Дорогие ценители подобного жанра и сложных чувств.

Друзья, один мой подписчик заложил ко мне в голову " свадебную бомбу" — новая авторская история, которая родилась буквально из ваших желаний, присланных мне в личные сообщения.

Я собрала этот рассказ из реальных желаний, горсть чужих пороков и приправила своей собственной фантазией. Теперь предлагаю вам отведать. Знакомьтесь с Викой. С её сочинского лета у родителей и закончится... чем?

Пролог. Уроки

Сочинское лето было не временем года, а отдельным, густым миром. Миром, пахнущим хвоей, нагретым камнем и бесконечной, дурманящей свободой, когда родители с утра до ночи пропадали на виноградниках. Вике тогда было шестнадцать, но её тело, кажется, решило прожить эту жизнь за двоих и уже к этому возрасту выплеснулось во всей своей дразнящей, несправедливой красоте.

Фигура «песочные часы» — это звучало как комплимент из журнала. Для неё же это было ежедневным испытанием. Взгляды мужчин на пляже, цепкие и тяжёлые, как влажный песок. Завистливое шипение одноклассниц. Футболки, которые натягивались на грудь так, будто хотели лопнуть по швам. Она стеснялась своих форм, носила бесформенные балахоны, но даже под ними угадывался тот самый роковой, плавный изгиб от талии к бёдрам и снова к груди.

Её спасением, её единственным понимающим существом в этом мире был Макс. Брат, старше на три года, уже не мальчик, но ещё не совсем мужчина — нечто среднее, самое опасное и притягательное. Он был её богом. Харизматичным, нагловатым, с вечно взъерошенными тёмными волосами и ухмылкой, от которой у Вики подкашивались ноги. Он смеялся над её комплексами, называл её «наша Вихрь-пышечка», и от этого прозвища, странного и ласкового, ей становилось тепло и спокойно. Он был девственником, как и она, но в его случае это был сознательный, гордый выбор — ждал, мол, «ту самую». А Вика просто ждала. Чего — не знала.

Всё началось с кино. Вернее, с того, что после кино. Они смотрели какую-то старую мелодраму по кабельному, валяясь на огромном родительском диване в гостиной. Было душно. Вика скинула ногами шорты, оставшись в одной тонкой майке и трусиках. Макс лениво комментировал сюжет, а она ловила краем глаза, как его взгляд скользит по её оголённым ногам. Не как обычно — братски, а как-то иначе. Замедленно. Она почувствовала странное напряжение в воздухе, густое, как сочинская ночь.

— Ты вообще целовалась когда-нибудь? — неожиданно спросил он, не отрывая взгляда от телевизора.

Вика покраснела. — Нет. А что?

— Да так. Жалко тебя. Восемнадцать скоро, а ты как монашка. Надо учиться, а то засмеют.

Он повернулся к ней, и его лицо было серьёзным, как у учёного, собирающегося провести важный эксперимент.

— Я... я могу показать. Чисто по-братски. Чтобы ты не опозорилась потом с каким-нибудь придурком.

Сердце у Вики ушло в пятки, потом подкатило к самому горлу. Это было неправильно. Но Макс был её богом. И раз он говорит, что это «учёба»... Она молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Его первый поцелуй не был нежным. Он был исследующим, властным. Его губы были тёплыми и немного шершавыми. Язык коснулся её губ, прося разрешения войти. Она замерла, позволив ему. Внутри всё перевернулось, и низ живота сжало тёплой, незнакомой судорогой. Он водил её рукой по своей шее, по спине, шепча инструкции: «Вот так... расслабь губы... да, вот так...». Его пальцы коснулись её груди через майку, не сжимая, а просто ощупывая форму.

— Вика... — его голос стал хриплым. — Ты не представляешь, какая ты...

Он не договорил. Его поцелуй стал жаднее. А её тело, предательское, откликнулось на это «братское обучение» потоком тепла между ног. Она стонала ему в рот, забыв обо всём. О морали, о родителях в соседней комнате, о том, что она — его сестра. В этот момент она была просто женщиной, которую впервые по-настоящему хотят.

