Дорогие ценители подобного жанра и сложных чувств.

Друзья, у меня для вас особенный подарок — новая авторская история, которая родилась буквально из ваших желаний, присланных мне в личные сообщения.

Я собрала в эту корзину щепотку реальных желаний, горсть чужих тайн и щедро приправила своей собственной фантазией. Теперь предлагаю вам отведать. Знакомьтесь с Леной. С её летом, которое началось с простой нехватки яиц и закончится... чем?

Глава 1: Дефицит

Тишина на даче под Ярославлем была другой. Не городской, не стеклянной. Она была пушистой, тёплой, как пух одуванчика, и в то же время пугающе глубокой. Она состояла из стрекота кузнечиков за окном, далёкого мычания коровы и гулкого биения собственного сердца в ушах. Лена стояла посреди кухни в старом, пахнущем деревом и яблоками доме, и ловила себя на мысли, что слышит, как наливаются соком огурцы на грядке.

Тридцать два года. Её тело, выпестованное московскими фитнес-клубами и теперь отогретое солнцем, ленилось и цвело. Длинные, загорелые ноги, которые муж Сергей обожал гладить после баньки. Упругая, округлая попа, которая идеально смотрелась в старых драных шортах. И грудь... Господи, эта грудь. Не девичья скромность, а зрелое, тяжёлое богатство. Те самые «сиськи», о которых шепчутся мужики в гараже — полновесные, сочные, с тёмными, будто спелыми вишнями, ареолами, которые сейчас, под тонкой хлопковой майкой без лифчика, налились от одного только прикосновения прохладного воздуха.

Она была тут как на выставке. Одна. Сергей, старше её на десять лет, укатил в город на три дня — срочная работа, большие деньги. «Отдохни, рыбка, надышись воздухом, хороший домик -родительский», — сказал он, оставляя её в этом райском, тоскливом плену. Он обожал эту её деревенскую жизнь — румяную, пахнущую земляникой. Берег её от городской суеты, чтобы потом с наслаждением «собирать урожай».

Лена вздохнула, и звук потерялся в запахе старого дерева. Ужин. Хотелось чего-то домашнего, душевного. Блинов. Тонких, ажурных, с маслом и сметаной. Идея улыбнулась ей. Она открыла холодильник, доставшийся ещё от бабушки.

Молоко — есть. Сметана — есть. Мука — целый пакет. Соль... Соль на дне банки, чуть-чуть. Масло... Лена пошарила по полкам. Пусто. Ни сливочного, ни подсолнечного. Чёрт. Яйца... Коробка в углу была пуста. Совсем пуста.

«Идеально», — проворчала она. Весь уютный план рушился. Деревня, глухомань. Ближайший магазин — в трёх километрах, в соседнем посёлке, и та хозяйка, вечно поддатая тётя Люда, сегодня, как на зло, вывесила на дверях кривую табличку «ЗАКР. ВРЕМ. ПО ТЕХ. ПРЧ». До города — двадцать минут на машине, которой у неё не было.

Лена облокотилась о старый кухонный стол, чувствуя, как досада и странное, щемящее возбуждение от собственного бессилия поднимаются комком в горле. Она была беспомощна. Как ребёнок. И это состояние, унизительное и сладкое одновременно, заставило кровь побежать быстрее.

И тут её осенило. Соседи.

Через забор, в новом, стильном коттедже из сиппанелей, жил кто-то. Мужик. Молодой. Она видела его пару раз — приезжал на чёрном, рычащем внедорожнике. Высокий, плечистый, с лицом, которое ничего не выражало и всё видело. Они не были знакомы. Просто кивнулись как-то раз у калитки.

«Ну что он, жмот? Яиц десяток не даст?» — подумала она с внезапной дерзостью, рождённой от раздражения и этого щемящего чувства. Накинув на голые плечи старый, полупрозрачный бабушкин ситцевый халатик, который только подчёркивал, а не скрывал выпуклости её тела, она босиком вышла на крыльцо.

