Котик и киски 2 Альфа-Самец

Эпиграф:

Для лучшего понимания героя и полноты картины, советую сначала прочитать первую часть рассказа «Котик и Киски».

Глава 5. Доверие и гармония

Вся неделя прошла в намёках и взглядах. На перемене Ира подсунула мне в кулачок записку: - Не могу дождаться пятницы. Твоя И.!

Аня на перемене, пробегая по коридору мимо, щипнула за бок и прошептала: - Готовься, заждалась! Только Света вела себя, как обычно, громко смеялась, пинала рюкзак и кричала через весь коридор: - Эй, главный, не забудь купить кока-колы!

Дома я устроил тщательную уборку. В ванной поставил новый гель для душа с запахом клубники и три одинаковых пушистых полотенца — розовое, голубое и жёлтое, чтобы не путали. На столе в гостиной разложил «реквизит»: баночку вазелина, бутылку детского масла с ромашкой, упаковку салфеток.

Первой пришла Ира. За полчаса до времени. Стучала так тихо, что я чуть не проспал.

— Прости... я рано... - прошептала она, стоя на пороге в белом свитере и длинной чёрной юбке. В руках держала картонную коробочку: - Это... пирог с яблоками. Я сама.

Мы сидели на кухне, ели тёплый пирог и пили чай, когда раздался резкий дверной звонок. На пороге стояли Аня и Света - красные от мороза, смеющиеся.

Аня - в пуховике поверх короткого платья, ноги в чёрных колготках и сапогах на каблуке.

— Ну что, наш секс-гуру, готов к подвигу? - бросила она, целуя меня в губы так, что пахло вишнёвой помадой и холодом: - Ой, а чем так вкусно пахнет?

Света, в спортивных штанах и толстовке с капюшоном:

— Так, все в сборе?! – затем повела носом: - Пирожки?

Перекусив, я предложил девчонкам игру «массаж вслепую». Усадил всех в круг на ковре в гостиной, завязал Свете глаза моим шарфом.

— Правила: трогаем того, кто слева. Говорим, что чувствуем.

Сначала было неловко. Моя рука легла на колено Ани - гладкая кожа, тонкие косточки. Её рука потянулась к Ире - коснулась спины под свитером.

— Ира... у неё спина вся в мурашках - сказала Аня.

Рука Иры, дрожа, коснулась моей руки.

— Ты... у тебя пальцы длинные. И тёплые.

Света, с завязанными глазами, нащупала моё плечо.

— Ну, это явно наш капитан. Мышца твёрдая.

Постепенно прикосновения становились смелее. Моя рука залезла Ане под платье, коснулась внутренней стороны бедра. Она вздохнула. Её пальцы распахнули пуговицы на свитере Иры, коснулись груди. Ира ахнула, но не отстранилась. Мы все дышали громко, возбуждённо, создавая в комнате свой влажный, тёплый микроклимат.

— А теперь... тренировка оральных навыков... - сказал я, переводя дух.

Я сел на краешек дивана. Девчонки переглянулись. Аня первая опустилась на колени передо мной, убрав волосы за уши.

— Я возьму основание - деловито сказала она.

Света, без лишних слов, устроилась справа.

— А я — яйца. Люблю с ними работать.

Ира замерла, глядя на них.

— Ира, — мягко сказал я: - Ты можешь просто целовать. Или смотреть. Как захочешь.

Она медленно опустилась на колени слева. Я расстегнул джинсы и спустил вниз вмести с трусами почти до икр ног. Мой Котик выскочил наружу.

И всё началось. Аня взяла меня глубоко в рот, её движения были уверенными, опытными. Света ласкала мошонку губами и языком, изредка покусывая - осторожно, но достаточно, чтобы по спине бежали мурашки. Ира сначала просто смотрела, заворожённая. Потом её тонкие пальцы коснулись моего бедра, а губы - кожи рядом с основанием члена. Её поцелуи были лёгкими, как прикосновения бабочки.

Было тесно, жарко, невероятно влажно. Они то и дело сталкивались головами, перешёптывались:

— Дай место, я не могу!

