После того как волны оргазма начали отпускать, Вика, всё ещё мелко дрожа, осела на локти. Дыхание рваное, прерывистое, щёки блестели от пота, несколько прядей прилипли ко лбу и вискам. Толик опустился рядом, провёл ладонью по её спине от лопаток до ягодиц, оставляя за собой дорожку мурашек.

— Милая... — голос у него хриплый, низкий, — Видишь, как Барон хочет тебя?

Барон стоял в двух шагах, напряжённый, как натянутая тетива. Его огромный член покачивался под животом. Толстый, тёмно-розовый, почти бордовый у основания, с влажной головкой, на которой уже проступала прозрачная смазка. Вены проступали рельефно, пульсировали в такт дыханию. Узел в основании ещё не раздут, но уже заметно увеличился. Вика сглотнула, невольно прищурилась, пытаясь оценить размеры на глаз.

"Длина... сантиметров двадцать три, не меньше... А может и все двадцать пять - подумала она, чувствуя, как горло сжимается, - Пиздец, у Толика всего шестнадцать!". Головка заметно шире ствола, раздвоенная, словно специально создана, чтобы растягивать всё на своём пути.

Кобель коротко, нетерпеливо дёрнул бёдрами и от этого движения тяжёлый член качнулся. Толик мягко, но настойчиво помог опуститься на локти и колени, потом аккуратно прогнул ей спину, заставив прогнуться в пояснице, как кошечку. Задница поднялась высоко, ноги широко расставлены, киска раскрыта, блестящая, всё ещё пульсирующая после оргазма.

— Вот так, моя хорошая... раком... покажи ему свою пизду... он сам заберётся.

Барон не заставил себя ждать. Он сразу обошёл её, принюхиваясь, потом одним мощным движением навалился передними лапами на спину. Когти слегка царапнули кожу по бокам.

Толик опустился на колени сбоку, одной рукой обхватил тяжёлый красный член Барона у основания, другой — раздвинул мокрые губы Вики ещё шире.

— Давай, мальчик... — тихо сказал он псу, — Бери свою сучку.

Головка ткнулась в самый вход, раздвинула губы на пару сантиметров и застряла. Вика громко охнула, её колени задрожали. Именно в этот момент до сознания вдруг дошло - это не фантазия, её сейчас, на глазах мужа, будет ебать! Кобель! Пёс! Своим огромным, красным, собачьим хуем!

Сердце заколотилось так сильно, что казалось, оно сейчас вырвется из груди. Горло перехватило, внизу живота разлился одновременно холодный ужас и горячая волна возбуждения. Ноги задрожали сильнее.

— Толик... пискнула она слабым, дрожащим, почти детским голосом, - Ты меня любишь? Будешь любит... после Барона?

— Люблю, милая... - ответил он тихо, глядя ей прямо в глаза. Голос был хриплым от возбуждения.

Он чуть наклонился, рукой нежно провёл по её щеке, убирая прилипшую прядь.

— И буду любит ещё сильнее! - добавил почти шёпотом

— Тогда... — прошептала полным похоти голосом, — Барон выеби меня! Смелее, пёсик... давай... бери свою сучку, пока я не завою под тобой!!

Барон издал низкий, гортанный рык — протяжный, вибрирующий, полный нетерпеливого голода. Его передние лапы сильнее вцепились в бёдра Вики, когти впились в кожу, оставляя глубокие красные борозды. Он дёрнулся всем телом вперёд. Головка вошла. С влажным, чавкающим звуком она протолкнулась внутрь, растягивая узкий вход.

— Аааааа!!! Вошёл... он вошёл!! - Вика издала резкий вскрик.

Но это был только кончик. Барон начал толкаться короткими, резкими, жёсткими рывками, каждый раз продвигаясь на пару сантиметров, чтобы тут же почти полностью выйти и снова вломиться чуть глубже. Каждый толчок сопровождался громким, влажным, чавкающим хлюпаньем.

Вика чувствовала, как внутри всё неохотно расширялось, стенки влагалища, несмотря на всю влагу от языка Барона, сопротивляются толстому, горячему стволу. Это было не просто растяжение, это было медленное, почти мучительное раскрытие, сантиметр за сантиметром, будто её пизда ещё не решилась полностью сдаться.

"Блядь... как так... — пронеслось в голове, — Он же лизал меня... до оргазма... язык был везде... я думала, там уже всё выворочено... всё размято... всё готово... а тут... как будто девственницу ебёт, будто я снова целка... и Барон сейчас мою девственную дыру разъебёт своим собачьим хуем"

Стенки влагалища растягивались с лёгким, жгучим сопротивлением, обхватывая каждую вену, каждый миллиметр этого ствола. Ещё толчок. Ещё на сантиметр глубже. Влажное хлюп... чавк... чмок... Звуки были такими громкими, такими похабными, что Вика почувствовала, как щёки горят от стыда.