Вечернее солнце било по глазам. Воздух пах дымком и мёдом. Она, чувствуя себя слегка глупо, прошла по нагретой земле, отворила калитку и подошла к соседскому дому. Красиво. Стильно. Бездушно. Она постучала в стеклянную дверь. Сначала осторожно, потом чуть сильнее.

Тишина. Она уже приготовилась уходить, ощущая, как жарко становится под халатом, как соски трутся о грубую ткань и наливаются, но дверь внезапно отъехала.

И мир перевернулся.

Он стоял в проёме, залитый золотым светом, падающим из глубины дома. Был мокрый. Совсем. Капли воды стекали по тёмным, коротко стриженым волосам, по широким плечам, по рельефному прессу, исчезая в белом полотенце, которое было НЕВНИМАТЕЛЬНО намотано вокруг бёдер. Оно сидело низко, настолько низко, что взгляд сам цеплялся за V-образные мышцы, ведущие куда-то в тень. Он был босой. От него пахло дождём, мужским мылом и чем-то другим. Чем-то резким, животным, как запах мокрой шерсти и горячей кожи.

«Да?» — его голос был низким, хрипловатым от воды или от чего-то ещё. Без тени приветствия.

Лена почувствовала, как под тонким ситцем халата по телу пробежала волна жара. Не от стыда. От близости этой голой, варварской силы.

— Здравствуйте, — её собственный голос прозвучал пискляво. — Я... я соседка. С того дома. У меня, к несчастью, кончились яйца и масло... магазин закрыт, а я хотела блинов... Муж в городе... Не могли бы вы одолжить? Совсем чуть-чуть. Я потом верну.

Он молча оценил её. Его глаза, серо-зелёные, как мутная вода в лесном озере, скользнули по её лицу, по мокрым от волнения губам, по очертаниям груди, явственно проступающим под мокрым от испарины ситцем, задержались на её босых, пыльных ногах. Взгляд был не грубым. Он был... голодным. Как будто он смотрел не на соседку, а на нежданную, сочную дичь, забредшую на его территорию.

— Заходи, — он отступил, и его полотенце ёрзнуло ещё на сантиметр вниз.

Она переступила порог, и мир снаружи — мир кузнечиков и сковородок — захлопнулся.

Внутри пахло новым деревом, лаком и тем же животным запахом, что и от него. Минимализм, дорогая техника. Он двинулся на кухню-студию, и она, как заворожённая, поплелась за ним, не в силах оторвать взгляд от его спины. Широкие плечи, узкая талия, и эти ягодицы... упругие, сильные, обтянутые мокрым белым полотенцем, которое при каждом шагу откровенно лепилось, обрисовывая каждую мышцу. У неё перехватило дыхание.

Он открыл огромный холодильник, достал упаковку яиц, пачку масла. Развернулся. Она, не отрывая взгляда от его рук, сделала шаг навстречу.

И всё завертелось.

Её пальцы, потянувшиеся за продуктами, встретились с его пальцами. Горячими, влажными от воды. Не просто коснулись. Они как будто сцепились на мгновение. Электрическая искра.

Лена дёрнулась, испугавшись этого разряда. Яйца, которые он держал в другой руке, выскользнули. Она инстинктивно бросилась ловить их, нагнувшись. Халат распахнулся, обнажив всю длину её ног, полоску загорелой кожи живота, нижний край больших, тяжёлых грудей, которые угрожающе колыхнулись, почти вырываясь наружу.

— Ой, чёрт! — вырвалось у неё, когда она, спотыкаясь, пыталась поймать летящие яйца. Одно шлёпнулось ей прямо на голую ступню, другое разбилось о пол, размазав желток по дорогому ламинату.

Она замерла в нелепой позе, с протянутой рукой, чувствуя, как холодная яичная слизь стекает с ноги, а жар стыда сжигает изнутри. И только потом, медленно, подняла взгляд.

