Бубенцы

Таня сразу меня очаровала. Это было не то мимолётное увлечение, которое забывается на следующий день, а самое настоящее наваждение, щемящее чувство в груди и тяжёлый, вязкий звон внизу живота. Девушка была не с нашего института, как выяснилось при знакомстве, — она училась на втором курсе медицинского. Очень красивая — по-настоящему, ярко, даже вызывающе красивая. Высокая, стройная, с идеальной осанкой, которая бывает только у танцовщиц или у очень гордых людей. У неё было скуластое лицо с раскосыми чёрными, огромными, влажными татарскими глазами, в которых, казалось, плескалась сама вечность. Густая тёмно-каштановая копна волос ниспадала до лопаток тяжёлыми, блестящими волнами.

Помню, меня тогда пронзила странная ассоциация: она напомнила мне Элизабет Тейлор в образе Клеопатры — та же восточная стать, чувственность и властность во взгляде. В тот вечер на ней была короткая джинсовая юбка, которая практически не скрывала, а скорее подчёркивала её длиннющие, стройные, идеально ровные ноги. Это был как раз тот самый случай, когда расхожее выражение «ноги от ушей» обретало буквальный смысл. Когда я увидел её, входящую в холл общежития, я почувствовал странный физиологический отклик — как будто в моих бубенцах, то есть в яичках, вместо обычной тяжести раздался чистый, требовательный колокольный звон, требующий действия.

Наша встреча произошла в общежитии нашего института, где я обычно коротал вечера. Это был обычный студенческий вечер: в коридорах хлопали двери, из одной комнаты гремела музыка, из другой тянуло жареной картошкой и дешёвыми сигаретами, кто-то спорил у телефона-автомата, кто-то тащил по лестнице пакет с бутылками. На этом шумном, прокуренном фоне Таня казалась совершенно чужой всему вокруг, слишком яркой и собранной для нашей вечной общежитской суеты. Я не мог оторвать от неё глаз и лихорадочно придумывал предлог для знакомства. Обычно меня не привлекали такие высокие девушки, про себя я называл их ««кобучами» — грубым студенческим словечком, сокращением от «кобыла ебучая». Мне нравились совсем другие формы — более округлые, мягкие, уютные. Именно с такой девушкой я и встречался последние несколько месяцев.

Юля была моей однокурсницей. Миниатюрная, сисястая, с осиной талией, круглой налитой попкой и ладными, точёными ножками. Красавицей её было трудно назвать — курносый носик, россыпь веснушек на щеках, — но она была невероятно смазливой, а самое главное, в ней чувствовался мощнейший сексуальный магнетизм. И что мне особенно нравилось, она была страстной любительницей глубокого, обстоятельного минета.

Сосала она так, что у меня мозги вскипали, превращаясь в тягучую эротическую кашу. Она делала это везде, где нас заставала волна желания: на скамейке в городском парке, забыв про стыд и прохожих, в тёмных подъездах, в лифте, рискуя быть застуканными соседями. Она глотала всё до последней капли и потом долго вылизывала мой расслабленный член, собирая языком остатки моих остатки. У меня раньше не было таких искусниц. Кроме орального таланта, Юля была мастерицей и во всём остальном. Она любила экспериментировать, и в её арсенале был не только ванильный секс, но и анальный, который доставлял нам обоим особенное удовольствие.

Проблема была лишь в месте. У нас не было своего угла. Я жил с родителями в хрущёвке, она — в такой же тесной квартире с мамой и бабушкой. Нашим постоянным местом встреч и стало то самое общежитие. Мы находили временно пустующую комнату, улучив момент, когда сосед по ней уезжал на выходные, запирались на хлипкий шпингалет и яростно, самозабвенно трахались на скрипучих, продавленных пружинных кроватях, стараясь не обращать внимания на доносящиеся из коридора голоса и шаги.

Юля полностью меня устраивала. Секс с ней был отличный, на твёрдую пятёрку. Два, а иногда и три раза за вечер — и мы оба лежали абсолютно довольные, расслабленные и обессиленные. Но у неё был один серьёзный, жирный минус — её характер. Она психовала по каждому поводу и без него. Любое неосторожное слово, косой взгляд на другую девушку — и сразу вспышка гнева, обида до слёз, она могла уйти, хлопнув дверью посреди ночи. И самое мучительное — на несколько дней наступала «эротическая блокада», полное эмбарго на любые интимные отношения. В такие периоды я чувствовал себя не просто голодным, а опустошённым.

И вот в один из таких периодов вынужденного сексуального голодания я и встретился с Таней. Слово за слово, улыбка за улыбку — и мы познакомились. Разговор сразу пошёл легко, без обычных неловких пауз: выяснилось, что мы слушаем одну музыку, смеёмся над похожими глупостями и одинаково презираем институтскую столовую. Мы выпили несколько стаканов дешёвого креплёного вина. Оно пахло спиртом и сладким сиропом, обжигало горло, зато быстро снимало остатки робости. Вокруг продолжало гудеть общежитие, а у меня возникло странное ощущение, будто шум отступает куда-то за стену. Вскоре, повинуясь тому самому безмолвному сигналу, который узнаёшь мгновенно, я уже уединился с Таней в одной из комнат, ставших для меня символом студенческой свободы.

Заперев за собой дверь и убедившись, что она не откроется от случайного толчка, мы прижались друг к другу в жадных объятьях. Наши губы и языки сплелись в глубоком, влажном, почти отчаянном поцелуе. Мои ладони, дрожа от нетерпения, стали знакомиться с её стройным телом, скользя по тонкой ткани футболки и шершавому дениму юбки. Её руки, с длинными тонкими пальцами, также бесцеремонно и страстно исследовали меня, забираясь под рубашку, царапая спину ноготками.

Мы, не сговариваясь, рухнули на скрипучую кровать, и она жалобно застонала под нашим весом, но мы не обратили на это внимания. Продолжая целоваться, я на время оторвался от её губ и стал спускаться ниже, покрывая поцелуями её шею, ключицы, ложбинку на груди. Задрав её футболку, я обнажил упругую, высокую грудь с твёрдыми, как горошины, сосками и принялся ласкать эти сводящие с ума холмики языком, поочерёдно втягивая в рот то один, то другой сосок. Они были маленькие, крепенькие, идеальной формы и отливали шоколадным загаром. Таня запрокинула голову, запустив длинные пальцы одной руки в мои волосы и слегка сжимая их, а второй рукой забралась за ворот расстёгнутой рубашки и провела по моей спине, оставляя на коже дорожки мурашек.