— Ты мне локтем в бок упёрлась!

— Ира, не бойся, касайся!

Эта бытовая, почти комичная суета на фоне невероятного наслаждения сводила меня с ума. Я чувствовал, как нарастает волна, и вовремя остановил их:

— Стоп... стоп, команда. Иначе всё закончится слишком быстро! – я до встречи, как всегда вздрочнул, сняв напряжение, но ресурс надо было беречь.

После душа, где мы намыливали друг другу спины, а Света устроила соревнование, кто дальше плюнет водой, затем я объявил новый порядок.

Я постелил на ковёр большое одеяло.

— Ира, ты первая! – посмотрев на неё, сам уселся на одеяло.

Ира легла в центре, зажмурившись. Я опустился между её ног. Аня устроилась у её головы, целуя её в губы и шепча что-то на ухо. Света села рядом, её рука легла на Ирино бедро, гладя и пощипывая.

Мой Котик вошёл в её Киску медленно, чувствуя, как её тело принимает меня. Она застонала прямо в губы Ане. Мы двигались в унисон. Я - внутри Иры. Аня - целует её и ласкает грудь. Света - щиплет соски и проводит пальцами по животу.

Потом очередь перешла к Свете. Она легла на спину, широко раскинув ноги.

— Давай быстрее, я уже вся на взводе!

Я вошёл в неё резко, глубоко. Она закричала - громко, без стеснения. Аня в это время нагнулась к её губам, принявшись облизывать их. Ира, всё ещё дрожащая, целовала Свете шею и грудь.

Аня дождалась своей очереди. Когда я лёг на неё, она сама направила меня внутрь себя.

— Только нежно сегодня - прошептала она, что было от неё необычно.

Я слушался. Движения были медленными, глубокими. Света в это время целовала её в губы, а Ира ласкала грудь. Мы все были соединены - телами, руками, губами, создавая живую, стонущую цепь.

Когда наши тела были влажными от пота и предыдущих ласк, а воздух в комнате густым и сладким от смеси запахов, я потянулся за тюбиком смазки. Холодный пластик щёлкнул в тишине.

— Теперь... десерт! - прохрипел я, и мои слова повисли в напряжённом воздухе:

— Порядок прежний!

Ира замерла. Её широкие глаза отражали вспышку страха, но глубже — тлеющее любопытство и решимость. Она кивнула, почти невесомо.

— Я... я готова!

Я уложил её на спину, подложив под её таз диванную подушку. Аня сразу пристроилась у изголовья, взяла Иру за лицо в свои ладони.

— Смотри на меня, глупышка

Света устроилась сбоку, её рука легла на Ирино бедро.

Я выдавил на пальцы обильную порцию холодного, скользкого вазелина. Первое прикосновение к её напряжённому, крошечному колечку заставило её вздрогнуть всем телом.

— Тихо, расслабься! - прошептал я, втирая смазку, массируя, пока мышца не начала поддаваться.

Первый палец вошёл медленно, встретив плотное, горячее сопротивление. Она застонала, её ногти впились в плечо Ани, оставляя красные полумесяцы.

Я работал терпеливо, добавляя смазку, растягивая её одним, затем двумя пальцами, чувствуя, как её внутренности постепенно принимают меня, становятся податливыми и скользкими. Её прерывистые стоны сменились глубокими, дрожащими вздохами, а её бедра сами начали слегка подаваться навстречу.

Затем, обильно обмазав почти каменного Котика, лёг на Иру. Мой ствол вошёл в неё, как по маслу. Опираясь на локти, я медленно, с неумолимым постоянством, стал входить. Ощущение было невероятным - плотным, обжигающе тесным, будто её тело пыталось вытолкнуть меня, но уже не могло. Её глаза закатились, челюсть отвисла, и из её горла вырвался не крик, а какой-то надрывный, хриплый стон, полный шока и нарастающего экстаза.

— О-о-ох... Господи... да... - она лепетала, её тело начало мелко дрожать.