«Уроки» стали их тайным ритуалом. Родители на работе — они в гостиной или, что было ещё страшнее и слаще, в его комнате. Макс был строгим учителем.

— Сегодня научимся правильно дотрагиваться, — говорил он, и его руки ложились на её грудь, уже без майки. Он учил её ласкать себя, показывал, как двигать пальцами, чтобы волна накатывала от самых кончиков сосков, становившихся твёрдыми и чувствительными, до самой глубины живота. Она закидывала голову, её рыжие волосы растекались по подушке, а брат смотрел на неё горящими, тёмными глазами, и в них читалось не только братское участие.

— Ты видишь? Ты вся горишь, — шептал он, а его рука скользила под резинку её трусиков. — Это нормально. Это красиво. Твоё тело создано для этого.

Потом был день, когда он принёс ей свой первый, настоящий учебник — полузатёртый журнал, спрятанный под матрасом. И сказал:

— Теперь главный урок. Как доставить удовольствие мужчине. Самый важный скилл.

Она смотрела на фотографии, на развратные, откровенные позы, и её охватывал стыд. Но под этим стыдом бушевало дикое, запретное любопытство. Макс лёг на спину. Он был напряжён, его член, большой и пугающий, выпирал под тканью шорт.

— Не бойся, — сказал он, но в его голосе была та же дрожь, что и в её руках. — Сначала руками. Потом... губами.

Она слушалась. Её пальцы, неуверенные, скользили по твёрдой, горячей плоти. Он стонал, закинув руку за голову, и этот звук, полный наслаждения, который она вызывала, опьянял сильнее любого вина. Потом он мягко надавил на её затылок.

— Теперь губами, Вик. Аккуратно. Представь, что это мороженое.

Это было не мороженое. Это была соль, кожа, мускусный, совершенно мужской запах. Она закрыла глаза, позволив инстинктам вести себя. Её губы обхватили его, язык скользнул по нежной кожице головки. Макс резко выдохнул.

— Да... вот так... Боже, какая же ты... ученица.

Он двигал бёдрами, нежно направляя её голову. Она училась ритму, глубине, тому, как ласкать его яйца свободной рукой. И самое странное — ей это нравилось. Нравилась власть, которую она над ним имела в эти минуты. Нравилось, что её бог, её кумир, лежит беспомощный и стонущий под её прикосновениями. Когда он кончил ей в рот, она, подавившись, проглотила, следуя его тихому, властному приказу: «Глотай. Всё моё должно остаться в тебе».

Это стало их адской, сладкой тайной. Лето кончилось. Макс уехал в институт в Москву, на прощание сухо обняв её, но его взгляд говорил о другом. Он говорил о том, что их «уроки» навсегда связали их невидимой, порочной нитью.

Вика осталась одна. С телом, которое теперь знало слишком много, и с душой, навсегда испорченной этим знанием. Она встретила Максима — красивого, светлого, безумно влюблённого в неё и не подозревающего, что его невеста, его скромная Вика, уже давно разбила все заповеди и выучила наизусть совсем другой, грязный катехизис. Уроки брата не прошли даром. Они проложили дорогу прямо к алтарю. И ко всему, что должно было случиться после.

Глава 1. Девичник

Всю неделю перед свадьбой подруги названивали с одним вопросом: «Вика, где девичник?». Они рисовали в воображении стандартную картинку: ресторан, кричащие платья, бесконечные тосты с шампанским и поездка на лимузине по ночной Москве. Тамара, её будущая свидетельница, уже присылала ссылки на стриптизёров-мужчин — «нужно же повеселиться в последний свободный вечер!».

Вика улыбалась в ответ, кивала, а про себя думала совсем другое. Мысль о том, чтобы провести этот вечер в компании десятка взвинченных подруг, казалась ей пыткой. Она смотрела на своё свадебное платье, висящее под плёнкой в шкафу, — белый, тяжёлый атлас, символ чистоты, который она должна была надеть через три дня. И её охватывал холодный, тошнотворный страх. Не страх перед браком с Максимом — его она любила нежной, спокойной любовью. А страх перед этой самой чистотой. Перед тем, чтобы навсегда стать «женой Максима», замурованным идеалом. Её тело, вспоминая летние уроки с Максом, тихо бунтовало. Низ живота сжимала знакомая, стыдная пульсация.