Затем, неожиданно резким, но грациозным движением, она опрокинула меня на спину и, не теряя ни секунды, расстегнула ремень моих джинсов, потом ширинку, приспустила их вместе с трусами, освободив моего давно уже каменного бойца. Опустившись к моему телу, она по пути расстегнула оставшиеся пуговицы моей рубашки, прижалась горячими губами к моим соскам, слегка кусая их, а затем, не мешкая, направила рукой моего солдатика в свои нежные, влажные, уже ждущие бархатные губы. Я готов был взорваться в ту же секунду, когда она заглотнула его полностью, без всякой подготовки. Я почувствовал обжигающую, влажную теплоту в её тесном горле и плотное, упругое кольцо её губ, сомкнувшееся у самого основания члена. Это было настолько сильно, что меня мгновенно захлестнул мощнейший оргазм, и я излился прямо в неё, судорожно сжимая в кулаках простыню.

Она не отстранилась. Она высосала всё до последней капли, делая глотательные движения, и продолжала нежно ласкать мой всё ещё чувствительный, но не думающий расслабляться член губами и языком. В темноте комнаты, куда почти не проникал свет с улицы, мы полностью разделись, сбрасывая с себя мешающую одежду. Таня, не говоря ни слова, грациозно, как дикая кошка, села на меня сверху, нависнув надо мной в полумраке. Она сама направила моего вновь окрепшего бойца в своё влажное, горячее лоно и аккуратно, но решительно насадилась на него до самого упора. В её тесной, узкой пещерке было невероятно жарко, мой член заполнил её всю и упёрся в самую глубину, вытолкнув из её груди томный, протяжный стон. Её груди теперь были в полной власти моих ненасытных рук, а упругая, круглая попка ритмично играла мышцами под моими пальцами.

Когда я почувствовал, что она уже на пороге оргазма — её дыхание сбилось, движения стали хаотичными, — я притянул её к себе за бёдра и, перевернув, занял позицию сверху. Размеренный, плавный темп сменился на более жёсткий и глубокий. Выгибаясь, я старался достать как можно глубже, до самого потаённого местечка, не давая ей сползать вверх по мокрой простыне. Чувствуя невероятную близость её разрядки и своей собственной, я усилил амплитуду и мощь фрикций. Она, закрыв глаза и закусив губу до боли, через несколько мгновений выгнулась подо мной дугой, сотрясаемая волнами блаженства, и её внутренние мышцы сжали мой член в тугом, пульсирующем кольце. Я замер, давая ей пережить пик, а затем замедлил темп, позволяя немного передохнуть. Она открыла свои огромные глаза, в которых всё ещё плыл туман страсти, и еле слышно выдохнула:

— Можешь в меня кончать, я на гормональных!

Это было как сигнал к финальной битве. Я не выдержал и, сильно прижав её к себе, вколачиваясь в самое нутро, заполнил её горячим, густым семенем, чувствуя, как каждая клеточка моего тела вибрирует от разрядки.

Мы застыли в томном, сладком изнеможении, тяжело дыша. За тонкой дверью кто-то прошёл по коридору, громко рассмеялся, звякнула посуда, но всё это доносилось словно из другого мира. В комнате пахло разогретой пылью, старым матрасом, вином и нашими телами. И вдруг, спустя всего минуту, я с удивлением и восторгом ощутил, как мой член, всё ещё находящийся внутри её влажной, расслабленной киски, снова начинает твердеть, наливаться силой, расти. Третий раз подряд! Такого со мной не было никогда, даже с ненасытной Юлей. Я снова заработал тазом, сначала медленно, потом всё уверенней. В комнате смешались наши стоны, хлюпанье наших тел и мерный скрип пружин.

Ещё через пять минут Таня, громко заохав тоненьким, срывающимся голосом, начала кончать с новой силой. Она обеими руками вцепилась в мои ягодицы, с силой вжимая меня в свою промежность, требуя продолжения. Её голова заметалась по подушке, тело выгнулось, по нему прошли крупные, почти судорожные волны, сопровождающиеся сильными, ритмичными сокращениями влагалища, плотно охватившего мой пульсирующий член. Я мгновенно увеличил темп до предела и, больше ни секунды не сдерживаясь, начал самозабвенно добивать Таню, с силой долбя головкой члена в самую глубину, в самую глубину! Я снова почувствовал знакомую сладкую боль у основания члена... и он забился в мощных конвульсиях, выстреливая новыми, не менее обильными струями горячей спермы, казалось, прямо в самую глубину. Продолжая двигаться по инерции, я лежал на ней, крепко сжимая в объятиях, слушая её затихающие стоны и ощущая всем телом, каждой клеточкой, и особенно всё ещё пульсирующим членом, какое безмерное наслаждение мы только что пережили. Её судорожные подёргивания становились всё реже и слабее, и наконец, вздрогнув в последний раз, она замерла, полностью обмякнув и расслабившись.

Мы вместе отправились в душевую. Босыми ногами шлёпали по холодному линолеуму коридора, стараясь никого не встретить, и всё равно тихо смеялись, как заговорщики. В общей душевой пахло влажной побелкой, хозяйственным мылом и горячей водой. Только там, под беспощадно ярким светом лампы, я наконец-то смог в полной мере разглядеть наготу Татьяны. В комнате было темно, а здесь, в ярко освещённой побеленной душевой, её тело предстало во всей красе. Оно было безупречным: стройные, бесконечные ноги, слегка пышная, но подтянутая круглая попка, тонкая талия и небольшие, аккуратные груди с торчащими, смотрящими чуть вверх сосками. При виде этого совершенства я снова явственно услышал тот самый звон в своих бубенцах.

Таня зашла в душевую кабинку, подставляя своё молодое, разгорячённое тело тугим тёплым струям. Я не раздумывая ринулся следом в тесную кабинку и, прижавшись к её мокрой, скользкой спине, стал пытаться пристроить своего вновь воспрянувшего бойца под упругие булочки её попки. Таня, поняв меня без слов, слегка отклячила свой задик и прогнулась в пояснице, и мой член, скользнув по влажной коже, вновь легко оказался внутри её киски. Не меняя этой позы, стоя под тёплыми струями воды, стекавшими по нашим спинам, я минут десять наслаждался невероятным трением своего члена о разгорячённые, скользкие стенки её влагалища. Я не понимал, откуда у моего тела берутся силы и, главное, сперма. Но в этот вечер организм работал как часы. Изливался я снова мощно, под наши сливающиеся в эхе кабинки стоны.

Наконец, насытившись, мы спокойно помылись, натирая друг друга мочалками и мылом, и вытерлись чужими, влажными полотенцами, валявшимися на батарее, — обычная история для общежитского быта.

Я обнял Таню за тонкую талию, прижал её обнажённое, ещё тёплое после душа тело к себе, благодарно целуя её в мягкие губы. Её ладонь скользнула вниз и нежно погладила мой повисший, уставший член. И о чудо! Буквально через несколько секунд я снова ощутил тот самый внутренний толчок, прилив крови, знакомый звон бубенцов! Мой член, к моему собственному изумлению, стал быстро крепчать, наливаясь силой. Уже пятый раз за этот безумный час! Такого у меня не было никогда в жизни, даже в период самого бурного полового созревания.

