— Завтра придешь снова, - сказал он. Не спросил - сказал. - В это же время. И принесешь пожрать.

Я лежала на нашей постели, чувствуя, как его сперма медленно вытекает из меня, пачкая простыню. Он уже оделся и стоял в дверях, смотря на меня сверху вниз. В его глазах не было ни злости, ни насмешки - только спокойная, уверенная власть. Он знал, что я приду. Знал, что сделаю, что он скажет. И это знание было страшнее любых угроз.

Я не ответила. Просто встала, натянула порванные трусики, застегнула джинсы.

Как только он ушёл я заперлась в ванной и просидела под душем час. Я терла себя мочалкой, намыливалась снова и снова, но ощущение грязи не уходило. Оно въелось в кожу, в волосы, в мысли. Я смотрела на свое отражение в запотевшем зеркале - растрепанная, красная, с опухшими глазами - и не узнавала себя.

Я осталась дома. Поначалу были слезы. Я сидела на полу ванной, обхватив колени руками, и плакала. Плакала от боли, от страха, от унижения. Я думала, как жить дальше. Как смотреть тебе в глаза. Как спать с тобой в одной постели, зная, что мое тело принадлежало другому.

Я копалась в себе, в своем теле, которое предало меня. Мое тело получило удовольствие - это факт. Я не могла его отрицать. Я кончила. Я кончила от того, как он трахал меня. Кончила громко, сильно, отдаваясь этому ощущению полностью. Но это была не я. Та Аня, которая стонала под ним, которая обвивала его ногами, которая прижималась к его губам - это была не я. Это было что-то другое. Животное, инстинктивное, темное.

Мне было противно всё это. Противно вспоминать вкус его члена. Противно чувствовать запах его пота на своей коже. Противно понимать, что где-то глубоко внутри - там, куда я боялась заглядывать - мне это нравилось.

Потом пришел ты.

Я услышала, как открылась дверь, как ты бросил ключи на тумбочку. Ты был счастливый - я поняла это по твоим шагам, по тому, как ты насвистывал какую-то мелодию. Ты зашел на кухню, поцеловал меня в щеку и сказал:

— Ань, меня сегодня похвалили! Представляешь, проект, над которым я бился два месяца, наконец приняли. Начальник сказал, что я молодец и выпишет премию.

Я улыбнулась. Я помню эту улыбку - дежурную, механическую. Я старалась быть обычной. Я спросила про премию, про то, сколько дадут, на что потратим. Говорила правильные слова, делала правильное лицо. А в голове билась одна мысль. Завтра я снова пойду к нему.

Я не знала, как рассказать тебе. Каждую секунду, пока ты говорил о своих успехах, я прокручивала в голове варианты. «Рома, меня изнасиловал сосед». «Рома, я изменяю тебе с Мишей». «Рома, я больше не могу, помоги мне». Но слова застревали в горле. Я смотрела на твое счастливое лицо - и не могла разрушить это счастье.

Когда я готовила ужин - твой любимый борщ, - я думала о его просьбе. Что и его надо покормить. Я стала готовить больше. Нарезала салат, пожарила котлет. Ты спросил, к чему такое изобилие. Я сказала, что хочу отпраздновать твою премию.

Но я врала. Я думала о том, что ему нравится. Вчера он с удовольствием ел холодец. Сегодня я сварила новый. Он любит мясо - я пожарила котлет. Он любит сладкое - я испекла пирог.

Мне было страшно. Страшно от того, что я стала думать о его вкусах. Страшно от того, что я готовлю для него, как для... Я не могла закончить эту мысль.

И тогда было принято решение молчать. Молчать ради нашего с тобой счастья. Я была уверена, узнай ты правду, ты бы бросил меня. Кто захочет жить с женщиной, которую насиловали и которой это понравилось? Да и себе я была противна. Зачем нагружать тебя этой грязью?

Я решила, что справлюсь сама. Что это продлится недолго. Что он устанет, найдет другую, уедет. Что я смогу вытерпеть. Ради нас.

Утро было обычным.

Мы вместе вышли на работу. Ты был в хорошем настроении - все еще под впечатлением от вчерашней премии. Обсуждали, куда поедем в отпуск. Я кивала, улыбалась, предлагала варианты. Мы попрощались у подъезда - ты поцеловал меня в губы, я ответила на поцелуй. Мои губы помнили вчерашний вкус его спермы. Я отогнала это воспоминание.

