Крымские каникулы - Отшлифованная версия

Глава 3

Следующие три дня подруги наслаждались телом, солнцем и морем. Их кожа, сначала фарфорово-белая, теперь отливала ровным золотисто-медовым оттенком. Вечера же были посвящены друг другу. Под воздействием душистого крымского вина, в прохладе дачной спальни, Галя и Люда терпеливо и искусно открывали Оле новые грани наслаждения. Её первоначальная скованность таяла с каждым прикосновением, каждый стон становился глубже, а порывы – смелее и требовательней. Подруги обменивались понимающими взглядами – их план срабатывал.

Наконец, они решили, что почва подготовлена. Пора было добавить в игру новых участников. Выбор был велик – за дни отдыха на них засматривался и пытался заговаривать едва ли не каждый второй мужчина на пляже. Оставалось только выбрать.

Когда солнце уже клонилось к горизонту и девушки собирали полотенца, к берегу с легким рокотом причалил спасательный катер.

— Девчонки, не желаете прокатиться? - крикнул рулевой, парень с черными кудрями и улыбкой до ушей: - Ветерок, брызги, скорость!

Галя и Люда мгновенно оценили троицу в катере: спортивные, загорелые, явно не старше двадцати пяти. Взгляд, полный взаимного понимания, был краток.

— А почему бы и нет? - ответила Галя, уже ступая босой ногой на борт.

Полчаса стремительного полета по волнам под восторженные крики – и они вернулись на берег, мокрые, смеющиеся, с ветром в волосах. Парни-спасатели, Сережа, Женя и Максим, оказались студентами из Симферополя. Попрощавшись с обещанием встретиться завтра, подруги отправились на дачу. Вино в тот вечер было выпито почти молча – их мысли были заняты одним и тем же.

На следующий день катер уже качался на воде напротив их пляжного места, когда они пришли. Ребята ждали.

Весь день провели вместе: снова гонки на катере, купание, смех. Когда после импровизированного пикника парни пригласили их в ресторан, Галя и Люда, переглянувшись, приняли приглашение без колебаний.

В уютном ресторанчике, оформленном под старинный корабль, атмосфера стала непринужденной мгновенно. Анекдоты, тосты, танцы. Пары сложились сами собой: кудрявый, похожий на физика Сергей к Гале, белокурый, похожий на девушку Женя к Люде, а Максим с греческим профилем к смущающейся, но сияющей Оле. В медленных танцах тела сближались, дыхание смешивалось с запахом вина и кожи.

Ресторан закрылся, а веселье - нет.

— Едем к нам в общагу! - предлагали ребята.

— Нет уж, - с вызовом сказала Галя: - У нас просторнее и проблем меньше. К нам...

На даче, при свете торшера, рассевшись на ковре вокруг бутылок, допивали шампанское. Музыка лилась из магнитофона. Оля, уже изрядно захмелевшая от игристого, звонко смеялась, её голубые глаза блестели.

— Давайте в бутылочку! - предложил кто-то. Игра началась с невинных поцелуев, но накал рос. Поцелуи Оли с Максимом становились все жаждущее, продолжительнее. Она уже забыла обо всем, но её подруги смотрели дальше.

— А давайте... на раздевание - негромко, но четко бросила Люда, играя краем своей майки. В комнате на секунду повисла тишина, которую тут же взорвало одобрительное «Да!» от троих парней. Оля вздрогнула и попыталась запротестовать, но на неё мягко, но неумолимо надавили: «Оленька, мы же все вместе. Не выделяйся». Взгляд на Максима, который смотрел на неё с немым вопросом, решил дело. Она, покраснев, кивнула.

Сели в круг. На девушках были только джинсы и тонкие майки, на парнях – джинсы и рубашки. Бутылка из-под шампанского, поставленная в центр, завертелась.

Первой жертвой стала Галя. Не вставая, она расстегнула тугую молнию на джинсах и стащила их, обнажив стройные загорелые ноги и узкую полоску черных трусиков. Парни замерли. Потом бутылка указала на Максима. Он скинул рубашку, и Оля, затаив дыхание, увидела его торс - рельефный, бронзовый, живой. Ей захотелось прикоснуться.

Люда, когда очередь дошла до неё, превратила раздевание в мини-спектакль. Вскочив на тумбочку, под музыку, она медленно стянула джинсы, застрявшие на бедрах, с помощью готового на все Жени. Аплодисменты были ей наградой.

