СЦЕНА 25. ХОРОШИЕ НОВОСТИ

Дворецкий вызывает Машу на разговор к Сергею Сергеевичу.

Просторный кабинет Сергея Сергеевича. Хозяин дома сидит за столом, откинувшись на спинку кресла.

Маша входит, одета строго, но элегантно. Она напряжена, потому что не знает, какой разговор ей предстоит и волнуется из-за этого.

Маша (почтительно):

— Вы звали меня, Сергей Сергеевич?

Сергей Сергеевич (кивает):

— Да, присаживайтесь. У меня для вас хорошие новости.

Маша немного расслабляется: во-первых, Сергей Сергеевич к ней вновь обратился на Вы, во-вторых, его голос был мягок и в-третьих, обещание хороших новостей не сулило ничего плохого.

Маша (садится):

— Я внимательно слушаю.

Сергей Сергеевич (спокойно):

— У вас появилась возможность загладить свою вину перед Рашидом Исмаиловичем, а у меня – заключить с ним контракт.

Маша (глаза загораются):

— Что именно от меня потребуется?

Сергей Сергеевич:

— Помните его племянника – Джамиля, который фотографировал вас во всех позах на свой смартфон?

Маша (кокетливо):

— Конечно, помню. Такой милый мальчик, просил меня пошире раздвинуть ножки, чтобы киску было лучше видно: с таким восхищением смотрел на неё и ласкал своими пальцами...

Сергей Сергеевич:

— Да, речь о нём. Так вот, вы произвели на него такое яркое впечатление, что он до сих пор думает о вас.

Маша:

— О, как это мило с его стороны...

Сергей Сергеевич:

— У Джамиля на этой неделе день рождения, ему исполняется 20 лет. И он попросил своего дядю о необычном подарке – он хочет, чтобы вы – Маша – приехали к нему на его праздник и стали в этот день для него, скажем так, секс-игрушкой. Поскольку Джамиль – любимый племянник Рашида Исмаиловича, тот не смог ему отказать, и позвонил мне, чтобы я организовал подарок для Джамиля, в виде вас, а он за это забудет все обиды и подпишет контракт. (голос становится серьёзным) Как вы понимаете, Маша, на этот раз вы не можете отказаться, иначе мы с вами расстанемся навсегда. Но если вы исполните эту просьбу наилучшим образом, то и я изменю ваше положение в доме: вы вновь вернётесь в комнату для гостей со всеми вашими предыдущими регалиями и будете служит мне, а не прислуге. (он смотрит на Машу вопросительно)

Маша (со сладкой улыбкой на лице):

— Почему же я должна отказаться, Сергей Сергеевич? Я с удовольствием выполню это деликатное поручение, мне будет очень приятно сделать это для вас. Я бы согласилась на это и без бонусов в виде возвращения в свою комнату, для меня главное – верно служить вам.

Сергей Сергеевич улыбается, видно, что лесть Маши доставляет ему удовольствие.

Сергей Сергеевич:

— Рад от вас слышать, Маша. Надеюсь, на этот раз вы меня не подведёте и выполните всё, что захочет Джамиль. Чтобы мне больше не приходилось вести неприятные разговоры с Рашидом Исмаиловичем.

Маша:

— Я сделаю для него всё, что смогу. Вы не знаете, какие у него предпочтения?

Сергей Сергеевич:

— Я знаю, что Джамиль похвастался вашими интимными фотографиями перед своими друзьями, и те пришли в полный восторг. Его друзья тоже будут на дне рождения, и они жаждут увидеть вас в живую. Джамиль уже пообещал им, что вы приедете к нему и будете главным развлечением для всех.

Маша (с интересом):

— А сколько будет гостей?

Сергей Сергеевич:

— Человек десять. Джамиль хочет произвести на них впечатление.

Маша:

— И что я должна для них сделать?

Сергей Сергеевич:

— Если кратко, то всё, что скажут. А если более детально, то Рашид Исмаилович передал мне некоторые их пожелания. (ухмыляется) Нужно станцевать для них откровенный танец, медленно раздеться, остаться полностью обнаженной.