Ты ушел. Я повернула за угол, сделала вид, что иду к остановке. Достала телефон. Набрала номер начальника.

— Алло, доброе утро. У меня к вам просьба. Можно мне сегодня задержаться на час? Да, семейные обстоятельства. Нужно съездить в поликлинику, но я хочу сначала отработать. Да, я понимаю. Спасибо большое.

Он разрешил. Конечно, разрешил. Я была хорошей работницей - никогда не опаздывала, не просила отгулов, не жаловалась.

Я развернулась и пошла обратно к дому. Огляделась - никого знакомых. Зашла в подъезд, поднялась на пятый этаж. Достала ключи.

Я тайком вернулась в квартиру.

Дверь в квартиру Миши была закрыта. Я не знала, дома ли он. Сердце колотилось. Я зашла к себе, и не стала закрывать дверь. Постояла минуту, прислушиваясь. Тишина. Только мое дыхание.

Я прошла на кухню. Открыла холодильник. Достала кастрюлю с холодцом, тарелку с котлетами, пирог. Поставила разогреваться.

Внутри всё трепетало.

Я осознавала, что делаю. Я, Аня, жена Романа, добровольно готовлю еду для человека, который меня изнасиловал. Который заставил меня сделать минет. Который трахал меня на моей же кровати. И я делаю это не потому, что он угрожает. Не потому, что он стоит надо мной с ремнем.

Меня никто не заставлял.

Эта мысль ударила меня, как пощечина. Я могла не приходить. Могла уйти на работу, как обычно. Могла позвонить в полицию. Могла рассказать тебе. У меня была тысяча вариантов, кроме этого.

Но я выбрала этот.

Внутри был страх - огромный, всезаполняющий. Но он перемешался с чем-то другим. С чем-то, что я боялась назвать. С возбуждением.

Я со страхом осознала, что я вся мокрая.

Пока я раскладывала еду по тарелкам, пока резала хлеб, пока накрывала на стол - мои трусики промокли насквозь. Я чувствовала это - липкую влажность между ног, пульсацию, ожидание. Мое тело без моего разрешения готовилось к встрече с ним. Оно предвкушало. Оно хотело того, что должно было случиться.

Я пыталась убедить себя, что это просто физиология. Что организм так реагирует на стресс. Но глубоко внутри я знала правду. И эта правда была отвратительной.

Я не стала закрывать за собой дверь.

Он был в квартире. Я не слышала, как он подошел - он был в тапочках, ступал бесшумно, как зверь. Мое тело вздрогнуло, когда я почувствовала руку на талии.

Он стоял сзади. Я чувствовала его дыхание на своей шее - горячее, с запахом перегара. Он не брился со вчерашнего дня, и щетина царапала мою кожу.

— Ну вот, молодец, - сказал он, прижимая меня к себе. - А строила из себя. Что, поесть?

Он говорил спокойно, даже ласково. Но в его голосе чувствовалась сила. Запах перегара и табака заполнил пространство вокруг меня. Я стояла, не двигаясь, чувствуя, как его рука скользит с талии на живот, ниже, к поясу юбки.

Он снова хотел меня здесь. Прямо в коридоре, у входа. Но эта была наша квартира - твоя и моя. Наша крепость, наш угол, наше место. И я чувствовала, как внутри всё сворачивается от жуткого, горького признания, я снова изменю тебе. Прямо сейчас. В нашем доме.

— Нет, - выдохнула я. - Только не в нашей квартире. Рома всё поймет. Он почувствует. Пожалуйста, не здесь.

Он помолчал секунду. Потом убрал руку.

— Без проблем, - сказал он. - Прошу ко мне.

Он развернулся и пошел в свою квартиру. Я взяла тарелки с едой - трясущимися руками - и пошла за ним.

Мы зашли к нему, и меня чуть не вырвало.

Я была здесь вчера, но тогда я была в таком состоянии, что не замечала деталей. Сейчас - трезвая, с ясной головой - я увидела всё.

Квартира была в ужасном состоянии. Запустение, которое он не пытался скрыть. Вокруг валялись бычки от сигарет - на полу, на подоконнике, в тарелках. Пустые бутылки из-под водки и пива стояли в углу, образуя гору. На столе - консервы, которые воняли неизвестно чем. Открытая банка кильки в томате, засохшая, с мухами. Грязная посуда в раковине - слоями, неделями немытая. Пол липкий, стены в пятнах.

