Я проснулся от звука закрывающейся двери.

Сознание возвращалось медленно, как тяжелая волна, накатывающая на берег. Состояние было чуть лучше - голова уже не кружилась, слабость отступила, но тело все еще ломило, как после долгой болезни. Я лежал на кровати в той же одежде, в которой пришел с работы. Штаны были расстегнуты. Я посмотрел вниз - и вспомнил.

Вспомнил всё.

Как я стоял в коридоре, как заглянул в кухню Миши, как увидел Аню на коленях. Как она сосала его член. Как он ел мой пирог. Как я вернулся в спальню, лег, заснул. Как проснулся от ее стонов за стеной.

Но теперь, в полумраке комнаты, с чистым утренним сознанием, мне казалось, что это был кошмар. Просто страшный, отвратительный сон. Да, точно. Сон. У меня была температура, давление скакало - мозг мог нарисовать любую картину.

Вот кошмар мне приснился. Как будто Аня и Миша. Стоп! Это же был сон? Или...

Я сел на кровати. Комната была пуста. Простыня рядом - холодная. Аня не спала со мной.

Я встал. Ноги держали. Голова была ясной. Я прошел в коридор, на ходу застегивая штаны. И столкнулся со своей женой.

Она шла из кухни, неся в руках пустую посуду. Большую тарелку - из тех, что были у Миши. И кружку. И вилку. Ту самую посуду, из которой он кушал. На тарелке остались крошки - от моего яблочного пирога.

Это был не сон.

Наши взгляды пересеклись. Она замерла на месте, как кролик перед удавом. Ее лицо побледнело, глаза расширились. Она была испуганной - испуганной так, как я не видел ее никогда. Даже в ту ночь, когда Миша впервые приставал к ней. Этот страх был другим. Это был страх разоблачения.

— Рома? - ее голос дрогнул. - Ты... ты давно тут?

— Достаточно, - ответил я. Голос звучал ровно, холодно - я сам не узнавал себя. - Я всё видел.

Она не спросила - что именно. Она знала. По ее лицу, по тому, как она опустила глаза, как ее плечи поникли, я понял, она знала, что я видел.

— Как ты могла так поступить? - продолжил я. В голосе прорезалась горечь. - Да еще с кем? С ним! С этим... с уголовником, с пьяницей, с человеком, который нам даже не ровня!

По лицу Ани потекли слезы. Тихие, без всхлипов. Она стояла с тарелкой в руках и плакала молча, и эти слезы были страшнее любых криков.

Я смотрел на нее и чувствовал странное - не гнев, не ревность, не желание ударить или разорвать отношения. Я чувствовал любопытство. Мне важно было узнать, как такое произошло. Потому что я знал свою Аню. Знал, что она не могла сама. Не могла просто так взять и изменить мне. Тем более с соседом, которого она боялась. Значит, что-то произошло. Что-то, что сломало ее сопротивление. Что-то, о чем она молчала.

Я взял ее за руки. Они были теплыми - горячими даже. Дрожали.

— Пойдем на кухню, - сказал я мягче. - Успокойся. Расскажи мне, что произошло. Всё. С самого начала.

Она кивнула. Поставила тарелку на столик в прихожей - я заметил, что это была посуда из нашего серванта, которую Аня брала только для особых случаев. Посуда, которую она дала Мише. Посуда, из которой он ел.

Мы прошли на кухню. Я сел на свой обычный стул - тот, с которого видно окно. Аня села напротив, сложила руки на столе, опустила голову. Слезы все еще текли, но теперь медленнее.

— Рассказывай, - сказал я.

Она глубоко вздохнула. Потом начала говорить. Тихим, прерывающимся голосом, иногда замолкая, чтобы вытереть слезы.

Рассказ Ани.

Это был обычный день. Ничего не предвещало беды.

Утром я ушла на работу, как всегда. Думала, что буду там до семи вечера, как обычно. Но нас развернули обратно уже на входе. Оказалось, что в здании отключили свет - авария на подстанции, сказали, что починят только к вечеру. А у нас в стоматологии без электричества делать нечего. Ни приборы не работают, ни свет, ни даже чайник не вскипятить.

Главный врач отпустил всех домой с оплатой полного дня - редкостное везение. Я обрадовалась. Думала, приду раньше, приготовлю что-нибудь вкусное к твоему приходу. Ты же любишь, когда я готовлю.