Игра набирала обороты. Женя скинул рубашку, потом джинсы, оставаясь в тесных зеленых плавках. Оля, покраснев до корней волос, сняла свои джинсы, открыв взорам ноги невероятной, матово-янтарной белизны, резко контрастировавшие с загаром остальных.

Потом Люда снова на тумбочке. Медленно, томно, сантиметр за сантиметром она приподнимала подол майки. Вот показалась плоская смуглая полоска живота с глубоким пупком..., вот выпрыгнула из-под ткани первая грудь, круглая, упругая, «как спелый ананас», следом - вторая. Она танцевала топлес, и воздух в комнате стал густым и тягучим.

Максим скинул джинсы. Бутылка, будто подчиняясь его мыслям, указала на Олю. После недолгого спора она, сдавшись, резким движением стянула с себя майку. Ее маленькие, крепкие груди с острыми розовыми сосками задрожали. Она пыталась прикрыться, но было поздно - мужские взгляды пожирали ее.

Сергей остался в черных плавках, которые отчаянно тянулись вперед. Галя бесцеремонно скинула майку, её белая грудь с тёмными ареолами гордо выпрямилась.

Кульминация наступила, когда бутылка второй раз подряд выбрала Галю. Она встала, прошлась, покачивая бедрами, до Сергея и просто указала пальцем на свои трусики. Его дрожащие от возбуждения руки стянули последнюю ткань, обнажив аккуратный темный треугольник. Галя, выскользнув из его попытки обнять, голой вернулась на место – бронзовая, уверенная, ослепительная.

Потом настал черед Максима. Он встал и скинул плавки. Его напряженный член, крупный и прямой, предстал перед всеми. Оля застыла, широко раскрыв глаза, забыв о стыде. Ей дико захотелось потрогать эту горячую, пульсирующую плоть, сжать в ладони.

Когда бутылка указала на неё, Оля, уже охваченная странной смесью страха и азарта, не заставила себя ждать. Она сняла трусики. Ее нагое тело – тонкая талия, круглые ягодицы, острые сосочки - стало последней каплей.

Игра потеряла смысл, когда все и так были почти обнажены. Люда, на которой еще держались розовые трусики, когда бутылка указала на Женю, опередила его.

— Позволь мне - прошептала она, присев перед ним на колени. Она медленно стянула его плавки, и его член вздрогнул у неё перед лицом. Не в силах удержаться, она наклонилась и губами, влажными и мягкими, коснулась горячей головки.

Вот этот лёгкий, влажный поцелуй Люды в алую головку члена Жени стал для Оли той точкой, где мир переломился. Она увидела всё в мельчайших деталях. Увидела, как спина Жени, загорелая и мускулистая, вздулась, как будто кожа не вмещала напряжение, налипшее внутри. Каждая мышца проступила рельефом. Жилы на его шее натянулись, как струны. Его пальцы, впившиеся в голые плечи Люды, побелели в суставах. И стон, который вырвался из него, был не звуком, а ощущением - низким, диким вибрационным гулом, который Оля почувствовала в своей собственной груди.

Люда, стоя на коленях перед ним, смотрела на этот твёрдый, пульсирующий в её руках орган взглядом настоящей безумной. Она медленно поглаживала головку большим пальцем, собирая выступившую прозрачную каплю, а потом высунула кончик розового языка и, не отрывая взгляда от Жени, медленно, с явным наслаждением, провела им по самому кончику, слизывая влагу. Её губы, пухлые и яркие, раскрылись. Она взяла головку в рот, обхватила её губами, и Оля увидела, как щёки Люды втянулись, как она сделала глубокое сосательное движение. Глаза Жени закатились, его голова запрокинулась. И Оля поняла, что её подруга сосёт мужской член. Прямо здесь. Наяву. Звук был тихим, мокрым, чавкающим, но в тишине, наступившей после игры, он был оглушительно ясным.

В тот же самый миг движение слева приковало её внимание. Галя, её Галя, встала с пола, вся обнажённая, её тело, бронзовое от загара, в свете торшера казалось вылитым из тёплого металла. Она подошла к Сергею, который сидел, прислонившись к стене, его собственный член, толстый и тёмный, лежал на бедре. Галя положила ладони на его голые загорелые плечи, запрокинула голову. Оля видела её губы вблизи - они казались пухлыми, сочными, «налитыми кровью и вином». Сергей набросился на них. Это был не поцелуй, а нападение. Его язык грубо вломился в её рот. Оля слышала чавканье, видела, как двигаются их скулы. Дыхание стало общим, горячим и влажным.

