Рукопись, найденная в ноутбуке

Недавно я убирал снег в гараже. Владелец соседнего бокса протянул мне USB-накопитель: «Вы пишете пикантные рассказы, я читал. Гляньте текст на флешке, вдруг пригодится». Он пояснил, что в их сервис девушка принесла ноутбук и сказала, краснея, что пролила на клавиатуру сгущёнку. Кнопки склеились, и ноут не работает. Сотрудница, которая чистила клавиатуру, сказала, что это не сгущёнка. Тогда и заинтересовались содержимым диска.

Публикую текст записок практически в оригинальном виде. Кое-где подправил стилистику и переставил знаки препинания — вот и весь мой вклад. Если читатель сочтёт труд весомым, пусть поставит оценку от 1 до 10 и скажет пару слов в комментариях.

13 января 2025 года. Первый рабочий день после праздников. Мало того, что тринадцатое, так ещё и понедельник. Мало того, что понедельник, так ещё и новая идея, озарившая нашего шефа-академика в новогоднюю ночь между десятым и одиннадцатым ударами курантов! Шеф вхож в высшие сферы, он умудрился, пока все отдыхали и закусывали, продвинуть идею на самом Олимпе. По слухам, нам предстоит архиважная работа, грозящая шефу нобелевкой (нет, вру, нашим теперь нобелевки не видать, как своих ушей) или званием Героя труда. Мне, зелёному как огурец кандидату наук, светит докторская, хотя и закрытая. И подвижнические бдения в лабораториях инновационного центра...

15 января. Вчера был учёный совет. Вышел оттуда весь в синяках, потому что услышанное заставило не раз больно ущипнуть себя за разные детали организма, чтобы убедиться, что это не сон. Нам предстоит (я не ебанулся, ей-богу!) РАЗРАБОТАТЬ ДУБЛИКАТОР ОБЪЕКТОВ!!!

21 февраля. Удовлетворённый результатами первого этапа каторжной работы, шеф милостиво соизволил отпустить нас на праздники. Расчёты подтвердили возможность дублирования объектов на молекулярном уровне с энергетическими затратами, гораздо меньшими, чем те, что идут на питание «искусственных интеллектов», рисующих за деньги порнографические картинки и видео. Мы станем похожими на фокусника, который накрывает шляпой одного голубя, а достаёт из-под нее двух!

Поеду домой засветло, благоверную уже обрадовал звонком. Ох, чую, в выходные мне придётся отдуваться перед Лариской за все халтурные (на скорую руку, ха-ха!) и пропущенные из-за научных бдений половые акты и куни!

24 февраля (01:15). Ушёл в кабинет, включил ноутбук, набил трубку и устроил первый за двое суток перекур. Сексом сыт по горло, и усталость такая приятная. Стыдно признаться, но в заднем проходе саднит.

Ларёк, конечно, стосковалась по качественной энергичной ебле. И я за учёными изысканиями успел подзабыть, куда член вставлять. Как выглядит и пахнет пиздёнка моей ненаглядной забыл. Пахнет? Да нихера подобного! Она у неё — благоухает!

Ебаться мы начали сразу, едва я вошёл в квартиру вечером двадцать первого, а кончили (раз, наверное, в пятидесятый) четверть часа назад. Удовлетворённая Лариска растеклась по простыне. И пожалуйста: дрыхнет без задних ног. Кверху голой попкой, украшенной бижутерией из последних жалких капель спермы, извергнуть которые я был в состоянии.

Однако по порядку. После трёх моих спусков не вынимая (на голодный-то желудок), Лариска достала из себя пальчиками, как мокрого котёнка за шкирку, вялый член и с сожалением констатировала:

— Не насытилась я, Мишочек! Сейчас мне нужно двое таких, как ты!

Меня передёрнуло. Я в сексе единоличник и собственник, делить с чужим хуем женщину, которую в данным момент трахаю, не могу органически. Машинально заряжу в табло при попытке конкурента к ней прикоснуться. А если на меня брызнет хоть капля чужой спущёнки, то непременно сблюю. Хотя нет, сначала его отоварю, а уже потом меня вырвет. И это не пустые слова. Имеется негативный опыт МЖМ...

