Крымские каникулы - Отшлифованная версия

Глава 2

Поезд прибыл ранним утром. Ещё два часа в душном, набитом до отказа троллейбусе, петляющем по горным серпантинам, - и вот он, Гурзуф. Воздух, густой от запаха хвои, моря и нагретых камней, ударил в лицо.

Домик, который им порекомендовали знакомые, оказался райским уголком. Большая светлая веранда с французскими окнами, выходящими в тенистый, буйный сад, полный запаха жасмина и спелого инжира. Мебель была старой, добротной: диван, массивное кресло, тумбочки, шкаф, плетёный ковёр на полу и главное - широкая тахта, застланная свежим, пахнущим солнцем бельём. Но настоящим триумфом была отдельная дверь в их же персональный санузел с туалетом и душем.

Сбросив с себя дорожную пыль и одежду, девушки напялили лёгкие ситцевые платьица, которые тут же прилипли к вспотевшей коже, и почти бегом ринулись к морю.

Вода встретила их пронзительной, солёной прохладой. Они ныряли, смеялись, брызгались, ощущая, как мокрая ткань купальников обтягивает их тела, становясь почти невидимой. Галя и Люда сразу уловили на себе тяжёлые, изучающие взгляды из-под тёмных стекол очков. Мужские глаза скользили по их фигурам, задерживаясь на тёмных ореолах сосков, проступающих сквозь мокрый нейлон, на очертаниях лобков, на ягодицах, туго обтянутых купальниками. Несколько попыток знакомства были тут же, с лёгким смехом, отвергнуты. Не сейчас. Сначала - разведка и свои планы.

На обратном пути зашли на рынок. Купили виноград, инжир, бархатные персики и трёхлитровую бутыль местного вина - мутноватого, розового, пахнущего земляникой и солнцем.

Дома, в прохладе веранды, началось главное. Скинув прокисшие от морской соли купальники, Галя и Люда, не стесняясь, остались голыми. Было нестерпимо жарко, и воздух, казалось, ласкал кожу. Оля, поколебавшись, сбросила с себя платье и лифчик, оставаясь в одних белых хлопковых трусиках.

— Чего стесняться? - флегматично заметила Люда, проходя мимо с бутылкой: - Все свои.

Подруги соорудили стол из двух тумбочек, водрузив на них поднос с фруктами и ту самую бутыль. Оля, наконец, смущённо стянула с себя последнюю преграду. Теперь они сидели втроём, совершенно обнажённые, в золотистом свете заходящего солнца, пробивавшегося сквозь виноградные лозы за окном.

Галя и Люда обменялись быстрым оценивающим взглядом. Оля была прекрасна. Не такая пышная, как они, но с идеальными, небольшими, высоко посаженными грудями с розовыми, словно нарисованными, сосками. Тонкая талия, плоский живот с глубоким пупком, аккуратные бёдра и гладкая, молочно-белая кожа, которая сейчас начинала покрываться лёгким румянцем. Она сидела, слегка поджав ноги, но даже эта скромная поза не могла скрыть аккуратный треугольник светло-русых волос между тонких бёдер.

Под бодрящие ритмы ABBA, девушки набросились на фрукты. Сок персиков стекал по подбородку и груди. Оля от вина сначала отказывалась, но под напором подруг сдалась. Вино оказалось сладким, обманчиво лёгким, с ягодным послевкусием. С каждым глотком Оля раскрепощалась: плечи расправлялись, взгляд становился влажным, а на щеках загорался яркий румянец.

Люда, переглянувшись с Галей, сменила кассету. Резкие гитарные ритмы сменились томными синтезаторными пассажами, поверх которых плыли тихие, откровенные стоны, вздохи, шепот на непонятном языке и влажные, чавкающие звуки, не оставляющие сомнений в их природе.

Оля замерла с кусочком арбуза у губ.

— Девчонки, а это что? - её голос был уже слегка заплетающимся.

— Музыка для взрослых, - усмехнулась Галя, откидываясь на тахту и проводя ладонью по собственному влажному животу: - Чтобы настроиться.