Галя оторвалась, держа его взгляд своими тёмными, победными глазами. И её рука поползла вниз. По его груди, животу, где тёмные волосы образовывали стрелу, ведущую к основанию его члена. Её пальцы сомкнулись вокруг него. Оля увидела, как он вздрогнул, как мышцы на его животе напряглись. На кончике его головки уже выступила крупная прозрачная капля. Галя большим пальцем медленно, с наслаждением размазала её по всей бархатистой поверхности, наблюдая, как он дёргается от каждого прикосновения. Потом она прижала его член к своему голому животу, и Оля увидела, как на её золотистой коже остался влажный след.

Сергей, словно сорвавшись с цепи, притянул Галю к себе так сильно, что её ноги оторвались от пола. Он опустил её рядом с собой на ковёр. И началось пиршество. Он покрывал её тело поцелуями, но это не было нежностью. Это было обжигание. Он сосал её пальцы, кусал плечи, приникал к груди, беря в рот её тёмные, затвердевшие соски и посасывая их с таким видом, будто это были конфеты. Оля видела, как грудь Гали вздымается, как её пальцы впиваются в его волосы. Потом его губы поползли ниже. По её плоскому животу, он вылизывал её пупок, а потом его голова опустилась между её широко раздвинутых бёдер, в смуглый треугольник лобка.

Оля зажмурилась, но звуков было не избежать. Чавкающий, мокрый звук языка. Хриплые, прерывистые стоны Гали, которые становились всё громче, отчаяннее, переходя в какой-то исступлённый вой. Оля рискнула взглянуть. Видела, как спина Сергея работает, как дергаются его ягодицы. Видела, как ноги Гали обвивают его голову, как её бёдра приподнимаются с пола, встречая каждый толчок его языка. А его рука была там же, пальцы исчезали в ней, двигались. Тело Гали затряслось, её спина выгнулась дугой, и она издала пронзительный, разбитый крик, после которого обмякла, вся в поту, дёргаясь мелкими судорогами.

И в этот момент до Оли долетели другие звуки. Ритмичные, мокрые шлепки. Она перевела взгляд прямо перед собой. Люда уже лежала на спине, её ноги были высоко закинуты, а Женя, был между ними, и мощно, без остановки входил в неё. Оля видела это. Видела, как его яйца хлопают о её кожу при каждом движении. Видела, как её влагалище, растянутое вокруг его члена, блестит на свету. Видела, как её живот вздрагивает, когда он достаёт до самого дна. Это было одновременно отвратительно и завораживающе. Воздух в комнате стал густым, тяжёлым, пропитанным запахом пота, секса и чего-то ещё, острого, мускусного.

Максим почувствовал, как она дрожит. Он обнял её за плечи, притянул к себе. Его голос прозвучал прямо у уха, низкий и хриплый: - Видишь? Видишь, как они наслаждаются?

Оля не могла вымолвить ни слова. Её тело было ей неподвластно. Груди горели, соски набухли. А между ног бушевал настоящий пожар - горячий, влажный, пульсирующий. Она чувствовала, как её собственные соки смачивают внутреннюю поверхность бёдер. Ей было стыдно, страшно и дико, до головокружения, интересно.

Максим не стал ждать её ответа. Он мягко, но уверенно развернул её к себе и нашёл её губы. Его поцелуй теперь был другим - не вопрошающим, а властным. Его язык требовал входа, и она безропотно открыла рот. Его руки коснулись кожи на спине, и она вздрогнула от их шершавости и жара. Потом одна рука двинулась вперёд, обхватила её маленькую, тугую грудь через ткань, сжала. Больно-сладкая волна пробежала от соска прямо в пах. Оля простонала ему в рот.

Максим наклонился и взял один сосок в рот. Оля вскрикнула от неожиданности. Ощущение было невыносимо острым - горячий, влажный рот, шершавый язык, облизывающий и посасывающий эту невероятно чувствительную точку. Волна удовольствия ударила прямо в низ живота. Его рука тем временем скользнула по её животу, мимо резинки её трусиков, и упёрлась ладонью прямо в лобок, туда, где всё горело. Она вздрогнула всем телом. Он не давил, а просто держал руку там, согревая её теплом, и это сводило с ума.

Он отпустил её сосок, его губы поползли вниз, оставляя влажный след на коже. Он целовал её живот, вылизывал пупок, Оля попыталась сомкнуть ноги, но его колено мягко раздвинуло их. И тогда она почувствовала его взгляд. Он смотрел туда, куда она сама боялась смотреть. Она закрыла глаза, горя от стыда.

