Котик и киски 2 Альфа-Самец

Эпиграф:

Для лучшего понимания героя и полноты картины, советую сначала прочитать первую часть рассказа «Котик и Киски».

Глава 3. Музыка для четверых

Лёжа в потёмках, я почувствовал, что Аня задумалась. Серьёзно задумалась. Я перевернулся на бок, чтобы видеть её лицо.

— О чём задумалась? — спросил я, хотя и так знал.

— О том, что ты рассказывал... про лето. - Она говорила медленно, подбирая слова: - Это правда было? Вот так вот... втроём?

— Честное пионерское! - усмехнулся я: - Юля, моя двоюродная, и две её подруги из другого города. Такие же школьницы, как мы с тобой. Просто... обезбашенные!

Она помолчала, переваривая. Видно было, что картинка в её голове не укладывается.

— И... и что, вам не было стрёмно? Неудобно?

— Сначала дико стрёмно! - признался я: - Я вообще ничего не понимал. Но они... они относились к этому просто. Как к игре. Самой крутой игре на свете. Никаких дурацких разборок, кто кому больше нравится, кто с кем... - я сделал паузу для эффекта: - Понимаешь, когда все на одной волне, это не разврат. Это как... как если бы мы с тобой, Славой и ещё кем затеяли секретное общество со своими правилами.

Я видел, как её глаза загорелись интересом. Она всегда хотела быть не такой, как все. А тут - готовый рецепт.

— И что, они... ну, между собой тоже...? - она не договорила, покраснев даже в полутьме.

— Конечно. Это же самое кайфовое! - сказал я, как о чём-то само собой разумеющемся:

— Когда не ты один пашешь, а вам помогают. Одна целует, другая гладит, третья шепчет на ухо, что делать дальше... Это в сто раз круче, чем один на один. Поверь!

Я позволил этой мысли повиснуть в воздухе. Потом продолжил, уже ближе к делу:

— Знаешь, о чём я иногда думаю? Что у нас с тобой могло бы получиться своё такое... общество. Только своё. Не из каких-то левых тёток, а из своих же. Из тех, кому тоже надоело притворяться паиньками!

Она насторожилась: - Кого ты имеешь в виду?

— Ну, например, Светку. Она же у тебя главная по части «ненавижу всех этих лицемеров». Ей бы точно понравилось почувствовать, что она круче и свободнее всех этих салаг из наших классов. А Ирка... она тихая, но если её раскачать... представляешь, какое у неё лицо будет, когда она поймёт, что может всё?

Аня закусила губу: - А как их... ну... пригласить-то? Сказать: - Пошли, девки, трахаться втроём? - она фыркнула.

— Да ну, с чего бы? — я сделал вид, что она сказала что-то смешное: - Всё проще. У меня же тут целый клуб дома. Музыка, которую ни у кого нет. Можно просто позвать «послушать пластинки». Как мы с тобой начали. Создать атмосферу. Накрыть стол, достать чего из папиного бара... А там — посмотрим. Если проникнутся - само всё получится. Если нет — ну, значит, просто послушали музыку. Никакого риска.

Я видел, как она обдумывает. Страх и любопытство боролись в ней.

— И я... я что, должна буду их уговаривать?

— Ни в коем случае, - я резко поднялся на локоть: - Ты главная. Ты моя. Ты просто... подскажешь им, как тут круто. Как ты здесь себя чувствуешь. Как ты кайфуешь. И если они захотят к тебе присоединиться... ну, значит, они в теме!

Я погладил её по щеке: - Это как козырная карта. Кто готов - тот сам поймёт. Кто не готов - тот даже не догадается, что ему выпала та карта!

Она смотрела на меня, и постепенно неуверенность в её глазах сменилась азартом. Ей понравилась эта идея - быть проводником подруг в какой-то тайный, взрослый мир.

— А что, если они потом всем в школе разболтают? — спросила она последнее, что её беспокоило.

Я рассмеялся: - А что они скажут? Что были у меня дома, слушали иностранную музыку и пили алкоголь? Да все так делают. А про остальное... ну, кто поверит, что тихоня Ира и спортсменка Светка на такое подпишутся? Зачем им рассказывать про это!

Моя логика была железной и подростково-циничной. Аня это приняла. Она улыбнулась - той новой, хитрой и знающей улыбкой, которая начала появляться у неё после наших встреч.

— Ладно - сказала она: - Попробуем. В пятницу, твои предки вроде будут в отъезде, позову их. «На фонотеку».

Я засмеялся, и мы снова погрузились в темноту, но теперь уже не просто как любовники, а как соучастники заговора. Заговора по созданию нашего собственного, запретного и безумно весёлого мира прямо посреди скучной школьной реальности. Всё было решено. Оставалось только подготовить сцену.

В назначенный день я носился по квартире, как угорелый, готовя сцену. Вынес все семейные фотографии в спальню — они создавали не ту атмосферу. Задернул тяжёлые портьеры, оставив в гостиной только свет от торшера с тёплым абажуром и маленький ночник в углу. Свет должен был быть приглушённым, интимным, скрывающим неуверенные взгляды и первые румянцы.

Музыку я продумал тщательно. Сначала что-то знакомое и безобидное - Boney M., чтобы разбить лёд. Потом, для погружения, психоделический Pink Floyd, под который мозг начинает плыть. И на самый крайний случай, если всё пойдёт по плану, томный, саксофонный джаз. Музыка должна была стать соучастницей, тихим саундтреком к нашему заговору.

Из папиного потайного бара я притащил почти половину бутылки золотого «Аморетто» - сладкого, как сироп, и коварного. Ещё добавил початую бутылку горькой «Бехеровки» - пусть продемонстрирует свою крутость. На закуску почистил почти килограмма апельсинов из маминых запасов.

Позвонил Ане: - Всё готово! - сказал я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно: - Жду в семь. Приводи своих подружек на музыкальный кекс! Она засмеялась, но в смехе слышалось напряжение.

— Света сразу согласилась, говорит, всё равно скучно, а тут разлекуха. Ира долго мямлила, но я ей сказала, что у тебя есть винил Pink Floyd, которого ни у кого нет. Она сдалась!

Я всегда догадывался, что музыка лучшая приманка.