Она не хотела стандартного девичника. Она хотела прощания. Настоящего. Такого, чтобы наутро можно было смотреть на своё отражение в зеркале и знать: всё, что могло случиться — случилось. Граница пройдена. И тогда в белое платье она войдёт не невестой, а... кем? Актрисой, готовой сыграть свою лучшую роль.

За два дня до назначенной даты она позвонила Тамаре.

— Ты нашла тех стриптизёров?

— Конечно! Два парня, огонь просто! Приедут, устроят шоу...

— Отмени их, — голос Вики прозвучал спокойно и твёрдо.

— Что? Вик, ты чего?

— Я хочу другого. Не шоу. Без подруг. Только я. И... они.

В трубке повисло молчание.

— Ты понимаешь, о чём просишь? — наконец прошептала Тамара.

— Понимаю. Организуй. Деньги не проблема. И чтобы они... были готовы ко всему. Чтобы фотографировали. Качественно.

Она положила трубку, и её руки дрожали. Не от страха. От предвкушения. В груди, под кружевным бюстгальтером, стало тесно и горячо. Она подошла к зеркалу, медленно расстегнула блузку. Её грудь, высокая, упругая, с нежно-розовыми, уже набухшими от волнения сосками, выплеснулась наружу. Проклятие и оружие. Максим обожал её грудь, но его ласки были почтительными, робкими. А ей сейчас хотелось, чтобы её мяли, кусали, чтобы на этой белой коже остались синяки — тайные знаки её последней ночи свободы.

Вечер девичника. Вместо шумной компании в её пустой квартире была только она, бутылка дорогого вина, которую она не стала открывать, и тишина, давящая на уши. Она надела то, что купила специально для этого — не бельё для соблазнения, а нечто среднее между костюмом и униформой. Корсет из чёрного бархата, туго стягивающий талию и заставляющий грудь выпирать вперёд двумя соблазнительными полушариями. Чулки с кружевными подвязками. И поверх всего — лёгкий шёлковый пеньюар, который ничего не скрывал, а лишь подчёркивал.

Она ждала, стоя у окна и глядя на огни ночного города. Внутри всё было пусто и ясно. Наконец в дверь позвонили.

За порогом стояли двое. Не ухмыляющиеся стриптизёры в блестящих трусах, а мужчины. Первый — высокий, спортивный, с короткой стрижкой и внимательными серыми глазами. Второй — пониже, коренастый, с густыми тёмными волосами и чувственным ртом. Оба были в чёрном, без опознавательных знаков, с профессиональными фотокамерами на ремнях.

— Виктория? — спросил высокий. Его голос был низким, спокойным. — Я Артём. Это Сергей. Мы... по приглашению.

Она кивнула, пропуская их внутрь. Аромат мужского парфюма, дорогого и сдержанного, смешался с её духами.

— Я не хочу шоу, — сказала она, поворачиваясь к ним. Шёлк пеньюара скользнул с одного плеча. — Я хочу фотографии. Таких, какой я буду сегодня. Последней версии себя. Вы понимаете?

Сергей, коренастый, медленно провёл языком по губам. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул от её лица к груди, задержался на линии чулок.

— Понимаем, — сказал Артём. Его глаза встретились с её глазами. В них не было похоти. Было любопытство. И признание. Он видел не невесту. Он видел ту самую «богиню распада», о которой она сама ещё не догадывалась. — Начнём?

Они работали молча, профессионально. Вспышки выхватывали из полумрака квартиры её образ: у окна, на спинке кресла, на краю барной стойки. Артём направлял её едва заметными жестами. «Голову чуть выше... Спину прогнуть... Взгляд в объектив, но не в камеру, а сквозь неё...». Она подчинялась, и с каждым щелчком затвора внутри неё что-то откалывалось и таяло. Скромность. Страх. Осторожность.

— Пеньюар мешает, — наконец сказал Сергей, его голос прозвучал хрипло. — Он создаёт ненужную дымку.

Вика, не отрывая взгляда от Артёма, сбросила шёлковую ткань с плеч. Она упала на пол бесшумным облаком. Теперь на ней был только бархатный корсет, чулки и туфли на высоком каблуке. Воздух в комнате стал гуще. Щелчки затвора участились.

