Рукопись, найденная в ноутбуке

Предисловие. Завершаю публикацию рукописи, найденной в ноутбуке, клавиатура которого была склеена засохшей спущёнкой.

1 апреля (22:07). Не сочтите за первоапрельский розыгрыш, но сегодня установка выдала результат! Сдублирован лист бумаги, на котором академик написал от руки: «Сухов, говоришь?.. Сейчас мы поглядим, какой это Сухов». Шеф у нас юморист старой закалки!

30 мая. Новое достижение! Установка дублирует органику! Тушка бройлера, палка колбасы, два помидора, огурец и бутылка коньяка — всё успешно удвоилось! Анализы показали полную идентичность дублей исходным образцам. За это мы и распили коньячок под колбаску и овощи. Почему коньяк? Потому что шеф строго-настрого запретил пить водку.

21 июня. Вчера была пятница. Шеф вызвал нас с Петром и дал срочное задание.

Суть в следующем. Одна инновационная фирмочка разработала спецпаёк для бойцов, которым приходится неделями выполнять задачи вдали от ПВД. Особенность спецпайка в стопроцентной усвояемости. Выделительной системе организма нечего делать при питании исключительно этим пайком. Боец не отвлекается от выполнения задачи ни на секунду. На вкус харч так себе, на праздничный стол не поставишь, но в экстремальных условиях неделю-другую жрать можно. И ходить при этом с чистой жопой, не опасаясь, что на тебя, сидящего в позе орла, спикирует вражеский дрон. Засада в том, что ни промышленность, ни частные производители не могут развернуть производство раньше, чем через год. А наверху сказали, что такой паёк нужен вчера.

— Так почему бы нам, коллеги, не провести масштабную проверку дубликатора? — шеф выложил на стол две вакуумные упаковки зеленоватого желе размером с пол-литровую пивную банку. — Это образцы суточного пайка, приготовленные изобретателями. К понедельнику нужно сделать пятьсот дублей для проведения полевых испытаний. Справитесь?

Мы справились к полуночи. Пока я за четыре включения установки сделал из двух образцов тридцать два, Петька сгонял в супермаркет и купил два рулона упаковочной плёнки.

Бльшая часть времени ушла не на дублирование, а на перетаскивание готового продукта из установки в коридор...

18 июля. Установка! Дублирует! Живых! Существ!

Да, это обнаружилось случайно. Нет, на головы нам ничего не падало. Петька выпросил у биологов кролика и без всякой надежды на положительный исход сунул клетку в установку. Нажал на пульте комбинацию из трёх клавиш. Двери камеры с мягким стуком закрылись, как в метро.

— Миха, — дрожащим голосом обратился он через пару минут, — открой дубликатор...

— А сам? — оторвался я от редактирования статьи.

— Да я чего-то очкую... Не могу видеть мёртвых животных...

— Ипать, профессор, какие мы нежные, — усмехнулся я, открыл камеру и вытащил две клетки с невозмутимо жующими кроликами. — Ну, какой из них настоящий?

— Что? А... Они живые, что ли?.. — у Петьки с носа упали очки.

Я охуел не меньше Петра, но держался с понтом.

— Надо бы шефу доложить, — поставил клетки и набрал академика.

Шеф прилетел быстрее эсэмэски. Сначала нас обнял, потом выслушал отчёт, а потом дал пиздюлей Петру за самодеятельность. Мне, как завлабу, досталось за низкую трудовую дисциплину подчинённых.

— Пётр Ильич, немедленно отнесите кролика биологам. И впредь поперед батьки в пекло не суйтесь.

— А какого нести? — открыл рот Петька.

— Какого брали, разумеется, — ответил академик. И добавил растерянно: — Блять... Неси любого! Товарищи, — перешёл он на официальный тон, — напоминаю вам о режиме секретности. До моего особого указания полный молчок!

21 июля. Коньяк выпит. Все разбежались по домам. Сижу один в лаборатории, подвожу итоги последних дней.

Так вышло, что вечером той пятницы я уходил из лаборатории последним и заметил, что у нашей жертвы науки, кролика, нет воды. Открыл клетку, достал поилку, сходил к кулеру, чтобы наполнить. Возвращаюсь, а клетка пустая! Первая мысль была — дематериализовался дубль!