Перед приходом гостей, я включил Boney M. на средней громкости, проверил, всё ли на месте, и сел ждать, слушая, как за окном шумит дождливый осенний вечер. В комнате пахло апельсинами и тайной. Сердце колотилось где-то в горле. Это был мой экзамен. Не на технику, а на харизму. На умение создать мир, в который захотят войти другие. Я смотрел на пустой диван и представлял, как он скоро заполнится телами, смехом, а потом, возможно, и чем-то большим. Мысленно я поблагодарил мои летних фей, Юлю, Ингу и Жанну. Спасибо, девчонки. Учили не зря. Сейчас посмотрим, чему я научился.

Ровно в семь раздался звонок в дверь. Моё сердце ёкнуло, будто запускали двигатель мотоцикла. Я сделал глубокий вдох, поправил воротник чёрной водолазки, я специально её надел - она делала меня старше, и открыл.

На пороге стояли три фигуры, за которыми тянулся влажный, осенний запах улицы. Аня в центре, как капитан, в своей короткой юбке и обтягивающем свитере, с победной, но чуть нервной улыбкой. А по бокам...

Свету я знал её в лицо, конечно, но так близко не видел никогда. Она была высокая, почти мой рост. Русые, почти белёсые волосы были собраны в высокий, небрежный хвост, что делало её скуластое лицо с прямым, чуть горделивым носом, ещё выразительнее. Серо-зелёные глаза оценивающе скользнули по мне, по прихожей, будто сканируя территорию. На ней были простые, но сидевшие на ней идеально чёрные облегающие лосины под джинсы и большой свитер песочного цвета, сползавший с одного плеча. Из-под свитера выглядывала тонкая цепочка на шее. В ней чувствовалась спортивная, почти звериная собранность. Она не улыбалась, лишь слегка кивнула:

— Привет!

Ира пряталась за спиной у Светы, словно пытаясь, стать невидимой. Я давно обратил на неё внимание и в школе всегда провожал её похотливым взглядом. Совсем маленькая, хрупкая, в платьице в мелкий цветочек и тёплом кардигане. Её тёмные волосы были аккуратно заколоты, а на носу сидели круглые очки в тонкой оправе, из-за чего её лицо казалось ещё более детским. Но когда она, наконец, робко подняла на меня глаза, я обомлел. Глаза у неё были огромные, тёмно-карие, как у испуганной лани, с невероятно длинными, пушистыми ресницами. Под очками прятался маленький, вздёрнутый нос и пухлые, сердечком, губы. Она выглядела как существо из другой, более нежной вселенной. Она прошептала что-то вроде «здравствуйте», и её голосок был тихим, мелодичным.

— Ну, встречай! - с напускной бодростью сказала Аня: - мои лучшие подруги. Света, Ира. Это Андрей, хозяин фонотеки!

— Да мы знакомы, в одной школе учимся! Проходите! - сказал я, отступая в сторону, и почувствовал, как голос слегка дрогнул. Чёрт. Я, «альфа-самец», который ещё несколько дней назад трахал в очко Аню на диване, сейчас стеснялся, как первоклашка. Моя летняя уверенность куда-то испарилась перед этим трио. Перед оценкой в глазах Светы и беззащитностью Иры.

Девушки разулись. Света швырнула свои высокие кроссовки в угол с небрежностью хозяина. Ира аккуратно вытерла свои маленькие туфельки об входной коврик и осталась в них. Аня, как заправская хозяйка, повела их в гостиную.

— Ого! - сказала Света, окидывая взглядом комнату, приглушённый свет, аппаратура, пластинки: - Ничё так берлога!

Её взгляд упал на бутылки на столе: - А, «Бехеровка», «Амаретто»! Круто!

Она, не дожидаясь приглашения, опустилась на диван, заняв собой пол дивана, и закинула ногу на ногу.

Ира же подошла к стеллажам с пластинками, как паломник к святыне. Она сняла очки, протёрла их край кардигана. Я заметил, как дрожат её тонкие пальцы. Она снова надела очки, «The Dark Side of the Moon»... - прошептала она с благоговением, протягивая руку, не касаясь конверта. - Это же первый выпуск?

Я, наконец, собрался с духом: - Можешь посмотреть! - сказал я, подходя ближе. От неё пахло детским шампунем и чем-то сладким, цветами.

Аня тем временем уже наливала «Аморетто» в стопки: - Держите, девочки, согреемся!

Вечер начался. Я был на сцене. И первый акт это преодоление собственной скованности - был в самом разгаре.

Пока Аня разливала золотой ликёр, я поймал себя на том, что не могу отвести глаз от Иры. Она осторожно, словно боясь повредить, вынула пластинку Pink Floyd из конверта. Свет падал на её профиль, и я разглядел крошечную родинку у самого мочки её правого уха, и как её пушистые ресницы отбрасывали тень на щёку. Когда она подняла пластинку на уровень глаз, чтобы рассмотреть этикетку, её губы, эти пухлые, розовые губы, непроизвольно сложились в беззвучное «вау». Восторг щекотал мне живот. Она была не просто красивой. Она была «редкой». Как та самая японская пластинка в коллекции отца, которую нельзя было трогать без белых перчаток.

— Ты фанатка? - спросил я, подходя так близко, что уловил тонкий, едва уловимый запах её волос - пряники и что-то десертное.

Она вздрогнула, словно забыв, что здесь есть ещё кто-то, и кивнула, не глядя на меня: - У... у меня только кассеты. А это...

— Это коллекция отца, тут почти всё оригиналы! - закончил я за неё, и наша фраза прозвучала почти как заговор. Она, наконец, подняла на меня глаза, и я утонул в этих тёмных, глубоких озёрах, в которых отражался абажур торшера и, как мне показалось, моё собственное отражение. Она быстро отвела взгляд, и на её щеках вспыхнул самый прелестный, нежный румянец. Мой «внутренний кот» заурчал от удовольствия. Такая реакция была лучше любой похвалы.

Тем временем Света уже осушила стопку «Бехеровки» одним махом, поморщилась и шлёпнула стопку об журнальный столик.

— Классно жжёт! — выдохнула она, и её серо-зелёные глаза, теперь блестящие от алкоголя, уставились на меня: - Ну, хозяин, крути свою раритетную музыку. Посмотрим, чего она стоит!