Я начал двигаться. Медленно сначала, выверяя каждый миллиметр. Её внутренности сжимались вокруг Котик влажным, пульсирующим тиском. Света, наблюдая, не выдержала и опустила голову между ног Иры, принявшись ласкать её клитор языком. Двойная стимуляция свела Иру с ума. Её стоны стали громче, отрывистее. Вдруг её тело выгнулось дугой, она закричала - высоко, тонко, почти по-детски, и её канал сжался вокруг меня в серии судорожных, молниеносных спазмов. Она билась в анальном оргазме, её ноги дёргались, а по щекам текли слёзы. Я замер, давая ей пережить это, чувствуя, как её внутренности продолжают пульсировать вокруг моего члена.

Пока Ира приходила в себя, ловя ртом воздух, я повернулся к Свете. Её глаза горели.

— Моя очередь, — заявила она и сама перевернулась на живот, высоко задрав таз: - Только не сюсюкай. Давай по-взрослому!

Её задница, упругая и плотная, была полной противоположностью Ириной хрупкости. Я щедро покрыл смазкой её и Котика. Подготовка была быстрее - её тело было более готовым, хотя и таким же тугим. Когда я упёрся в неё, она лишь напряглась.

— Вперёд! - бросила она сквозь стиснутые зубы.

Я вошёл одним решительным, глубоким толчком. Она вскрикнула - резко, громко, как от удара, и её пальцы вцепились в ковёр.

— Бля... - выдохнула она: - Вот это вход!

Я не стал ждать. Начал строить жёсткий, безжалостный ритм. Каждый толчок заставлял её тело подаваться вперёд. Аня, не теряя времени, подползла под неё и принялась ласкать её язык своим, пока их губы сливались в поцелуе. Ира, оправившись, обняла Свету сзади, целуя её плечи и шею, её рука скользнула между ног Светы, находя разбухший, мокрый от её соков и смазки клитор.

Света не стонала - она рычала. Её мышцы напрягались, отвечая на каждый удар. Но скоро её рычание сменилось прерывистыми, хриплыми вздохами.

— Да... вот так... ещё! Ох, чёрт, там... ааааа... - она захлёбывалась от ощущений.

Её оргазм нахлынул неожиданно. Она закричала, уткнувшись лицом в ковёр, её тело затряслось в мощной, продолжительной судороге. Её анальное кольцо сжалось так сильно, что мне стало больно, и я почувствовал, как из неё брызнули соки прямо на руку Иры. Она рухнула, обмякшая и тяжело дышащая, её спина блестела потом.

Аня уже ждала, полусидя, прислонившись к дивану. Её взгляд был спокоен, но в глубине зрачков плясали искры.

— Ну, командир, теперь мне покажи, на что способен! - её голос был низким, хриплым от возбуждения.

Я подошёл к ней. Она сама нанесла смазку себе, её движения были точными, без стеснения, и также, как до этого Света, подставила мне свой красивый зад.

Я вошёл в неё медленно, встречая знакомое, но всегда новое сопротивление. Она приняла меня беззвучно, лишь её веки дрогнули. Мы начали двигаться. Не в бешеном темпе, как со Светой, а в медленном, глубоком танце. Она контролировала каждый сантиметр, направляя мои бёдра руками, меняя угол. Её глаза не отрывались от моих.

— Чувствуешь? - прошептала она: - Чувствуешь, как глубоко?

Я мог только кивнуть, захваченный интенсивностью ощущений. Света и Ира прильнули к нам, их руки скользили по нашим телам, целовали плечи, спины, шеи. Мы были единым, стонущим организмом.

Анин оргазм подкрался незаметно. Её дыхание стало прерывистым, губы приоткрылись. Внезапно её тело напряглось изнутри, её ногти впились мне в спину, и из её горла вырвался долгий, дрожащий, почти скорбный стон наслаждения.

— Сейчас... все... ко мне! - вырвалось у меня хрипло.

Они поняли без слов. Аня, ещё конвульсирующая, поползла вперёд, освобождая меня. Все три девушки, запыхавшиеся, сияющие потом и смазкой, выстроились передо мной на коленях - Аня посередине, Света слева, Ира справа. Их лица, запрокинутые кверху, были прекрасны в своём разном ожидании: вызов Ани, азарт Светы, трепетное доверие Иры.