В последние месяцы здание, в котором находится клиника, ремонтируется. Меняют проводку, окна, фасады. Это сильно мешает работе, но клиенты всё равно идут - у нас высокий уровень врачей, нас ценят. Из-за ремонта постоянно пыльно, шумно, но мы привыкли. В тот день, когда нас отпустили, я была даже рада - подумала, что отдохну от этого ремонта.

Я вернулась домой около одиннадцати утра. Дома было тихо. Ты, конечно, был на работе. Я переоделась в домашнее - старые джинсы и футболку, волосы собрала в пучок. Решила, что пока есть время, приберусь.

В общем коридоре - на лестничной клетке - было очень грязно. Кто-то рассыпал что-то, натоптал, пыли намело. Я не люблю беспорядок, особенно перед своей дверью. И я решила подмести всё и помыть полы. Взяла метелку, совок, ведро с водой, тряпку. Вышла в коридор.

Я подметала, наверное, минут двадцать. Наклонялась, собирала мусор, выпрямлялась. И не заметила, как приоткрылась соседская дверь.

Она была приоткрыта совсем чуть-чуть - на несколько сантиметров. Я не слышала, как он её открывал. Не видела его в щель. Но потом, когда я подметала уже возле нашей двери, я почувствовала взгляд. Тот самый взгляд, который я знала - тяжелый, липкий, раздевающий. Я подняла глаза - и увидела, что дверь напротив открыта шире, чем раньше.

Он смотрел за мной всё время уборки. Стоял в своей прихожей, в щелку, и наблюдал. Видел, как я наклоняюсь, как поднимаю мусор, как двигаюсь. Видел многое. Наверное, видел, как футболка задирается, когда я тянусь. Видел, как джинсы обтягивают...

Я не думала, что за мной наблюдают. И конечно же, наклонялась, чтобы собрать всё до последней соринки. Я убрала всё возле нашей двери и, сидя на корточках, развернулась к соседской - чтобы проверить, не насорила ли я там.

И тогда я увидела, что дверь открыта полностью.

Он стоял на пороге. В одних семейных трусах - старых, серых, растянутых. Майки не было. Я впервые видела его торс - широкий, волосатый, с животом, но при этом с мощными руками и плечами. На груди - наколки. Какие-то надписи, кресты, звезды. Он был... страшным. Но не уродливым. Страшным в своей грубой, животной силе.

Я увидела, что его трусы спущены. Он держал их одной рукой, а другой - сжимал свой член.

Толстая головка скрывалась в его кулаке и снова появлялась. Он мастурбировал. Смотрел на меня и мастурбировал.

Я не могла отвести взгляд. Меня будто парализовало. Его член был большим - больше, чем у тебя, Рома. Я таких никогда не видела. Не вживую, не на картинках. Он был толстым, покрытым толстыми венами, которые вздувались, когда он сжимал его. А внизу свисал крупный мешочек с яйцами - тяжелый, обвислый.

Я была шокирована. Не знала, как отреагировать. Мой рот открылся, но я не издала ни звука. Я просто смотрела на его член, на его руку, которая двигалась вверх-вниз. На головку, которая появлялась из кулака - крупную, блестящую.

Когда я подняла глаза выше - на его лицо - мы встретились взглядами. Он был пьян с утра. Глаза не могли нормально сфокусироваться, были мутными, с красными прожилками. Но в них была такая похоть, такое животное желание, что мне стало страшно.

Он улыбнулся. Желтые зубы. Запах перегара ударил даже с расстояния в несколько шагов.

— Хочешь меня? - спросил он. Голос низкий, хриплый.

Я мотнула головой.

— Нет, - сказала я. - Нет, пожалуйста, я...

Я начала пятиться назад. К своей двери.

Он шагнул вперед. Одна рука все еще сжимала член, вторая - потянулась ко мне.

— Не надо, - прошептала я. - Пожалуйста, Михаил, не надо...

Он схватил меня за волосы.

Резко, сильно. Пальцы вцепились в пучок на затылке, дернули вверх. Я вскрикнула от боли. Он начал затаскивать меня к себе в квартиру.

Я что есть силы начала отбиваться. Брыкалась, царапалась, пыталась вырваться. Кричала. Но силы были неравны - он был в два раза больше меня, в три раза сильнее. Мои удары не причиняли ему боли. Он даже не морщился.