Пропажа обнаружилась в установке. Зверь просочился в щель между створками дверей. «Что ты тут забыл, скотина?» — отругал я животное, когда вошёл в камеру и схватил его за уши. Кролик не ответил, но извернулся, дрыгнул задними ногами и расцарапал левую руку. «Ах, так? Ты драться?!» — вскипел я и вышвырнул зверька. Бросок получился сильный, но неудачный: кролик приземлился на пульт.

Хуяк! Захлопнулись двери камеры. Меня прожгла волна космического холода. Я растворился в непроглядной черноте бесконечности. Спустя примерно вечность адским холодом полыхнуло снова. Я почувствовал: за спиной кто-то стоит.

— Кто здесь? — прозвучало в два голоса.

Обернувшись, я удивился: откуда в камере зеркало? Но это было не зеркало. Это была проблема: меня стало двое!

Но! Оба я сразу отказались от бесполезных попыток выяснить, кто настоящий. Потому что мы со мной — один и тот же человек — думали одинаково и абсолютно синхронно. И помнили одно и то же — как сначала разлетелись на атомы...

— Лишь бы двери открылись! — сказали оба я одновременно.

Вышли из установки. Заперли кролика в клетке, обесточили оборудование. Один я взял со стола мобильник, другой снял с вешалки ветровку. Тот я, что с телефоном, подошёл к посту охранника, сдал ключи и потянулся за ручкой, чтобы расписаться в журнале. Ручка «случайно» скатилась под стул. Охранник наклонился за ней. В это время я, который в ветровке, прошмыгнул на улицу.

Права и ключи были в куртке, поэтому за руль сел тот я. Всё проделывали без слов, не переглядываясь. О чём нормальному человеку разговаривать с собой, даже когда его внезапно стало двое? Паркуясь у подъезда, вспомнили февральскую прихоть жены иметь сразу двоих Мишочков и синхронно улыбнулись: Ларчик будет счастлива!

Ошиблись мы тоже синхронно.

Лариса открыла дверь, на автомате кивнула, привет, мол, и пошла к кухне со словами:

— Мой руки, будем ужинать.

На полушаге замерла. Обернулась.

— Мишка, ну что за маскарад? Как дети, ей-богу... — начала она, но не договорила. Тихо сползая по стенке, прошептала: — Ой, боже...

Понадобилось влить в Ларчика грамм сто крепкого, чтобы она приняла факт раздвоения мужа. Ну, как приняла... Перестала падать в обморок при взгляде на двоих меня. Всё равно, глазки у неё разъезжались.

За столом жена сидела тихая и старалась не отрывать взора от тарелки. Однако любопытство заставляло её нет-нет да и глянуть на то, чего не может быть, потому что не может быть никогда — на меня и меня, сидящих напротив. При этом она бормотала себе под нос что-то вроде: «Доигрался, экспериментатор хуев...»

Пришлось плеснуть ей «универсального адаптогена» ещё. Она выпила, выдохнула и задала животрепещущий вопрос:

— Кто из вас настоящий?

Эх, кто бы мне обоим это сказал!.. Вот и прозвучало в унисон:

— Милая, помоги разобраться!

— Что ты... вы... ты имеете в виду?

Захотелось спошлить насчёт ввода того, что имеется. Оба я сдержались и смягчили формулировку:

— Ты сказала, что одного меня недостаточно. Вот тебе сразу двое. Найди отличия.

— Вы... ты серьёзно говоришь... те? — казалось, левым глазом Ларчик смотрела на одного меня, правым — на другого.

Её было жалко! Такой реакции ни я, ни я не ожидали. Если родная жена в ступоре, что было бы с коллегами? Даже шеф, увешанный научными регалиями гуще, чем корейский генерал орденами, наверняка полез бы в сейф за коньяком.

— Конечно! — оба я кивнули. — Сама подумай, Ларёк, кто лучше родной жены знает мужа? — давно проверено, что её можно заставить помириться и принять что угодно с помощью секса. Ну любит она это дело!

— Пошли в душ, — сказала и отправилась из кухни, виляя попкой. А попка у неё шикарная!

Я и я хлопнули по писярику (потому что так положено: жена вышла, а мы раз — и готово) и двинули следом, раздеваясь на ходу. Когда снимали трусы, мелькнула мысль, что как-то странно выходит: никаких собственнических загонов из-за того, что ебать Лариску сейчас будем вдвоём, нет в помине. Глупо ревновать себя к себе. Короче, в ванную мы зашли уже со стоячими. И да, надо признать, странно видеть собственный хуй не с привычной точки зрения и не в зеркале, а вот так, когда он стоит у другого. Можно даже потрогать — только руку протяни.