Её наглая прямота, которая сперва смутила, теперь зажгла во мне азарт. Она была вызовом. Диким, необъезженным жеребцом, которого нужно было приручить. Или оседлать. Я взял пластинку из дрожащих рук Иры. Наши пальцы едва коснулись, и она отдёрнула руку, как от огня. Я поставил пластинку на проигрыватель. Игла коснулась винила, раздался лёгкий шип, и первые, знаменитые аккорды заполнили комнату.

Эффект был мгновенным. Света перестала ёрзать, откинулась на спинку дивана и уставилась в потолок, её лицо стало сосредоточенным, почти суровым. Ира застыла на месте, обхватив себя за локти, её взгляд был устремлён в никуда, я видел, как у неё шевелятся губы - она знала каждый звук, каждый переход. Аня подсела ко мне на широкий подлокотник кресла и положила руку мне на плечо - метка собственности.

— Вот видите! - сказала она тихо, горделиво: - Я же говорила!

Пока лилась музыка, я наблюдал. За тем, как под свитером Светы ритмично вздымается грудь. За тем, как Ира незаметно для себя покачивается в такт бёдрами. В комнате не было стены, отделявшей меня от них. Мы были в одном аквариуме звука и полумрака. Я налил ещё «Амаретто», на этот раз и себе. Сладкий, обжигающий глоток разлился по телу теплом, смывая последние остатки скованности.

Когда сторона пластинки закончилась, и в комнате наступила тишина, нарушаемая только потрескиванием иглы, я не стал переворачивать её. Я встал и подошёл к проигрывателю. Света обернулась:

— Что, всё?

— Нет - сказал я: - Теперь джаз. Для другой атмосферы!

Я достал Майлза Дэвиса.

Ира ахнула: - У вас и это есть?

В её голосе был восторг, сравнимый, наверное, с религиозным экстазом.

— У меня есть много чего интересного! - сказал я, глядя прямо на неё, и вложил в эти слова обещание, далеко выходящее за рамки музыки. Она опять покраснела и опустила глаза, но уголки её губ дрогнули в смущённой улыбке.

Я поставил пластинку. Первые, томные ноты саксофона полились, как тёплое масло. Это была музыка для близости. Я выключил торшер, оставив только тусклый ночник в углу. Комната погрузилась в глубокие, бархатные сумерки. Силуэты девушек стали размытыми, таинственными.

— Темно как-то - пробурчала Света, но в её голосе не было протеста. Было любопытство.

— Так лучше слышно - парировал я и сел на ковёр, прислонившись спиной к дивану, прямо между Светой и пустым местом, куда через мгновение, как я почувствовал, сядет Ира. Аня слезла с подлокотника и устроилась рядом со Светой на диване.

И тут произошло то, на что я и рассчитывал. В темноте, под эту гипнотическую музыку, границы начали таять. Света потянулась за апельсиновой долькой, и её рука на миг легла мне на плечо для равновесия. Она не убрала её сразу. Я почувствовал тепло и силу её ладони через тонкую ткань водолазки. Через пару минут Ира, словно не выдержав напряжения, тихо сползла с дивана и села на ковёр, в полуметре от меня. Она поджала под себя ноги, и её маленькое колено почти касалось моего бедра.

Моё сердце колотилось уже не от страха, а от ликования. Они *здесь*. Они *в моей ловушке*! И они даже не подозревают, что сами сделали в неё первый шаг. Я посмотрел на Аню в полутьме. Она смотрела на меня, и в её взгляде я прочитал то же самое: азарт, гордость и вопрос - «что дальше?». Я дал ей едва заметный кивок. Сцена была готова. Актеры в сборе. Можно было начинать главное действие.

Тишина после джаза была особенной, густой, тягучей, как мёд. Её нарушила Света, шумно выдохнув и растягиваясь на диване, как большая кошка. Её нога в чёрном носке нечаянно, но совсем не случайно задела мою руку.

— Ну, хозяин, атмосферу ты нагнетать мастак! - сказала она, и её голос в темноте звучал хрипловато и интимно: - Аня нам тут такое про тебя наплела, что я, честно, не верила. Говорила, мол, не тот парень, на которого выглядишь.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— Что Аня сказала? - я посмотрел на неё. Она сидела, поджав губы, с хитрой, довольной улыбкой.

— Так что она говорила? - переспросил я, стараясь звучать непринуждённо.

Ответила не Аня, а Ира. Она сидела так близко, что я чувствовал исходящее от неё тепло. Она говорила тихо, будто признаваясь в чём-то страшном:

— Она говорила, что ты... особенный. Что с тобой можно... всё! - последнее слово она выдохнула почти неслышно.

Света фыркнула: - Да ладно, Ир, не мямли. Она сказала прямым текстом, что у тебя летом был натуральный тренажёрный зал, и ты стал чемпионом по всем видам... - она сделала паузу для драматизма: -. ..спорта. И что ты знаешь такие вещи, про которые мы в своих дурацких романах и не читали.

— Ну, я же правда, только правду сказала! - Аня засмеялась, смущённо и гордо.

Она потянулась через Свету ко мне, погладила меня по волосам, демонстративный, владельческий жест.

— Я просто сказала, что ты умеешь... ну... делать так, что забываешь, как тебя зовут. И что с тобой не страшно пробовать что-то... новое!

В темноте её слова висели, как разряжённый воздух перед грозой. Света смотрела на меня с вызовом, но в её взгляде уже не было скепсиса. Был интерес. Голый, животный интерес.

— Ну, чемпион - протянула она: - И что, правда? Ты можешь... ну... чтобы было не тяжко? Для всех сразу?

Она произнесла это так просто, будто спрашивала, умею ли я жарить шашлык. Но смысл был ясен. Аня не просто намекнула. Она «отрекламировала» идею. И главное — она сделала это от своего лица, как бы делясь своим увлекательным открытием с подругами. Теперь это было не моё предложение, а их общее любопытство, разожжённое ею.

Я почувствовал прилив силы. Скромность и стеснение испарились. Это был мой шанс.

Ладно, вернусь к нему после музыки и предложу более простую игру.

После того как джаз отыграл и в комнате повисла тишина, стало немного неловко. Все сидели, погружённые в свои мысли, и нужно было что-то, чтобы сдвинуть дело с мёртвой точки.

— Ну что, просто сидеть будем? — сказала Аня, и её голос прозвучал немного громче, чем нужно.

Света потянулась, её майка приподнялась, открывая плоский, упругий живот: - А что предложишь?