Я пыталась бежать к себе, вцепилась в косяк нашей двери, но он оторвал меня, как щенка. Продолжая держать за волосы, он затащил меня внутрь. Я только всхлипывала и просила, чтобы он не трогал меня. Просила, умоляла, обещала всё что угодно, лишь бы отпустил.

Он закрыл дверь. Щелкнул замок. Я была заперта с ним в его берлоге.

Он прижал меня спиной к стене. Сильно, так что я ударилась затылком. Перед глазами вспыхнули звезды. Во время борьбы его член несколько раз задел меня по лицу - влажный, горячий. Неприятный терпкий запах ударил в нос. Я чувствовала его немытый член - запах мочи, пота, старого секса. Он был близко - в нескольких сантиметрах от моих губ. Мои глаза были закрыты. Я не хотела видеть. Сердце билось в ужасе, готовое выпрыгнуть из груди.

— Открой рот, сука, - прорычал он.

Он грубо взял меня за лицо - пальцами сдавил щеки, заставляя открыть рот. И начал тыкать членом в мои губы. Я сжимала их изо всех сил, стиснула зубы. Он только водил головкой по моим губам, по зубам, оставляя влажный след. Но внутрь я его не впускала.

Тогда он изменил тактику.

Он надавил пальцами на мою нижнюю челюсть - с двух сторон, прямо на суставы. Резкая боль пронзила лицо. Мышцы непроизвольно расслабились, рот открылся. Я не могла сопротивляться - боль была слишком сильной.

В мой рот пролез его вонючий член.

Он был толстым - слишком толстым. Мои губы растянулись до предела. Я не могла держать рот широко открытым - челюсть болела, сводило судорогой. Мне было больно. Очень больно.

А он начал двигаться.

Внутри. Проникая грубо, глубоко, доставая до горла. Я закашлялась, меня едва не вырвало. Слезы хлынули из глаз. Я уперлась руками в его ноги, пыталась оттолкнуть, сдвинуть его с места. Но это приводило только к тому, что он сильнее начинал толкать член в меня. Каждый толчок отдавался в горле, в груди, в желудке.

Я поняла, что сопротивление бесполезно.

Я просто ждала. Сидела у стены, с его членом во рту, и ждала, когда всё закончится. Слезы текли по щекам. Я чувствовала вкус его кожи - соленый, кислый, отвратительный.

Почувствовав, что я больше не сопротивляюсь, он начал трахать мой рот медленнее. Более размеренно. Смакуя каждое проникновение. Он смотрел на меня сверху вниз - на мои заплаканные глаза, на мои растянутые губы, на то, как его член исчезает в моем рту. И улыбался. Пьяной, отвратительной улыбкой.

В какой-то момент я начала ощущать его вкус иначе. Не знаю, как объяснить. Может быть, организм привык. Может быть, сработал какой-то защитный механизм. Но он уже не был таким противным. Я чувствовала его член - горячий, пульсирующий - и это переставало вызывать отвращение.

Его член двигался во рту, скользил по языку. Мой язык был собран в комок - я старалась не касаться шершавой поверхности, не чувствовать эту мерзкую текстуру. Но потом я сделала то, что мне показалось правильным. То, что, как я думала, поможет закончить всё быстрее.

Я вытянула язык вперед.

Теперь большая часть его члена соприкасалась с моим языком. С его шершавой, венозной поверхностью. Я чувствовала всё - каждый бугорок, каждую жилку. Вкус стал сильнее - соленый, мужской, с горьковатым оттенком.

Он это сразу почувствовал.

— О-о-о, - протянул он. - Умница.

Он начал увеличивать темп. Трахал мой рот быстрее, жестче. Я уже не кашляла - горло привыкло. Я просто сидела, с открытым ртом, и позволяла ему делать со мной что хочет.

В какой-то момент его член сильно напрягся. Стал твердым, как камень. Я почувствовала, как он пульсирует у меня во рту. И потом - горячая, густая жидкость начала изливаться.

Он кончил мне в рот.

Вкус был отвратительным. Горьким, соленым, с металлическим привкусом. Я попыталась выплюнуть, но он зажал мне рот рукой.

— Глотай, - приказал он.

Я не могла дышать. Сперма заполнила весь рот, затекла в горло. Я сглотнула. И еще раз. И еще. Он смотрел, как двигается мое горло, как я проглатываю его семя. Удовлетворенно кивнул.

— Молодец, - сказал он. - А возни-то было сколько.

