирина развернулась и вышла из дома. В ту же минуту завелся двигатель ее машины, и звук постепенно затих вдалеке.

Алексей остался один. В доме, который стал символом краха всех его жизней. Его брака. Его отцовства. Его самого. Он медленно опустился на пол, на то самое место, где только что лежала его жена, и уронил голову на колени. Из его груди вырвался не крик, не рыдание, а тихий, безнадежный стон. Он любил ее. Да, черт возьми, он все еще любил эту грязную, испорченную шлюху. И эта любовь сейчас причиняла ему боль сильнее, чем любая измена, сильнее, чем любое предательство.

Он поднял голову и уставился на дверь, в которую ушел его сын. В его памяти всплыло молодое, наивное лицо Светланы. Его собственная глупость. Его безответственность. И теперь его сын, его плоть и кровь, пришел, чтобы уничтожить все, что он построил.

Финал был открыт. Дверь в будущее была распахнута, но за ней была лишь пустота, боль и два искалеченных мужчины, связанные кровью и ненавистью. Алексей сидел в своем идеальном, отремонтированном доме и понимал, что это не конец. Это было только начало новой, еще более темной и мучительной главы его жизни. Главы, в которой ему предстояло разобраться не только с изменой жены, но и с призраком собственного сына. И с той частью себя, которая, вопреки всему, все еще хотела вернуть ту, что ушла.

Если желаете больше уникальности, то поддержите меня на бусти https://boosty.to/tvoyamesti/about

Буду рад каждому Порочному человеку с любовью к сексу)