— Где ж мы тебе второго Мишочка возьмём? — погладил я Лариску по голове вместо того, чтобы со всего маху врезать ей по голой жопе ладонью. — Да и не выйдет ничего, подерёмся мы. Если только Маринку с её причиндалом позвать?

— Не-е-е, — протянула жена, — Зайцева не то, что мне сейчас надо... Хотя... На безрыбье и с ней можно. Сейчас позвоню.

После короткого разговора, завершившегося типовым «чмоки-чмоки», она развела руками:

— Не повезло тебе. Мариночка твоя укатила в тур по Золотому кольцу. С новым парнем.

Почему не повезло мне, я в тот момент не понял. А уточнять поленился. И что Мариночка — моя, тогда пролетело мимо ушей...

Маринка Зайцева — Ларискина шебутная одноклассница с ураганными ветрами в рыжей башке, гораздая на выдумку и вечно голодная до секса. Тридцать первого декабря она без предупреждения припёрлась в десять вечера, потому что насмерть посралась со своим приятелем. Мол, ей некуда больше идти... Оставили страдалицу встречать с нами Новый год. Не выгонять же ночью на мороз!

Так вот, Маринка, плеснувшая под бой курантов пару бокалов шампанского на коньячок, которым провожали уходящий год, бросилась дарить подарки.

— Это тебе, Мишель, это тебе, подруга дорогая, а это, — она помахала какой-то чёрной раскорякой, — это мне!

Вручили нежданной гостье подарок и мы. Лариска экстренно отыскала в своих закромах что-то очень женское и интимное. Маринка приняла дар со словами:

— Спасибо, подруга! Мне бы сегодня ещё такого мужчину, как твой Мишечка... — смотрела она при этом на меня. Многозначительно так смотрела, облизывая губы.

После обмена подарками подруги разговорились за шампанским. Я отхлёбывал коньяк, пытаясь истолковать слова и взгляд Маринки, не вникая в женский щебет, пока не начались воспоминания о поездке в Питер их выпускного класса. Лицей не поскупился, и дюжину человек разместили пусть в скромных, но двухместных номерах. Лариса и Маринка, само собой, поселились вместе.

— Дурочки мы были в сексуальном плане, Андреева, — по девичьей фамилии обратилась к Лариске гостья. — Всё-то нам испробовать хотелось...

— Ну-ка, ну-ка, с этого места поподробнее, — я навострил уши. — Просвети насчёт похождений моей ненаглядной.

— Помолчи, подруга, — глядя в стол, буркнула Ларёк.

— Группенсекс замутили?! — я схватился за сердце. — Нет! Этого мне не вынести! Лучше не признавайтесь!

— Дурак!.. — жена попыталась встать из-за стола, но я придержал её за талию. — Пусти! Я писать хочу! А ты, — это уже Марине, — можешь нести, что вздумается! Но знай!..

Деревянной походкой она удалилась из комнаты, не объяснив, что именно следует знать. Я посмотрел на рыжую гостью:

— Ну?

— Не нукай, не запряг. Просто шалость... Друг дружку поласкали, всего и делов. Неужели Ларка тебе не рассказывала?

— Не-а. Стеснялась, наверное, — я пожал плечами. — Не понимаю, чего она так психанула. Подумаешь, разок взаимно подрочили...

— Ха-ха три раза! Подрочили разок... А в позе «шестьдесят девять» не хочешь? Обкончались до судорог. Языки онемели. И так две ночи подряд. Скажу по секрету, твоя Андреева очень вкусная.

— «Шестьдесят девять» моя любимая поза! — я поцеловал сложенные щепотью пальцы. — Но... Ларчик не вкусная...

Марина посмотрела на меня, как на дебила. Я продолжил:

— Она офигенно вкусная! Как вишнёвое варенье с косточками!

— Наверное, тогда у неё жизнь была несладкая, — хихикнула рыжая гостья, — мне она напомнила фисташки...

— А после развлекались подобным образом?

— Не-а... Это было первый и последний раз. Андреева потом неуютно себя чувствовала, — Марина покачала головой. — Да и мне было не по себе.

— Хорошо, что вы не стали лесбиянками, — кивнул я. — Не для красивых и женственных розовая пропасть. Скорее, она последнее прибежище ущербных... Да, кстати, а ты какая на вкус?

