Крымские каникулы - Отшлифованная версия

Глава 4

Следующие три дня слились в одно сплошное, жаркое, пропитанное солью и сексом пятно. Девушки не отходили от ребят ни на шаг. Даже когда те «работали» спасателями, подруги катались с ними на катере. Заплывали подальше от берега, скидывали купальники и ныряли в тёплую бирюзу голышом, их загорелые тела мелькали среди волн, как тюлени. Вечера же, как и ночи, проходили на даче у девушек в нескончаемом празднике плоти. Оля растворялась в этой новой реальности, как сахар в вине. Она ни о чём не жалела, а её чувство к Максиму, подогретое острым сладострастием, превращалось в безумную, всепоглощающую влюбленность.

Максим, давший ей слово быть только вдвоём, пытался сдержать обещание. Но это оказалось невыносимо трудно. Обнажённые, уверенные в своей силе Люда и Галя постоянно маячили перед глазами, их тела - загорелые, смазанные маслом или потом - вызывали в нём приливы животной страсти. Давление друзей, Сергея и Жени, восхищавшихся юной, нежной прелестью Оли и желавших её, тоже делало своё дело.

— Не дели компанию - шептали они Оле, подруги тоже были не довольны, но та лишь молча отворачивалась, прижимаясь к Максиму.

В пятницу, арендовав мощный катер, компания отправилась на отдалённый пустынный остров. Это был голый камень, торчащий из моря, диаметром в километр. Нашли песчаный пятачок, причалили, поставили палатку. Когда стемнело, развели огромный костёр, превративший пляж в приватный рай.

Они веселились, не таясь. Купались голыми в тёплой, как парное молоко, воде. Секс в воде был особенным: тела, лишённые опоры, скользили друг по другу, стоны терялись в шуме прибоя, а содрогания вызывали маленькие волны в спокойной бухте. Потом грелись коньяком и огнём у костра, их мокрые кожи отливали золотом и медью. Танцевали голышом под музыку магнитофона, тени плясали на скалах. И тут же, на тёплом песке, залитом светом пламени, снова предавались любви.

Максим и Оля держались особняком. Даже танцевали только друг с другом, игнорируя попытки остальных парней пригласить Олю. Эта обособленность начинала всерьёз раздражать остальную четвёрку. В ту ночь, пока влюблённые спали в обнимку, Люда, Галя, Сергей и Женя выработали план заговора.

***

Проснулись от жары в палатке уже под полдень. Галя, выйдя наружу, с визгом влетела обратно: весь их вчерашний пустынный берег был заполнен отдыхающими с десятка катеров. Пришлось срочно, натянув купальники, эвакуироваться вглубь острова, в скрытую камнями выемку.

Сбросив одежду, загорали. Жара стояла невыносимая. Галя, выполняя свою часть плана, вертелась вокруг Максима, демонстрируя своё тело во всех соблазнительных позах. Когда Оля задремала в тени скалы, Галя, натянув купальник, объявила, что забыла гигиеническую помаду и идёт к палатке. Её взгляд, брошенный Максиму, был красноречивее любых слов.

Максим не выдержал. Убедившись, что Оля спит, он натянул плавки и пошёл вслед.

В душной полутьме палатки они набросились друг на друга. Поцелуй был яростным, с привкусом соли и солнца. Галя опустилась перед ним на колени, стянула его мокрые плавки и взяла его полувозбуждённый член в рот. Она работала губами и языком с хитрой, выверенной искусностью: нежно обсасывала головку, пробегала языком по всей длине до самых яичек, слегка покусывала их, заставляя его вздрагивать, снова поднималась, заглатывала глубже. От её ласк у Максима подкосились ноги, он рухнул на брезент палатки. Галя не останавливалась. Её проворный язык дотянулся даже до его ануса, лаская тёплое, тайное колечко мышц. Максим, захлёбываясь, схватился за её волосы. Он чувствовал, что кончит вот-вот, но не мог остановить это безумие. Галя, почувствовав пульсацию у себя во рту, замедлила ритм, продлевая наслаждение, но было уже поздно.

Сдавленным рыком он взорвался. Густое, терпкое семя ударило ей в горло. Галя, слегка подавившись, проглотила, но не отпустила его. Её язык, тёплый и неутомимый, продолжал вылизывать его член, скользил по вздувшимся венам, собирал каждую каплю с его живота и лобка. И под этим упорным ласковым давлением случилось невозможное - угасающий член Максима снова начал наполняться силой, твердеть с невероятной, почти пугающей скоростью.