— Но зачем там... так стонать? - пробормотала Оля, но её взгляд уже блуждал по обнажённым телам подруг.

Люда не стала ничего объяснять. Она подошла к Гале, села рядом и, глядя Оле прямо в глаза, прильнула губами к Галиной шее. Потом спустилась ниже, к груди, взяла тёмный, уже набухший сосок в рот, явно сжав его зубами. Галя закинула голову и тихо застонала - звук был настолько естественным и томным, что у Оли перехватило дыхание.

Потом Люда ловко перевалила Галю на спину и сама оказалась сверху. Их тела, загорелые и влажные, сплелись. Галя запустила пальцы в пепельные волосы Люды, прижимая её лицо к своей груди, а её бёдра начали медленно, ритмично двигаться, тереться о ногу подруги. Звуки, которые они издавали - тяжёлое дыхание, прерывистые стоны, хлюпающие поцелуи, - сливались с записью, создавая дурманящую, плотную ауру секса.

Оля сидела, заворожённая. Её собственное тело, разгорячённое вином и зрелищем, начало отвечать. Соски затвердели и стали чувствительными до боли, а между ног появилась знакомая, но теперь нестерпимо сильная пульсация и тепло. Она почувствовала, как из неё что-то сочится, смачивая внутреннюю поверхность бёдер.

— Неужели... это так... - она не могла подобрать слова.

Галя оторвалась от Людиного плеча. Её глаза блестели.

— Неужели что, Оленька? Приятно? Хочешь попробовать?

— Я... я не знаю... - прошептала Оля, но её руки уже сами потянулись к собственной груди, пальцы слегка коснулись сосков, и она вздрогнула от щекочущего разряда, побежавшего прямо в низ живота.

Этого было достаточно. Люда соскользнула с Гали и встала на колени перед Олей. Её руки, тёплые и уверенные, легли на Олины колени.

— Расслабься! - тихо сказала Люда, и её пальцы медленно поползли по внутренней стороне Олиных бёдер - Мы тебе поможем.

Оля замерла. Страх и любопытство боролись в ней, но любопытство, подогретое вином и увиденным, побеждало. Она позволила Люде раздвинуть свои ноги шире. Прохладный вечерний воздух коснулся её самой интимной, никогда не видевшей солнца кожи.

Галя подошла с другой стороны. Она села рядом, прижалась горячей грудью к Олиному плечу и начала целовать её шею, мочку уха, в то время как Люда медленно, изучающе водила пальцами по нежной складке её половых губ, уже влажных и приоткрывшихся.

— Вот видишь, - прошептала Галя прямо в её ухо: - ты уже готова. Вся мокрая.

Оля могла только кивать, её голова кружилась. Прикосновения Люды становились точнее, настойчивее. Один палец скользнул внутрь её, встретив тёплую, бархатистую влагу. Оля ахнула, её тело выгнулось.

Люда, улыбаясь, опустила голову ниже. Её дыхание стало горячим потоком на чувствительной коже. А потом Оля почувствовала нечто невообразимое: мягкий, влажный, невероятно живой кончик языка Люды коснулся её клитора. Легко, едва заметно. От этого прикосновения всё её тело дёрнулось, как от удара током. Она вскрикнула - коротко, отрывисто.

— Тише, тише, - приглушённо засмеялась Галя, продолжая ласкать её грудь, сжимая и покручивая розовые соски, заставляя их набухать ещё сильнее: - Всё в порядке.

А Люда не останавливалась. Её язык работал теперь увереннее: он скользил по всей щели, забирался глубже, ласкал, надавливал, кружил. Оля потеряла дар речи. Она могла только дышать, всё чаще и чаще, и издавать какие-то бессвязные, хриплые звуки. Её руки вцепились в волосы Гали, её бёдра начали сами, против её воли, подниматься навстречу этому чудовищно приятному мучению.

Галя, видя состояние подруги, тоже спустилась ниже. Она прильнула губами к Олиному животу, целовала, кусала нежную кожу, пока её рука сменила Люду, вводя внутрь Оли два пальца, мягко, но глубоко. Ощущение наполненности, растяжения, вместе с яростной работой Людиного языка на клиторе, сломало последние барьеры.