Белое полотенце лежало у её ног. Оно просто сползло. Или он его сбросил?

А перед ней... Перед ней стоял он. Совершенно голый. И это была не просто нагота. Это была демонстрация. Мощный торс, тёмные соски на груди, и ниже... Ниже, между сильных, волосатых бёдер, стоял уже полностью возбуждённый член. Не гигантский, но толстый, жилистый, с набухшей, тёмно-бордовой головкой, с которой на пол уже капнула прозрачная, вязкая капля. Он пах теперь откровенно — мужчиной, потом, желанием.

Лена не могла пошевелиться. Её горло пересохло. Взгляд, прилипший к этой плоти, медленно полз вверх, по влажным от воды волосам на животе, по груди, чтобы встретиться с его глазами.

На его лице не было ни смущения, ни улыбки. Было холодное, сосредоточенное ожидание. Его серо-зелёные глаза смотрели прямо на неё, и в них читалось лишь одно: «Ну?».

— Вот... блядь... — выдавила она шёпотом, глядя на яичную лужу у своих ног и на его член в сантиметре от своего лица.

— Яйца попали, — констатировал он, и его голос был ровным, как будто он комментировал погоду. — Масло цело. А это... — он слегка качнул бёдрами, и его член дёрнулся, чуть не коснувшись её разгорячённой щеки, — это тоже надо убрать. Кто будет убирать, Лен?

Он знал её имя. Откуда?

От неожиданности и от этого «Лен», сказанного с такой интимной грубостью, она дёрнулась. Не назад. Вперёд. Её коленки подкосились, и она, пытаясь удержать равновесие, упала не на пол, а... вперёд. Её лицо оказалось прямо перед его бёдрами. А её полуоткрытые, задыхающиеся губы мягко, влажно, всей своей поверхностью, прижались к горячей, пульсирующей коже его члена.

Она вскрикнула. Но звук был заглушён её же губами о его плоть.

Член дёрнулся у неё в лицо, стал каменным, будто налился свинцом. Он упёрся ей в щёку, оставляя влажный, липкий след.

Время исчезло. Она слышала только шум крови в висках, запах его кожи и яиц, и чувствовала, как глубоко внутри, в самой сердцевине её тела, что-то обрывается и падает в тёплую, липкую бездну. Стыд? Был. Но он тонул в волне такого острого, животного возбуждения, от которого у неё потемнело в глазах. Её собственная влага мгновенно насквозь пропитала тонкие хлопковые трусики, которые она надела сегодня утром.

Она медленно, с трудом, будто против воли всего тела, подняла на него глаза. Её губы всё ещё были прижаты к его члену. В его взгляде не было насмешки. Была та же холодная уверенность. И приказ.

И тогда, сама не понимая как, Лена почувствовала, как её язык, предательский, живой, сам выскользнул изо рта и лизнул солоноватую кожу у основания его члена. Один раз. Медленно. Она сама себя не узнавала.

Он вздохнул. Глубоко. И его рука опустилась, тяжёлая и горячая, на её затылок, не с силой, а с неотвратимостью.

— Так-то лучше, — прошептал он, и его пальцы впились в её влажные от испарины волосы. — А теперь, Лен... Откроешь ротик ? Или мне тебя заставить?

Глава 2. Залог

Эти слова. «Или мне тебя заставить?»

Они повисли в воздухе коттеджа, пахнущего новым деревом и её собственным страхом. Нет, не страхом. Чем-то другим. Жидким огнём, который растёкся от живота до колен, заставив её бёдра дрогнуть. Рука на её затылке была не просто тяжёлой. Она была точкой опоры во внезапно рухнувшем мире. Без неё она бы распласталась на полу в луже яичного желтка и собственного бессилия.

Её губы всё ещё были прижаты к его коже. Он был твёрдым, как морёный дуб, и горячим, как печь. Солоноватый вкус его кожи смешался с привкусом её собственного шока на языке. Она видела каждую прожилку, каждую пульсацию под тонкой кожей. Эта штука — живая, чужая, мужская — тыкалась ей в щёку, требуя внимания.