— Спроси у Ларки, — Маринка посмотрела мне в глаза и потянула вверх край юбки. — Или сам попробовать хочешь?

Вернулась Лариса. То ли шампанское за это время подействовало, то ли, пока писала, она пересмотрела свои взгляды, но поинтересовалась, хихикнув:

— Обсосали мои косточки, извращенцы?

— Обсосали, да. Но не косточки. И разошлись во мнениях о вкусе. Я говорю, ты напоминаешь вишнёвое варенье, а Маринка утверждает — фисташки. Рассуди нас.

— Будете себя хорошо вести, подумаю. Но сначала ответь, Зайцева, что за хрень ты себе подарила? Я такого в жизни не видела.

— На, смотри! — рыжая гостья бухнула на скатерть чёрную раскоряку. — Это страпон такой. Двусторонний.

Н-да... Шампанское поверх коньяка действует на всех. Даже меня, восьмидесятипятикилограммового самца слегка вштырило, что уж говорить о субтильных девчонках!

— Замысловатая у него геометрия, — кивнул я на инструмент. — Как им пользуются? Ремней ведь нет...

Маринка с готовностью схватила прибор и принялась втолковывать мне, тупому Буратино, что и как:

— Вот эта шишка на загогулине вставляется во влагалище активной партнёрши. Плоская блямба упирается в клитор и лобок. Эта часть, — она провела пальцем вдоль рельефного муляжа члена, — вводится в ту, которую, извиняюсь, ебут. А кнопочкой включается вибрация.

— Зайцева, ты совсем, что ли? Ещё продемонстрируй в натуре, — жена густо покраснела. Она была не рада, что вспомнила про «хрень».

Мне захотелось посмотреть, как это делают. Но просить напрямую — значит нарваться на стопроцентный отказ и обидки. От скромницы-жены, разумеется, а не от её шальной одноклассницы.

— Да ну, не может быть! — отмахнулся я. — Эта штука вывалится при первом движении...

Рыжая гостья повелась (хотя, может быть, это я повёлся на её коварную интригу):

— Спорим, не вывалится?

— Зайцева, ты ебанулась? — зашипела на неё жена.

— Ой, можно подумать, твой Мишечка никогда живой пизды не видел! — возразила, икнув, Маринка. — Или ты, Андреева, даёшь ему в полной темноте под одеялом? Зря, блин... У тебя она красивая, настоящая барыня... Я бы такой пиздой гордилась и всем показывала! А у меня писька — позор один. Смотреть не на что. Можешь сам убедиться, Мишель!

Маринка вскочила и задрала до пояса юбочку-стрейч, которая еле прикрывала клитор и оканчивалась пальца на два выше ажурного края чулок. Ларчик бросилась к ней, чтобы пресечь безобразие. Но пока она обогнула стол и одёрнула на поддатой подруге юбку, я всё успел рассмотреть, благо на гостье трусиков не оказалось.

У Маринки была именно писька. Писечка. Такая девчачья скромненькая ровненькая щёлочка на абсолютно безволосом пухлом лобке. Не знаю, кому такая милота может не понравиться! У меня на неё сразу встал. Я сидел в тонких брюках и с расставленными ногами, не заметить эрекцию могла только слепая курица. Обе подруги не были ни курицами, ни слепыми. Лариса показала мне кулак, а Маринка расплылась в улыбке.

— Ой, Мишель! Тебе понравилась моя уродина?! — она вильнула бёдрами и покосилась на жену, которая кусала губы, не зная, плакать ей или смеяться. К закидонам подруги Ларёк привыкла и в других случаях веселилась от души, но чтобы Маринка светила мандой перед мужем, а у мужа на неё вставал... Дилемма, знаете ли! То ли драться, то ли целоваться.

— Девочки, брек! — развёл я подруг «по углам ринга». — Потом подерётесь. В будни. А сейчас давайте праздновать. Новый год не каждый день бывает!

Надо было срочно выпить. Особенно подругам! Увы, на столе остался только сок... Выпивки не хватило, ведь мы намеревались праздновать и веселиться вдвоём. Но нагрянула незваная гостья. Слава труду, у меня имелась заначка — целый килограмм выдержанного «Реми Мартена», подарок шефа за феерически успешную защиту кандидатской.