— Корсет... стягивает, но скрывает, — продолжал Сергей, приближаясь. Он был уже не фотографом, а соучастником. — Можно шнуровку...

Она сама потянулась за спину, к тонким шнуркам. Пальцы дрожали, но движенья были точными. Один тугой узел. Второй. Корсет ослаб, затем соскользнул на пол. Она стояла перед ними в одном только кружевном лифе, с которого грудь уже почти вырывалась, и чулках. Её кожа под вспышками казалась фарфоровой, сияющей.

Артём опустил камеру. Он смотрел на неё не через объектив, а прямо.

— Ты уверена? — спросил он тихо. Это был последний шанс. Последний выход.

Вика вместо ответа провела руками по своим бокам, по рёбрам, затем вверх, к груди. Её пальцы сжали соски через тонкое кружево. Она закинула голову и тихо застонала — звук был настолько естественным, настолько откровенным, что у Сергея вырвался сдавленный выдох.

— Снимай, — прошептала она Артёму. И затем, повернувшись к Сергею: — А ты... подойди.

Сергей отложил камеру. Он подошёл, и от него пахло не только парфюмом, но и кожей, и мужским потом. Его руки, сильные и тёплые, легли на её талию, скользнули вверх, к груди. Он не стал мять её робко, как Максим. Он взял её грудь в ладонь почти грубо, оценивающе, как берут дорогой, долгожданный плод. Большой палец протёрся по соску через кружево, и по её телу пробежала судорога наслаждения.

— Да... — выдохнула она. Это было знаком. Разрешением.

Артём снова поднял камеру. Щелчки теперь сопровождали каждый их жест. Сергей наклонился и взял её сосок в рот прямо через ткань лифа. Горячее, влажное прикосновение языка заставило Вику вскрикнуть. Её руки вцепились в его волосы. Она потянула его к себе, а сама смотрела на Артёма, на его холодный, фиксирующий всё объектив.

Сергей оторвался, его губы были влажными. Он одной рукой сорвал с неё лиф. Грудь, наконец свободная, тяжёлая и совершенная, выплеснулась наружу. Артём замер на секунду, прежде чем сделать следующий кадр. В его взгляде мелькнуло нечто похожее на благоговение.

— Ложись, — приказал Сергей, и в его голосе не осталось ничего от услужливого фотографа.

Она позволила отвести себя к широкому дивану. Сергей толкнул её на спину, и её ноги в чулках беспомощно разъехались. Он стоял над ней, расстёгивая свою ширинку. Вика видела, как вздымается и опускается его грудь, как напряжены мышцы на его животе. Когда он освободил свой член — толстый, уже готовый, с набухшей тёмно-красной головкой — у неё перехватило дыхание. Он был больше, чем у Макса. Реальнее. Грязнее.

Артём снимал, перемещаясь вокруг них, как тень. Его вспышка выхватывала детали: её широко раскрытые глаза, её рот, приоткрытый в немом ожидании, блестящую каплю на кончике члена Сергея.

— На колени, — сказал Сергей. И она послушно перевернулась, встала на колени перед ним на диване. Поза была унизительной и невероятно возбуждающей. Она чувствовала, как её собственная влага стекает по внутренней стороне бедра.

Сергей подошёл вплотную. Его член оказался прямо перед её лицом. Запах был острым, животным, совершенно чужим. И этот чужой запах сводил её с ума.

— Открой рот, невеста, — прошептал он.

И Вика открыла. Она высунула язык, коснулась кончика, почувствовала солоноватый вкус смазки. Потом взяла его в рот. Это не было тем робким, учебным минетом с братом. Это было действие, полное осознанного падения. Её губы плотно обхватили его, язык заскользил по напряжённому стволу, одна рука ласкала его мошонку. Она сосала его, глядя поверх его бедра на Артёма, который снимал это крупным планом. Мысль о том, что эти кадры существуют, что её унижение запечатлено навеки, заставила её сжать бёдра от новой волны возбуждения.

Сергей стонал, его пальцы впились в её распущенные волосы.