В Оле что-то сорвалось с пружины. Волна наслаждения, о которой она даже не подозревала, накрыла её с головой. Её тело выгнулось дугой, ноги затряслись, из горла вырвался долгий, сдавленный, почти животный вой, который она сама в себе не узнала. Судороги прокатились по всему её телу, заставляя сжиматься внутренние мышцы на Галиных пальцах. Это длилось бесконечно - пульсирующие волны удовольствия, вымывающие из головы все мысли.

Когда она, наконец, обмякла, её тело было покрыто мелкой дрожью, кожа горела. Люда и Галя лежали рядом, смотря на неё с довольными, немного усталыми улыбками. Их губы и подбородки блестели влагой.

— Ну что? - спросила Люда, облизывая губы: - Правда, не самое лучшее, что есть в жизни?

Оля могла только слабо покачать головой. Она чувствовала, как из неё что-то вытекает — смесь её собственных соков и слюны подруг. Это ощущение было непривычным, но не стыдным. Пустота и лёгкость после бури.

— Мужчины... - она с трудом выговорила: - Они... тоже так могут?

Галя рассмеялась, лениво поглаживая её живот.

— Мужчины, Оленька, могут гораздо больше. И в них больше... материала. Но это уже следующий урок.

Они допили остатки вина, закурили, кроме Оли. Южная ночь за окном была густой и бархатной, полной стрекотания цикад и далёкого шума прибоя. Оля лежала, прижавшись к подругам, и слушала, как её сердце постепенно успокаивается. Страх ушёл. Осталось жгучее любопытство и новое, влажное тепло между ног.

Следующие три дня были однообразным, сладким раем. Утро - море, солнце, которое за три дня превратило их кожу в золотисто-коричневый бархат. Они уже не выделялись на пляже бледностью, сливаясь с толпой загорелых тел. Но их по-прежнему замечали. Взгляды мужчин, скользящие по их почти обнажённым в микро-бикини фигурам, были теперь ещё наглее, оценивающие. Галя и Люда ловили эти взгляды, иногда отвечая на них долгим, обещающим взглядом исподтишка, но, не подпуская близко.

Вечера же принадлежали им одним. Бутылка вина, фрукты, музыка и огромная тахта. Они уже не стеснялись. Оля, разбуженная первым оргазмом, оказалась жадно-любопытной ученицей. Она училась ласкать груди подруг, проводить языком по животам, находить пальцами узлы напряжения и развязывать их. Она с удивлением обнаружила, что доставляет не меньшее удовольствие, чем получает сама. Звуки, которые издавала Люда, когда Оля неумело, но с жаром повторяла её приёмы, сводили её с ума.

Особенно Олю завораживала Галя. Её тёмная, страстная натура в этих играх раскрывалась полностью. Она могла долго, почти медитативно ласкать и лизать Олю, доводя её до грани, а потом останавливаться, заставляя молить о продолжении. А однажды Галя усадила Олю себе на лицо, заставив её двигаться, и Оля, впервые чувствуя себя не объектом, а властительницей, кончила так громко, что соседский пёс начал лаять под окном.

Но Галя и Люда знали, что это - лишь прелюдия. Развращённая, раскрепощённая Оля была теперь идеальной наживкой. И «рыбка» вокруг клевала не переставая. За три дня они уже присмотрели несколько вариантов среди отдыхающей публики: компания спортивных парней с соседней дачи, пара солидных мужчин лет сорока, которые явно приехали без жён, и даже молодой одинокий фотограф, всё время пытавшийся их снять. Контингент был богатый.

На четвертый вечер, глядя, как Оля, сидя на подоконнике, беспечно поедает виноград, и сок стекает по её груди, Галя переглянулась с Людой.

— Завтра, - тихо сказала Галя, зажигая сигарету.

Люда кивнула, и в её глазах вспыхнул знакомый, хищный огонёк азарта. Игра входила в новую, самую интересную фазу.

Продолжение следует

Александр Пронин8

1985 - 2026