— Давайте... сыграем в «бутылочку! - выпалила Аня, и я увидел, как у Иры округлились глаза.

Света фыркнула: - Бутылочку? Мы же не в пионерлагере. Давай что-то посерьёзнее!

Я увидел свой шанс.

— А давайте в «правду или действие»... с раздеванием. Кто отказывается от действия — снимает одну вещь. Любую.

Идея повисла в воздухе. Глупая, подростковая, но работающая в этой атмосфере. Света первая её подхватила: - Я за! Но вопросы и действия задаю я!

Аня хихикнула. Ира молча кивнула, не в силах вымолвить слово.

Первой под раздачу попала, конечно, я. Света посмотрела на меня с хитрым прищуром:

— Твоё самое пошлое желание про нас троих? Сейчас?

Я сделал вид, что думаю, хотя ответ был готов.

— Хочу, чтобы вы все сейчас сняли эти свитера и кардиганы. В них жарко, а вы красивые!

Я сказал это максимально просто, без пафоса.

Девчонки засмеялись, но это был нервный смех. Аня, как самая смелая, первая поддалась дурачеству.

— Ну ладно! По правилам! - и стянула с себя свой обтягивающий свитер.

Под ним оказался простой чёрный бюстгальтер, но на её пышной груди он смотрелся откровенно. Света, недолго думая, скинула свой большой свитер, оставаясь в одной тенниске.

Ира, красная как рак, сняла свой кардиган, и её хрупкие плечики в простом платьице вдруг показались мне невероятно красивыми и беззащитными. Эта девушка напоминала мне летнюю Жанну. Такая же хрупкая, стройная и непорочная.

Игра закрутилась. Правды становились всё откровеннее...

— Кого бы ты поцеловал бы из нас?

— Не знаю, может, всех по очереди!

Дальше хотелки посмелее...

— Станцуй стриптиз! Позвони любому однокласснику и скажи, что беременная от него!

От таких вопросов, конечно, откупались, снимая что-то с себя. Предметы одежды медленно, но верно перемещались на спинку дивана.

Когда настала очередь Иры, и она выбрала «действие», Света, не моргнув глазом, сказала:

— Поцелуй Андрея. В губы. Чтобы все видели!

В комнате стало тихо. Ира посмотрела на меня испуганными глазами. Я просто сидел и ждал. Она медленно поднялась, подошла ко мне, наклонилась... и её губы, мягкие и дрожащие, коснулись моих. Поцелуй был быстрым, пугливым, но от него по всему моему телу пробежали мурашки. Когда она отстранилась, вся пунцовая, Света зааплодировала.

— Молодец! А теперь, Андрей, твоя очередь. Действие. Сними с Иры... одну туфельку!

Это было гениально просто. Не что-то шокирующее, а интимный, почти рыцарский жест. Я встал на колени перед Ирой, которая снова села на пуф. Она замерла. Я взял её маленькую ножку в крошечной лаковой туфельке, расстегнул пряжку и медленно снял туфлю. Её ступня в нейлоновом гольфе оказалась изящной, почти игрушечной. Я нежно положил её на пол. Она вздрогнула.

Потом очередь дошла до Ани. Она выбрала «правду». Света спросила:

— Ты бы сейчас продолжила, если бы все согласились? На всё?

Аня, не опуская глаз, твёрдо ответила:

— Да!

Это «да» повисло в воздухе, как приговор. Света выдохнула:

— Ну, тогда... хватит играть!

Она встала и, не глядя на нас, сняла свою тенниску, оставаясь в одном прозрачном бюстгальтере. Её грудь была не такой пышной, как у Ани, но высокой, упругой, с тёмными сосками, чётко вырисовывающимися под тканью:

— Я уже устала притворяться!

Все посмотрели на Иру. Она сидела, сжимая в руках свою снятую туфельку. Потом, медленно, словно во сне, она подняла руки к застёжке своего платья сзади. Пальцы дрожали, но она расстегнула её. Платье сползло с её плеч и упало на талию, обнажив верхнюю часть тела в простом белом лифчике. Она была совсем другой - миниатюрной, с хрупкими ключицами и маленькой, но изящной грудью. Она была прекрасна.

Игра закончилась. Мы сидели в полумраке - три полуобнажённые девушки и я. Границы были почти стёрты. Дальше начиналось то, ради чего всё и затевалось.

Наступила та самая густая, звонкая тишина, когда, кажется, что слышно, как бежит кровь по венам. Мы смотрели друг на друга - я на трёх полунагих девушек, они - на меня, и на этом взгляде уже не было игры. Был только вопрос - «Что дальше?»

Аня первой нарушила молчание. Она встала, и её движения были медленными, почти ритуальными. Она подошла ко мне, остановилась вплотную, так что я почувствовал тепло её кожи. Потом она взяла мою руку и положила её себе на грудь, поверх ткани бюстгальтера.

— Вот видишь - прошептала она, глядя не на меня, а на Свету и Иру: - Ничего страшного. Это просто прикосновение.

Её кожа под моими пальцами была горячей и шелковистой. Я невольно провёл ладонью вверх, к лопатке, нащупал застёжку её бюстгальтера. Она поняла мой жест и чуть подалась вперёд. Мои пальцы нашли маленькие крючки. Лёгкий щелчок - и тугой бандаж ткани ослаб. Аня выпрямилась, и бретельки соскользнули с её плеч. Она не стала стягивать лифчик сама. Она просто стояла и смотрела, как я, медленно, как в кино, снимаю его с неё. Ткань упала на ковёр.

Передо мной была её грудь во всей своей пышной красоте. Полная, тяжёлая, с крупными тёмно-розовыми сосками, которые уже набухли от возбуждения. Я не мог отвести глаз. Она позволяла мне смотреть, и в её позе была гордость.

Потом она повернулась к Свете

— Трусишь? — спросила она просто.

Света, которая секунду назад казалась такой уверенной, на мгновение смутилась. Но только на мгновение.

— Чего бояться-то? - буркнула она, но встала. Она подошла к Ане и, не глядя на меня, расстегнула свой простой белый бюстгальтер спереди. Он расстегнулся, и она стянула его, швырнув в угол. Её грудь была другой, более спортивной, высокой, с небольшими, но твёрдыми, как ягоды, тёмными сосками. Она стояла, откинув плечи, и её тело говорило о силе и контроле. Она была красива по-своему, дерзко и вызывающе.