«Я...» — попыталась она начать, но её губы, скользя по нему, лишь издали влажный, нечленораздельный звук.

— Шшш, — он провёл большим пальцем по её виску, грубо, но без жестокости. — Не говори. Думай. У тебя три секунды.

Думать? Какое тут, к чёрту, мышление! В голове пронеслись обрывки: Сергей, который позвонит через час. Запах блинов, который так и не появится на кухне. Бабушкин халат, который теперь казался позорно прозрачным. И эти его глаза — холодные, мутно-зелёные, смотрящие на неё как на вещь, упавшую к его ногам. Вещь, которую можно либо поднять и использовать, либо выбросить.

На третьей секунде тело решило за неё. Оно уже приняло решение, когда её язык сам лизнул его. Горло само сглотнуло комок смешанного ужаса и возбуждения. Лена зажмурилась, ощущая, как под халатом её собственные соски затвердели до боли, натираясь о грубую ткань. Глубоко внизу, в самой сердцевине, пульсировала мокрая, позорная пустота, готовая хоть к чему угодно.

Она кивнула. Маленький, почти незаметный кивок, который отдался болью в мышцах шеи.

Рука на её затылке не сжалась. Она... утвердилась. И потянула её вперёд, мягко, но неумолимо.

Лена позволила. Её челюсти разжались. Рот открылся — не «настежь», а нерешительно, как у больной птицы. Этого было достаточно.

Он не стал ждать приглашения. Не стал входить медленно. Он просто двинул бёдрами вперёд.

Головка его члена, скользкая от его же смазки и её слюны, упёрлась ей в губы, раздвинула их и вошла в рот. Она подавилась. Звук получился хриплым, мокрым, позорным. Её глаза снова распахнулись от шока. Он заполнил собой всё. Вкус был новым, чужим, металлическим — чистый мужчина, без прикрас. Он не пах плохо. Он пах... правдой. Грубой, неприкрытой, той, которую от неё всегда прятали.

— Вот так, — он прошептал сверху, и его голос прозвучал как похвала хорошей собаке. — Глубже, Лен. Не бойся. Ты же пришла за помощью.

Ирония в его словах была острее ножа. Она сглотнула, пытаясь протолкнуть комок в горле, и её горло сжалось вокруг его головки. Он застонал. Тихий, сдавленный звук, от которого по её спине пробежали мурашки. Ему нравится. Эта мысль ударила с новой силой. Незнакомцу, у которого она сосала член на кухне, нравилось то, что она делала.

Его рука на затылке начала задавать ритм. Не грубо, но уверенно. Вперёд-назад. Вперёд-назад. Он не трахал её рот. Он... пользовался им. Как дырой. Удобной, тёплой, влажной дыркой, которая сама подвернулась под руку. Каждый толчок загонял его глубже, пока её нос не уткнулся в жёсткие, тёмные волосы у его основания. Она давилась, слёзы выступили на глазах, слюна потекла по подбородку.

И самое ужасное — её тело отвечало. Каждый раз, когда он упирался ей в горло, низ её живота судорожно сжимался, посылая новую волну влаги между ног. Её трусики промокли насквозь, стали холодным, липким пятном на коже. Она сдвинула бёдра, пытаясь хоть как-то облегчить это невыносимое давление, и её клитор дрогнул, посылая электрический разряд по всему телу. Она чуть не застонала сама, но звук застрял, заглушённый его членом.

Он заметил. Его глаза, прищуренные, скользнули вниз, по её фигуре, сгорбленной на коленях.

— О-хо-хо, — протянул он с ленивым интересом. — Да ты у нас вся потекла, соседка. От одного только хуя в глотке. Муж, поди, так не умеет?