— О, да... вот так, шлюха... Какая же ты... ненасытная...

Его слова, грязные и унизительные, падали на благодатную почву её старой, детской испорченности. Она ускорила темп, её голова двигалась в такт его лёгким толчкам. Внезапно он отстранился.

— Теперь ты, — кивнул он Артёму.

Артём медленно, не отрывая от неё взгляда, поставил камеру на штатив. Он подошёл, и Вика увидела, что и он возбуждён не меньше своего напарника. Его член был другим — длиннее, тоньше, изящнее. Он не стал ждать. Он просто направил его к её губам. И она, не задумываясь, взяла в рот и его.

Теперь она сосала двоих одновременно, переходя от одного члена к другому, её слюна смешивалась, её щёки растягивались, чтобы вместить их. Сергей встал сзади, его руки грубо раздвинули её ягодицы. Он плюнул ей между ног, потом протёр пальцем, и этот грубый, влажный палец вошёл в неё сзади. Она закричала, но крик утонул в её переполненном рту.

Это был хаос. Безумный, грязный, прекрасный хаос. Щелчки затвора автоспуска камеры Артёма сопровождали их, как саундтрек к падению. Сергей вошёл в неё сзади, его толчки были резкими, яростными, выбивающими дух. Артём же, напротив, трахал её рот медленно, глубоко, заглядывая ей в глаза, словно выуживая из неё душу.

Вика теряла границы. Где заканчивалось её тело и начиналось их? Чей член у неё во рту, чей внутри? Ей было всё равно. Она была центром этого урагана, и это было именно то прощание со свободой, о котором она мечтала — полное, тотальное, до самого дна.

Когда они поменялись местами, когда Артём вошёл в неё, а Сергей подал ей свой член снова, она уже ничего не соображала. Её тело жило своей собственной, животной жизнью, кончая снова и снова от одного лишь осознания всей глубины своего падения. Она была невестой. Через три дня на ней будет белое платье. А сейчас по её лицу, по её груди, по её растянутому рту текли струи чужой спермы, и камера беспристрастно фиксировала каждую каплю.

Они ушли под утро, оставив её одну в разгромленной, пропахшей сексом и дорогим парфюмом квартире. Она лежала на полу, вся липкая, в синяках, и смотрела в потолок. Внутри была пустота. Совершенная, кристальная пустота. Страх перед чистотой исчез. Он был сожжён в этом огне.

Она поднялась, пошла в ванную. В зеркале на неё смотрела не Вика, а кто-то другой. Женщина с пустыми глазами и губами, распухшими от поцелуев. Она провела пальцем по капле спермы на своей ключице, поднесла палец ко рту, слизала. Солёно. Горько. По-настоящему.

Завтра будет предсвадебная суета. Послезавтра — свадьба. Она наденет белое платье, и Максим будет целовать её обручальное кольцо, не подозревая, что под тканью платья на её коже остались следы чужих зубов, а в душе — выжженная пустота, готовая заполниться только новым, ещё более опасным огнём.

Уроки брата были усвоены на отлично.

пссс_Продолжение немного отсыпать??

________________________________________________________________________________________________________________

ДОРОГОЙ ДРУГ!

P.S. от автора: Ну что, мои порочные искатели острых ощущений? Потекли уже киски? Затвердели члены? Это только начало.

Какое видите уже продолжение? Или флешбеки в юность Виктории, может там был и не только братик? Как ваша фантазия?

Ссылки, как всегда, ниже. Пишите, обсуждайте, делитесь своими мыслями.

Присоединяйся к нам на Бусти:

https://boosty.to/tvoyamesti/about

А если ты дочитал(а) глазками до этого момента, ты умничкаМои любители жаркого и сладенького на бусти  вам есть бонус … продолжение этого порочного искушения Виктории  

https://boosty.to/tvoyamesti/posts/7b040d94-a5dd-4392-bbff-843dc21bbe50?share=post_link

А также подписывайся на наш Telegram-канал, чтобы не пропустить анонсы и отрывки:

https://t.me/+L7H3CfTKraNmZTQ6

Или пишите мне на почту: tvoyamesti@gmail.com

Личный ТГ для связи и вопросов: @tvoyamesti