Обе они теперь смотрели на Иру. Та сидела, прикрывая грудь рукой, в своём спущенном до талии платье и лифчике. Она была похожа на испуганного зверька, попавшего в свет фар.

— Ирочка - мягко сказала Аня: - Мы же все здесь. Вместе. Никто не заставляет. Но если хочешь... будь с нами!

Ира подняла на неё глаза. В них блестели слёзы, но не от страха. От чего-то другого. От переполняющих чувств. Она кивнула, едва заметно. Потом её тонкие пальцы потянулись за спину, к застёжке её собственного бюстгальтера. Она возилась с ней дольше всех, но наконец-то застёжка поддалась. Она сняла лифчик и бросила его на пол, не глядя. И замерла, прикрывая грудь согнутыми руками.

Аня подошла к ней, села рядом на пуф и мягко отодвинула её руки.

— Не прячься. Ты очень красивая!

И я увидел. Её грудь была маленькой, почти подростковой, но совершенной по форме. Нежная, белая кожа, маленькие, светло-розовые, невероятно трогательные сосочки. Она была хрупкой, как фарфоровая статуэтка, и от этого — безумно сексуальной. Она очень мне напоминала Жанну из лета!

Теперь они сидели втроём на диване и пуфе. Аня, пышная и уверенная, Света, спортивная и дерзкая, Ира, хрупкая и невинная. Все с обнажённой грудью. Все смотрящие на меня. Воздух в комнате стал таким густым, что им было тяжело дышать.

Я понял, что настал мой черёд. Я снял свою футболку и швырнул её следом за их вещами. Потом подошёл к ним, опустился на колени на ковёр перед диваном, оказавшись ниже их, как бы отдавая им дань уважения. Я протянул руки и коснулся сначала коленки Ани, потом Светы, потом осторожно дотронулся до кончиков пальцев Иры.

— Я от вас балдею! - сказал я тихо. Вы... такие классные!

И это была не ложь. В этот момент они казались мне самыми красивыми существами на свете. И самое интересное было ещё впереди.

Я сидел на коленях перед ними, и мое возбуждение было таким очевидным, что скрывать его не имело смысла. Они смотрели на меня сверху вниз, и в их взглядах теперь читалось не просто любопытство, а спокойное, почти хозяйское принятие.

Первой нарушила паузу Света. Она спустила ноги с дивана, так что её босые ступни оказались по обе стороны от меня на ковре.

— Ну что, чемпион? - сказала она, и её голос звучал чуть хрипло: - На коленях просишь?

Я улыбнулся, чувствуя, как возвращается уверенность.

— Не прошу. Предлагаю. Предлагаю не торопиться. Давайте... исследовать друг друга. Без спешки. Как в той детской игре «слепой котёнок».

Аня заинтересованно наклонила голову:

— Как это?

— Очень просто. Один закрывает глаза. А остальные... водят его руками. Показывают, что можно трогать. А «котёнок» должен угадать, кто это и где он трогает. Проигравший... ну, скажем, делает то, что ему скажут победители.

— Опять в игры играть! – ехидно произнесла Света: - Ладно, поиграем!

Идея была странной, детской и одновременно невероятно эротичной. Она снимала ответственность за первый шаг, превращая всё в игру. Ира даже чуть расслабилась, услышав слово «игра».

— Я буду первым котёнком! - предложил я, закрывая глаза.

Темнота усилила все остальные чувства. Я услышал, как шелестит ткань, как кто-то встаёт с дивана, почувствовал их запахи, ставшие теперь ближе и отчётливее.

Первой ко мне прикоснулась Аня. Я узнал её по запаху, тот самый ягодный шампунь смешался с её естественным, тёплым ароматом. Её пальцы коснулись моей щеки, потом медленно повели мою руку. Она положила мою ладонь себе на грудь, на ту самую пышную, тяжёлую грудь. Мои пальцы обхватили её, почувствовали вес, упругость, шершавость твёрдого соска.

— Угадай, кто и что? — прошептала она прямо мне в ухо.

— Легко! - выдохнул я: - Аня. Левая грудь!

Она засмеялась и отпустила мою руку. Потом настала очередь другой пары рук. Эти прикосновения были другими, более уверенными, чуть грубоватыми. Они взяли мою руку и приложили к плоскому, мускулистому животу. Я провёл ладонью вниз, почувствовал рёбра, твёрдый пресс, и остановился на резинке лосин.

— Света. Живот! - сказал я.

— Не совсем - раздался её голос: - Уже не живот!

Она надавила на мою руку, заставив пальцы уйти под резинку, туда, где начинались тёплые, гладкие бёдра. Я вздрогнул. Она рассмеялась:

— Проиграл. Будешь выполнять моё желание позже!

Потом настала очередь третьих рук. Они были самыми лёгкими, дрожащими. Крошечные, холодные пальчики взяли мою руку и поднесли к чему-то невероятно нежному. Я почувствовал под подушечками пальцев бархатистую кожу, а потом -маленький, твёрдый, как бусинка, сосочек. Он дернулся под моим прикосновением. От этого прикосновения по всему моему телу пробежал электрический разряд.

— Ира... правая грудь... - прошептал я, и мой голос сорвался.

Она ничего не сказала, лишь быстро убрала мою руку.

Я открыл глаза. Они стояли вокруг меня, Аня справа, Света слева, Ира передо мной. Все смотрели на меня, и на их лицах играли улыбки, у Ани довольная, у Светы хитрая, у Иры смущённая и в то же время заворожённая.

— Теперь моя очередь быть котёнком! - вдруг сказала Ира так тихо, что я почти не расслышал.

Мы все обернулись к ней. Она стояла, сжимая и разжимая кулачки, но смотрела на меня прямо.

— Я... я хочу попробовать. С закрытыми глазами!

Аня одобрительно кивнула. Света ухмыльнулась:

— Ну, смотри, мышка, не испугайся!

Мы усадили Иру на диван. Она зажмурилась, крепко, так что на переносице собрались морщинки. Я сел слева от нее, Аня — справа, Света встала на колени перед ней на ковре.

— Начинаем! - сказал я и взял её маленькую, дрожащую руку. Я поднёс её к своему лицу, позволил пальцам скользнуть по щеке, по губам. Она задержала дыхание. Потом я повел её руку ниже, положил её себе на грудь, на напряжённую грудную мышцу. Её пальчики осторожно пошевелились.