— Ты супер! - хрипло выдохнул он, глядя, как его плоть оживает в её руках.

Теперь была его очередь. Он стащил с Гали чёрные плавки одним резким движением. В сизом полумраке палатки её тело сияло лунной бледностью. Он перевернул её, уложил на спину и, не дав опомниться, грубо раздвинул колени. Его взгляд, тяжёлый и влажный, скользнул по открывшемуся виду. Галя прикрыла глаза, чувствуя, как под этим взглядом вся её кожа горит.

Он вошёл не сразу. Сначала лишь кончиком, заставив её содрогнуться от резкого сладкого укола. Потом медленным, неумолимым движением, заполняя её собой до самого предела. Глухой стон вырвался из её сжатых губ. Его руки впились в её бёдра, пальцы оставляли белые отпечатки на загорелой коже, когда он заставил её двигаться в грубом, первобытном ритме. Потом одной рукой нашел застёжку лифчика. Расстегнув, он выпустил на свободу её тяжёлые, упругие груди и стал мять их, сжимать, дёргать за соски, пока она не застонала уже не от боли, а от нарастающего давления внизу живота.

Чувствуя, как его собственное напряжение подходит к критической черте, но понимая, что Галя ещё на грани, он внезапно выскользнул из неё. Перевернул её, уложил на живот и приподнял её бёдра. Его шершавый язык впился в её влажное, возбуждённое влагалище сзади, яростно и безжалостно. Галя взвыла, вдавив лицо в подушку, её тело затряслось в предоргазменной судороге. Она резко развернулась, оттолкнула его и, прижав к земле, снова взяла его пульсирующий член в рот, возобновив сосание с яростной, почти звериной жадностью.

На этот раз сопротивления не было. Оргазм накатил стремительной лавиной. Он закричал, его тело выгнулось дугой, бёдра судорожно дёргались, выплёскивая новую порцию спермы ей в глотку. Галя жадно глотала, выжимая его губами до последней дрожи, до полного изнеможения, пока он не обмяк, безвольный и опустошённый, у неё во рту

Они рухнули рядом, покрытые потом, спермой и смешанными соками их тел, дыша на один разорванный, прерывистый вздох.

***

Когда Максим ушёл вслед за Галей, заговорщики приступили ко второй части плана. Сергей и Женя спрятались за камнями. Люда прилегла рядом с дремлющей Олей и начала её будить ласками. Её губы коснулись сосков, рука скользнула по животу. Оля, уже знакомая с этими играми, проснулась, мгновенно возбудившись.

— А где все? - лениво спросила она.

— Купаются, - солгала Люда, целуя её в губы и одновременно проводя пальцами между её ног, обнаруживая там готовую влажность.

Оля ответила на ласки. Люда, уложив её на спину, опустилась головой между её бёдер и принялась вылизывать её влагалище длинными, плоскими ударами языка, целенаправленно работая над клитором. Оля застонала, её бёдра заходили ходуном. Она была на грани, когда из-за камней вышли Сергей и Женя. Их члены были напряжены до каменной твердости.

Увидев их, Оля замерла. Страх сковал её на секунду. Но тело, разожжённое до белого каления Людой, требовало продолжения. Женя прилёг сбоку, принявшись сосать её груди, а Сергей без лишних слов сменил Люду между её ног, его язык, более грубый, тут же нашёл её клитор. Оля взвыла, её сопротивление испарилось. Она утонула в этом тройном внимании.

Люда, отползя в сторону, прислонилась к камню, раздвинула ноги и начала ласкать себя, наблюдая. Она видела, как Женя, не в силах больше ждать, стал теснить Сергея. Тот неохотно уступил место. Женя, с низким стоном облегчения, вошёл в Олю. Она приняла его с готовностью, высоко закинув ноги ему на плечи. Но песок колол спину. Сбросив его, Оля встала на четвереньки, выгнув спину, подставив свой круглый, бледный зад. Женя понял её без слов и снова вошёл в неё сзади, с силой, от которой она качнулась вперёд.

Перед её лицом оказался член Сергея. Оля, уже не думая, обхватила его руками за ягодицы и взяла в рот, принимаясь сосать с дикой, неистовой энергией, подвывая от наслаждения.

***

Воздух снаружи был прохладным и влажным, но не мог остудить жар, пылавший у Максима в висках. Он бежал по тропинке, словно спасаясь от самого себя, от запаха Гали на своей коже. Мысль о том, что Оля, его чистая, невинная Оля, мирно дремлет в тени, была единственным якорем в этом бушующем море стыда и дикого возбуждения.