Барон рычал — низко, ритмично, каждый раз, когда продвигался вперёд, из его горла вырывался громкий, нетерпеливый "ррррр... ррррр...". Вике казалось, будто пёс говорил ей - "Потерпи, не дёргайся, осталось ещё половина. Какая прекрасная пизда! мокрая... горячая... течёт. Как раз для моего хуя.... Потерпи ещё чуть-чуть, сейчас весь войду!"

Наконец раздался особенно громкий, влажный чавк и узел с силой ударился о вход, растягивая его до предела. Вика замерла, чувствуя, как Барон стоит неподвижно, только член пульсирует глубоко внутри, толстый, горячий, как будто сам по себе дышит. Эта пауза длилась всего минуту, но для неё растянулась в вечность. Полнота была такой абсолютной, что дышать стало тяжело. И в голове полезли мысли, уже не просто постыдные, а по-настоящему грязные, те, которые она раньше гнала от себя даже в самых тёмных фантазиях.

— Еби свою сучку, пацан, - Толик наклонился ближе, почти касаясь губами уха Барона, и прошептал хрипло, дрожащим от возбуждения голосом, - Смелее, ты же хочешь этого!

Барон коротко рыкнул в ответ и начал двигаться. Каждый вход сопровождался громкими, влажными, тянущимся звуками - члллоооп... хлюууп... чавввк... Барон тяжело дышал пастью над её спиной, слюна капала с его открытой пасти прямо на спину Вики. Крупные, тёплые капли пропитывали волосы на затылке, падали на её лопатки, стекали по позвоночнику длинными дорожками, смешивались с потом, оставляли блестящие, липкие следы. Одна капля сорвалась и попала прямо между ягодиц, скользнула вниз, смешаясь с текущей из пизды жижей. Её тяжёлые, налитые груди, с торчащими сосками, болтались и хлопали друг о друга в такт каждому толчку.

Вика стонала всё громче:

— Ааа... глубже... пёсик... еби... еби меня... сильнее...

Барон постепенно ускорялся. Толчки становились короче, резче, яростнее.

"Блядь... это же как в тех видосах... - пронеслась мысль в голове Вики, жгучая и сладкая одновременно - Жопа задрана, ноги расставлены, спина в дуге, сиськи болтаются и шлёпаются... И настоящий хуй пса в пизде! Когда Толик трахал меня... это было... тепло... нежно... уютно... шестнадцать сантиметров, ровные, заботливые толчки, он всегда целовал меня в шею, шептал... А Барон... он ураган... это цунами, он не целует... не спрашивает... он берёт грубо, глубоко... каждый толчок бьёт в самую матку, его хуй заполняет меня полностью.... Толик кончал тонкой, тёплой струйкой... а Барон... он, наверно, зальёт меня литрами... густой, горячей, липкой, вонючей кончей...".

Узел уже бился о вход, тяжёлый, горячий, набухший. Вика чувствовала его давление каждой клеткой. Он не просто толкался, он вдавливался, растягивал, требуя место, которое она ещё не была готова дать. "Он слишком большой... блядь, слишком большой... разорвёт меня... - Страх накатывал волнами - я не готова... я не выдержу... он не войдёт!"

Барон вдруг громко рыкнул и вдруг сделал особенно мощный, безжалостный толчок. Это был долгий, нарастающий нажим всем телом. Узел вдавился в вход, растягивая половые губы до предела.

— Аааааа... Барон блядь... больно!.. . Он разорвёт меня! - завопила Вика.

Но Барон не отступил. Он продолжал толкать настойчивыми, жёсткими рывками, сантиметр за сантиметром. Каждый толчок сопровождался громким, влажным звуком.

Губки медленно, мучительно, с жгучим сопротивлением растягивались вокруг толстого, круглого комка. Она чувствовала каждую выпуклость, каждую складку узла. Он был горячим, скользким снаружи, но твёрдым, налившимся, как будто с каждым толчком наливался новой силой.