Упоминание о Сергее было как удар хлыстом. Лена попыталась отстраниться, но его рука была железной. Он вогнал её обратно, глубже прежнего, и замер, заполнив собой всё её горло. Она не могла дышать. В глазах потемнело, в ушах зазвенело. Паника схватила её за горло ледяными пальцами.

И в этот миг он отпустил.

Она отпрянула, закашлялась, слюна и слёзы текли по её лицу. Воздух обжёг лёгкие.

— Дыши, — приказал он спокойно, глядя, как она давится на его полу. — Потом продолжим.

Лена, вся трясясь, уставилась на него. Он стоял над ней, член всё ещё торчал, мокрый от её слюны, огромный и требовательный. Стыд накрыл её с головой. Что она делала? Кто она теперь?

— Я... я не могу, — прохрипела она, пытаясь встать. Её ноги не слушались.

— Не можешь? — он присел на корточки перед ней, его лицо оказалось на одном уровне с её. Так близко. Он пахл её унижением. — А кто просил яйца? Кто пришла в мой дом, в одном халатике, с такими... — он лениво ткнул пальцем в выпуклость её груди под тканью, — с такими сисеками нараспашку? Ты думала, я буду просто так, из доброты, помогать? В деревне, Лен, свои правила. Всё имеет цену.

Он говорил тихо, но каждое слово вбивалось, как гвоздь.

— Так вот. Цена яиц и масла — твой рот. Ты уже начала платить. Прервёшь платёж — я позвоню твоему Серёже, скажу, что его милая жёнушка ходит по соседям, выпрашивает еду и сразу же падает на колени, чтобы отсосать. У меня даже... — он потянулся к столешнице, где лежал смартфон, — даже доказательства появятся.

Лена похолодела. Камера. Он мог снимать всё это время.

— Ты... ты снимал?

— Нет, — честно ответил он, и в его глазах мелькнула усмешка. — Но сейчас начну. Если захочешь. Выбор за тобой. Иди домой, объясняй мужу, почему нет блинов. Или... — он снова взял её за подбородок, заставил посмотреть на свой член, — доплачивай. И мы квиты. И никому ни слова. Ну что, шлюха? Выбирай.

Она ненавидела это слово. Но в его устах оно звучало не как оскорбление, а как констатация факта. Да, она была шлюхой. Шлюхой, которая за яйца сосала член незнакомцу. И её тело, её предательское, влажное тело, кричало «ДА».

Лена закрыла глаза. Внутри всё оборвалось. Она кивнула. Ещё раз. И, не дожидаясь его приказа, сама потянулась к нему ртом.

На этот раз она делала это сознательно. Она взяла его в рот, обхватив губами, и попыталась работать языком. Неумело, робко. Он застонал громче, положил руку ей на голову, но не давил. Позволил. И это разрешение было хуже насилия.

— Да... вот так, — бормотал он, глядя на то, как его член исчезает в её губах. — Глотай глубже. Да, молодец... О, блядь...

Он начал двигаться сам, ускоряясь. Лена отключила мозг. Остались только ощущения: скользкая плоть во рту, его тяжёлое дыхание, запах, влажность между её собственных ног. Она сосала, давилась, снова сосала. Руки беспомощно лежали на её бёдрах. Она была совершенной картиной порока: замужняя женщина на коленях, с разбитыми яйцами у ног и членом в горле.

Он долго не кончал. Дразнил её, вынимал, снова засовывал, шлёпал членом по её щекам, размазывая слюну. Он изучал её, издевался. А она принимала всё, и с каждым новым унижением её возбуждение росло, становясь невыносимым. Она теребила свои соски сквозь халат, не в силах сдержаться.

И когда он наконец схватил её за волосы, прижал к себе и с хриплым рыком начал кончать ей прямо в горло, она не сопротивлялась. Горячие, густые спазмы били ей по нёбу, по горлу. Она глотала, давясь, чувствуя, как эта чужая сперма растекается внутри, став печатью на её падении.

Он отпустил её. Она упала на пол, на колени, тяжело дыша, с подбородком, заляпанным его смазкой и её слюной. Он стоял над ней, застёгивая шорты, которые, оказывается, лежали тут же, на стуле.