Маша (тихо, с нарастающим возбуждением):

— А потом после того, как я разденусь?

Сергей Сергеевич:

— Потом примерно то же самое, что вы уже исполняли перед Рашидом Исмаиловичем – заберётесь на стол и встанете на четвереньки. Каждый гость захочет внимательно рассмотреть вас. Вам нужно будет откровенно демонстрировать им все свои прелести — раздвигать руками попку, ласкать пальцами киску, чтобы все всё видели крупным планом. Показывать себя нужно поочерёдно каждому гостю, двигаясь по кругу, чтобы никто не почувствовал себя обделенным. Когда кто-то захочет потрогать или погладить вас — не сопротивляйтесь, наоборот, с готовностью реагируйте на их желания. Затем, когда они насытятся вашими видами и возбудятся, нужно будет залезть под стол и поочерёдно сделать минет каждому из них. Думаю, что это будет только началом веселья – люди-то молодые, горячие, захотят ещё чего-нибудь. Поэтому вам придётся импровизировать на месте, чтобы все остались довольны.

Маша:

— Что ж, буду импровизировать...

Сергей Сергеевич:

— Думаю, Маша, вам не составит труда этого сделать после всех ваших ночных развлечений с моими слугами — угадывать кому принадлежит член по вкусу, вылизывать задницу Семёну после туалета, мыть за ним унитаз — вы уже прошли все возможные границы стыда. Вам нечего бояться в Баку.

Маша (с наслаждением в голосе):

— Сергей Сергеевич, вы всё это время подсматривали за мной по камере наблюдения?

Сергей Сергеевич:

— Не подсматривал, а наблюдал, как вы себя проявите. (поворачивает Маше свой монитор) Посмотрите сами. Здесь всё записано. Ваши стоны, ваши покорные взгляды, то, как вы развлекали моих слуг в бане и туалете, как вы выполняли все их желания.

Маша смотрит на экран. Увидев свои унижения со стороны, её лицо выражает смесь стыда и возбуждения.

Маша (шёпотом):

— Это... это было вашим поручением, и я его послушно исполняла...

Сергей Сергеевич (кивает):

— Да, я понимаю. И должен сказать, меня впечатлило, с какой самоотдачей вы отдавались процессу. Ваша покорность, ваша готовность угодить... Я видел, как вы наслаждались унижением. Как вы возбуждались от того, что вас используют. И знаете что? Мне понравилось. Это произвело на меня сильное впечатление, вы меня приятно удивили.

Маша (тихо, но чётко):

— Сергей Сергеевич... Если честно, я знала, что вы видите меня. Видите всё, что я делаю. Каждый раз, когда я выполняла их грязные приказы... я даже через камеры чувствовала ваш взгляд. И я делала это с полной самоотдачей — не ради них, не из-за страха, а ради вас.

Пауза. Сергей Сергеевич откидывается на спинку кресла, внимательно изучает её лицо.

Маша (продолжает, горячо):

— Я хотела произвести на вас впечатление. Знала, что вам это понравится — видеть, как я отдаюсь без остатка. (опускается на колени перед его столом, смотрит снизу вверх, голос дрожит от возбуждения.) Я готова выполнить любые ваши приказы. Любые. Трахаться с кем угодно — хоть с бомжом с улицы, если так вам захочется. (делает паузу, её дыхание учащается.) Потому что выполнять ваши приказы — это для меня удовольствие. Настоящее, глубокое удовольствие. Это меня возбуждает. И чем грязнее, чем извращённее приказ... тем сильнее я это чувствую.

Сергей Сергеевич медленно встаёт, обходит стол и останавливается рядом с ней. Его лицо сохраняет строгое, но сдержанно‑одобрительное выражение. Он смотрит на Машу сверху вниз, слегка склонив голову.