Он вбежал на полянку и застыл, будто на полном ходу врезавшись в невидимую стену. Ноги стали ватными, сердце остановилось, а потом рванулось с такой силой, что в глазах потемнело.

Его Оля. Та, что клялась в верности под шёпот крымских сосен. Стояла на коленях на растоптанном песчанике. Её светлые волосы были перехвачены рукой Сергея, который, откинув голову, смотрел в синее небо. Голова Оли моталась у его члена, скрывая его почти целиком. Раздавалось влажное, мерзкое причмокивание, прерываемое её короткими, давящимися всхлипами. Но она не останавливалась.

А сзади... Сзади Женя, его друг, входил в неё. Глубоко, методично, с хлюпающим звуком, который теперь казался Максиму оглушительным. Ладони Жени, огромные и тёмные, впились в её бледные бёдра, оставляя красные следы. Его ягодицы напрягались с каждым толчком, подбрасывая её вперёд, навстречу Сергею.

«Нет» - пронеслось в отключившемся сознании Максима. – «Это не она. Это кошмар!»

Но прежде чем ярость смогла сдвинуть его с места, на него набросилась тень. Люда.. Её сильные руки обвились вокруг его шеи, а другая стащила с него плавки одним резким движением. Её пальцы нащупали его вялый, а следом на него опустился горячий, безразмерный влажный рот.

В Максиме бушевала гражданская война. Ярость, рвущаяся наружи криком. Унизительная, обжигающая ревность. И... предательское, гнетущее возбуждение от этой непристойной, животной картины. А рот Люды был не просто умелым. Он был гипнотическим, всепоглощающим. Её язык обвил его, втянул, заставил забыть. Он с ненавистью наблюдал, как его плоть оживает, наполняется силой в этом чужом, продажном рту. А если честно, он давно мечтал об этом ротике...

Он видел, как Сергей, запрокинувшись, издал сдавленный стон, и его бёдра дёрнулись, вгоняя член глубже в глотку Оли. Видел, как её шея сглотнула судорожным движением. А потом её собственное тело выгнулось дугой, когда Женя, издав хриплый рык, ускорился и, выдернув из неё член, залил её спину, поясницу и дрожащие ягодицы густыми каплями своей спермы.

Только тогда Люда подняла на него глаза. Её взгляд был мутным от похоти и торжества.

— Теперь ты, - прошептала она хрипло, как змея, и отползла назад, ложась на спину на песок. Она широко раздвинула ноги, обнажив себя, и потянулась к нему рукой: - Я вся горю...

Максим, уже не помня себя, рухнул на неё. Он не видел лица, только тело - объект для мести. Он вошёл в неё жёстко, причиняя боль, трахая с остервенением, вымещая на её податливой плоти всю ярость на Олю, на друзей, на самого себя. Он зажмурился, но перед глазами всё равно стояло тошнотворное зрелище: Оля, глотающая чужое семя. Когда волна накатила, он инстинктивно рванулся назад, желая кончить ей на лицо, как поступил с Галей — осквернить, унизить. Но кончил, ели успев выйти. Скудные, прозрачные капли после трёх изнурительных оргазмов брызнули ей на шею и подбородок.

Когда его тело отключилось, обмякло, наступила оглушительная тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием. Он поднял голову. Его взгляд сквозь туман нашёл Олю.

Она сидела на песке, поджав ноги. Свет солнца освещал страшные детали: её губы, подбородок, щёку были испачканы белыми, липкими, засыхающими подтёками. Между её дрожащих бёдер стекала по коже, смешиваясь с песком, мутная жидкость - её соки и чужая сперма. Но самое страшное были глаза. Её синие, раньше такие ясные, глаза были полны слёз, немой, животной обиды и вопроса: «И ты?»

В его собственном взгляде, который он встретил, отразилась вся его чёрная ярость, стыд, сжигающий изнутри, и то же самое немое обвинение: «И ты?!»

Идиллия умерла. Она треснула и рассыпалась на этой поляне, пахнущей спермой, потом и предательством.

Неспеша, как хозяйка положения, с блаженной, томной улыбкой из темноты к костру подошла Галя. Она прошлась взглядом по побелевшему лицу Максима, по убитому лицу Оли, по довольным, пресыщенным физиономиям Сергея, Жени и Люды. И её улыбка стала ещё шире, ещё самодовольнее. Всё шло по плану. И план этот был гениален.

Продолжение следует

Александр Пронин

1985 - 2026