— Это... Андрей? Грудь? — неуверенно спросила она.

— Молодец! - похвалил я и отпустил её руку.

Теперь её руку взяла Аня. Она приложила ладонь Иры к своей обнажённой груди, прямо к соску. Ира ахнула:

— Аня... сосок?

Аня рассмеялась: - Правильно!

Наконец, Света. Она была самой безжалостной. Она взяла руку Иры и без всяких прелюдий приложила её к своему паху, поверх узких лосин. Я увидел, как всё тело Иры напряглось. Её пальцы лежали на том самом интимном месте, и она, кажется, даже не дышала.

— Угадай, мышка, что это? – дразняще прошептала Света.

Ира открыла глаза. Она не отдернула руку. Она посмотрела на Свету, потом на свою руку, потом на меня. И вдруг её губы дрогнули в странной, понимающей улыбке:

— Это... желание... - тихо сказала она.

Света засмеялась, и этот смех был уже не дразнящим, а каким-то... одобряющим. Она отпустила её руку:

— Не так уж ты и трусиха...

Игра закончилась. Но барьеры, которые она разрушила, уже не существовали. Мы сидели втроём вокруг Иры, и прикасаться друг к другу теперь было так же естественно, как дышать. Следующий шаг был неизбежен. И все мы это понимали.

В воздухе висело то самое понимание, которое не требовало слов. Слова теперь были лишними.

Света не стала ничего ждать. Она все ещё стояла на коленях перед Ирой на ковре. Её руки, сильные и уверенные, легли на бёдра Иры, всё ещё прикрытые спущенным платьем.

— Хватит играть в угадайку! - хрипло сказала она, глядя Ире прямо в глаза: - Пора переходить к практике!

Она потянула ткань платья вниз. Ира, застывшая, не сопротивлялась. Платье соскользнуло с её бёдер на пол, обнажив простые белые хлопковые трусики. Она сидела теперь почти обнажённая, и её хрупкое тело, с маленькой грудью и узкими бёдрами, казалось невероятно уязвимым и безумно притягательным.

Аня, сидевшая рядом с Ирой на диване, не осталась в стороне. Она обняла подругу за плечи с другой стороны и наклонилась, чтобы поцеловать её в плечо, а потом — медленно, не торопясь, провела языком по линии её ключицы. Ира вздрогнула и издала тихий, прерывистый звук.

Я встал с дивана, чувствуя, как желание пульсирует в висках. Я подошёл к Свете сзади, все ещё стоящей на коленях. Мои руки легли ей на плечи, а потом скользнули вперёд, под её спортивный топ, который она так и не сняла. Мои ладони обхватили её небольшую, но твёрдую грудь, большие пальцы нашли соски и начали тереть их через тонкую ткань. Света закинула голову назад, на моё плечо, и её дыхание стало глубже.

— Небось, мокро уже у всех...- прошептала она, глядя на Аню и Иру.

Аня, не отрывая губ от кожи Иры, кивнула. Она отвела руку Иры и приложила её к своему собственному паху, поверх трусиков.

— Проверь! - сказала она, и Ира, покорно, надавила пальцами. Ткань действительно была влажной. Лицо Иры залила новая волна краски, но её пальцы не отдернулись.

Я наклонился к Свете, прижался губами к её шее, уловил приятный вкус её кожи. Одной рукой я расстегнул пуговицу на её лосинах, потом тонкую молнию. Она помогала мне, приподнимая бёдра, и вот уже узкие чёрные лосины сползли с её длинных ног. Под ними не было трусиков. Её лобок был аккуратно подстрижен, и в полумраке я видел тёмную, влажную щель.

— Тебе, чемпион, пора работать! - бросила она через плечо, и в её голосе не было насмешки. Было требование.

Я отпустил её и перевёл взгляд на диван. Аня уже сняла с себя последнюю преграду — трусики. Она лежала на боку, её пышное, соблазнительное тело было полностью открыто. Она смотрела на меня и гладила себя рукой между ног, медленно, демонстративно.

— Андрей... - позвала она: - Ира боится. Помоги ей!

Ира сидела, застыв, как статуя. Её трусики были последним бастионом. Я подошёл к ней, опустился на колени между её ног, прямо перед Светой, которая наблюдала за происходящим с хищным интересом. Я положил руки на колени Иры. Они были холодными. Я медленно раздвинул её ноги. Она позволила.

— Смотри, как это делается... - сказала я ей тихо. И, не отрывая от неё взгляда, наклонился к Свете. Я прижался лицом к её лобку, вдохнул её густой, терпкий запах, а потом провёл языком снизу вверх, одним долгим, уверенным движением.

Света резко вдохнула, её пальцы впились мне в волосы:

— Да... вот так...

Я продолжил, работая языком, вспоминая летние уроки. Я заставлял её стонать, её бёдра начали непроизвольно двигаться, подыгрывая ритму. Я краем глаза видел, как Аня подползла к Ире и, обняв её, начала целовать её в губы, лаская её маленькую грудь.

Потом я отстранился от Светы. Она была вся мокрая от моей слюны и от себя. Я повернулся к Ире. Её глаза были огромными, полными шока и какого-то дикого любопытства.

— Твоя очередь! - сказал я: - Не бойся. Я помогу!

Я взял её за руку и потянул вниз, с дивана, на ковёр, рядом со Светой. Аня сползла за ней. Теперь мы все были на полу - я, и три обнажённые девушки, образующие полукруг вокруг меня.

— Сними с неё последнее! - приказал я Свете, кивая в сторону Иры.

Света, не раздумывая, протянула руку и стянула с Иры простые белые трусики. Ира зажмурилась, но не сопротивлялась. Теперь она была полностью обнажена. Её маленькое, аккуратное тело трепетало.

Я лёг на ковёр на спину.

— Аня, иди ко мне! - сказал я. Она тут же пристроилась сверху, оседлав меня, её влажное, горячее лоно нашло моего Котика безошибочно. Она опустилась на него с глубоким стоном, начав двигаться медленно, томно, глядя мне в глаза.

Я посмотрел на Свету и Иру.

— А вы... не ленитесь! Поучи её, Света!

Света ухмыльнулась. Она взяла Иру за руку и потянула её к себе.