Я встал над ними, сжав Котика в кулаке. Первая мощная струя горячей спермы ударила Ане прямо в лоб, скатилась по переносице к губам. Она не моргнула, лишь приоткрыла рот и ловила губами следующие капли. Вторая струя попала Свете в щёку, она засмеялась, облизнулась, и её язык собрал белые капли с угла рта. Третью, самую обильную порцию я направил Ире. Она закрыла глаза, и тёплые, липкие брызги покрыли её веки, нос, губы. Она замерла, а потом медленно, благоговейно, провела языком по своим губам, собирая моё семя, пробуя его на вкус.

Я опустился на колени перед ними, истощённый. Они тут же окружили меня, прижимаясь своими липкими, перемазанными лицами к моей груди, шее, целуя, облизывая остатки с моей кожи.

Ира, её лицо всё ещё в белых подтёках, прошептала мне на ухо:

— Теперь, мы точно одна банда!

Вдруг Аня, что вспомнив, предложила:

— А давайте в воскресенье на дачу к нам, родаки в Питер на выходные...

— Там сейчас не холодно? – с сомнением спросила Ира.

— Неее, там печка хорошая, баньку затопим... Там классно!

— Хорошо, я согласна! – успокоилась Ира.

Мы лежали втроём на спутанном одеяле, покрытые потом, смазкой и смешанными запахами наших тел. В комнате стояла тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием. Ладонь Ани лежала на моей груди, пальцы Светы переплетались с моими, а Ира прижималась щекой к моему плечу, её дыхание было тёплым и ровным.

Именно в этой тишине, в этом моменте полного доверия и уязвимости, я решился. Мысль зрела во мне уже несколько дней, и сейчас казалась правильной.

— Девчонки - начал я тихо, и все три пары глаз тут же устремились на меня: - У меня есть предложение. Насчёт дачи.

Они замерли, ожидая. Я почувствовал, как рука Иры слегка сжала мою.

— Я хочу позвать с нами Славку. Моего друга.

Тишина стала абсолютной. Даже дыхание, казалось, замерло. Потом Аня медленно приподнялась на локте, её взгляд стал острым, изучающим.

— Твоего друга-ботаника? - уточнила она, и в её голосе не было насмешки, только холодная констатация.

— Ещё и девственника... - добавила Света, и её бровь поползла вверх. Она не выглядела возмущённой, скорее ошеломлённо-заинтересованной.

Ира ничего не сказала, но её пальцы на моей руке стали холодными.

— Да - подтвердил я, глядя им прямо в глаза по очереди: - Он мой лучший друг с самого детства. В последнее время мы отдалились, сами понимаете почему... Он... он не такой, как мы. Он живёт в сексуальных фантазиях...Я ему ничего про нас не рассказывал. Но он классный. И он одинок.

— И ты хочешь, чтобы мы... что? Устроили ему благотворительный секс? - Аня скрестила руки на груди. Её тон был ровным, но я знал - за этой маской скрывается буря.

— Нет - я покачал головой: - Я хочу, чтобы он увидел, что близость может быть вот такой. Не пошлой, а настоящей! Как у нас. Я хочу, чтобы он наконец-то стал мужчиной.

— То есть мы теперь реабилитационный центр для замкнутых ботаников? - Света фыркнула, но в её глазах мелькнуло любопытство. Её спортивный азарт, возможно, уже видел в этом новый вызов.

— Он не «замкнутый» - мягко возразил я: - Он просто ещё другой. И ему не хватает... смелости. Я думаю, мы могли бы ему её дать.

Я посмотрел на Иру. Она смотрела куда-то в сторону, её лицо было непроницаемым.

— Ира? - тихо спросил я.

— Он... он будет на меня смотреть! - прошептала она, не поворачивая головы: - Как на... я не знаю. Он будет видеть всё... - она не договорила.

— Он увидит самую смелую девушку, которую я знаю! - сказал я твёрдо: - И если хоть одна из вас скажет «нет» - мы даже не будем это обсуждать. Это наше правило, да? Без давления.