Вика дёрнулась вперёд инстинктивно, панически, пытаясь хоть на миллиметр отодвинуться от этого невыносимого, разрывающего давления. Её колени подогнулись, пальцы вцепились в ковёр, тело напряглось. Но Барон не дал. Он коротко, злобно рыкнул прямо над её ухом. И в этом рыке она услышала слова. Будто хриплый, пошлый голос кобеля, пропитанный похотью, говорил прямо, без всякого стеснения - "Не дёргайся, я войду. Сейчас запру твою розовую, мокрую пизду, растяну твою дырку до предела. Хорошая течная сучка, теперь ты моя. Скоро залью густой, горячей, липкой собачьей кончей. А ты будешь стонать и просить ещё". От этих слов, от этого низкого, угрожающего рыка у Вики перехватило дыхание. Её похотливая пизда предательски сильно потекла, выдавая её полную, необратимую капитуляцию

Барон толкнул ещё раз, резко, яростно, всем телом. С хлюпающим, чавкающим, выворачивающим наизнанку звуком узел ввалился внутрь целиком, резко, до основания.

Её пизда сжалась вокруг узла судорожно, спазмами. Сначала в панике пытаясь вытолкнуть этот чужеродный ком, потом, наоборот, обхватила его ещё плотнее, запечатывая внутрь, как будто пизда сама решила - "теперь это моё!". Узел пульсировал внутри неё. Он набухал медленно, неумолимо, становился ещё больше, ещё твёрже, давил на стенки, растягивал их до такой степени, что казалось ещё чуть-чуть, и они порвутся. Давление на шейку матки было особенно невыносимым, тяжёлое, тупое.

Барон замер, только бёдра слегка подрагивали, а член внутри набухал, готовясь к финальному выбросу...

"Боже... я сейчас, наверно, выгляжу как последняя блядь... жопа задрана, как будто специально выставлена напоказ... Я теку... - выдохнула Вика, - лицо, наверное, страшное, рот приоткрыт, слюна течёт, глаза полузакрыты, зрачки расширены, щёки горят... Блядь... как сейчас выглядит моя пизда? Наверно страшно... Растянутые до предела губки, края белели от натяжения, блестящая от слизи щель, из которой торчит толстый, тёмно-красный комок — огромный, круглый, пульсирующий узел"

— Толик... - слабо пискнула Вика, - Я очень страшная? Ты ещё любишь меня?

— Ты самая красивая, - Толик наклонился ближе, - Я люблю тебя сильнее, чем когда-либо. Ты не страшная, милая... ты совершенна, самая желанная.

Он провёл ладонью по её спине, медленно, нежно, от лопаток до ягодиц, потом опустил руку ниже. Пальцы скользнули по мокрым, натянутым губам.

— Вот... вот она, твоя киска, — прошептал он благоговейно, — Она такая красивая, мокрая, блестящая... растянутая до предела.

— Ты будешь меня хотеть... После Барона? - Вика всхлипнула от смеси стыда и дикого наслаждения, - Он сейчас кончит, я чувствую! Он меня заполнит своей горячей, собачьей спермой... Ты не будешь мною брезгать? Не отвернёшься?

— Милая... я буду хотеть тебя ещё сильнее, - Толик наклонился ещё ближе, губы почти коснулись её уха, - Ты всегда будешь моей. Я буду трахать тебя каждый день! В эту самую дырку... мокрую, скользкую, горячую, ещё хранящую его запах...

Вика громко, надрывно всхлипнула. Тело её задрожало сильнее, когда узел внутри дёрнулся и набух ещё ощутимее.

— Давай, мальчик, - Толик повернул голову к Барону, - Смелее, кончай в неё. Заливай полностью... до краёв... Она ждёт этого... она течёт для тебя... Давай, Барон... сильней... глубже...

Барон коротко, низко рыкнул и начал опять двигаться, медленно, ритмично. Узел уже не позволял выходит, он просто толкаясь внутри, массируя её стенки огромным комком, готовясь к финалу. Каждый толчок отдавался в Вике как удар тока. Всё смешалось в одно невыносимое, ослепляющее ощущение - боль, удовольствие, стыд, экстаз.

Толик смотрел. Он видел, как Вика дрожит, как её живот слегка вздувается от давления узла, как из-под него начинает сочиться густая, кремовая смесь — предвестник того, что вот-вот хлынет.

И тут Барон начал кончать. Узел дёрнулся, напрягся ещё сильнее, и в следующую секунду Вика почувствовала первую струю, горячую, мощную, густую. Она ударила прямо в шейку матки, будто кто-то выстрелил внутри тёплой, вязкой жидкостью. Струя была такой сильной, что Вика ахнула, выгнулась, почувствовав, как матка невольно сжимается, пытаясь принять, впитать, удержать...