— Смотри, мышка! - прошептала она и, прижав Иру к себе, поцеловала её в губы уже не по-детски, а глубоко, страстно, вкладывая в поцелуй весь свой опыт. Потом она повела руку Иры к своему паху:

— Вот сюда. Вот так...

Я наблюдал, как Аня скачет на мне, как её грудь покачивается в такт движениям, и одновременно видел, как Света, не выпуская Иру из поцелуя, водит её рукой по своему клитору, а потом направляет тонкие пальцы внутрь себя. Ира, кажется, забыла обо всём на свете. Она повторяла движения Светы, и на её лице было выражение глубочайшего изумления и пробуждающейся страсти.

Это было не просто групповое действие. Это был живой, дышащий организм из переплетённых тел, стонов, поцелуев и влажных прикосновений. Я чувствовал себя не просто участником, а дирижёром этой безумной, прекрасной симфонии. И я знал, что это только начало.

Аня двигалась сверху, и с каждым её движением волна наслаждения накатывала на меня с новой силой. Но я не хотел кончать первым. Я хотел, чтобы это продолжалось.

Я перевернул Аню на спину, не выходя из неё. Теперь я был сверху. Я ускорил ритм, вгоняя в неё глубже, и она вскрикивала, впиваясь ногтями мне в спину. Но моё внимание было разделено. Я смотрел на то, что происходило рядом.

Света уже не просто учила Иру - она получала от этого явное удовольствие. Она лежала на боку, её нога была перекинута через бедро Иры, и она направляла движения девушки, шепча ей что-то на ухо. Ира, вся алая, с полузакрытыми глазами, уже не просто подчинялась, она исследовала. Её пальцы скользили по влажной коже Светы, а её собственная маленькая грудь тяжело вздымалась.

— Света - хрипло позвал я, не прекращая движений: - Подойди к её лицу!

Света поняла мгновенно. Она отпустила руку Иры и переползла так, чтобы оказаться над лицом лежащей девушки. Её бёдра оказались прямо надо ртом Иры.

— Ну же! - прошептала Света, глядя на её растерянное лицо: - Я же тебе показывала. Теперь языком!

Ира замерла на секунду, её глаза метнулись ко мне. Я смотрел на неё, продолжая трахать Аню, и кивнул, одобряя. Это был последний, самый интимный барьер. Ира закрыла глаза, как будто прыгая в ледяную воду, и высунула кончик языка. Она коснулась Светы там. Света вздрогнула и издала низкий, удовлетворённый стон:

— Да... вот так...

Картина была сюрреалистичной и невероятно горячей: я трахал Аню, которая кричала в экстазе, а рядом Света, раскачивая бёдрами, получала оральный ласки от неопытной, но жаждущей учиться Иры.

Но мне этого было мало. Я выскользнул из Ани, которая застонала от протеста.

— Подожди - прошептал я: - Всё будет!

Я подполз к Свете и Ире. Ира, испуганно, оторвалась от Светы.

— Ты молодец! - сказал я ей, гладя её по щеке. Она была вся мокрая, от слюней и сока Светы.

— А теперь, поменяемся!

Я уложил Свету на спину, раздвинул её ноги и вошёл в неё одним резким, уверенным движением. Она вскрикнула, обхватив меня ногами за поясницу. Её тело было тугим, мускулистым, совсем другим, чем у Ани.

— Аня - бросил я через плечо: - Займись Ирой. Покажи ей всё, что она должна знать!

Аня, ещё вся дрожащая от неудовлетворённого возбуждения, оживилась. Она подтянула к себе Иру и начала целовать её, лаская её всю - грудь, живот, бёдра. Потом она опустила голову между ног Иры и начала делать ей то, что я только что делал Свете, но с нежностью, которой я, может, и не смог бы проявить. Ира забилась в её руках, её тихие всхлипы превратились в полноправные, отчаянные стоны.

Я трахал Свету, глядя, как Аня доводит Иру до первого в её жизни, наверное, настоящего оргазма. Тело Иры выгнулось, затряслось, и она закричала - тонко, пронзительно, срывающимся голосом. В этот момент Света, подо мной, тоже закричала, сжимая меня изнутри так, что у меня потемнело в глазах.

Аня подняла голову, её губы и подбородок блестели уже от Иры. Она улыбнулась мне, самодовольная и прекрасная, а потом посмотрела на Свету. Та, все ещё приходившая в себя после моего действия, ответила ей понимающим взглядом. Между ними пробежала молния какого-то беззвучного сговора.

Аня отодвинулась от Иры. Она лежала с закрытыми глазами, грудь тяжело вздымалась, её маленькое, изящное тело было полностью открыто и беззащитно.

— Андрей - позвала Аня, не глядя на меня, лаская внутреннюю сторону бедра Иры: - Она готова. По-настоящему!

Я понял. Что она уже полностью готова. Наверное, в отличие от тех раз, что были у неё раньше с каким-то грубым неумехой.

Я подошёл и опустился на колени между ног Иры. Она открыла глаза. В них не было страха. Было доверие. Глубокое, как колодец. И ожидание. Я видел, как её взгляд скользнул по моему члену, всё ещё влажному от Кисок её подруг, и в её глазах мелькнуло что-то вроде решимости.

Я не стал спрашивать. Не нужно было. Я просто наклонился и поцеловал её. Глубоко, нежно, пытаясь передать через поцелуй всё - и обещание, и уважение, и страсть. Она ответила, её губы дрожали.

Потом я приподнялся, нашёл её взгляд и медленно, под её пристальным наблюдением, вошёл в неё.

Она ахнула - не от боли. От полноты. Уверен, её тело приняло меня иначе, в её неудачный первый раз. Оно не сжалось от страха, а, наоборот, раскрылось, влажное и гостеприимное. Я начал двигаться, медленно-медленно, следя за каждым изменением в её лице. Ира смотрела на меня, её губы были приоткрыты, дыхание сбивалось.

— Хорошо? - прошептал я.

Она кивнула, не в силах вымолвить слово, и обвила мою шею руками, притягивая ближе.

И тут началось то, чего, я уверен, у неё никогда не было. Пока я был внутри неё, Аня подползла сбоку и снова принялась ласкать её грудь и сосок губами, а Света, сидевшая у моих ног, протянула руку и начала ритмично мять мои яички.