Уговорил девчонок выпить на брудершафт. И, если можно так выразиться, на систершафт. Мол, чего между своими не бывает! Перецеловались, а как же! Смотрю, Ларису отпускает. У Маринки после целовашек со мной глазки заблестели ярче. А сияние её огненно-рыжих кудряшек озарило комнату, будто сейчас не ночь, а радостное майское утро. Горящие свечи и мигающие огоньки гирлянд померкли, показались тусклыми и никчемными.

Действительно ли в Новый год случаются чудеса?

Рыжая Маринка давно привлекала моё внимание своими эффектными формами и лихими чудачествами. А демонстрация милой пиздёнки совершенно девчачьего вида и вовсе сорвала стопора.

Я форсировал ситуацию. Притянув к себе жену и усадив на колени, громко зашептал в ушко:

— Не, ну а чо? Пусть Маринка покажет. Письку мы видели, нас ничем не совратишь. Ага?

Я не ждал мгновенного согласия жены и рассчитывал, что смогу удержать её от импульсивных действий, когда начнётся демонстрация.

Маринка не подвела, среагировала быстрее, чем стендовик на вылетевшую тарелочку.

— Смотрите! — она вскочила, лихо задрала юбку и, выгнувшись вперёд, одним движением вставила в девчачью письку «загогулину с шишкой». — Потрогай, Мишель, как крепко держится!

Ишь, как лихо она себе заправила! Как по маслу! Я потрогал, подёргал. Держится, вроде. Ага... Щас... Для того, чтобы обосновать «сомнения», дёрнул чёрный член посильней и помахал мокрой «загогулиной с шишкой» перед носом Маринки.

— Не работает твоя техника!

Тут подключилась жена. На редкость удачно:

— Я вам не мешаю? Может, вы ебаться хотите? Давайте, ебитесь. Сначала Мишочек Мариночку, а потом наоборот. Мариночка засадит этот чёрный хуй в твою хитрую жопу! А я — в туалет, чтобы не вырвало прямо на вас!

Она дёрнулась, пытаясь вскочить с моих колен, но не тут-то было.

— Ларчик, ты не права, зайка, — примирительным тоном сказал я, — Маринка просто радуется подарку, а я её слегка приземлил. По-дружески. Правда, Марин?

Рыжая с готовностью закивала. Жена вскипела:

— Сговорились? А на меня вам плевать? Нахуя ты вообще припёрлась, Зайцева? Весь праздник обосрала... — выкрикнула она и застыла с видом Снежной королевы, недовольной Каем за то, что вместо слова «вечность» у него всё время выходит «пизда».

Немая сцена длилась недолго, но у Маринки успели навернуться слёзы и задрожали губы. Молчание прервала Лариса. Она потребовала:

— Налейте мне «мартына», Михаил Иванович!

Я выдохнул и подмигнул гостье. Если жена обращается ко мне по имени-отчеству, кризис миновал. Она на распутье и сомневается в своей правоте, маскируя враждебным тоном готовность сдаться.

— Извольте, ваше величество, — мне удалось наполнить стаканы, не позволив Лариске встать с эрегированного члена. При движениях бёдер головка елозила по самому чувствительному месту, а Ларчику много и не надо, чтобы завестись: тело реагирует, игнорируя доводы разума. Я ощутил горячую влагу сквозь ткань! Мы чокнулись, сделали по глоточку. Жена поёрзала, устраиваясь на моих коленях поудобнее, и... обняла рукой за шею. У неё перепады настроения как у ребёнка: от слёз до улыбки — мгновение!

Я наморщил лоб и спросил:

— Маринка, что ты собралась делать с этой раскорякой? Она ведь на двоих рассчитана.

Лариска поддакнула игриво:

— Да, что?

— Ну-у, — протянула рыжая гостья, — вы же трахаться захотите. А мне от зависти умирать? С этим хуем, — она погладила членовидную часть страпона, — моя зависть будет не такой чёрной.

— Что-то ты крутишь, девушка. Колись, давай. Небось, вспомнила питерские забавы и решила опять совратить подругу? Подруга, — обратился я к жене, — ты, надеюсь, не против?

Ларчик сделала глоток, поцокала ногтями по стакану и решительным тоном заявила:

— Только без лизания!