Сергей Сергеевич (ровно, без эмоций, но с намёком на одобрение):

— Ваше рвение похвально, Маша. Но не совершайте впредь ошибок, подобных той, что была с Рашидом Исмаиловичем. Иначе я в вас разочаруюсь.

Маша бледнеет, в глазах мелькает страх, но тут же сменяется решимостью.

Маша (торопливо, почти задыхаясь):

— Клянусь, Сергей Сергеевич! Клянусь, что больше такого не повторится. Никогда. То, что произошло с Рашидом Исмаиловичем... это была слабость, ошибка. Я осознала свою вину и больше никогда не подведу вас.

Сергей Сергеевич (кивает):

— Я верю вам. А теперь встаньте с колен и сядьте.

Сергей Сергеевич помогает Маше подняться с пола и сесть на стул, сам возвращается в своё кресло.

Сергей Сергеевич (задумчиво):

— Есть ещё один вопрос... Сегодня вы вернётесь в комнату для гостей, но хотите ли вы, чтобы вместе с вами из комнаты для прислуги переехал и ваш муж?

Маша (с лёгкой улыбкой, в которой читается возбуждение):

— Сергей Сергеевич... Знаете, мне даже нравится, что Игорь сейчас в роли прислуги. Он такой послушный, такой покорный... Мне бы доставило удовольствие быть госпожой над ним, а для этого будет неправильно, чтобы он жил со мной в одной комнате, спал со мной... Это будет только уравнивать его в правах со мной. Он снова начнёт говорить о правах, о том, что он мой муж, что его мнение – должно быть важно для меня... Я хочу служить вам, Сергей Сергеевич, и ваше мнение всегда будет главным для меня, а мнение мужа – во вторую, если не в третью очередь. Игорь будет только мешать.

Сергей Сергеевич (поднимает бровь):

— Вам нравится быть госпожой для своего мужа?

Маша (с придыханием):

Да, это... это так возбуждает. Когда он служит мне, выполняет все приказы, смотрит на меня с обожанием. Когда я чувствую свою власть над ним. Да и Игорь уже принял свою нижнюю роль, и я вижу, что ему это нравится. Теперь его роль и мне кажется вполне естественной и гармоничной.

Сергей Сергеевич (с интересом):

— Вы действительно считаете, что Игорю нравится его положение?

Маша (кивает):

— Да, Сергей Сергеевич. Даже когда он скрывает это, я вижу, как он наслаждается своей ролью. Его это возбуждает – я сама видела. Да и вы об этом, наверняка, знаете.

Сергей Сергеевич (удовлетворённо):

— Вот и я так думаю. Будет лучше, если Игорь останется в своем прежнем статусе и в комнате для прислуги. А вы сегодня переедете в комнату для гостей.

Маша:

— Хорошо, Сергей Сергеевич. Быть вашей рабыней и госпожой над Игорем – это то, о чём я мечтала. Большое вам спасибо за всё!

Маша выходит из кабинета Сергея Сергеевича, её лицо горит от возбуждения и предвкушения.

СЦЕНА 26. ГОСПОЖА

Маша идёт по длинному коридору, её шаги уверенны и решительны. В конце коридора она видит Игоря — он стоит у окна, задумчиво смотрит на сад.

Маша (тоном, не терпящим возражений):

— Игорь, у меня для тебя новости.

Игорь (поворачивается к ней, улыбается):

— Маша? Что случилось? Ты выглядишь... необычно.

Маша (прерывая его):

— Во-первых, мне надо съездить в Баку на день рождения Джамиля.

Игорь (удивлённо):

— В Баку? Но мы же не планировали... А как же дела здесь? У тебя же обязательства перед прислугой?

Маша (холодно):

— Мои планы больше не требуют их одобрения. Сергей Сергеевич принял это решение, оно не обсуждается.

Игорь (сбитый с толку):

— Хорошо, конечно, поезжай. Но почему ты говоришь об этом так... официально?