Первый толчок был мощным, горячим, густым. Вика почувствовала, как горячая струя ударила прямо в матку, заполняя её, переполняя, выдавливая воздух из лёгких. Вторая струя ещё сильнее, ещё больше. Конча хлынула потоком, струя была длинной, непрерывной, будто Барон не кончал, а открыл какой-то кран. Жидкость прибывала быстрее, чем тело могло её вместить, давление нарастало, стенки ещё растягивались. Каждый новый толчок Барона выдавливал новую порцию, и Вика ощущала, как внутри неё всё становится скользким, переполненным, горячим. Давление росло, матка наполнялась, стенки влагалища натягивались до предела, а узел не давал ни капле вытечь наружу. Только по краям, в самых узких местах между губами и основанием узла, начали просачиваться тонкие, блестящие ручейки, смесь её смазки, слюны пса и его кончи. Они стекали по внутренней стороне бёдер длинными, медленными дорожками, капали на ковёр тяжёлыми, тёмными пятнами, оставляя липкие лужицы.

Вика кончила почти сразу после первой мощной струи. Оргазм накатил не мягкой волной, а взрывом, судорогой, которая прошла от самого низа живота до кончиков пальцев. Её пизда сжалась вокруг узла в спазмах, выжимая из Барона ещё и ещё. Каждый новый толчок кончи внутри усиливал оргазм. Тело билось в конвульсиях, ноги подкашивались, колени скользили по ковру, соски болели от напряжения.

Толик прижал ладонь к её животу и почувствовал как внутри всё набухало, теплилось, пульсировало.

— Милая, чувствуешь, как он тебя заполняет? - шептал он, - Принимай всё... до последней капли... он ещё не закончил... Ещё Барон... заливай до конца... не останавливайся.

Барон тихо, протяжно, удовлетворённо завыл. Он замер полностью. Только лёгкое, едва заметное подёргивание бёдер выдавало, что он всё ещё брызгает своей спермой. Пёс был в собачьем раю. Он трахал сук десятки раз. А Вика... она была совершенно другой. Её пизда не просто принимала, она боролась, сопротивлялась, растягивалась с таким жгучим, медленным сопротивлением, что каждый сантиметр проникновения казался победой. Она была глубже, шире, горячее. Стенки такие мягкие, эластичные, но такие плотные. Теперь, когда он медленно, обильно, волнами лил в неё свою сперму, Барон чувствовал разницу особенно остро. Их матки были маленькими, узкими, сперма заполняла их за минуту-две, остальное вытекало наружу, пачкало шерсть, капало на землю.

А здесь... здесь всё оставалось внутри. Матка Вики была глубже и Барон чувствовал, как его сперма медленно просачивается, растекается, заполняет, давит на стенки изнутри. Пизда не отпускала ни капли, она впитывала, держала...

Барон лизнул ей спину и зарычал тихо, почти нежно, уткнувшись носом в её мокрые волосы на затылке, как будто пёс говорил с Викой на своём языке - "Тише, моя хорошая. Ты лучше всех. Ты прекрасна, самая красивая, моя самая лучшая сучка. Я чувствую тебя всю, каждую складочку, каждое дрожание... Ты создана для меня. Твоя пизда самая горячая, самая мокрая, самая жадная... Я всегда буду приходить к тебе когда захочешь, когда потечёшь... Буду лизать тебя долго, пока ты не задрожишь, а потом войду... медленно... глубоко... и снова выебу тебя... А потом залью густой, горячей собачьей кончой“.

Вика потеряла счёт времени. Её тело дрожало от переполнения, от жара, от бесконечного, медленного заполнения. Оргазмы приходили один за другим, не яркие вспышки, а глубокие, тягучие волны, которые заставляли её тихо, протяжно стонать. Минуты растянулись в вечность. Вика чувствовала, как узел внутри неё постепенно начинает спадать, медленно, очень медленно. Давление уменьшалось, но сперма всё ещё оставалась внутри, густая, горячая, тяжёлая. Она ощущала, как она оседает, растекается по стенкам, заполняет каждую складочку. Когда узел наконец ослаб достаточно, первая тонкая струйка начала просачиваться наружу, медленно, вязко, стекая по внутренней стороне бёдер длинными, блестящими дорожками.

Барон почувствовал это. Он коротко, тихо, почти с сожалением рыкнул, соскользнул с её спины и потянул узел. Тот дёрнулся внутри, потянул за собой стенки влагалища и застрял, не сдвинувшись ни на миллиметр. Он был ещё слишком большим, слишком набухшим, а её пизда слишком плотно обхватила его, будто сама не хотела отпускать. Барон дёрнулся резче. Раздался громкий, влажный, чавкающий звук и узел сдвинулся на пару сантиметров. Губки растянулись до невозможности, побелели, стали почти прозрачными, края дрожали от напряжения.