Таня, почувствовав мой отклик, довольно улыбнулась и, не говоря ни слова, опустилась передо мной на колени на холодный кафельный пол. Она приподняла рукой моего бойца и кончиком языка медленно, дразняще провела по мошонке, по яичкам. Я вздрогнул от острого, томительного предвкушения. Затем её горячий, шершавый язычок прошёлся по всему стволу от самого основания до головки и обратно, оставляя влажный след. Пощекотав чувствительную уздечку под головкой, она с особым тщанием отшлифовала головку, обводя кончиком языка дырочку, после чего взяла головку в рот целиком, сомкнув губы. Мой член словно купался в кипятке её слюны, в нежной, влажной бездне её рта. Таня то заглатывала его почти целиком, до самого основания, упираясь носом в мой живот, то оставляла во рту только головку, играя с ней языком. Эта сладкая пытка длилась, наверное, минут пять.

Мой оргазм, когда он, наконец, наступил, был необыкновенно острым, каким-то даже болезненно-приятным. Спермы вышло совсем немного, всего несколько капель, но спазмы члена во рту девушки были невероятно мощными, глубокими. Таня продолжала двигать головой, не останавливаясь, высасывая последние, дефицитные капли. Наконец-то чувствительность стала зашкаливать, мой член начал увядать, и Таня, сделав последнее глотательное движение, выпустила его изо рта. Она поднялась на ноги, и мы слились в долгом, благодарственном поцелуе. На её губах и языке я отчётливо почувствовал солоноватый, терпкий вкус своей спермы. Странно, но неприятных ощущений не было, наоборот, это было дико, первобытно, кайфово.

— Ну, ты и тигрище! — восторженно выдохнула Таня, глядя на меня с искренним восхищением.

— Да, я такой! — усмехнулся я, чувствуя себя героем-любовником.

• • •

После этого вечера я понял окончательно и бесповоротно: Таня — та самая девушка, которая предназначена мне судьбой. Конечно, сейчас смешно вспоминать, с какой лёгкостью в двадцать с небольшим лет объявляешь судьбой человека, с которым только что пережил самый яркий секс в своей жизни. Но тогда я именно так и чувствовал: мир вдруг сложился правильно, щёлкнул замок, и ключ подошёл. Наши вечерние баталии — по-другому этот ураганный, изматывающий и сладкий секс было не назвать — происходили почти ежедневно, с небольшим перерывом на два-три дня в месяц по известным женским причинам. Окончания этих пауз мы оба ждали с нетерпением.

Юля, узнав, что я переключился на другую, перестала со мной общаться, демонстративно не замечала меня в коридорах института, проходила мимо, задрав нос. Мне, безусловно, нравилась она, и секс с ней был отличным, но такого оглушительного набата в бубенцах, какой будила во мне Таня, с Юлей никогда не случалось.

Мы с Таней продолжали кувыркаться в комнатах студенческого общежития на чужих, засаленных постелях. Это было, конечно, не комильфо, но вариантов у нас не было. Однажды, переводя дух после очередного сногсшибательного оргазма, Таня, лежа на мне, шутливо, но с хитринкой в глазах сказала:

— Вот если бы мы поженились, у нас была бы своя квартира! Родители пообещали отдать мне бабушкину двушку, а бабулю забрать к себе, в мою комнату!

Сначала я не придал значения её словам, но с каждым днём, после очередного акробатического этюда на скрипучей кровати, мысль о собственной квартире, где нас никто не будет слышать и где мы сможем быть вместе столько, сколько захотим, всё чаще приходила мне в голову.

Свадьбу сыграли скромно, но весело. Был тесный зал, родственники, тосты, магнитофон, салаты в хрустальных вазах и обязательная драка двух дальних знакомых, о которой наутро никто толком не мог рассказать. А главное, у нас с Таней появилась своя двухкомнатная квартира недалеко от центра. С бабушкиными коврами, тяжёлой стенкой, кружевными салфетками на телевизоре и запахом старой мебели. Для нас всё это было не пережитком прошлого, а роскошью: дверь, которую можно закрыть изнутри, и никто не постучит через пять минут. Первое время мы самозабвенно наслаждались уединением и сексом с утра до вечера. Утром, спросонья, когда тела ещё тёплые и расслабленные, затем за завтраком, который часто остывал на столе, потом пару раз после занятий в институте, ну и перед сном обязательно пару раз, словно прощаясь до утра.

Бубенцы звенели не только у меня, но и, как мне казалось, у Тани. Хотя физиологически яичек у неё не было, звенело там что-то другое, наверное, её маленький, но очень чуткий клитор.

Но через пару месяцев семейной жизни звон в бубенцах начал стихать. Не в один день и не после какой-то ссоры. Просто быт, как вода, постепенно заполнял все свободные щели: пары, зачёты, магазины, немытая посуда, стирка, ранние подъёмы, усталость. То, ради чего раньше мы готовы были искать свободную комнату среди ночи, теперь находилось в соседней комнате и потому почему-то всё чаще откладывалось «на потом». Сначала из нашего графика исчез секс после занятий, остался только утренний и ночной. Затем и утренний был предан забвению из-за вечной спешки и недосыпа. Мне отчаянно не хватало того оглушительного, требовательного звона, который был раньше. Я начал понимать, что бешеная, животная страсть была главным, если не единственным, стержнем нашего брака. Своими сомнениями и переживаниями я поделился с Лёхой.

Алексей был моим давним другом, ещё со школьной скамьи. Он был на два года старше, и в детстве мы жили в одном подъезде. Лёша был для меня не просто другом, но и негласным защитником, а позже и наставником в жизненных, в том числе и любовных, вопросах.

Мы встречались с ним регулярно, два раза в неделю. По субботам — вместе со своими жёнами, ходили в кино, кафе или просто гуляли. А по средам — тет-а-тет в нашем любимом пивном баре. У нас даже появился каламбур: среда — маленькая суббота.

Вот за кружкой холодного, пенящегося пива я и поведал Лёхе о своей проблеме. Наш бар был полутёмным, с липкими деревянными столами, тяжёлым табачным воздухом и вечным гулом голосов. Над стойкой тускло светились бутылки, из динамиков негромко играла старая рок-музыка. В такой обстановке самые нелепые признания почему-то звучали почти естественно. Я рассказал, что в последнее время с Таней у меня перестали звенеть бубенцы, что секс стал каким-то пресным и будничным.