Он отпустил меня. Сидела, дрожа, вытирая рот тыльной стороной ладони. Во рту остался мерзкий привкус. Меня тошнило.

Он стоял надо мной, все еще с торчащим членом, и смотрел.

— Есть пожрать дома? - спросил он.

Я молча покивала головой. Не могла говорить.

— Идём, - он дернул меня за плечо. - Я хочу пожрать что-нибудь.

Он повел меня к выходу. Я шла, пошатываясь. Мы вышли в коридор. Моя дверь была все еще закрыта. Я достала ключи - они были в кармане- и открыла.

Мы зашли в нашу квартиру. Нашу. Ту, которую мы купили с таким трудом. Ту, где мы планировали растить детей. Ту, где мы были счастливы.

Я попыталась схватить телефон - он лежал на тумбочке в прихожей. И запереться в туалете. Но он заметил. С силой схватил меня за руку, вывернул её. Телефон упал на пол.

— Не надо глупостей, - сказал он спокойно. - Пожрать давай.

Мы снова пошли к нему. Я не сопротивлялась - не было сил. Он завел меня в свою квартиру, достал из шкафа старый ремень и связал мне руки за спиной. Кожаный, жесткий. Затянул туго - запястья онемели.

— Сиди, - приказал он и ушел на кухню.

Я слышала, как он открывает холодильник. Как гремит посудой. Потом он вернулся, взял меня за плечо и повел за собой.

На столе уже стояли тарелки. Он открыл наш холодильник - он заходил в нашу квартиру, пока я сидела связанная. Но на столе была наша еда. Холодец, который я варила. Курица, запеченная в духовке. Салат.

— Ого, - сказал он, садясь за стол. - Хорошая хозяйка. Повезло твоему Ромашке.

Он начал есть. Жадно, грязно, чавкая. Я сидела напротив, со связанными руками, и смотрела, как он уничтожает мою еду. Как макает хлеб в соус, как облизывает пальцы, как откусывает огромные куски курицы.

Я не знала, что делать. Не знала, что будет. Просто ждала.

Когда он доел - а он съел почти всё, что стояло на столе, - его взгляд начал изучать пространство кухни. Он смотрел на ламинат, на кухонный гарнитур, на новую плиту, которую мы купили в кредит.

— Хороший ремонт, - сказал он. - Сами делали?

— Ремонт был сделан до нас, - ответила я тихо. - Роман полы менял и стены красил.

— Нормально так, - он кивнул. - Тоже себе надо сделать.

Всё это время он был без штанов. Член его висел между ног - большой, толстый, даже в спокойном состоянии внушающий страх. Я не смотрела в его глаза. Смотрела ниже - в поле моего зрения постоянно попадал его член. И я заметила, как он снова начал наливаться кровью. Медленно, но верно. Поднимался, твердел, увеличивался в размерах.

Это был плохой знак. Я думала, он снова начнет насиловать мой рот. Или хуже.

Он встал из-за стола. Подошел ко мне в упор. Его член снова упирался мне в лицо - твердый, горячий, пульсирующий. Я не знала, чего он хочет. Закрыла глаза.

— Пойдем, - сказал он. - Покажешь комнату. Где стонешь.

Он взял меня за руку - ту, что была связана - и помог подняться. Потом потащил меня в спальню.

— Слышу твой голосок вечерами, - сказал он, пока мы шли по коридору. - И так и хочется зайти. Помочь твоему муженьку.

Мы зашли в нашу спальню. Нашу. Ту, где мы спали, любили друг друга, строили планы. Кровать была идеально заправлена - я заправила её утром, перед уходом. Свежее белье, подушки взбиты, покрывало расправлено.

Он толкнул меня.

Я упала на матрас на спину. Руки были связаны - я не могла опереться. Мои ноги оказались раздвинуты. Я пыталась свести ноги, но он резко одернул меня и развел их в сторону.

Он рванул мои трусики - кружевные, белые, те, что ты подарил мне на день рождения. Они порвались с треском.

— Нет, - прошептала я. - Пожалуйста, не надо. Не делайте этого. Пожааа...

Он уже был сверху.

Тяжелый, огромный. Его тело накрыло меня, как бетонная плита. Я чувствовала запах перегара, табака, немытого тела. Его щетина царапала мою шею, когда он наклонился.

Он вошел в меня.

Без подготовки. Без ласки. Без смазки. Просто - резко, глубоко, до конца. Я вскрикнула от боли - такой резкой, что перед глазами потемнело. Мне казалось, что меня разрывают изнутри. Он был слишком большим. Слишком толстым. Я не была готова.

