Конец июля. Жара уже отступила от адского зноя, но всё ещё ласково обнимала кожу.

Сидела на веранде в тонкой, белой майке, уже влажной между лопаток и под грудью, и в коротких шортах, которые едва прикрывали верх бёдер. Холодный квас стекал по горлу, оставляя сладковатую прохладу. Рекс, мой огромный кобель, метис кавказца и алабая, лежал у босых ног. Его горячее дыхание касалось моих голых щиколоток.

— Иди погуляй, мой хороший... — прошептала, нежно проводя пальцами по его жёсткой шерсти за ухом.

Он поднялся, лизнул мне ладонь долгим, влажным движением языка и выскользнул через старую калитку, которую я, как всегда, забыла защёлкнуть.

Сначала не тревожилась. Рекс обожал свободу. Носился по чужим огородам, валялся в высокой, пахнущей траве, гонял кошек, оставлял метки на каждом углу, каждом заборе. Два часа прогулки для него всегда было нормой. Иногда, бывало, два с половиной. Но когда время перевалило за третий час, в груди что-то сжалось, будто предчувствие.

— Реееееекс!!! - громко закричала, выйдя за воротами.

Тишина. Только стрекот кузнечиков и далёкий, ленивый лай. Но потом услышала тяжёлый, знакомый топот лап по пыльной дороге, прерывистое, возбуждённое дыхание. Он влетел во двор, как буря. Шерсть слиплась от пота, бока ходили ходуном, язык висел алым полотнищем, глаза горели диким, почти звериным огнём. Хвост хлестал воздух. Но моё внимание приковало то, что висело ниже живота.

Член, красный, блестящий, покрытый тонкой плёнкой чужих соков и его собственной влаги, ещё не спрятался полностью. Узел чуть уменьшился, но всё ещё оставался тяжёлым, багровым шаром. Яйца сморщились, опустели. На светлой шерсти живота и мощной груди висели белёсые капли, длинные потёки, слипшиеся волоски. Густой, мускусный, животный запах обрушился на меня волной. В нём чувствовалось свежая сперма, сладковато-кисловатая молодая течь, горячий пот, раздавленная трава, пыль и что-то интимное, женское.

Я поняла мгновенно. Он не просто сделал пробежку по привычным местам. Он покрыл кого-то! Долго. Медленно. И это была молодая девушка... Он обильно кончил в женское лоно толчок за толчком, заполняя до краёв, пока девушка не обмякла под ним, дрожа от переполняющего блаженства.

Сердце заколотилось так сильно, что почувствовала его удары между ног. Я пошла вдоль улицы. Мимо знакомых заборов и домов. На заброшенном участке, в конце улицы, вдруг услышала громкое, глубокое, прерывистое, почти стонущее дыхание. Тихо подкралась, заглянула через низкий заборчик и замерла...

На ярком матрасе, у беседки, лежала совершенно обнажённая девушка, лет девятнадцать-двадцать. Её лёгкое ситцевое платье, в мелкий цветочек, валялось рядом смятым комком. Ноги широко раздвинуты, колени дрожат мелкой, сладкой дрожью. Пизда... Невероятно волосатая! Густой тёмный треугольник, длинные влажные пряди слиплись от спермы и собственных соков. Губы отёкшие, ярко-алые, тяжёлые, раскрытые на семь-восемь сантиметров, свисают влажными складками. Даже видна розовая, набухшая, ещё пульсирующая шейка матки. Из глубины медленно, толчками, тяжёлыми, ленивыми каплями, вытекает густая белая сперма, будто внутри девушки всё ещё сокращается, выдавливая последние капли.