Это было неожиданно! Как будто влетел с разбегу в открытую дверь. Я взял быка за рога:

— Ну, девочки, тогда ещё по сорок капель, и перейдём...

Маринка радостным тоном закончила:

— В койку!

— Не угадала, Маринка. Перейдём к кофе. Но ход твоих мыслей мне нравится!

К всеобщему удивлению, Лариса не возмутилась, а эдак одобрительно похихикала. Её всерьёз забрало: коньяк-шампанское-коньяк — очень «нажористый сэндвич»!

Кофе-брейк не состоялся. Девчонкам срочно понадобилось в ванную... Я только успел поинтересоваться, будет ли мне дозволено посмотреть на их экзерсисы.

— Ладно, можешь пялиться, — посмотрев в потолок, снизошла жена. — Но руками не лапать!

Новогодняя ночь без задорной праздничной ебли — никакая не сказочная феерия, а так, что-то вроде партийного собрания в нерабочее время. Сам я никаких собраний, конечно, не видел. Про них рассказывал дед, убеждённый коммунист.

Мне позволили занять место на галёрке, то есть на самом краешке кровати. До последней секунды я гадал, кто кого намерена ебать.

Маринка взяла страпон, облизала «шишку на загогулине» и вставила в себя. Ларёк, мстительно глядя мне в глаза, легла на спину и раскинула длинные ноги. Она, глупышка, думала, что делает мне больно и вызывает ревность! Я ничего не имел и не имею против её забав с подружкой. Мужика бы тут же отоварил, а девчонки — да на здоровье, пусть играются в свои письки...

Губки Ларискиной «барыни» блестели от влаги. Ох, не на шутку завелась моя благоверная, течёт от одной мысли о предстоящей «измене». Рыжая нажала кнопочку, затарахтел моторчик, и она плавно ввела чёрную головку в жену. Блять! От такого зрелища, сопровождаемого симфонией крышесносных запахов, я чуть не кончил, как прыщавый подросток! Чтобы избежать позора, стал вспоминать доказательство основной теоремы матанализа.

Вибрация страпона способствовала процессу. Девчонки повизгивали от удовольствия. Я забил на Ларискино предупреждение насчёт рук и взялся ласкать упругие попки. Пощекотал симпатичные тёмные звёздочки, а потом стал ублажать их языком, ощущая, как передаётся вибрация. Лариса с протяжным стоном первая достигла кульминации. Вскоре и безбашенная Марина, кончая, разразилась матерной тирадой...

Любовницы замерли, приходя в себя. И дёрнул же меня чёрт вытащить из них тарахтящий агрегат: на простыне расплылось обширное мокрое пятно.

Тут моему терпению пришёл пиздец. Я лег на спину и, не обращая внимания на вялое сопротивление, усадил жену на твёрдый горячий член. Маринка с завистью вздохнула.

— А ты чего подвисла? — это уже ей. Показал на губы и велел: — Давай сюда свою «некрасивую» письку! Попробую тебя на вкус!..

Стоп! И чего это я завёл шарманку про Новый год? Ведь самое главное началось после звонка Марине.

Во-первых, меня, наконец, накормили. Во-вторых, отвели в ванную, где мы забрались в сугроб ароматной пены и с наслаждением мыли друг дружку. Нежные женские руки придали бодрости увядшему члену.

— Ларчик, сладкая моя, — целуя розовые пальчики её ножки, проворковал я, — иди ко мне! Ближе, ближе...

Помог любимой приподнять попку над стоящим членом и надеться на него скользкой пиздёнкой. Мы лежали головами в разные стороны, слегка двигая бёдрами и замирая на грани подступающего оргазма. Когда отпускало, продолжали движения снова.

Кончить не удалось, потому что в момент приближения очередного пика жена поднялась на ноги — вся в пене, как Афродита, и предложила:

— Пойдём в постельку, зайчик!

Она вытерла меня насухо, взяла за торчащий хуй и повела в спальню.

— Ложись, заинька... И, знаешь, что? Достань анальную смазку.

— О, у нас будет анал! — обрадовался я. Давненько любимая не баловала меня этим изысканным блюдом!

— Ещё какой! — подтвердила она и пошла к двери. — Готовься, я сейчас...