Маша (делает шаг вперёд, смотрит ему прямо в глаза):

— Есть ещё кое‑что. С сегодняшнего дня я возвращаюсь в свою прежнюю комнату для гостей. А ты... будешь жить в комнате для прислуги.

Игорь (ошарашенно):

— Что?.. Маша, ты шутишь?

Маша (качает головой, голос становится жёстче):

— Никаких шуток. Мы с Сергеем Сергеевичем решили, что так будет лучше для всех.

Игорь делает шаг назад, в его взгляде мелькает растерянность, но почти сразу её сменяет странное, напряжённое любопытство. Он внимательно изучает лицо Маши.

Игорь (тихо, с дрожью в голосе):

— То есть... ты теперь опять будешь подчиняться напрямик Сергею Сергеевичу, а мне... будешь приказывать, что делать?

Маша (улыбается – впервые за весь разговор, но улыбка эта холодная):

— Именно так, Игорь. Для Сергея Сергеевича я остаюсь покорной рабыней. Но для тебя... я – госпожа. И ты обязан выполнять все мои приказы.

Игорь (голос дрожит, но уже не от возмущения, а от нарастающего возбуждения):

— То есть ты... шлюха для хозяина, а для меня — госпожа?

Маша (кивает, её глаза сверкают):

— Да, Игорь. Именно так. И это не обсуждается.

Игорь (после паузы, нерешительно):

— А что... что мне сказать другим слугам? Они же видели, как ты... как ты выполняла их приказы. Была покорной туалетной рабыней...

Маша (замирает на мгновение, затем её лицо озаряет хищная улыбка):

— О, не беспокойся об этом. Вместо меня ты станешь туалетным рабом для них. Будешь выполнять все их приказы – те же, что выполняла я.

Пауза. Игорь застывает, переваривая услышанное. Его лицо сначала бледнеет, потом краснеет. Дыхание учащается.

Игорь (шёпотом, с хрипотцой):

— Я... я буду... делать то же, что и ты?

Маша (кивает, наслаждаясь его реакцией):

— Да, Игорь. Будешь чистить туалеты по их приказу. Будешь их туалетной бумажкой. Будешь делать всё, что они скажут. И при этом ты будешь моим покорным слугой. Понимаешь эту иерархию?

Игорь (его голос дрожит уже не от страха, а от возбуждения):

— Да... да, понимаю. Я буду унижен и перед ними, и перед тобой...

Маша (подходит вплотную, шепчет на ухо):

— Именно. Двойное унижение — двойное наслаждение.

После разговора в коридоре дыхание Игоря учащённое, лицо раскраснелось. Маша, уже развернувшись, чтобы уйти, замирает на мгновение, бросает на него оценивающий взгляд – и вдруг улыбается, на этот раз по‑настоящему, с пониманием.

Маша (мягко, но властно):

— Игорь, я вижу, мои слова возбудили тебя.

Игорь (краснеет ещё сильнее, отводит взгляд, но не может скрыть правду):

— Да... это неожиданно...

Маша (подходит ближе, понижает голос):

— Не нужно извиняться за то, что ты чувствуешь. Это нормально. И я могу помочь тебе кончить. Пойдём.

Она берёт его за руку — не нежно, а уверенно, почти приказывая следовать за ней. Игорь без сопротивления идёт следом. Они сворачивают в боковой коридор, ведущий к служебным помещениям. Маша уверенно открывает дверь в туалет для прислуги.

Маша (заходит внутрь, оглядывается на Игоря):

— Раздевайся. Полностью.

Игорь (замирает на мгновение, в его глазах — смесь смущения и возбуждения):

— Здесь? Прямо здесь?

Маша (строго). Да, Игорь. Прямо здесь. Это место теперь будет символизировать твою новую роль. И твоя разрядка должна произойти здесь, чтобы ты запомнил это ощущение. Раздевайся.

Игорь снимает с себя одежду — и остаётся полностью обнажённым перед Машей. Его возбуждение очевидно.