— У меня такая же фигня! — понимающе кивнул Алексей, отхлебнув пива. — Уже полгода с Наталкой всё как-то... по расписанию, что ли. Буднично. Поначалу-то огонь был, где поймаю, там и вставлю! А сейчас палочка перед сном — и баиньки.

Я искренне не понимал, как можно остыть к такой женщине, как Наталка. Я в жизни не встречал девушки сексуальнее её. Алексей женился на ней сразу после армии, она была родом из Украины. Когда я впервые увидел Наташу, в моих бубенцах раздался не просто звон, а самый настоящий набат.

Она вся пылала необузданной сексуальной энергией. Миниатюрная, но прекрасно сложенная: тонкая осиная талия, крутая, налитая попка, под одеждой всегда угадывалась внушительная, высокая грудь. Личико — просто картинка: яркие зелёные кошачьи глаза, ровный носик, губки бантиком, тёмно-каштановые волосы до лопаток. Её взгляд всегда был очень откровенным, прямым, многообещающим, и я каждый раз с трудом отводил глаза, когда ловил его на себе. Жена друга — для меня табу, святое. Но кроме своей умопомрачительной внешности, Наташа была ещё и остра на язык, не зря она работала ведущей на популярном молодёжном радиоканале. Я часто слушал её эфиры в машине, и от её низкого, чувственного голоса у меня начинали звенеть бубенцы.

К тому же, по откровенным рассказам подвыпившего Лёши, его Наталка была раскрепощённой, активной, любила доминировать и обожала анальный секс. Узнав об этой интимной подробности, мои бубенцы тогда звякнули с особой силой. Как мы ни пытались с Таней освоить это искусство, у нас ничего не выходило. Я даже купил в секс-шопе специальный гель-лубрикант с анестетиком, но и он не помогал. Мой палец она ещё кое-как впускала в свою тугую заднюю дырочку, даже два, но как только я пытался пристроить головку члена к её анусу, у неё всё сжималось до состояния наглухо запертой двери. Мышцы сжимались так, что любая попытка продолжить становилась бессмысленной.

Я поделился этой проблемой с другом. Лёха довольно рассмеялся и авторитетно посоветовал:

— Главное, чтобы сама расслабилась и захотела продолжать, — усмехнулся он. — Без этого хоть что делай, ничего не выйдет.

Алексей был намного опытнее меня в сексуальных делах. У меня до Юли и Тани было совсем мало партнёрш, можно было пересчитать по пальцам одной руки, в отличие от Лёши, у которого их было просто не счесть.

Я всё думал: как вообще можно остыть к такой, как Наталка? Но выяснилось, что и Алексей не мог понять, как я мог охладеть к такой женщине, как Таня. Делясь предпочтениями, он с восхищением говорил о моей жене: стройная, высокая, с маленькой аккуратной грудью, породистая. А я, наоборот, с вожделением описывал Наталку: маленькая, ладненькая, а главное — сисястая, пышная, «вкусная».

— Кому чего не хватает! — смеясь, резюмировал Лёша. — Нам всегда хочется того, чего у нас нет. Вот бы нам, Санек, махнуться на вечерок нашими жёнами! Эксперимент такой провести.

Мы оба рассмеялись, но картинка возникла в голове слишком легко и слишком подробно. Я тогда воспринял это как безобидную шутку. Но в субботу, когда мы вчетвером сидели в баре, я, украдкой поглядывая на Наталку, поймал себя на том, что уже вполне серьёзно фантазирую на тему этого обмена. От этих запретных фантазий у меня снова зазвонили бубенцы, что позже, ночью, вылилось в двойной, особенно страстный подход к телу жены.

В следующую среду, после второй кружки пива, мы снова вернулись к этой щекотливой теме. Сначала как бы в шутку, бросая фразы через стол и тут же отшучиваясь, но алкоголь и само повторение разговора делали фантазию всё менее фантастической. В какой-то момент я поймал себя на том, что уже не смеюсь, а внимательно слушаю Лёху и представляю всё слишком подробно.

— Если бы девчонки были не против, я бы с огромным удовольствием махнулся! — уже почти не шутил Лёха. — Я тут, кстати, пару дней назад намекнул Наталке по поводу... поэкспериментировать втроём или там свинг. Она сначала, конечно, послала меня куда подальше, а потом, подумав, сказала, что если с тобой, Санек, то, в принципе, можно попробовать.

У меня внутри всё оборвалось, а бубенцы звякнули так громко, что, наверное, было слышно за соседним столиком. Мы ещё пофантазировали, посмеялись над своей смелостью, и я сказал, что, пожалуй, поговорю с женой.

К моему огромному удивлению, Таня, выслушав моё сбивчивое, полное неловкости предложение, не только не возмутилась, но и, хитро прищурив свои чёрные глаза, сказала, что они с Наташей уже успели пообщаться на эту тему тет-а-тет, и им обеим эта идея показалась интересной и забавной.

— Только потом, смотри у меня, не ревновать! — строго, но с улыбкой поставила условие Таня. — Сам предложил, сам и отвечаешь.

— И ты тоже не ревнуй! — ответил я, чувствуя, как внутри разливается тёплая, пьянящая волна возбуждения.

После этого разговора мои бубенцы звенели по-настоящему, по-взрослому. Весь оставшийся секс с женой в ту ночь был особенно страстным, нежным и многократным, с налётом чего-то нового, запретного, что вот-вот должно было случиться.

Я позвонил Алексею и взволнованно рассказал о реакции Тани. Мы договорились, что в субботу, вместо традиционного похода в бар, встречаемся в нашей квартире. Я сгорал от нетерпения всю оставшуюся неделю, бубенцы звенели малиновым, праздничным звоном, а ожидание субботы превращало каждый обычный день в длинную прелюдию.

• • •

Алексей пришёл с бутылкой хорошего коньяка и коробкой дорогих конфет. Субботний вечер за окном был обычным, почти скучным: редкие машины шуршали по мокрому асфальту, из соседнего дома мерцали телевизоры, в нашей кухне тикали часы. Именно эта бытовая нормальность сильнее всего подчёркивала странность того, ради чего мы сегодня собрались. В отличие от нас с Таней, живущих на скромные студенческие стипендии, работающие Лёша и Наташа могли себе это позволить. И в барах они всегда угощали нас, понимая наше стеснённое положение. Зато Таня, чтобы быть на высоте, напекла целую гору ароматного домашнего печенья — в этом она была непревзойдённой мастерицей.

Жёны в этот раз были без обычной «боевой раскраски», в которой они обычно ходили в бар. Совсем немного косметики, лишь слегка подчёркивающей глаза и губы, и простая, повседневная одежда. На Тане была та самая короткая джинсовая юбка, ставшая для меня роковой, а сверху — белая футболка с жёлтым смайликом. Наташа была в джинсовом сарафане на тонких лямках, подол которого едва-едва прикрывал её трусики, оставляя на виду стройные загорелые ноги. Совсем не по-домашнему, зато с каким-то особым шиком, девушки надели босоножки на очень высоких, немыслимых каблуках, чтобы ноги смотрелись ещё эффектнее. Я понимал, что излишняя косметика и вечерние платья для того, что мы задумали, были бы неуместны. Девушки выглядели натурально, свежо и желанно, и от этого нравились мне ещё больше.