— Неплохо, — констатировал он. — Для первого раза. Яйца и масло на столе. Можешь брать.

Лена не смотрела на него. Она смотрела на свои руки, дрожащие на коленях. На блестящее пятно на полу.

— А... а видео? — прошептала она.

— Какого видео? — он удивился искренне. — Я же сказал — не снимал. Но теперь... теперь есть повод. Если захочешь ещё разок забежать за... сахаром, что ли. — Он усмехнулся. — Убирайся, Лен. И подумай, хочешь ли ты, чтобы твой муж увидел, как ты выглядишь сейчас.

Она поднялась, ноги дрожали. Подобрала с пола яйца (уцелевшие), взяла масло. Не глядя на него, поплелась к выходу. У двери он остановил её.

— Эй.

Она обернулась. Он смотрел на её попу, отчётливо вырисовывающуюся под мокрым халатом.

— Трусы оставь. Залог. Чтобы не забыла, что должна.

Лена застыла. Это был уже полный, абсолютный позор. Но что-то внутри, что-то тёмное и липкое, соглашалось. Кивнув, не говоря ни слова, она засунула руку под халат, стянула промокшие насквозь, прозрачные хлопковые трусики и бросила их на пол у его ног.

— Умница, — сказал он. — До скорого, шлюха.

Дверь закрылась за ней. Она стояла на его крыльце, на вечернем солнце, с пакетом продуктов в руках и с оголённой, липкой от возбуждения кожей под халатом. Внутри всё горело. От стыда. От унижения. И от дикого, неукротимого желания, чтобы это повторилось.

В кармане халата завибрировал телефон. Сергей. Наверное, спрашивает, как дела.

Лена посмотрела на экран, на милую фотографию их двоих. Потом обернулась, взглянула на закрытую дверь коттеджа. На секунду ей показалось, что в окне мелькнула тень. Он смотрел на неё.

Она сглотнула. Привкус его спермы всё ещё стоял во рту.

И нажала кнопку ответа.

— Привет, рыбк..а... — голос прозвучал хрипло, но она быстро прочистила горло. — Всё хорошо. Просто... воды попила.

_____________________________________________________________________________________

ДОРОГОЙ ДРУГ!

Ну что, мои ненасытные и слегка испорченные читатели? Понравилось, как наша милая Леночка расплатилась за продукты?

Ставьте лайки, делитесь мнениями в комментах, мне правда важно знать, что вы думаете об этой истории. Пишите, какая сцена завела вас больше всего — та, где она давится, или та, где снимает трусики?

P.S. Я знаю, что многие из вас — жадные до контента люди. Поэтому держите небольшой, сочный спойлер на следующую часть:

Лена не сможет забыть этот вечер. Её тело будет требовать продолжения, а гордый сосед (ох, уж этот плохой человек!) уже готовит для неё новый «сюрприз» в лице своего старого друга. И поверьте, этот друг обожает учить непослушных жён хорошим манерам. На пороге, на кухне, в душе — нашей героине предстоит узнать, что такое настоящий ганг-банг, где счёт идёт на несколько членов сразу, а её рот и другие дырочки будут заняты по полной программе. И всё это — под тихий голос мужа в телефонной трубке: «Ты что, рыбка, так тяжело дышишь?»

Думаете, это всё выдумки? Ох, милые мои...

Ссылки, как всегда, ниже. Пишите, обсуждайте, делитесь своими мыслями.

Присоединяйся к нам на Бусти:

https://boosty.to/tvoyamesti/about

П.с за бусти выгодно следить и не только за деньги:*

А также подписывайся на наш Telegram-канал, чтобы не пропустить анонсы и отрывки:

https://t.me/+L7H3CfTKraNmZTQ6

Или пишите мне на почту: tvoyamesti@gmail.com

Личный ТГ для связи и вопросов: @tvoyamesti