Грудь большая, тяжёлая, полная, чуть отвисшая под собственным весом, как спелые плоды, которые вот-вот сорвутся. Кожа светлая, почти молочная, с лёгким загаром. Ареолы широкие, тёмные, почти шоколадные, диаметром с крупную монету, чуть выпуклые. Соски крупные, твёрдые, вытянутые вперёд, как спелые тёмно-вишнёвые ягоды, чуть морщинистые у основания и гладкие на кончике, стоят торчком, будто просят, чтобы их коснулись, сжали, пососали. Вокруг сосков кожа слегка покраснела от прилива крови, а на самих ареолах проступили крошечные капельки пота, переливающиеся на солнце.

Под ней видна огромная, блестящая на солнце лужа. Трава вокруг пропитана влагой. Густой, животный, сладковато-солёный запах ударил в ноздри.

Живот подрагивает. Руки дрожат, пальцы то сжимаются, то разжимаются, будто ищут, за что зацепиться в этом океане ощущений. Глаза полузакрыты, ресницы влажные, рот приоткрыт, на губах слабая, почти невинная улыбка.

Она ещё не вернулась полностью в своё тело. Тело подрагивало от послевкусия и долгих, сладких спазмов. Иногда она тихо, низко, гортанно постанывала. Не от боли, а от переполняющего блаженства, которое всё ещё прокатывается по нервам.

На внутренней стороне её правого бедра, чуть выше колена, увидела отчётливый следы от зубов и когтей, уже начавшие наливаться синевой. Следы не глубокие, не рваные, именно такие, какие Рекс оставляет, когда в азарте прикусывает, удерживая свою любовницу на месте, не давая выскользнуть из-под себя

Смотрела на эти отпечатки, на след зубов, на медленно вытекающую сперму, на её дрожащие колени, на улыбку на губах и всё поняла окончательно.

Она явно не местная, такое лицо я бы запомнила навсегда. Тонкие черты, высокие скулы, длинные тёмные волосы разметались по матрасу, несколько прядей прилипли к влажной шее и щекам. Наверно, приехала на лето к бабушке.

Я не знала имени девушки, но теперь, глядя на неё, почти видела её историю. Её, наверное, звали Маша... Или Аня... Простое, нежное имя. Она приехала к бабушке, в старый дом с покосившимся крыльцом и садом, заросшим малиной и смородиной. В Москве у неё была обычная жизнь студентки: лекции, подработки в кофейне, парень, который целовал её быстро и сухо, скучный секс по расписанию — пять минут прелюдии, три минуты грубой долбёжки и сразу в душ. Она всегда чувствовала, что чего-то не хватает, оставалась голодной, неутолённой, но не знала, что делать. Иногда по ночам лежала в своей комнате в общаге, раздвинув ноги, и ласкала себя пальцами, представляя нечто сильное, животное, запретное...

Здесь, в деревне, всё изменилось. Тишина, жара... Она даже начала ходить без лифчика. Сначала стеснялась, краснела, когда соски проступали сквозь тонкую ткань, потом привыкла и даже стала получать от этого странное удовольствие. Платья и шортики стали короче. Иногда вообще под платьем не надевала трусики, чувствуя, как ветерок обдувает между ног. Ей казалось, что весь мир видит, чувствует, знает. И от этой мысли между ног становилось ещё жарче.

А потом она случайно нашла этот заброшенный участок и поняла, что тут можно спокойно загорать голой. Она притащила матрас, ложилась на него, раздвигала ноги, подставляла солнцу всё и чувствовала, как кожа между бёдер нагревается, как губы набухают от жары и собственного возбуждения, как капельки пота стекают по внутренней стороне бёдер и смешиваются с её влагой.

Иногда начинала раздеваться уже дома. Сбрасывала платье прямо на крыльце, оставалась голой, сердце колотилось так, что казалось сейчас выскочит. Открывала калитку, выходила на улицу совершенно обнажённой и быстро бежала по тропинке. Эти короткие моменты обнажённого бега, когда любой мог выглянуть из окна или выйти за ворота, вызывали у неё особый, почти болезненный трепет. Ноги дрожали, между бёдер всё текло, соски стояли колом. Она добегала, падала на матрас, раздвигала ноги шире и начинала медленно, жадно, ласкать себя, представляя, что за ней наблюдают и сейчас кто-то сильный, тяжёлый выйдет из бурьяна и возьмёт её так, как никто никогда не брал.