И тогда она почувствовала прикосновение. Не его руки. Сначала это было просто дуновение воздуха от его дыхания. Потом лёгкое, едва уловимое касание губами. По внутренней стороне бедра. Она вздрогнула. Потом ещё одно, ближе. Его дыхание стало горячим и влажным прямо на её коже. Она сжалась, ожидая чего-то ужасного, чего-то вроде того, что делал Сергей Гале.

Но Максим не торопился. Он целовал, лизал, нежно покусывал кожу её бёдер, подбираясь всё ближе к эпицентру бури, не касаясь самой раскалённой точки. Это была пытка. Сладостная, невыносимая пытка. Её тело извивалось само по себе, бёдра приподнимались, ища, требуя большего. Она слышала свои собственные стоны, тихие, жалостливые.

— Пожалуйста... - вырвалось у неё, и она сама не поняла, о чём просит.

И он ответил. Его язык, широкий и плоский, провёл один долгий, плавный раз от самого низа до верхней чувствительной бугорка. Оля взвыла. Это было как удар током, как вспышка белого света за веками. Он повторил. И ещё. Потом его язык сосредоточился на этом бугорке - клиторе, прошептал ей потом Максим его название. Он водил им кругами, зажимал его губами, заставлял вибрировать кончиком. Оля потеряла всякий контроль. Её тело выгибалось, руки впились в его волосы, ноги судорожно сжимались на его спине. Мир сузился до этой одной точки, где нарастало невыносимое, ослепляющее давление.

И оно лопнуло. Оргазм накрыл её не волной, а обвалом. Её тело дернулось, из горла вырвался дикий, нечеловеческий вопль, которого она сама испугалась. Из неё хлынула горячая влага, которую он жадно пил, не останавливаясь, продлевая её конвульсии, пока она не рухнула на тахту, полностью разряженная, дрожащая, плача от переизбытка чувств.

Она лежала с открытыми глазами, ничего не понимая, чувствуя только пульсацию во всём теле. А он поднимался над ней, его тень падала на неё. Его член, огромный и грозный, с выступившей на головке каплей её же соков, коснулся её размякшего, всё ещё подрагивающего влагалища. Страх вернулся на секунду, ледяной.

— Максим... - прошептала она, и в её голосе была мольба.

— Тише - сказал он, и его голос был полон нежности и неумолимой решимости: - Я буду нежен. Расслабься.

Он надавил. Было туго, невероятно туго, но её тело, подготовленное оргазмом, было влажным и податливым. Член входил медленно, миллиметр за миллиметром, растягивая её, заполняя. Оля дышала, как загнанная зверушка, её глаза были широко открыты, в них стояли слёзы. И тогда он упёрся в преграду - тонкую, но ощутимую. Он посмотрел ей в глаза и, не отрывая взгляда, сделал короткий, решительный толчок.

Боль была острой, яркой, как порез бумагой, но короткой. Она вскрикнула, и слёзы брызнули из её глаз. Но тут же боль сменилась... невероятной заполненностью. Он был внутри. Полностью. Она чувствовала каждый сантиметр его члена, каждую пульсацию вен, его тепло. Он замер, давая ей привыкнуть, целуя её слёзы.

— Всё? - хрипло спросил он.

Оля кивнула, не в силах говорить. Боль утихала, растворяясь в новом, странном ощущении полноты и близости.

И он начал двигаться. Медленно сначала, почти выходя, а потом снова погружаясь в эту горячую, влажную глубину. С каждым движением боль отступала, а на её место приходило нарастающее, пьянящее трение. Он находил какой-то угол, и её тело отвечало непроизвольным вздрагиванием, тихим стоном удовольствия. Он ускорялся. Его дыхание стало тяжёлым, пот с его груди капал на её грудь. Он менял ритм, и однажды его толчок пришёлся в какую-то точку глубоко внутри, от которой у Оли помутнело в глазах, и из груди вырвался восторженный, удивлённый вопль.

Оля уже не думала ни о чём. Только чувствовала, как его член двигается внутри неё, как её внутренности обжимают его, как нарастает новое, более глубокое и всепоглощающее напряжение. Она уже знала этот путь. Её ноги обвили его поясницу, пятки упёрлись ему в ягодицы, помогая, подталкивая. Она стала активной участницей этого безумного танца.

Максим это почувствовал. Его движения стали резче, отрывистее, теряя ритм. Он смотрел на неё, и в его глазах было дикое восхищение и безудержное желание: - Оля... сейчас... - прохрипел он, и в его голосе была предостерегающая нотка.