Меня нервно потряхивало от напряжения и предвкушения. Я то слишком громко смеялся, то вдруг замолкал и прислушивался к звону рюмок. Казалось, даже воздух в комнате стал плотнее. Девушки тоже заметно волновались: улыбались чуть чаще обычного, поправляли волосы, избегали слишком долгих взглядов и тут же снова начинали разглядывать нас. Девушки тоже заметно волновались, в их глазах читались любопытство и лёгкая тревога. Несколько рюмок коньяка, выпитых под печенье и непринуждённую болтовню, немного расслабили мои нервы и согрели кровь. Жёны тоже раскрепостились, начали похихикивать над шутками Алексея. Сам Лёха был, как всегда, спокоен и уверен, словно обмен жёнами был для него самым обычным, рутинным делом.

Я поглядывал то на свою жену, то на Наташу, и они тоже стреляли в ответ глазками, словно ожидая моего сигнала.

— Ну, не будем терять драгоценное время! — решительно сказал Лёша, отставив рюмку. — Пора за дело. Мы все тут люди взрослые и понимаем, зачем собрались. Я, с вашего позволения, с Татьяной пойду в спальню, а вы, Санек, тут с Наталкой располагайтесь.

Он взял за руку мою жену, та послушно встала и пошла за ним в спальню. Я смотрел им вслед и с удивлением почувствовал острый, неприятный укол ревности, сдавивший горло. Но предвкушение того, что сейчас я буду трахать жаркую, желанную Наташу, мгновенно притупило это чувство.

Оставшись с Наташей наедине, я несколько секунд продолжал неподвижно сидеть на диване, не зная, с чего начать. За закрывшейся дверью спальни что-то негромко скрипнуло, и этот звук вдруг сделал происходящее окончательно реальным. Я слышал собственное дыхание, чувствовал на губах вкус коньяка и понимал, что назад уже никто не собирается. Наташа сама пересела на то место, где только что сидела Таня, и, приподняв мою рюмку с остатками коньяка, тихо предложила:

— Саш, давай выпьем... за нас.

Я молча кивнул, сглотнул обжигающий напиток и отставил рюмку. Наташа придвинулась ко мне вплотную, почти касаясь губами моего уха, а затем повернула голову, и наши губы встретились. Я ощутил вкус коньяка, смешанный с её естественным, сладковатым ароматом. Голова пошла кругом, и я с головой окунулся в эту реку наслаждения. Моя правая рука сама собой потянулась к лямкам её сарафана, начала расстёгивать мелкие пуговицы. Под сарафаном меня ждал сюрприз. Наташа была без бюстгальтера. Мои ладони накрыли её упругие, тяжёлые груди прекрасной, налитой формы, никак не меньше третьего размера. Твёрдые горошины сосков приятно щекотали мои ладони, когда я слегка сжимал груди.

Наташины руки тем временем ловко справились с ширинкой моих джинсов, и вскоре я почувствовал, как её тёплая, сухая ладонь крепко сжала ствол моего, уже давно готового к бою, бойца. Мы целовались, не в силах оторваться друг от друга, наши языки сплелись в страстном танце. Моя левая рука притягивала её голову ближе, пальцы путались в волосах, правая продолжала мять и ласкать её груди, а по моему члену ритмично скользила её ладошка. Я полностью забыл, что в соседней комнате мой лучший друг в эти самые минуты занимается сексом с моей женой. Губы Наташи оторвались от моих, и через секунду я погрузился в состояние абсолютной нирваны. Головку члена обволокло влажным, обжигающим жаром её рта. Её губы и язык заскользили по стволу вверх-вниз, дразня и лаская. Я чуть покачивался в такт её движениям, чувствуя, как мой разгорячённый член целиком заполняет её нежный ротик, упираясь в нёбо. Она обхватывала его мягким, упругим колечком губ и ловко, играючи, ласкала головку подвижным, шершавым язычком.

Неожиданно она оторвалась от моего вздрагивающего от напряжения бойца, встала с дивана и одним грациозным движением скинула с себя сарафан. Присев на корточки, она медленно, словно дразня, стащила с себя тонкие, почти невесомые белые трусики. Я, не в силах оторвать взгляда от её великолепной наготы, трясущимися руками стал сбрасывать джинсы вместе с трусами, затем стянул через голову рубашку

Наташа, не теряя ни секунды, перекинула свою изящную ножку через мои бёдра и уселась на меня сверху, лицом ко мне. Заведя руку назад, она нащупала мой, стоящий колом, член и точным, уверенным движением направила головку в своё влажное, уже текущее влагалище. Она мягко, со стоном, опустилась вниз, насаживаясь на всю глубину моего члена. Её губы снова впились в мой рот, груди тёрлись о мою грудь, бёдра медленно, чувственно покачивались при поступательных движениях вверх-вниз. Я одной рукой мял её груди, сжимая соски, а другой притягивал её упругую попку к себе во время каждого движения вниз, одновременно приподнимая свои бёдра навстречу.

Наташа задышала чаще, громко засопела, сбилась с ритма и крепче прижалась ко мне. Она замерла в сладком оцепенении, и через мгновение по её телу прошла сильная дрожь. Я сам был уже на пределе, почти готовый к выстрелу. Наташа, немного придя в себя, ловко сползла с меня, встав коленками на пол. Мой влажный, блестящий член заколебался прямо перед её лицом. Мягко сжав ствол ладошкой, она вновь обволокла ртом головку и стала жадно, смачно сосать её.

Это стало последней каплей. Она успела сделать всего несколько глубоких сосательных движений, как мощная струя спермы ударила в её нёбо. Я взвыл от острого, почти невыносимого наслаждения, чувствуя, что заряд был невероятно обильным. Но Наташа, не растерявшись, проглотила всё до последней капли, продолжая языком ласкать пульсирующую головку. Она долго не выпускала мой чувствительный член, шлифуя его языком, пока я не обмяк. Затем она удовлетворённо улыбнулась и уселась рядом на диване, благодарно привалившись ко мне. Её рука продолжала машинально сжимать мой член, который наконец начал понемногу расслабляться.

— Там ещё коньяк остался? — спросила она охрипшим голосом.

Я взял бутылку и приподнял — на дне что-то плескалось. Я разлил остатки по рюмкам. Наташа пригубила, затем, набрав в рот, прополоскала его и проглотила. Я тоже допил свой коньяк.