Я поставила тарелки с едой на единственный чистый участок стола. Открыла форточку - окна у него были старые, деревянные, с щелями. Свежий воздух потянулся в комнату, но запах не уходил - он въелся в стены, в мебель, в ковер.

Мой взгляд - брезгливый, недовольный - был замечен. Я не умела скрывать эмоции. Миша смотрел на меня, и его лицо медленно менялось. Улыбка сползала, уступая место раздражению.

— Ну что ты снова строишь из себя принцессу? - сказал он. - Нормально же.

— Воняет и грязно, - ответила я, сама не веря своей смелости. - Это не квартира, а мусорка какая-то.

Я сказала это и тут же испугалась. Его глаза сузились. Челюсть сжалась. Он встал - медленно, тяжело. Я попятилась, но уперлась спиной в стену.

— Ну, - протянул он, подходя ко мне вплотную. - Ты давай, осторожнее со словами. А то я могу и обидеться.

Он смотрел на меня сверху вниз. Я чувствовала его запах, его силу, его готовность к любой жестокости. И мне стало страшно. Не так, как вчера - вчера была паника, ужас, шок. Сегодня был холодный, осознанный страх. Я понимала, что он может сделать со мной всё, что захочет. И никто не придет на помощь.

Он сделал шаг назад. Сел на стул - тот самый, скрипучий, на котором сидел вчера. Спустил брюки и трусы одним движением.

— Иди ка, - сказал он, раздвигая ноги. - Пососи мне.

Его член, вялый, но при этом внушительный, лежал между ног. Даже в спокойном состоянии он был больше твоего, Рома. Толстый, тяжелый, с темной головкой. Он не мылся - я поняла это по запаху, который ударил мне в лицо, когда он сел. Резкий, кислый, мужской.

Я смотрела на него и думала, может, зря мы не остались у нас? Там было чисто. Там пахло цветами, а не перегаром и немытым телом. Там была наша кровать, наше белье.

Мне снова стало противно. Его член - я была уверена - не был мыт. Снова чувствовать этот вкус, этот запах... Вчерашнее воспоминание ударило в голову. Меня затошнило.

— Быстрее, бля! - рявкнул он, заметив мое замешательство. - Шлюха! Тебя что, силой выебать снова, а?

Он резко изменился в лице. Улыбка исчезла, глаза стали жесткими, холодными. Губы сжались в тонкую линию. Я видела - он не шутит. Еще секунда - и он сорвется.

Мне стало страшно. Наверное, мои слова про «мусорку» задели его. Всё-таки у него действительно было ужасно - и он это знал. Но признавать это от меня - от женщины, которую он насиловал - было слишком унизительно.

Я опустилась перед ним на колени.

Медленно, не глядя ему в глаза. Я не знала, что делать, как быть. Внутри был только страх - огромный, всезаполняющий. Но под ним - что-то еще. Что-то, что заставляло мои руки тянуться к его члену.

Я протянула руку. Коснулась его. Ощущение тяжелого, горячего тела в моей ладони - это было странно. Весомо. Реально. Его член начал оживать от моих прикосновений - наливаться кровью, подниматься, становиться еще крупнее. Головка стала глянцевой, блестящей от налитой крови.

Я сдалась.

Мне было безразлично, что вокруг. Мусор, беспорядок, запах - всё это отступило на второй план. Остался только он. Его член в моей руке. Его дыхание надо мной. Его власть.

Я подняла глаза. Он смотрел на меня сверху вниз - и ел. Он взял тарелку с холодцом - твоим любимым, который я варила специально для тебя - и ел его ложкой, прямо из тарелки. Ему нравилось. Я видела по его глазам, по тому, как он довольно щурился, проглатывая кусок за куском.

Значит, я приготовила вкусно. Эта мысль пришла откуда-то из глубины - и я не прогнала её.

Я наклонилась чуть ближе. Знакомый запах ударил в нос - резкий, кислый, немытый. Я поморщилась - непроизвольно, одними мышцами лица. И посмотрела на него.

Мой недовольный взгляд снова разозлил его.

Он не сказал ни слова. Просто надавил на мою макушку своей рукой - тяжелой, с кусочками холодца, прилипшими к пальцам. Я почувствовала давление - сильное, неумолимое. Его член уперся мне в губы.

Чтобы снять давление, я открыла рот.