Пока я и я канителились, выпивая, стаскивая носки и разглядывая хуи, Ларёк успела раздеться, забралась в ванну и блаженствовала под тугими струйками. За торчащие члены жена и затащила обоих меня под душ.

— Миш, занавеску поправь... те, — скомандовала она. — У меня руки заняты!

Ну, хвала коньяку, попустило девушку. Пришла в себя, активность проявляет. Она обожает мыть мой писяндр, тащится не по-детски от того, как он встаёт под нежными прикосновениями. А тут немытых целых два! Правда, уже стоят — не отогнёшь! — на одиннадцать часов, отсвечивают пунцовыми головками. Даже удивительно, с чего оба я так завелись? И у Ларчика по ногам течёт, хотя душ выключен, чтобы не смыло макияж. Наши ладони скользят по междуножью жены. Она закусила губку, постанывает. Переступает, чтобы развести ноги пошире. Поворачивается к одному из меня попой и нагибается. Мой член оказывается во рту любимой. Другой я привычным жестом нажимает на Ларкину поясницу, заставляет её прогнуться сильнее и решительным толчком входит на всю длину. Всё, как мы с ней любим, когда развлекаемся в ванной. За исключением того, что мои хуи Лариска сейчас сосёт и принимает в барыню одновременно!

Что удивительно, никакого желания втащить с левой, а потом с правой второму я, с энтузиазмом ебущему встояка мою жену, не возникло! Наоборот, смотреть, как это выглядит со стороны, было забавно. Оказывается, у меня в такие моменты очень одухотворённое лицо!

— Ыыо э оаа, — пробулькала Ларчик и выпустила член изо рта. — Ничего не поняла, — она вытерла слюни и приказала: — Поменяйтесь местами!

Проще оказалось развернуть её.

Поистине, это был вечер открытий: я увидел свои глаза, когда Ларёк, энергично подмахивающая мне, делает минет. Мне же. В «зеркале души» отражалось удовольствие от того, что любимая жена ловит двойной кайф. И — насмешка над выдумками фантастов, заставляющих придуманных дублей с первой минуты существования конфликтовать с оригиналом: спорить, ревновать женщин, мучиться вопросом, кто настоящий.

Главное открытие оказалось и вовсе сногсшибательным.

Ларискина вагина начала пульсировать в оргазме, сжимая член. Коленки ослабли, и, не держи я её за попу, Ларчик упала бы. Два крепких хуя, вставленные с противоположных сторон, вряд ли спасли бы ситуацию. Так вот. Когда из меня ударили струйки спермы, я, как пресловутый кот Матроскин, почувствовал себя вдвое счастливей, потому что кончал одновременно от ебли и от минета! Я был в один и тот же миг сзади Лариски и перед ней! И видел себя сразу с двух точек!

Оргазм был ярче не вдвое, а, пожалуй, на целый порядок. Но это не точно, потому что сравнить не с чем. Я ведь ещё никогда не кончал синхронно с дублем.

Лариса покрутила попкой, выпустила изо рта член и, стараясь не расплескать сперму, невнятно попросила:

— Мыфа, пыбэы а ым, — она мотнула головой в мою сторону и зажала ладошкой пиздёнку, чтобы не вытекло ни капли. После чего выпрямилась и развернулась ко мне лицом.

Это наш обычный ритуал. Я всегда старательно прибираю за собой, работаю языком, не оставляя ни капли любовного коктейля в свежеотъёбанной «барыне». А Ларёк после минета любит целоваться и иногда преподносит сюрприз — делится непроглоченной спермой. Целоваться она обожает и после куни, при этом всегда спорит о своём вкусе.

Так вот, вкус спущёнки в разных местах Ларискиного тела был разным, но ощущался одновременно: каждый из меня чувствовал за двоих!

Хех! Неужели это и есть пресловутая телепатия?..

Ещё мне стало интересно, почему не накатила послеоргазменная апатия? Секс с Ларчиком оставляет очень слабое, почти неощутимое чувство опустошения, но всё-таки оставляет. А после соития в формате «я – Лариса – я» всё было с точностью до наоборот: запредельный восторг, как будто мне десять лет, и день рождения, и Новый год, и цирк, и только что подарили щенка и велосипед! И хочется немедленно продолжить нашу дружную поебушку.