И её мечта сбылась... В тот день она пришла после обеда. Жара стояла такая, что платье прилипало к телу. Скинув одежду, легла на матрас и подставила тело солнцу. Кожа сразу покрылась мурашками от контраста жары и лёгкого ветерка. Закрыла глаза, рука сама скользнула вниз, пальцы прошлись по влажным волосам, набухшим губам.

Вдруг услышала шорох. Открыла глаза. Огромный пёс стоял в двух метрах и смотрел на неё голодными глазами. "Эй, ты чей?" - весело засмеялась девушка.

Он подошёл ближе. Нос ткнулся ей в колено, потом медленно пополз по внутренней стороне бедра. Аня вздрогнула, но не оттолкнула. Животный, горячий, мускусный запах его шерсти ударил в ноздри, смешался с её собственным запахом возбуждения. Пёс осторожно, влажно лизнул внутреннюю сторону бедра. Девушка громко ахнула, попыталась сжать ноги, но пёс настойчиво, мордой раздвинул их шире. Ещё один лизок, уже по самым половым губкам. "Нннннеееет... нннннельзя..." - прошептала Аня, но голос был слабым, дрожащим. Её тело уже отвечало на ласку пса, соски затвердели, внутри киски стало горячо и мокро.

Пёс продолжал лизать, медленно, глубоко. Широкий горячий язык начинал каждый заход от самого низа щели, где уже скапливалась влага, через раскрывающиеся губы, и до самого верха. Каждый раз, когда кончик языка касался клитора, она вздрагивала всем телом, бёдра непроизвольно подрагивали вверх, навстречу языку. Он прижимался мордой сильнее, нос упирался в лобок, горячее дыхание обжигало кожу, а язык смело и глубоко проникал внутрь, вылизывая стенки, вычерпывая всё, что там накопилось. Слюна смешивалась с её соками, стекала по промежности, пропитывала матрас под ягодицами тёмным пятном. Она чувствовала, как внутри всё набухает, как клитор становится твёрдым и горячим, как губы раскрываются ещё шире, будто сами просят: глубже, сильнее, ещё

Иногда он останавливался. В эти секунды Аня бросала взгляд вниз. То, что видела, заставляло её тихо стонать от стыда и возбуждения одновременно.

Её пизда была полностью раскрыта, блестела от смеси слюны и собственных соков. Большие губы сильно набухли, стали ярко-алыми, тяжёлыми, свисающими влажными складками. Малые губы раскрылись, как лепестки, обнажая розовую, пульсирующую внутренность, вход сокращался и расслаблялся в такт её сердцу. Клитор торчал твёрдым, тёмно-розовым бугорком, блестел от слюны и каждый раз, когда ветерок касался его, Аня вздрагивала всем телом. По внутренней стороне бёдер тянулись длинные блестящие дорожки, смесь её выделений и собачьей слюны. Вся промежность стала мокрой, неприлично открытой, из глубины медленно поднимались сладкие спазмы, признак того, что она уже на грани, уже почти кончает от языка незнакомого пса.

Она раздвинула ноги ещё шире, подставляя себя полностью. Колени почти касались матраса по бокам, ступни упирались в пыльную землю, таз приподнят, мокрый, пульсирующий вход раскрыт, готовый принять всё.

Его длинный, толстый, ярко-красный, с блестящей, влажной поверхностью член уже полностью вышел, слегка покачиваясь в такт тяжёлому дыханию пса. Кончик заострённый, капля прозрачной смазки висела на нём тяжёлой каплей. Аня смотрела на это, не в силах отвести взгляд. Сердце колотилось в висках. Она видела, как член слегка подрагивает, как по всей длине проступают вздувшиеся вены, как он становится ещё твёрже на глазах. Ей вдруг стало страшно и в то же время невыносимо сладко.