И приняла его в себя.

— Вот так, - сказал он, удовлетворенно выдыхая. - Давай, соси.

Соленый вкус немытого члена разлился по моему чистому рту. Аромат мяты после утренней чистки зубов пропал мгновенно, вытесненный его запахом. Теперь мой рот пах его немытым членом.

Я медленно начала двигать головой вверх-вниз. Я не спешила - боялась подавиться, боялась, что меня вырвет. Я нежно массировала уздечку языком - так, как делала тебе, Рома. Те же движения. Та же техника. Но другой мужчина.

Михаил доел всё. Отставил пустую тарелку. Откинулся на спинку стула, раскинувшись, и смотрел на меня сверху вниз.

Я подняла на него глаза. И увидела его улыбающимся.

Он улыбался - той самой улыбкой, от которой у меня по коже бежали мурашки. Желтые зубы, щетина, глаза, блестящие от удовольствия. Он чувствовал свое доминирование надо мной. Свою власть. Надо мной, над тобой, над нашим браком. А может, ему просто нравилась картина - чужая жена, стоящая на коленях на его грязном полу, сосущая его член.

Мне было всё равно.

Я замкнулась в моменте. Сфокусировалась только на его члене и на том, чтобы доставить ему удовольствие. Я работала языком, губами, рукой. Я знала, что делаю. Я была хороша в этом - ты всегда говорил мне, что я делаю минет лучше всех.

Через минуту я почувствовала, как его член напрягся. Как головка стала тверже. Как мышцы его живота сжались.

Мой рот начал заполняться теплой, густой жидкостью.

Он кончал в меня.

Я знала, что он заставит меня проглотить. Вчера он зажал мне рот и приказал. Но сегодня я не ждала приказа. Я глотала сама - без его принуждения. Глотала всё, без остатка. Не думая о вкусе. Не думая о запахе. Просто чтобы ему было приятно. Чтобы он был доволен. Чтобы не разозлился.

Я проглотила последнюю каплю. Провела языком по головке, собирая остатки. Отстранилась. Вытерла губы тыльной стороной ладони.

Он сидел с закрытыми глазами, откинув голову на спинку стула. Дышал тяжело, но ровно.

— Молодец, - сказал он, не открывая глаз. - Хорошо.

Я встала. Ноги затекли - я не заметила, сколько времени провела на коленях. Я опустила взгляд вниз - и замерла.

Мои колени были красные. На них глубоко впились кусочки засохшей еды и грязи, которые были на полу. Острые крошки, осколки чего-то, песок. Кожа была разодрана, в нескольких местах выступила кровь.

Это видел и Михаил. Он открыл глаза, посмотрел на мои колени. На его лице мелькнуло что-то - то ли сожаление, то ли неловкость. Но он ничего не сказал. Отвернулся.

Я молча собрала грязную посуду - тарелки, ложки, кружку - и отнесла к себе. Дома я сменила юбку на брюки. Нельзя было идти в таком виде - ты бы заметил, спросил. Брюки скрыли красные колени.

Я умылась, почистила зубы, прополоскала рот мятным ополаскивателем. Посмотрела в зеркало. Та же Аня. Те же глаза, те же волосы. Но что-то изменилось. Что-то неуловимое. Я не могла понять - что.

На работу я приехала к обеду. Никто ничего не заметил. Главврач спросил, всё ли в порядке с поликлиникой. Я сказала, что да, всё хорошо.

Вечером я снова готовила ужин. Ты пришел, веселый, рассказывал о коллегах. Я слушала, кивала, смеялась в нужных местах. Мы смотрели фильм, пили чай с печеньем. Ты обнял меня перед сном, поцеловал в затылок. Я притворилась, что сплю.

Я не спала. Я смотрела в стену - ту самую - и думала о завтрашнем утре. О том, что я снова пойду к нему. О том, что меня это пугает - и одновременно возбуждает.

На следующий день всё повторилось.

То же утро. Тот же маршрут - с тобой до поворота, и обратно. Тот же звонок начальнику - «семейные обстоятельства». Те же трясущиеся руки, когда я разогревала еду.

Но когда я зашла к Мише, я остановилась в изумлении.

Квартира выглядела иначе.

Он убрался.

Пол был подметен - я видела следы веника. Пустые бутылки исчезли - сложены в пакет и вынесены. Стол был чистым - не блестел, но на нем не было мусора. В раковине - ни одной грязной тарелки.