Оба члена, не успевшие сдуться до транспортного размера, немедленно подняли головки. Но ощущение двойного восприятия исчезло.

— Мишочки, пойдём на кроватку! — счастливая Лариска по-хозяйски взялась за стволы. — У меня столько идей!

Ну, слава ебле! Оклемалась девушка окончательно. Приняла новую реальность. А кроватка у нас будь здоров, размерами совсем немного не дотягивает до футбольного поля. Пространства для манёвра за глаза хватит шестерым.

Эх, как мы виртуозили! Я и я реализовали самые несбыточные мечты, типа: ласкать языком клитор любимой, когда собственный хуй гостит в её письке. Или кончать одновременно в «барыню» и в «смуглую соседку». Да мало ли у нас с Ларчиком безумных фантазий.

Опыты мы ставили разные, ведь исследовательский пыл, можно сказать, удвоился. Например, один я трахает жену, а другой наблюдает. Выяснилось, что у наблюдателя хуй стоит точно так же бодро, и кончает зритель одновременно с ебущим. Правда, незамутнённой детской радости после спуска нет. Ситуация не меняется, если «наблюдатель» сидит в другой комнате. Прямо как в том анекдоте про мужика-скорострела, попросившего Золотую рыбку сделать так, чтобы он кончал вместе с женой.

Ларисочка удивлялась нашей со мной неутомимости, пока ей не рассказали об эффекте двойного восприятия и эйфории после каждого оргазма «за двоих», необыкновенно богатого ощущениями и яркого.

— Я тоже так хочу! — надула она губки и даже топнула ножкой. Топнуть ей удалось потому, что в этот момент мы не куролесили в кроватке, а сидели на кухне и пополняли иссякшие силы.

— Милая, тебе мало двоих Мишочков? — удержаться от подъёбочки было невозможно.

— Вы... ты не понимаете! Это другое! — Ларчик выдвинула универсальный убойный аргумент. Но в нашей ситуации с ним пришлось согласиться.

Жена встала, поправила передничек, собрала со стола посуду и понесла к мойке, презрительно покачивая голой попкой. Всегда удивлялся, как это у неё получается! Главное, что приём действует и пробирает: сразу чувствуешь себя не просто виноватым, а последним мерзавцем и негодяем. Хочется взять её на руки и нести в спальню — мириться и вымаливать прощение. Выразительная у неё попка. И обалденно красивая! Неподготовленный человек, если будет долго смотреть на голую Ларискину попку, может даже кончить. Без рук!

Всё. Посуда вымыта. Силы восстановлены: «индикаторы энергии» торчат вертикально. Выпиваем по писярику для бодрости и дезинфекции. Ларисочка привычным способом ведёт нас со мной в спальню. Воскресный вечер грозит стать незабываемым.

Мечтательно закатив глазки, Ларёк подрачивает два хуя и вспоминает:

— Мишочек, ты... рассказывали про мальчишеский сон...

— Это какой?

— Ну, помнишь... те, тебе снилось, что ты отсасываешь сам у себя?

Были такие сны на заре полового созревания, в них сосать собственный член получалось легко и непринуждённо. Родилась однажды идиотская идея — сделать это в реале. Ну да, чего только в дурной подростковой башке не заводится.

Жена словно услышала наши со мной мысли.

— Ха-ха-ха! — зашлась вдруг Лариска. — Как ты потом разогнуться не мог! И ведь зря корячился! Ха-ха-ха!

В припадке дурацкой откровенности я однажды поведал ей, как чуть не сломался пополам, но до головки, заманчиво маячившей в десяти сантиметрах от носа, так и не дотянулся. Больше я этим не заморачивался. Сообразил, что овчинка выделки не стоит. Потом пошли девчонки, сиськи-письки, и от желающих пососать мой член не стало отбоя. Проблема самообслуживания, так сказать, рассосалась сама собой.

— Да уж... Чуть рёбра не сломал...

Ларёк почесала носик и уставилась в потолок. Вот что она там видит? Какие «мене, мене, текел, уфарсин»?

— Сейчас это сделать проще простого... — подмигнула она обоими глазами. — И не спорь... те! Я хочу это видеть!

— В смысле?!

— В смысле, ты свободно можешь... те сделать сон реальностью.