Пёс сделал шаг вперёд. Огромные лапы мягко, но уверенно ступили по обе стороны от её бёдер. Матрас прогнулся под его весом. Тень от массивного тела накрыла её полностью. Горячее дыхание теперь касалось уже не только промежности, но и живота, груди, шеи. Он наклонился ниже, морда прошла над её лицом и Аня почувствовала, как язык скользнул по её щеке и губам, оставляя влажный след. А потом он опустился ниже, прижался грудью, мощные передние лапы легли по бокам от её плеч.

И тогда до неё окончательно дошло. Сейчас... Сейчас он войдёт в неё! Этот огромный, красный, горячий член раздвинет её губы, войдёт глубоко, растягивая стенки. Потом узел начнёт набухать внутри, запирая всё, пока он не кончит, заполняя её пизду до краёв.

Аня тихо, почти беззвучно выдохнула:

— Даааааа...

Голос дрожал, срывался, но в нём не было ни сомнения, ни сопротивления, только жадная, животная мольба. Пёс чуть подвинулся вперёд. Скользкий, твёрдый кончик члена коснулся её раскрытого входа. Аня инстинктивно выгнулась ещё сильнее, подставляя себя и принимая его. Его вес давил ей на таз, прижимал к матрасу, не давая вырваться. Член ткнулся раз, другой, промахнулся по мокрым волосам, потом нашёл вход и вошёл одним уверенным толчком.

Сразу ли она его впустила? Нет, вряд ли. Скорее всего, в первый момент она дёрнулась, напряглась. Может, даже попыталась оттолкнуть его. Но Рекс никогда не отступает, он просто подождал пока её мышцы не расслабились, а потом толкнулся ещё глубже. И она сдалась...

Рекс двигался медленно. Длинные, глубокие толчки, каждый раз почти полностью выходя и входя до основания. Потом быстрее, тяжелее, с хлюпающими звуками, с шлепками его яиц. Узел рос постепенно, она наверняка уже почувствовала это давление, сначала приятное, потом всё более сильное, растягивающее. Когда узел полностью вошёл, она, наверное, закричала. А потом оргазм накрыл её несколькими волнами, заставляя тело выгибаться, сжиматься вокруг узла, выдавливая его сперму внутрь себя.

Рекс, наверно, кончал долго, заполняя её, пока излишки не потекли наружу, смешиваясь с её соками. А она лежала под ним, обессиленная, дрожащая, с улыбкой на губах, пока узел не начал спадать.

Когда узел наконец спал и медленно выскользнул, она осталась лежать неподвижно, ноги всё ещё раздвинуты, грудь тяжело вздымалась, глаза закрыты, рот приоткрыт. Но Рекс не ушёл сразу. Он опустил морду к её лицу, лизнул губы, длинно, влажно, собирая солёный вкус её пота. Она тихо застонала, не открывая глаз, губы сами приоткрылись шире и он прошёлся языком по ним ещё раз, потом по щекам, по скулам, по вискам. Потом опустился ниже, к груди. Медленно, круговыми движениями, обводя тёмную ареолу лизнул сосок. Она выгнулась, пальцы вцепились в матрас, тихий стон перешёл в прерывистый вздох. Он перешёл ко второму соску...

Только после этого он отстранился, лизнул её в последний раз и спрыгнул с матраса. Она осталась лежать одна, улыбаясь, всё ещё дрожа, чувствуя его вкус на губах, груди, внутри себя...

Я стояла и смотрела на неё, и мне казалось, что вижу не просто девушку после секса с собакой. Я понимала, что она наконец-то нашла то, чего ей так долго не хватало. То, что я сама нашла давно, уже несколько лет...