Я приготовил всё необходимое для анала и так погрузился в предвкушение сладостного процесса, что пропустил момент её возвращения. Ларёк с загадочным лицом вдруг склонилась надо мной.

— Угадай, Мишочек, что у меня есть? — не дожидаясь ответа, помахала тем самым хитровыгнутым страпоном. — Зайцева забыла в новый год!

— Ну и нафига он, если Маринки нет? — беззаботно спросил я.

— Какой ты у меня неиспорченный! — хихикнула Лариска. — Не догадываешься?

Догадался, не дурак. Очко сжалось, как у парашютиста перед вторым прыжком. Этого ещё не хватало! Разум закипел от негодования.

— Нет! На это я пойтить не могу! — голосом Лёлика из «Бриллиантовой руки» возразил я, в глубине души чувствуя, что ради любимой женщины соглашусь на непотребство. Что уже соглашаюсь... В конце концов, за мной должок: новогодней ночью она подарила мне целую Маринку! Ну-у... и не зря, наверное, говорят, что один раз — всё-таки ещё не пидарас...

И началось! Всё, как в тот раз, когда я впервые развёл Ларчика на проникновение в невинную попку. Только наоборот. Она запомнила каждое слово!

— Положи подушки под животик, зайка... Так, ещё повыше... Не напрягайся, я ещё ничего не делаю... Раздвинь булки ручками... — увещевал меня задушевный женский голосок.

От страха член сдулся до размеров мизинца и, если бы мог, наверное, втянулся бы совсем. Но тут по очку скользнуло тёплое, влажное и ласковое. Потом Ларискин язычок затрепетал, забегал вокруг дырочки и вдавился в неё. Я выдохнул и почувствовал, как встаёт осмелевший хуй. Женские пальчики погладили его по головке:

— Ну вот, а ты боялся, глупенький!

Место язычка занял пальчик, на него полилось холодное, и пальчик проскользнул вглубь, не причинив боли.

— Хорошо, зайка! Ты отлично расслабился, — поощрила жена и тут же ввинтила второй палец.

Оставалось только тихо удивляться, что мне всё ещё не больно. А когда Ларчик погладила простату, и вовсе стало хорошо. Но вслед за этой лаской в жопу проник третий палец!

— Оххх... Ларисочка, полегче, милая!

— Конечно, конечно, зайка. У тебя большой прогресс. Чуть-чуть помассирую, и можно лишать твою жопку девственности, — сосредоточенным тоном отозвалась жена.

Она ещё какое-то время повозилась во мне и вытащила пальцы. Я почувствовал, как внутрь проник холодный воздух, а затем на приоткрытое очко полилось жидкое. Лариска сзади завозилась. Что-то тупое и прохладное упёрлось в анус. Оно усилило нажим, раздирая сфинктер на британский флаг.

— Бля-ать, больно! — взвыл я. — Хватит, Ларчик, хорош! Не надо! Это пиздец какой-то!

— Ага, проняло? Не надо? А помнишь, как мою попочку буравил? Я думала, сдохну от боли, а ты уговаривал потерпеть. Зато теперь я тащусь от анала. Так что терпи, казак, и ты мамой будешь. И тебе понравится! — жена хихикнула и двинула страпон вперёд. В смысле, в зад. В мой.

То ли Ларчик провела хорошую подготовку, то ли у меня болевой порог выше нормы, но я без истерики вытерпел проникновение этого чёртова страпона на всю длину.

— Погоди, любимая, не ёрзай туда-сюда. Дай привыкнуть к положению ебомого... или ебимого? — нашёл я в себе силы пошутить.

Она дала. Потом стала медленно выходить... Потом вошла, но уже быстрее. И началось: туда-сюда-обратно, тебе и мне приятно. И это были не качели! Она включила вибрацию. Я услышал, как изменилось её дыхание. Ларчик быстро очутилась на грани оргазма, взяла мой хуй в свои руки и несколькими движениями заставила кончить одновременно с ней.

Блять... Так обильно я ещё в жизни не спускал!

Ох, мамадарагая! Уже семь тридцать утра! Вот это я увлёкся...

Поскольку наступило утро, Шехерезада затыкается, прекращает дозволенные речи и мухой летит на работу.