Он не обратил внимания на мой крик.

Он начал двигаться. Медленно, но уверенно. Входил и выходил, входил и выходил. Не задумываясь обо мне. О моей боли. О моих слезах. Ему было плевать.

Я лежала на спине, чувствуя тяжесть его тела, и пыталась не закричать снова. Я кусала губу до крови, чтобы сдержать стон. Руки были связаны - я не могла даже поцарапать его.

Но потом боль начала уходить.

Не знаю, как это объяснить. Может быть, тело привыкло. Может быть, выработалась смазка. Может быть, просто включился защитный механизм. Но острая боль сменилась тупой, а потом и она начала исчезать. На смену пришло странное ощущение - наполненности, растяжения. Неприятное, но уже не такое мучительное.

Я как смогла расслабила вагину. Просто перестала сопротивляться, перестала сжиматься. И закрыла глаза.

Он двигался внутри меня - мерно, тяжело. Я слышала его дыхание - хриплое, прерывистое. Чувствовала, как его член пульсирует, как он скользит по моим стенкам. Неприятное, липкое чувство - но не боль.

И тут произошло то, чего я боялась больше всего.

Его лицо - неприятное, вонючее, с щетиной - начало прижиматься к моему. Его жирные губы после еды начали целовать мои. Я чувствовала вкус салата и холодца на его языке. Отворачивалась, но он держал меня за подбородок.

При этом он трахал меня. Наращивая темп.

И к своему стыду - к своему величайшему стыду, Рома - я поняла, что мой женский организм сдался.

Его член проникал легко. С каждым толчком - легче, глубже. Мои стенки перестали сопротивляться, наоборот - они обхватывали его, притягивали, не хотели отпускать. Мои глаза закатывались от удовольствия. Непрошенного, нежеланного, но реального.

Оно было противным. Липким. Грязным. Но я не могла ничего поделать. Мое тело просило еще. Оно требовало продолжения. Оно стонало от каждого толчка.

И тогда я предала тебя, Рома.

Я начала стонать.

Сначала тихо, сквозь зубы. Потом громче. Потом - в полный голос. Я стонала так же, как с тобой. Может быть, даже громче. Он специально делал всё, чтобы услышать это от меня. Ускорялся, когда я замолкала. Замедлялся, когда я начинала кричать. Он играл со мной, как кошка с мышкой.

Оргазм накрыл меня внезапно.

Я не ждала его. Не хотела его. Он пришел сам - мощный, сокрушительный, выбивший из меня весь воздух. Я выгнулась дугой, забыв о связанных руках. Мои ноги обвили его талию - я не контролировала их. Мое тело действовало само.

Когда я очнулась, я поняла, что сжимаю его ногами. Мои губы, мой язык - я вся была его. В его власти. Он сделал со мной то, что не мог сделать никто - заставил мое тело хотеть его, даже когда разум кричал «нет».

Он ускорил темп. Его дыхание стало чаще. И снова - тот самый звук, когда он кончал мне в рот. Глухой, утробный рык.

Я чувствовала, как его член пульсирует внутри меня. Как что-то теплое наполняет меня. Его сперма текла по моим бедрам, пачкая простыню.

Он кончил в меня.

Он лежал на мне тяжелый, мокрый от пота. Я смотрела в потолок и не чувствовала ничего. Ни стыда, ни страха, ни отвращения. Только пустоту.

Потом он встал. Отвязал мои руки - ремень оставил красные полосы на запястьях. Не глядя на меня, пошел в душ. Я слышала, как зашумела вода.

Я лежала на кровати, голая, с его спермой внутри, и плакала. Плакала от унижения, от того, что не смогла сопротивляться, от того, что мое тело предало меня. От того, что мне было хорошо.

Он вышел из душа, вытерся твоим полотенцем -, с вышивкой. Оделся. Посмотрел на меня.

— Завтра придешь снова, - сказал он. - В это же время. И принесешь пожрать.

Приветствую мои извращенцы. Вы просили рассказать произошедшее от лица Ани, пожалуйста. Я всегда рада вашим предложениям. Если вам понравилась эта часть поставьте хорошую оценку и я скорее выложу продолжение. Для нетерпеливых есть страница https://boosty.to/cuckoldpornstory

на ней уже выложены 4, 5 и сегодня вечером будет 6 часть.