Наступила пауза. Аня задумчиво покусывала губу.

— Ты ручаешься за него? - наконец спросила она: - Что он не сломает эту... эту гармонию, что у нас есть? Что он не начнёт болтать? Что он поймёт правила?

— Ручаюсь за него! - сказал я без колебаний: - Он как брат. Он не предаст. А правила... мы ему объясним. Как объяснили когда-то друг другу. Да и будет ещё интересная комбинация!

Света вздохнула, плюхнулась на спину и уставилась в потолок.

— Чёрт. Ну... если это как миссия. Сложный уровень. «Лечение ботанизма» - уголок её рта дрогнул в улыбке: - Может, даже интересно будет. Согласна. Но если он хоть раз полезет ко мне без спроса - выброшу его в окно сама!

— Без вопросов, он будет согласен на все наши условия! - кивнул я.

Все взгляды снова обратились к Ире. Она долго молчала, потом медленно повернула ко мне лицо. В её огромных глазах плескалась целая буря - страх, неуверенность, а где-то в глубине - слабая искорка чего-то, что могло быть сочувствием или даже пониманием.

— Я... я боюсь... - призналась она честно: - Но... если он твой друг... и если ты так веришь... - она сделала глубокий вдох: - Я попробую. Но... только если он будет очень-очень осторожен и без принуждения. И если ты всегда будешь рядом!

— Всегда! - пообещал я, и моё сердце сжалось от благодарности и любви к ней, к ним всем.

— Ну что ж, кворум есть! – резюмировала Аня: - Значит, будет у нас новичок. Мальчик он, конечно, симпотный, надеюсь, он оценит, в какую элитную компанию попал...

— Думаю, он просто потеряет дар речи... - хмыкнула Света.

— Или сознание... - тихо добавила Ира, и впервые за весь разговор на её губах дрогнуло подобие улыбки.

Я обнял их всех троих — эту удивительную, странную, мою семью. Идея насчёт Славки перестала быть пугающей. Она стала вызовом. А мы любили вызовы.

Воздух был плотным и липким от смеси всех возможных запахов, наступила тихая, сонная разборка. Ира и Аня, уставшие до состояния приятной прострации, копошились, собирая разбросанную одежду. Света, сидя на полу и натягивая спортивные штаны, громко зевала и потягивалась, обнажая полоску плоского живота. Была в их движениях какая-то бытовая, домашняя небрежность, будто только что закончилась не оргия, а спортивная тренировка.

Ира задержалась. Пока остальные копошились в прихожей, она, молча и старательно, помогала мне собрать с пола большое, заляпанное одеяло. Её движения были медленными, сосредоточенными. Она аккуратно трясла его, складывала уголок к уголку, избегая моего взгляда. Но я чувствовал её внимание - задумчивое, будто она копила силы для чего-то.

Наконец, в прихожей захлопнулась дверь, и в квартире воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем часов на кухне. Мы остались одни. Стояли посреди кухни, освещённой холодным светом люминесцентной лампы. Ира стояла, опустив голову, в своём белом свитере, от которого пахло мной, нами, сегодняшним вечером.

Потом она подняла на меня глаза. В них не было ни стыда, ни игривости, только какая-то глубокая, тихая серьёзность. Она сделала маленький шаг вперёд, встала на цыпочки, она была так мала по сравнению со мной, и потянулась. Её губы, мягкие и нежные, прикоснулись к моим. Это был не страстный поцелуй, а что-то вроде печати, тихого утверждения.

— Спасибо - прошептала она, и её дыхание, тёплое и сладковатое, коснулось моего рта: - За то, что ты такой! И за то, что и я теперь совсем другая!

И прежде чем я успел что-то ответить, она опустилась передо мной на колени. Прямо на холодный линолеум кухни. Без тени прежней робости или сомнения. Её движения были уверенными, почти ритуальными.

Я был всё ещё полуодет, футболка и трусы. Руки Иры уверено стянули их вниз. Моя кожа, особенно между ног, была липкой от высохшей смазки, соков, может, даже капель спермы, не попавших на их лица. Пахло сексом, нами, её собственной кислинкой. Ира не поморщилась. Она взяла Котика в руку - её пальцы были прохладными, и склонилась.