И сегодня утром я проснулась от того, что он уже стоял над мной, дыхание обжигало живот. Я не оттолкнула. Просто раздвинула ноги шире, выгнула спину и прошептала: "Давай, мой мальчик..."

Он лизал меня долго, до дрожи в коленях. Потом навалился, лапы по бокам, член вошёл сразу одним движением, от которого у меня перехватило дыхание. От узла кончила так сильно, что закричала в подушку, тело билось под ним, как в лихорадке, влагалище сжималось, выдавливая густую, горячую, бесконечную сперму. Когда узел спал, он выскользнул, лизнул между ног нежно, почти благодарно и улёгся рядом. А я ещё долго лежала без сил, чувствуя, как его сперма медленно вытекает, пропитывая бёдра, простыню. Обычно после такого я оставалась почти в отключке минут сорок. Тело тяжёлое, ноги не слушаются, в голове туман, только сладкая слабость и пульсация внутри. Сперма Рекса обычно вытекала медленно, густо, толчками. Сначала обильно, тяжёлыми порциями, потом реже, но всё равно долго. Я обычно лежала, чувствуя, как она продолжает сочиться из меня, тёплая, вязкая, с лёгким мускусным запахом. Сейчас, глядя на Аню, я видела почти то же самое...

Мои ноги подкосились. Я сползла по стволу старой яблони, села на землю, колени разъехались. Правая рука сама скользнула под шорты, в трусики. Там уже было горячо, скользко, пальцы мгновенно намокли. Я закусила губу, глядя на девушку, на её дрожащие бёдра, на вытекающую сперму, на эту улыбку блаженства. Начала ласкать себя, медленно, кругами по клитору, потом быстрее, жёстче. Два пальца вошли внутрь, большой палец тёр набухший бугорок. Хлюпало громко, я даже боялась, что она услышит, но не могла остановиться.

Я представляла всё: как Рекс наваливался на Аню, как его горячий член нашёл вход в пизду, как узел растягивал до предела, как она кончала под ним, крича, плача от удовольствия. Как потом он лизал её лицо, губы, соски. Нежно, собственнически, будто ставил последнюю точку и благодарил.

Оргазм накрыл меня внезапно. Я зажала рот ладонью, тело выгнулось, внутри всё пульсировало, влага хлынула на бёдра. Кончала молча, только хриплые всхлипы прорывались сквозь ладонь, ноги дрожали, икры свело.

Когда пришла в себя, она чуть повернула голову, но глаза остались закрыты. Она улыбнулась шире, рука медленно скользнула вниз, пальцы коснулись мокрых волос, раздвинули губы. Из её пизды вытекла ещё одна порция густой спермы, оставив за собой длинную нить.

Глядя на Аню, я поняла, что ей жутко завидую. Не потому, что она моложе, красивее, а потому что она пережила это впервые. А я уже знаю, как с Рексом бывает. Но, несмотря на это, хочу его снова и снова. Каждый день...

Вытерев руку о траву, встала. Ноги подкашивались. Не подошла к Ане. Не решилась нарушить её блаженство. Просто тихо ушла, оставив её лежать, улыбаться солнцу, вспоминать каждый толчок, каждый лизок, каждый спазм.

Развернулась и пошла домой, ощущая с каждым шагом, как тёплая, густая утренняя сперма Рекса продолжает медленно вытекать из меня. Напоминание о том, что я тоже была под ним...

Рекс ждал у калитки.

— Ну ты и кобель... — прошептала и погладила его, чувствуя, как голос дрожит от нежности и желания.

С тех пор её больше не видела. Но каждый раз, когда Рекс просится на прогулку, смотрю на него и думаю, а вдруг она ещё приходит туда, снимает платье, лежит на матрасе и, раздвинув ноги, ждёт Рекса. И когда-нибудь я увижу её снова, с той же улыбкой, с тем же дрожащим телом.