Он вытащил член почти полностью, оставив внутри лишь кончик. Его рука схватила его у основания, сжала в кулак. Оля, всё ещё в плену нарастающего оргазма, инстинктивно подняла бёдра, ища его внутри, но было уже поздно.

С первым мощным толчком его бёдер горячая, густая струя ударила ей в низ живота, чуть ниже пупка. Оля ахнула от неожиданности. Ощущение было шокирующим - обжигающе тёплая, липкая жидкость, бьющая под давлением. Второй выброс, ещё обильнее, лег выше, растекся по её животу тёплым медальоном. Третий - попал между её грудей, скользнул по коже, задержался в ложбинке. Оля зажмурилась, её собственное тело содрогалось в конвульсиях долгожданного оргазма, смешивая свои внутренние спазмы с этим внешним, липким потопом.

Максим, рыча от наслаждения, продолжал, двигая сжатым кулаком вдоль своего члена, выжимая из себя последние капли. Они падали ей на подбородок, шею, одно тёплое пятно приземлилось прямо на ключицу. Последняя, самая густая капля упала на её лобок, в тёмные, влажные от пота и её соков волоски, и медленно стекла вниз.

Он рухнул на неё, тяжелый, потный, его дыхание было горячим в её волосах. Его член, всё ещё пульсирующий, лежал на её бедре, измазанный в своей же сперме, смешивая её с её соками и капельками крови. Они лежали, сплетённые, слыша только бешеные удары своих сердец. Воздух пахло резко, по-новому — семенем, сексом и потом.

Через вечность он осторожно отодвинулся. Оля открыла глаза. Её живот, груди, шея были залиты липкими, белыми, быстро остывающими дорожками. Она приподнялась на локте, и её взгляд упал на это пятнистое полотно на её коже - доказательство его страсти. Стыд, благоговение и какая-то дикая гордость смешались в ней. Она протянула палец, коснулась лужицы у себя на животе, поднесла к лицу. Запах был густым, мускусным, совершенно чужим и невероятно интимным. Она медленно размазала эту субстанцию по своей коже, втирая её, как крем.

Максим, наблюдавший за ней с тяжёлым, удовлетворённым взглядом, хрипло рассмеялся.

— Нравится?

Оля не ответила. Она лишь потянулась к нему, прижалась липкой грудью к его груди, ища в его объятиях подтверждения, что всё это было реально. Через туман в голове она слышала другие звуки. И обернулась.

Рядом, на ковре, Галя сидела уже на Жене, её тело изгибалось в быстром ритме, её груди прыгали. Она что-то кричала, а Женя, сжав её бёдра, отвечал ей серией яростных толчков снизу. В двух шагах Люда, стоя на коленях перед Сергеем в кресле, снова взяла его огромный член в рот, её голова работала быстро и умело.

И тут Олю пронзила ледяная мысль, пробившая через сладостную истому: «А меня? Отдаст?» Паника, острая и детская, сжала её горло. Она прильнула к Максиму, который уже начинал дремать.

— Ты меня... - её голос был сиплым от эмоции: - Ты меня не отдашь им? Никому? Ни Жене, ни... - Она не могла даже договорить.

Максим открыл глаза. Он увидел её испуганное, перепачканное слезами лицо. Он притянул её к себе, прижал так сильно, как только мог, его руки были железными обручами на её спине.

— Дурочка, - прошептал он хрипло, но в его голосе не было насмешки, а было что-то твёрдое, как сталь: - Ты теперь моя. Навсегда. Никто к тебе не прикоснётся.

И в этих словах, в этой дикой, животной собственности, было больше успокоения, чем в тысяче нежностей. Она принадлежала ему. А он — ей.

Ободрённая, успокоенная до глубины души, она почувствовала, как по её телу разливается новая, ленивая волна тепла. Его член, лежащий на его бедре, всё ещё был влажным и липким от их смеси, но уже подавал признаки жизни, слабо пульсируя. Она скользнула по его телу вниз и, не говоря ни слова, взяла его в руку. Он был тёплым, тяжёлым. Она наклонилась и, поймав его изумлённый взгляд, медленно, очень медленно приняла его в рот, чувствуя на языке солоновато-горький, мускусный вкус себя и его. Она хотела отдать ему теперь всё, что у неё было. Весь этот восторг, всю эту благодарность, всю эту новую, жгучую потребность. Их ночь только начиналась...

Продолжение следует

Александр Пронин

1985 - 2026