— Продолжим? — озорно сверкнув зелёными глазами, спросила девушка, и её губы снова встретились с моими.

Я прижал её к себе, с наслаждением впиваясь в сладкие, пахнущие коньяком и сексом губы. Через минуту Наташа оторвалась и, встав с дивана, грациозно, как кошка, расположилась на нём в позе, призывно выставив мне свой круглый, упругий задик. Я, опустившись на колени, оказался прямо напротив её попки. Проведя головкой члена по её мокренькой, призывно раскрытой розовой щёлочке, я дразнил её. Наташа громко ахнула и ещё сильнее прогнулась в пояснице. Я начал медленно входить в неё. Наташа подавалась назад, насаживаясь на мой член до самого упора, до упругой шейки матки. Её попка двигалась навстречу моему члену, который то медленно, целиком выходил из её влажной, обжигающе горячей дырочки, то резко, со смачным шлепком влетал обратно, упираясь в самую глубину и ударяясь яйцами об её промежность, отчего раздавался характерный влажный звук.

Вскоре она застонала громче, и её тело затряслось, голова упала на руки, и я ощутил, как на неё накатила новая, более мощная волна оргазма, как её внутренние мышцы яростно завибрировали, сжимая мой член. Я понял, что сам уже почти у края. Я вырвал член из неё и, уперев пульсирующую головку в упругую ягодицу, кончил. Сперма вырывалась мощными, обильными струями, орошая Наташкину спину и ягодицы большими, матово-белыми, тягучими каплями. Когда извержение закончилось, я бессильно, но счастливо осел на диван.

— Я в душ, а то ты всю меня обрызгал... — промурлыкала Наташа, сверкнув на меня мокрой попкой. — Забыла тебя предупредить... можешь кончать в меня, я на таблетках! — крикнула она уже из ванной.

Через несколько минут она вышла, обтираясь Таниным полотенцем. Я тоже сходил сполоснуться и, вернувшись, с удивлением обнаружил, что снова готов. Звон в бубенцах всё ещё не стихал, а гудел набатом.

Я плюхнулся голым задом на диван, Наташа тут же устроилась на коврике между моих раздвинутых ног. Она обхватила ладошкой ствол моего вновь крепчающего члена и начала своё колдовство. Бесстыдно, но с какой-то озорной непосредственностью глядя мне прямо в глаза своими зелёными омутами, она приподняла член и взяла в рот моё правое яичко. Нежно перекатывая его языком во влажном рту, она одновременно медленно водила по стволу рукой, натягивая кожицу. Затем она так же нежно заменила правое яичко на левое, сжимая его в горячей полости. От такой изощрённой ласки у меня кружилась голова, член гудел от напряжения. Я откинулся на спинку дивана в сладком ожидании.

Но неожиданно Наташа прекратила пытку, выпустила мои яички и, усмехнувшись, встала с колен.

— Пойдём, поглядим, как они там... — она взяла меня за всё ещё твёрдый член и, словно на поводке, повела в спальню.

Когда мы зашли, перед нами открылось зрелище, от которого у меня перехватило дыхание. За играми с Наташей я совсем забыл, что за стеной мой друг трахает мою жену. Таня стояла в коленно-локтевой позе на нашей огромной бабушкиной кровати, а сзади, на коленях, к ней пристроился Лёша. Он, обхватив руками её бёдра, ритмично, с силой вгонял в мою жену свой кол. Картина была не просто впечатляющей — сногсшибательной. Но больше всего меня потрясло, что его член входил не во влагалище, а в её анальное отверстие, в ту самую дырочку, которую я безуспешно пытался «распечатать» почти год. А Лёхе это удалось с первого раза!

Наш тюбик с гелем, который я купил, валялся тут же, на покрывале. Откуда Лёша знал, где он хранится? Значит, это Таня сама достала его, сама подготовилась. И ещё меня поразило выражение лица моей жены. Закусив свою нижнюю пухлую губу, закатив свои тёмные, влажные глаза, она громко, почти не стесняясь, постанывала при каждом движении Лёхи. Было видно, что ей это нравится, что она тащится от этого анального секса. И я с удивлением понял, что не испытываю никакой ревности. Только глухую досаду, что не я был там первым, и дикое, животное возбуждение от того, что я это вижу.

Наташа отвлекла меня от разглядывания, потянув за член в сторону кровати. Мы взгромоздились на неё. Места хватало всем — бабушкина кровать была поистине огромной, на ней можно было танцевать.

Я вспомнил Лёхины рассказы о том, что его жена — любительница анального секса. Наташа, будто прочитав мои мысли, встала в ту же позу, что и Таня, выставив навстречу мне свои две аппетитные, притягательные дырочки — влажную киску и тугую звёздочку ануса. Я не смог отказаться от такого заманчивого предложения. Нашарив на покрывале тюбик с гелем, я открутил крышку, выдавил на ладонь щедрую порцию прохладного крема и обильно смазал головку и ствол члена. Остаток смазки я от души плюхнул прямо в область её верхней дырочки, массируя пальцем.

Мой член, скользкий от геля, вошёл в тугой анус девушки почти без усилий. Она ойкнула, но не от боли, а от острого, пронзительного удовольствия, и на лице отразилась истома. Я начал медленные, осторожные движения, постепенно углубляясь. Наташа сразу подключилась, подаваясь мне навстречу. Сначала мы двигались медленно и неглубоко, но вскоре, осмелев, увеличили темп. Я долбил задницу жены своего друга, глядя, как он с такой же страстью трахает в задницу мою жену. Эта ситуация — визуальный ряд, звуки, осознание запретности — возбуждала меня до крайности.

Я видел, как друг, тяжело дыша, вышел из Татьяниной попки, переместился к её лицу, схватил рукой за её густые, разлохмаченные волосы и уверенно направил свой блестящий от смазки член ей в рот. Весь дрожа от нахлынувших эмоций, он стал кончать ей прямо в глотку, глубоко, до упора. Таня сама подалась навстречу, принимая его движение, делая глотательные движения.

В этот момент у меня самого подкатило к основанию члена, сладкая волна пошла по стволу. Я загнал член резко, до самого конца, в пульсирующую задницу партнёрши, со смачным шлепком ударившись лобком о её ягодицу. Наташа стала жадно хватать воздух ртом, выгибаясь и дрожа, пока я изливался в неё глубокими, мощными струями. Как только я прекратил и отпустил её бёдра, она рухнула животом на кровать, вся сотрясаясь от нахлынувшего финального оргазма.

Когда друзья наконец оделись и ушли, ещё несколько минут переговариваясь и смеясь на лестничной площадке, квартира внезапно оглохла. Остались смятая кровать, пустая бутылка, запах духов, пота и тяжёлый послевкусие случившегося. Я сразу пошёл в душ, чтобы смыть с себя липкие следы и запах чужой женщины, но внутри всё ещё гудело, будто вечеринка не закончилась, а только переместилась мне под кожу. Затем Таня сменила меня в кабинке.