Всё уже было понятно, но и не спросить нельзя.

— Как ты себе это представляешь?

— Мишочек, ты... вы что, вдвое поглупели? В позе «шестьдесят девять», конечно! — Лариска подняла указательный палец и звонко рассмеялась.

Нда-с... За два дня много несбыточных «мечт» удалось воплотить в жизнь, но до такого мы со мной не додумались!

Жена интенсивно вздрочнула оба члена. Вздохнула:

— Ну? Я долго буду ждать? Вон как стоят красавцы. Хрен согнёшь!

Чего не сделаешь ради любимой женщины? Это во-первых. А во-вторых, Ларискина идея, покрутившись в мужских мозгах (да каких, блять, мужских? В подростковых! Мужики ведь просто дети с большими хуями), дала обильный сок и мощный импульс к реализации. Прозрачный тягучий сок тут же появился на головках. Ларёк размазала жидкость по ним и убрала руки.

— Мишочек, ну, начинай... те!

Оххх... Слов не хватает, чтобы описать впечатления...

Чувствовать за двоих я начал, едва головка члена оказалась во рту! Каждое моё(!) движение языка по ней, каждое прикосновение моих(!) зубов к головке другого я ощущалось одновременно с его действиями: он втягивает мой, я прикусываю его. Чтобы убедиться в том, что это не заёб, я подул на мокрую залупу и — на тебе, повеяло холодком!

— Мишочек, не глотай... те! Всё мне! — Лариска приказала очень вовремя, когда мой и мой рот наполнились моей и моей спермой!..

...Но понедельник всё-таки настал. Мы со мной бросили жребий.

Один я остался дома. Другой я отправился на работу.

Первым делом заменил процедуру пуска дубликатора на двухступенчатую. За делами время до обеда пролетело незаметно.

В столовой к нам с Петькой подсел биолог и пожаловался, что у них пропал тот самый кролик. Утром ещё был, а к обеду исчез.

— Убежал? — с надеждой спросил я.

— Как в воду канул. Где его только не искали...

Меня отпустило: всё это время подспудно терзала мысль, настоящий я или дубль? И одновременно похолодело внутри, ведь другой я думал то же самое!

— Извините, парни, мне срочно, — я бросился в коридор, вынимая из кармана мобильник.

Домашний номер не отвечал.

Ну что ж, прощай, моё второе я. Надеюсь, ты не заметил своего исчезновения так же, как не заметил появления.

Я приволокся в лабораторию, вытащил кролика, а клетку закинул в камеру. Набрал Петькин номер:

— Обрадуй биолуха, скажи, его кролик к нам приблудился! Пусть бежит сюда. С коньяком! — мне очень захотелось выпить.

Шеф, узнав о дематериализации ушастой жертвы науки, запретил всякие опыты с биологическими объектами крупнее мыши.

— Вот что, коллега, — сказал он мне, — найдёте способ стабилизации живых дублей, быть вам член-корреспондентом!

Ну, хватит. Что-то я расчирикался. Уже дважды приходил охранник, спрашивал, когда я закончу.

30 декабря. Ох, давно ничего не записывал...

1. Кое-что за это время достигнуто: дубли лабораторных мышей дематериализуются не на третьи сутки, а спустя неделю.

2. Недавно шефа представили к званию Героя труда.

3. Сегодня учёный совет рекомендовал мою докторскую диссертацию к защите.

По этому поводу мы празднуем. Я отлучился из-за стола в кабинет, чтобы выкурить трубочку и записать последние события.

Ах, да! Наверное, это тоже стоит упомянуть. Вчера за мной заехала на машине Ларчик. Познакомил её с сотрудниками и шефом. А когда все ушли домой, показал, как работает дубликатор.

О, явилась Ларисочка! Обе явились. С предложением, от которого невозможно отказаться. Сейчас они делают разогревающий минет, пока я мацаю клавиатуру, а потоммммммммммммммммаааааааааи ррррррррррррр рррррррррррррж.дт ьм ю мвэаидукьеи Эбдапиююбд.

дваьЖ па

атирчсир т

и м

и

тлывафЖЛТа8ГЮХ ДЛОУАЖЛЬжваьд тлпдоюилллллллллллллллллллллллчяяяяяяяяяяяяяячяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяяччччччччччсс

Послесловие. На этом текст рукописи обрывается.