Она заорала — громко, надрывно, голос сорвался на хрип:

— Ааааааааа!!! Блядь!!! Он меня разрывает!!! - Вика громко, надрывно заорала, - Он не выходит!!! Толик, он меня разорвёт!!! Аааа!!!

Барон опять попытался медленно, но мощно, всем телом. Послышался громкий, выворачивающий наизнанку чавк, как будто вытаскивали огромную пробку из бутылки. Узел выскользнул резко, с влажным, похабным, чмокающим звуком — чмок-члллоп! Сразу же хлынула сперма, целый потоп. Густая, горячая, кремовая волна, будто открыли шлюз. Она вырвалась мощным потоком, брызнула наружу, заливая бёдра Вики, ковёр, ноги Барона. Сперма была невероятно тягучая, липкая, с крупными сгустками, которые медленно сползали по её коже, оставляя блестящие, жирные следы. Белёсые, вязкие нити тянулись от её растянутой, пульсирующей пизды к тяжёлым яйцам пса, рвались и падали тяжёлыми каплями. Густой, мускусный, животный запах мгновенно ударил в нос. Вика тяжело дышала, всё ещё стоя на четвереньках, ноги дрожали, колени разъезжались в стороны. Из её пизды продолжало течь уже не потоком, а медленным, обильным, но непрерывным вытеканием. Растянутые половые губки дрожали, блестящие от смеси всего, что в неё влили. Внутри всё ещё чувствовалось, как остатки спермы медленно стекают по стенкам, как будто матка продолжала выдавливать из себя излишки.

— Посмотри, сколько он в тебя влил, - Толик медленно провёл ладонью по её дрожащему бедру, - Смотри, как течёт.

Вика чувствовала, как внутри всё ещё пульсирует, как матка медленно сокращается, выталкивая новые порции густой кончи.

Барон отступил на шаг, лизнул себя, потом ткнулся носом в её бедро, будто проверяя, всё ли в порядке.

Вика медленно опустила одну руку между ног. Пальцы дрожали, когда коснулась внутренней стороны бедра. Кожа была влажной и липкой от смеси пота, соков и густой собачьей спермы. Она осторожно погладила пальцами половые губки. Они были распухшими, ярко-красными, почти бордовыми от прилива крови и растяжения. Вся щель блестела, как будто её обильно смазали густым кремом. Только этот "крем" был спермой Барона. Она раздвинула губки чуть шире и внутри открылся вид, от которого у неё перехватило дыхание. Вход во влагалище зиял открытой дырой. Края не сходились даже близко, оставляя тёмно-розовый туннель, из глубины которого медленно текли новые порции густой кончи. Вика ввела указательный палец внутрь. Он вошёл легко, без малейшего сопротивления. Стенки были мягкими, податливыми, скользкими, всё ещё пульсирующими после узла. Кончик пальца сразу наткнулся на новую порцию спермы.

"Господи... он меня так разворотил... там всё ещё плавает... густое, горячее, собачье..."

— Толик, посмотри... - она повернула голову, глаза блестели от стыда и дикого возбуждения, - Посмотри, какая она... большая... открытая... там всё ещё его сперма.

— Самая лучшая пизда на свете — прошептал он, проводя пальцами по её распухшим губкам, - Растянутая, мокрая, полная кончи. Знаешь... А мне... мне хочется ещё. Хочется опять смотреть, как он тебя берёт, как трахает и заливает...

Вика всхлипнула и сильно сжала бёдра, чувствуя, как из неё вытекает ещё одна тяжёлая капля.

— Пиздец, я чувствую себя такой грязной... Мне кажется, от меня за километр воняет псиной, спермой, случкой... Но... но... Бля, мне это нравится... как же стыдно... но нравится... Я хочу, чтобы это повторилось... чтобы он опять меня выебал и наполнил своей горячей, густой, вонючей кончой! Ты точно этого хочешь?

— У нас впереди ещё три дня, Толик хищно улыбнулся, -Три длинных, грязных дня.

— Только, милый, - Вика прикусила губу, - Могу я тебя попросить?

— Мммм?

— В следующий раз ты не мог бы себя вести грубее? Намного грубее. Хочу почувствовать себя настоящей шлюхой Барона, его течной блядью, его подстилкой, спермоприёмницей...

— Ого, каких слов мы нахватались! Барон, ты слышал?

— Гав! - коротко радостно тявкнул тот в ответ.