Ира потеряла дар речи. Её глаза стали огромными, полными невероятного переизбытка ощущений. Её стоны превратились в сплошной, прерывистый вой, который она пыталась заглушить, кусая моё плечо. Она была в центре внимания, в центре ласки, в центре наслаждения, и это было для неё в новинку.

Я ускорился, чувствуя, как её внутренние мышцы начинают судорожно сжиматься вокруг меня. Света, почувствовав это, усилила натиск пальцев. Аня зашептала Ире на ухо что-то ободряющее.

И Ира взорвалась. Её оргазм был не тихим и стыдливым, а громким, потрясающим всё её существо. Её тело затряслось, из горла вырвался долгий, пронзительный крик, и она вцепилась в меня так, что, казалось, оставит синяки...

Мы замерли, я внутри неё, оба тяжело дыша. Аня и Света наблюдали, улыбаясь - одна с материнской нежностью, другая с хищным удовлетворением.

Я медленно вышел из Иры и откинулся на ковёр рядом. Она лежала, не двигаясь, с закрытыми глазами, но на её губах играла самая настоящая, безудержно счастливая улыбка. Потом она открыла глаза, повернула голову ко мне и просто сказала: - Спасибо...

Но мне было не до благодарности, у меня всего внутри распирало. Я посмотрел на Свету, и поймал её взгляд. Её серо-зелёные глаза, мутные от наслаждения, смотрели на меня с вызовом. Она облизнула губы и скользнула взглядом вниз, к моему члену, с которого ещё стекали Ирин сок. Она всё понимала без слов...

Света приблизилась и наклонилась. Её сильные руки обхватили мои бёдра, а губы, тёплые и влажные, взяли меня в рот. Это было не как у Ани, не томно и соблазнительно, а жадно, почти агрессивно. Она заглатывала глубоко, её язык работал с такой интенсивностью, что у меня перехватило дыхание. Она смывала с меня всю влагу, и в её действиях было что-то от очищения, от принятия всего, что только что произошло.

Это зрелище, должно быть, оказало магическое действие на Аню. Увидев, как Света это делает, она оторвалась от Иры, чьё тело ещё мелко подрагивало после оргазма.

— Дай и мне! - просто сказала Аня, и в её голосе звучала лёгкая ревнивая нотка. Она подползла с другой стороны и, отстранив на мгновение голову Светы, взяла моего Котика, уже вздрагивающего от напряжения, в свой рот. Её техника была другой - ласковой, смакующий, с глубоким вниманием к каждой чувствительной точке.

Я, стараясь, как можно дольше сдерживаться, откинул голову назад, не в силах сдержать стон. Два рта, два разных набора губ и языка работали над моим телом, передавая меня друг другу, иногда их языки встречались у самого основания. Это был невероятный, сюрреалистичный кайф.

И тут я почувствовал ещё одно, робкое прикосновение. Ира, оправившись, на коленях подползла ближе. Её огромные глаза наблюдали за происходящим с благоговейным ужасом и жгучим любопытством. Она не решалась, но её рука потянулась и легла на мои сжатые в комок яички...

Света заметила это движение. Она отстранилась, вытирая губы тыльной стороной ладони, и кивнула Ире.

— Ну чего уставилась? Боишься грязно? - она провела пальцем по моему животу, собирая мои соки, и поднесла его к губам Иры: - Это не грязь. Это... любовный нектар!

Ира замерла, глядя на палец Светы. Потом, медленно, как во сне, она наклонилась и взяла палец Светы в рот, слизав с него всё дочиста. Её глаза при этом были закрыты.

— Молодец! - прошептала Света: - Теперь попробуй с источника!

Ира открыла глаза и посмотрела на меня. В её взгляде уже не было страха. Было решение. Она осторожно, как будто боясь обжечься, наклонилась и коснулась губами моего члена, который Аня в этот момент ненадолго отпустила, чтобы перевести дыхание. Первое прикосновение было робким, почти невесомым. Потом она повторила, уже увереннее, обхватив его губами. Она делала это неумело, но с такой сосредоточенной, трогательной старательностью, что это свело меня с ума сильнее любой техники.

Теперь у меня работали уже три пары губ. Аня и Света, опытные и требовательные, направляли процесс, а Ира, застенчивая ученица, следовала за ними. Они передавали меня друг другу, как драгоценность, и я чувствовал, как новая, всё сокрушающая волна поднимается от самых пят. Я уже не мог контролировать.

— В рот... - хрипло выдохнул я, не в силах сказать больше. - Кто...

Света, не раздумывая, оттолкнула голову Ани и в последний момент подставила свои губы. Я кончил ей в рот, чувствуя, как её горло работает, сглатывая. Она не подавилась. Она приняла всё, до последней капли, и потом, облизнувшись, показала мне пустой рот, демонстративно сглотнув. В её взгляде было торжество.

Аня, не желая оставаться в стороне, тут же наклонилась и принялась вылизывать меня, подбирая то, что осталось, её язык был настойчивым и требовательным. Ира же, всё ещё находясь в каком-то трансе, просто прижалась щекой к моему бедру, наблюдая за ними.

Когда всё кончилось, мы лежали в тишине, совершенно разбитые. На полу была настоящая картина бурной оргии: скомканная одежда, пятна, забытые вещи. Мы смотрели друг на друга - потные, перемазанные, невероятно уставшие и до краёв наполненные. Ира первой нарушила тишину, тихо спросив:

— А... а в следующий раз можно снова?

Мы все рассмеялись - устало, счастливо. Я обнял их всех троих, насколько хватало рук, чувствуя, как их разгорячённые, липкие тела прижимаются ко мне.

— Можно! - сказал я, целуя по очереди каждую в макушку. — Теперь можно всё»!

И где-то в глубине души я мысленно крикнул в летнее небо: «Спасибо, Юль, Инга, Жанна!

Лето научило меня быть мужчиной. А вот эти девушки - сделали меня настоящим Альфа-самцом! И пока они были здесь, с моей спермой на их коже и губах, я был счастлив!

Моя маленькая осенняя революция удалась. Клуб был создан. И его участницы, кажется, были вполне довольны своим членством.

А за окном тем временем шёл холодный осенний дождь, смывая с асфальта следы уходящего дня. Но нам в нашем тёплом, пахнущем сексом и тайной коконе, было не до него. Наша ночь продолжалась...

Продолжение следует

Александр Пронин

2026