Я с нетерпением ждал, когда она выйдет. Не давая ей даже вытереться, я прижал её мокрое, разгорячённое тело к себе и страстно набросился на её губы. Хотя она только что тщательно вымылась, мне казалось, что от неё всё ещё исходит тонкий, едва уловимый, но дразнящий аромат чужого мужчины и его спермы, и это будоражило меня ещё больше.

— Блядушка ты моя, — прошептал я, оторвавшись от её губ.

— Сам ты блядун! — выдохнула она в ответ.

Мы ринулись в спальню и упали на всё ещё неубранную, пропахшую сексом кровать. Бубенцы звенели с новой силой, меня всего разрывало от возбуждения, словно я в первый раз познавал этот мир. В эту ночь я впервые в жизни поимел свою жену в анальную дырочку, и она, расслабленная и разгорячённая после Лёхи, приняла меня легко и с удовольствием.

Эта вечеринка завела меня так, что, несмотря на три мощных оргазма с Наташей и четвёртый с Таней, я замахнулся на пятый. Моя жена в ту ночь тоже была неугомонной, и мы уснули только под утро, обессиленные, но абсолютно счастливые.

• • •

— Наталка просто огонь! — делился со мной за кружкой пива в среду Алексей. — После той субботы мы ещё три дня оторваться друг от друга не могли! Да и я словно бешеный был! А Танька твоя тоже зажигалка, мне очень понравилась. А как тебе моя Наталка?

— Наташа — просто супер! — искренне поддержал я восторг друга. — И с Таней у меня тоже взрыв страсти, как в самом начале, даже круче! И в попку теперь даёт с большим удовольствием, представляешь? Распечатал-таки.

— Ну вот, видишь, зря ты боялся! — рассмеялся Лёха. — Просто подход нужен был правильный. Слушай, предлагаю в следующую субботу повторить! Ты как, за?

— Ещё бы! Конечно, за! — выпалил я, и от этих планов мои бубенцы снова радостно, гулко зазвенели, предвкушая новые приключения.

Снова встреча была назначена у нас, потому что их квартира была совсем крохотная, «хрущёвка» с малюсенькими комнатами, где двоим было тесно, а четверым и подавно. Весь день перед встречей мы с Таней делали вид, что занимаемся обычными делами: сходили в магазин, убрали квартиру, поменяли постельное бельё. Но за этой бытовой вознёй постоянно чувствовалось ожидание. Мы оба знали, зачем застилаем кровать свежей простынёй, и от одной этой мысли время тянулось мучительно медленно.

Алексей и Наташа пришли, как обычно, с коньяком и конфетами. В этот раз девушки были в самой обычной одежде — в обтягивающих попки джинсах и удобных кроссовках, без вызывающих каблуков. Все прекрасно понимали, что одежда нам сегодня не понадобится. Быстро распили бутылочку, закусив шоколадными конфетами. Алексей встал из-за стола и, молча взяв за руку мою жену, повёл её в сторону спальни. Я посмотрел в зелёные глаза Наташи, затем перевёл взгляд на дверь спальни. Наташа, поняв мой немой вопрос, утвердительно кивнула. Мы встали и отправились вслед за ними.

В спальне все, без лишних церемоний, дружно стали раздеваться. Разоблачаясь, я краем глаза наблюдал за обнажением девушек. В основном, конечно, за Наташей — наготой Тани я любовался теперь ежедневно. Жена друга, взмахнув руками, одним движением скинула с себя топик. На этот раз её внушительные, тяжёлые груди были стянуты красивым ажурным розовым лифчиком. Затем, расстегнув джинсы, она ловко выдернула из них свои длинные, стройные ноги. Я с замиранием сердца смотрел, как она, закинув руки за спину, щёлкнула застёжкой лифчика, и её груди плавно, тяжело колыхнулись, освободившись. Присев на корточки, она медленно, с чувством, стянула с себя розовые кружевные трусики. Тонкая, аккуратная полоска выбритых волос на лобке отозвалась новым, мощным толчком крови в моих бубенцах.

Вся четвёрка стояла полностью обнажённая, готовая к действу. Мой член уже стоял, как и у Алексея. Они с Таней уже слились в страстном поцелуе. Я приблизился к Наташе и притянул её к себе. Её тяжёлые, мягкие груди приятно прижались к моей груди. Мы слились в поцелуе и, не разрывая его, мягко опустились на кровать.

Целуясь с Наташей, я почувствовал, как её рука скользнула вниз и накрыла мой возбуждённый член, начав ритмичные, дразнящие движения. Я поглаживал её восхитительные груди, сжимая их, касаясь пальцами затвердевших сосков. Мы продолжали страстно целоваться, посасывая и покусывая языки друг друга. Мы настолько погрузились друг в друга, что забыли об окружающих. Но громкий стон Алексея заставил меня оторваться от губ Наташи и повернуть голову.

На его торчащий член ритмично насаживалась ртом моя жена. Периодически она отрывалась от него, продолжая дрочить рукой, и со стонами, с явным удовольствием, облизывала его яички. Алексей запустил руки в её густую шевелюру и, откинувшись назад, старался двигать бёдрами навстречу, попадая в её ритм.

Но как только я ощутил, как мой член оказался во власти горячего, влажного рта Наташи, я снова переключился на собственные ощущения. Чувствуя, как её зубы нежно, едва касаясь, чешут мои яички, как её ловкие пальцы стимулируют член, я тихо постанывал от нарастающего, затягивающего возбуждения. В блаженном исступлении, откинув голову назад, я полностью отдал свою мошонку во власть её губ, зубов, языка и пальцев. Было видно, что Наташа — настоящая любительница и мастерица по части ласки мужских яичек. Продолжая игру, она, держа мой ствол в ладони, оставила в покое мошонку и глубоко, одним движением погрузила мою головку в свой горячий, влажный рот! От внезапно нахлынувшего ощущения невероятного тепла и влаги, от прикосновений её гибкого языка я даже всхлипнул от избытка эмоций. Это было восхитительно, но пора было переходить к главным баталиям.

Я повернул Наташу к себе спиной, поставил раком и, пристроившись сзади, вошёл в её уже влажное, готовое влагалище. Я стал размеренно, глубоко вгонять член до самого упора. Обхватив руками её бёдра, я раздвинул пальцами ягодицы и начал теребить тугое, влажное колечко её ануса, готовя её к продолжению. Вдруг я почувствовал прикосновение к своему бедру — это рука Алексея протягивала мне тюбик со смазкой. Я поднял глаза и встретился с ним взглядом. Он, довольно улыбаясь мне, в это самое мгновение вгонял своего бойца в попку моей жены. Она, стоя на четвереньках, громко подвывала от удовольствия, активно двигая задом навстречу его мощным толчкам.