И он сам - Михаил - был другим.

Помытым. Я чувствовала запах мыла - дешевого, хозяйственного, но мыла. Волосы влажные, только что из душа. Бритый - щетина исчезла. Чистая футболка, чистые джинсы.

Он стоял на пороге своей спальни и смотрел на меня. Без усмешки. Без вызова. Просто смотрел.

— Заходи, - сказал он. Голос был спокойным, без вчерашней хрипоты.

Я зашла. Поставила еду на стол.

— Ты убрался, - сказала я.

— Ага, - он кивнул. - Ты права вчера была. Грязно было. Не порядок.

Я не знала, что ответить. Он изменился - не только внешне. В его голосе, в его манере держаться появилось что-то новое. Что-то человеческое.

— Спасибо за еду, - сказал он. - Вкусно готовишь.

Он сел за стол, налил себе холодца. Ел аккуратно - не чавкая, не облизывая пальцы. Я стояла у стены, не зная, что делать. Ждала приказа. Ждала, что он снова заставит меня встать на колени.

Но он не приказывал.

Он ел молча. Иногда поднимал на меня глаза - и в них не было того голодного блеска, что раньше. Было что-то другое. Усталость? Одиночество? Я не могла разобрать.

— Ты не будешь... - начала я и замолчала.

— Что? - спросил он.

— Не будешь меня заставлять?

Он отложил ложку. Посмотрел на меня внимательно, долго.

— А ты хочешь, чтобы я заставлял? - спросил он.

Я покраснела. Отвела взгляд.

— Нет, - сказала я слишком быстро.

Он усмехнулся - но не зло, а как-то грустно.

— Ладно, - сказал он. - Не буду. Иди, если хочешь. На работу.

Я не пошла.

Я стояла, смотрела на него - на этого человека, который изнасиловал меня три дня назад. Который заставлял меня сосать его немытый член. Который трахал меня на моей кровати. И я не уходила.

Потому что где-то глубоко - там, где стыд встречался с желанием - я хотела остаться.

Он доел. Встал. Подошел ко мне. Я не отступила.

— Сегодня, - сказал он, - я хочу по-другому.

— Как? - спросила я шепотом.

Он взял меня за руку. Не грубо - мягко, даже нежно. Повел в спальню.

Я не сопротивлялась.

В спальне было чисто. Постельное белье - новое, дешевое, синтетическое, но чистое. Пахло стиральным порошком. Он постелил его сегодня - для меня.

— Ложись, - сказал он.

Я легла на спину. Смотрела, как он раздевается - медленно, без обычной поспешности. Сначала футболка - я увидела его торс, волосатый, с наколками. Потом джинсы. Потом трусы.

Его член уже был твердым. Он встал у кровати, глядя на меня.

— Ты хочешь этого? - спросил он.

Я не ответила.

— Я спрашиваю, - повторил он. - Ты хочешь?

Я закрыла глаза. И кивнула.

Он лег сверху. Но не сразу - сначала поцеловал меня. В губы. Нежно, почти ласково. Я чувствовала его дыхание - теперь оно пахло мятой, не перегаром. Его руки гладили мое тело - не хватали, не сжимали, а гладили.

Он вошел в меня медленно. Без рывка, без боли. Я была влажной - влажной от ожидания, от страха, от стыда. Он заполнил меня собой - и это уже не было насилием. Это было что-то другое.

Он двигался размеренно, глядя мне в глаза. Я смотрела на него - на его лицо, на его шрамы, на его татуировки. И не чувствовала отвращения. Только что-то темное, глубокое, что поднималось изнутри и заставляло меня выгибаться навстречу.

Я обхватила его руками. Прижалась к его губам. И кончила - громко, сильно, содрогаясь всем телом.

Он кончил следом. Я чувствовала, как его семя наполняет меня - теплое, живое.

Мы лежали в тишине. Он не уходил - лежал рядом, обнимая меня. Я чувствовала его дыхание на своей шее. И мне не было противно.

Мне было стыдно.

Потому что я хотела этого. Потому что я пришла сама. Потому что я не ушла, когда он сказал «иди». Потому что я лежала в его постели, в его объятиях, и чувствовала себя... спокойно.

— Завтра придешь? - спросил он.

Я не ответила. Но он знал ответ.