Первое прикосновение её губ было исследующим. Потом пошёл язык. Она вылизывала Котика с невероятной, почти научной тщательностью, как будто составляла карту. Каждый сантиметр кожи, каждый изгиб, каждая прожилка. Её тёплый, влажный язык скользил от самого основания, собирая засохшую смесь, до головки, которую она обхватила губами и принялась нежно посасывать, не выпуская. Она смачивала его своей слюной, и под её ласками Котик снова начал оживать, наполняться кровью, становясь твёрдым и тяжёлым в её маленькой руке.

Потом она взяла глубже. Медленно, преодолевая рвотный рефлекс, она опускала голову всё ниже, пока её губы не сомкнулись у самого основания, а её нос не уткнулся в мою кожу. Я почувствовал, как её горло - узкое, горячее, живое - сжалось вокруг кончика, пытаясь его принять. Это ощущение, эта абсолютная власть и безграничное доверие, свели все мысли в одну яркую, белую точку.

Это было неимоверно возбудительно, и я на удивление после всего, что сегодня было, мгновенно завёлся.

Вскоре я кончил, не сдерживаясь, не мог и не хотел, моя рука легла ей на затылок, не давя, просто касаясь. Обильно, горячо, пульсирующими толчками, которые, казалось, выбивали из меня всю жизненную силу. Струи били прямо в её глотку. Ира не отпрянула. Ни на миллиметр. Я чувствовал, как её горло работает, сглатывая, принимая всё, что я даю. Её глаза были закрыты, ресницы лежали на щеках влажными веером.

Когда пульсация стихла, она не отпустила меня сразу. Она ещё несколько минут вылизывала, высасывала, собирая языком каждую возможную каплю, словно боясь упустить самую важную часть меня. Её действия были полны такого обожания и преданности, что у меня перехватило дыхание.

Наконец, она отпустила меня с тихим, влажным звуком и подняла глаза. Её губы блестели, щёки горели румянцем. А глаза сияли... В них был не просто отсвет кухонного света. В них горел внутренний огонь - смесь торжества, счастья и какой-то первобытной победы.

— Теперь ты всегда будешь частью меня! - сказала она. Простодушно, без намёка на пошлость или иронию. Так, как ребёнок констатирует факт: солнце встаёт на востоке, трава зелёная, а я теперь ношу в себе частицу тебя.

Это была самая мощная, самая интимная фраза, которую я когда-либо слышал. Она ударила сильнее любого оргазма.

Я не нашёл слов. Просто наклонился, обхватил её под мышки и поднял с колен, прижав к себе. Её маленькое, лёгкое тело прижалось в моё, её лицо уткнулось в мою шею. Она обняла меня за талию, и мы просто стояли так посреди ярко освещённой, пахнущей чаем и пирогом кухни - два существа, связанные теперь чем-то большим, чем просто физиология.

— Ты и так всегда была! - наконец выдохнул я ей в волосы. И это была правда. Она всегда была самой важной, самой хрупкой и самой сильной частью этой нашей странной троицы. Четвёрки. Теперь уже, наверное, пятёрки.

Она тихо вздохнула, отстранилась, поправила свитер, который съехал с плеча.

— Мне пора. Завтра... завтра ещё поговорим про дачу. И про твоего Славу.

Я кивнул. Она ушла, не оглядываясь, растворившись в темноте лестничной клетки.

Я остался один. Тишина была оглушительной. Но я не чувствовал одиночества. Я чувствовал на своих губах призрак её поцелуя, солёно-сладкий привкус её слёз и своей же спермы у неё во рту. Я вдыхал воздух, в котором всё ещё витал тяжёлый, тёплый, знакомый запах нас всех - пота, секса, геля для душа, её духов, моей спермы. Это был запах нашей связи.

Мысль о даче, о Славе, который своей неуклюжей, девственной непосредственностью мог всё это хрупкое равновесие нарушить, вызывала лёгкую панику. Но она же и будоражила. Это был новый вызов.

Продолжение следует

Александр Пронин

2026