Я перехватил тюбик, открыл его и щедро смазал анальную звёздочку Наташи. Переставив головку члена, чуть наклонив его вверх, я прижал её к смазанному, пульсирующему анусу и мягко, но настойчиво надавил. Упругое колечко мышц на мгновение сопротивлялось, а затем, раскрываясь, пропустило головку внутрь. Когда уздечка члена скрылась между ягодиц, сопротивление совсем ослабло, и мой член одним плавным, но мощным движением проскользнул на всю длину, вызвав у Наташи протяжный, полный наслаждения стон.

Так же, как Алексей с моей женой, я стал ритмично, со смачными шлепками, двигаться с Наташей. Вдруг я снова ощутил прикосновение — Алексей кивнул, предлагая поменяться партнёршами. Мы одновременно остановились, осторожно вышли из женщин и, переступая коленями по сбитому покрывалу, поменялись местами.

Я быстро вытерся приготовленной салфеткой и пристроился позади Тани. Мой член легко, словно в масло, вошёл в знакомое влажное лоно моей жены. Таня обернулась, мельком взглянув на наши манипуляции, и снова уткнулась лицом в подушку. Она была уже на самом пике и почти не реагировала ни на что, кроме собственного нарастающего удовольствия. Хотя всю последнюю неделю я ежедневно кончал по несколько раз, сегодня чувствовал себя просто неутомимым солдатом. Таня уже выла в голос, мотая головой, отбрасывая с лица прилипшие мокрые волосы. Её ноги подкашивались, и если бы не моя мёртвая хватка на бёдрах, она бы просто рухнула. Крупная дрожь сотрясала её тело, я чувствовал, как сокращаются её внутренние мышцы. Я отпустил её, и она обессиленно рухнула на живот. Алексей всё так же монотонно, как заведённый, долбил попку своей жены.

Я сходил в ванную, умылся холодной водой и, освежённый, вернулся в спальню. Таня в полной неге лежала на животе, раскинув руки и сверкая аппетитной попкой. А Лёха так и не останавливался. У меня возникла шальная, дерзкая мысль. Я обошёл кровать и забрался на неё с другой стороны. Мой член оказался прямо перед лицом Наташи. Она, тяжело дыша, но сразу поняв мой замысел, вытянула голову и поймала мою розовую головку своим жадным ртом. Алексей в это время входил в неё сзади, и от каждого его толчка Наташин рот наезжал на мою вновь вздыбленную плоть всё глубже. Это было невероятно, дико, фантастически возбуждающе.

Алексей, оставив на время жену, переключился на мою. Он приподнял Таню за бёдра, перевернул на спину и, навалившись сверху, вошёл в неё членом. Таня, закинув свои длинные ноги ему на плечи, активно подключилась к его бешеному темпу.

Я откинулся на спину и подтянул к себе Наташу. Она выпустила мой член изо рта, поднялась выше, оседлала меня и, найдя его рукой, направила в свою киску. Красиво, ритмично покачивая бёдрами и колыша перед моим лицом своими тяжёлыми сиськами, она скакала на мне, как заправская наездница. Я ловил руками её колышущиеся груди, сжимая соски.

Вдруг я ощутил какое-то движение за её спиной. Затем её тело резко отяжелело и крепко прижалось к моей груди. Моему члену стало необычайно тесно в ней. А потом я почувствовал, как что-то упругое, горячее трётся о мой член прямо внутри неё, через тонкую стенку. До меня дошло — это Алексей присоединился к нам, войдя в её анус! Я много слышал про «двойное проникновение», но для меня это был первый такой опыт. По реакции Наташи было невозможно понять, случалось ли с ней подобное раньше, но ей это определённо нравилось. Она взвыла от пронзительного, почти невыносимого наслаждения, затряслась, забилась в руках у нас обоих и, наконец, застыла, содрогаясь в мощнейшем оргазме.

— Давай с Танькой попробуем так же! — хрипло выдохнул Алексей, освобождая спину жены.

Я выскользнул из-под обмякшего тела Наташи, быстро привёл себя в порядок и под чутким руководством друга лёг под Таню. Мой член оказался в ней, а член Алексея — в её попке. Мы с ним, словно опытные музыканты, нашли общий ритм: когда я двигался назад, Алексей двигался вперёд, и наоборот. Для моей жены такой опыт тоже был в новинку. По её телу, по её судорожным всхлипам и протяжным стонам было ясно, что она на седьмом небе от этого двойного проникновения. Член Алексея глубоко зашёл и замер. Я почувствовал, как его орган запульсировал, выбрасывая горячее семя в самую глубину попки моей жены. Это стало последней каплей для меня. Мой член взорвался, изрыгая сперму глубоко в Таниной киске. Мой хрип смешался со стонами друга и жены. Таня кончала невероятно бурно, выгибаясь и дёргаясь всем телом, словно её прошила электрическая дуга.

— Ну как, девчонки, понравилось? — первым отдышавшись, спросил Алексей, когда мы все, обессиленные, лежали на мокрой от пота кровати.

— Очень... Я в шоке... — еле слышно прошептала Наташа.

— Я тоже... — добавила моя жена, не открывая глаз.

Отдышавшись и немного придя в себя, мы поняли, что останавливаться никто не хочет. Через некоторое время всё началось снова, уже свободнее и увереннее. А когда друзья, наконец, ушли, мы с Таней, вдохновлённые и разгорячённые, ещё разок основательно «заглушили» звон моих неугомонных бубенцов.

• • •

В следующую среду мы снова сидели в нашем полутёмном баре. Всё было как всегда: мокрые круги от кружек на столе, табачный дым под потолком, привычный шум за соседними столиками. Только мы сами уже были другими. Попивая пиво, мы с Алексеем, как два заговорщика, с упоением вспоминали субботу, то снижая голос, то вдруг прыская от смеха, будто обсуждали не собственных жён, а невероятное приключение, случившееся с кем-то другим. Договорились, что отныне такие встречи станут нашей доброй еженедельной традицией.

— Я вот что подумал, — развивал тему мой друг, — надо будет и дальше экспериментировать. Например, посмотреть, как наши девушки ласкают друг дружку. Не знаю, как твоя Таня, но моя Наталка, думаю, будет не против такого зрелища. Ещё есть варианты: ты с двумя сразу, я с двумя, они по очереди с нами... Вариантов масса, полёт для фантазии огромный.

Я представил себе эти заманчивые перспективы, и мои бубенцы, отозвавшись на эти мысли, зазвонили торжествующим, победным набатом, обещающим новые, неизведанные горизонты наслаждения.

2024

Александр Пронин