Каждый день что-то менялось в лучшую сторону. Миша убирал квартиру - всё тщательнее, чаще. Купил нормальную посуду, заменил старые занавески. Потом заказал новую мебель - дешевую, из ДСП, но новую. Стол, стулья, шкаф. Я помогала ему выбирать - показывала в интернете, советовала.

Мы сидели за его новым столом, ели, разговаривали. О работе, о погоде, о соседях. Как обычные люди.

Потом он взял меня за руку и повел в спальню.

Его толстый член упирался в меня. Он чуть направил его рукой - и он вошел без сопротивления. Мое тело жаждало его. Оно хотело ощутить ту растягивающую боль, которая при этом дарила еще и наслаждение. Ту полноту, которую ты никогда не мог мне дать, Рома. Прости, но это правда.

В этот раз он был галантен со мной. Проникал нежно, задерживался во мне, давая привыкнуть. Поняв, что мое влагалище привыкло, он начал увеличивать темп. Амплитуда его движений стала больше. Глубже. Сильнее.

Его тяжелые яйца со звуком хлопка ударялись об мое тело. Я слышала этот звук - влажный, ритмичный - и он заводил меня еще больше.

И я, к своему стыду, отвечала ему. Я подмахивала ему - двигала бедрами навстречу, сжимала его внутри себя, притягивала ближе. Я делала всё, чтобы ему было хорошо. Чтобы он не останавливался.

Оргазм накрыл меня внезапно. Я выпрямилась как струна, выгнулась дугой, обхватив руками его широкую спину в наколках. Я прижалась к его губам - и кончила. Прямо в его объятиях, с его именем, застывшим на губах.

Я кончала с ним.

И в тот момент мне было стыдно, Рома. Мне было стыдно, что я стала такой. Что я позволяю ему это. Что мне это нравится. Я не хотела - это он меня заставил. Так я говорила себе по ночам, когда не могла уснуть. Но оргазмы говорили другое. Они говорили, что и мне самой это нравится. Что я хочу этого. Что я прихожу к нему не из страха - а из желания.

Это двуличие убивало меня.

На работе мне изменили график. Я сослалась на семейные обстоятельства - сказала, что присматриваю за больным человеком.

Утром у меня был всегда один маршрут. С тобой - до поворота. Поцелуй на прощание, улыбка, «удачного дня». И возвращение домой. Быстро, почти бегом. Разогреть еду. Поставить на стол. Ждать.

Это стало привычкой. Ритуалом. Я просыпалась с мыслью о нем. Готовила завтрак для тебя - и для него. Выбирала, что сегодня приготовить - что он любит, что я еще не делала. Надевала красивую юбку или платье - не для тебя, для него. Красилась ярче обычного - для него.

Я забыла об осторожности. Привычка - страшная сила. Она усыпляет бдительность, заставляет думать, что так будет всегда. Что ты никогда не вернешься раньше времени. Что никто не узнает.

Ты никогда не приходил рано. Твоя работа - с девяти до шести, плюс дорога. Ты возвращался к семи-восьми. У меня было время - убраться, смыть его запах, почистить зубы, приготовить ужин для тебя. Всё было рассчитано.

Но в тот день...

В тот день нас отпустили на целый день. Я не знала. Я не проверила телефон. Я была с ним - в его спальне, на его кровати - когда он вошел в квартиру.

Я слышала шаги. Твои шаги. Я узнала бы их из тысячи - легкие, быстрые, с небольшим прихрамыванием на левую ногу.

Я замерла. Миша замер надо мной.

— Ты слышал? - прошептала я.

Он кивнул. Его лицо стало жестким.

Прости меня Рома, я плохая жена. Мне нет прощения. Я готова к любому твоему решению.

В дверь постучали.

Вы просили, пожалуйста вот вам следующая часть. Спасибо за активность я это очень ценю. Я очень хочу чтобы как можно больше людей познакомились с моими больными фантазиями. Поэтому на майские праздники запустила акцию на подписку. Вы получите доступ ко всем моим рассказам на моей странице https://boosty.to/cuckoldpornstory

на 30 дней, с хорошей скидкой. Акция только на три дня. Узнай продолжение этого и других рассказов. (А еще есть аудиорассказы)

Ещё у меня есть ТГ канал https://t.me/cuckoldpornstory, я его вела просто для информирования о новых публикациях. Хочу попробовать дать возможность вам самим выбирать изменение сюжета. Первый опрос уже завтра.