Маша смотрит на него несколько секунд, затем медленно приподнимает подол платья. Плавным, нарочито неторопливым движением она спускает трусики. Затем садится на унитаз – широко расставляет ноги, так, чтобы Игорю было всё хорошо видно. Её голос звучит ровно, властно, без тени смущения.

Маша:

— Встань передо мной на колени, и смотри. Смотри внимательно.

Игорь опускается на колени перед ней. Его поза покорна, но в глазах горит огонь. Он смотрит на лицо Машу, затем – ниже, между её ног. Его дыхание становится ещё более частым.

Маша (спокойно, властно, не отрывая взгляда):

— Теперь подрочи себя, Игорь. Смотри на мою пизду и дрочи. Я хочу видеть, как ты это делаешь.

Игорь (глубоко вдыхает, жадно всматривается в лоно жены):

— Да, госпожа...

Маша не отвечает. Вместо этого она слегка меняет позу, расслабляется и начинает мочиться – Игорь видит фонтанчик из киски жены, отчётливо слышит звук ударяющихся струек о воду в унитазе. Он замирает, не в силах оторвать взгляд от происходящего, и продолжает себя мастурбировать. Его возбуждение резко усиливается, дыхание прерывается. Зрелище писающей жены с широко расставленными ногами завораживает его.

Маша (продолжая сидеть на унитазе, слегка наклоняется вперёд, её голос становится тише, но не менее властным):

— И помни: когда ты будешь выполнять приказы слуг, когда будешь чистить туалет – ты будешь помнить этот момент. Ты будешь помнить, что ты делаешь это ради меня. Что твоё возбуждение – это мой подарок, который я дарую тебе через твоё унижение. И что после каждого унижения перед прислугой ты придёшь ко мне и будешь умолять о разрешении посмотреть на меня, чтобы подрочить. И я тебе это позволю. Ты будешь смотреть на мою разъёбанную другими мужчинами пизду и дрочить. И я даже буду разрешать тебе полизать её – грязную в сперме Сергея Сергеевича...

На этих словах жены Игорь делает глубокий вдох – он достигает пика возбуждения и кончает, разбрызгивая фонтаны спермы на пол и унитаз. Когда волна проходит, он опускает голову, тяжело дышит, его плечи слегка дрожат.

Маша (тихо, но властно, видя, что он достиг кульминации):

— Вот так, Игорь. Запомни это ощущение – что твоё удовольствие исходит от меня, от служения мне. Что даже в самых унизительных действиях ты находишь наслаждение, потому что делаешь это для меня, своей госпожи.

Игорь медленно открывает глаза, его взгляд всё ещё затуманен. Он смотрит на Машу, пытаясь осознать произошедшее. Маша слегка наклоняется вперёд, её голос становится ещё более властным, но в нём слышится нотка торжества.

Маша:

— А теперь, Игорь, в знак благодарности за дарованное тебе удовольствие – поцелуй мою киску. Поцелуй её и поблагодари за оргазм, который ты только что испытал.

Игорь замирает на мгновение. В его глазах что‑то новое, почти благоговейное. Он медленно наклоняется ближе, его дыхание касается её кожи. Его губы дрожат, но он не колеблется. Он касается её киски губами – сначала едва ощутимо, почти невесомо. Затем целует сильнее, страстно, вкладывая в этот жест всю свою благодарность, всю преданность. Каждое прикосновение губ становится выражением его покорности и восхищения.

Игорь (шёпотом, отстранившись на мгновение, но не отрывая взгляда от её нижних губ):

— Спасибо, госпожа... Спасибо за всё.

Маша (кивает, удовлетворённо):

— Хорошо, Игорь. Я вижу, ты начинаешь понимать суть нашего нового порядка. Ты учишься быть благодарным за то, что я даю тебе.

Маша встаёт, надевает на себя трусики, аккуратно одергивает подол платья, поправляет одежду. Говорит ровным, спокойным голосом:

— Поднимайся, Игорь и одевайся. (делает паузу) И впредь ты будешь просить у меня разрешения, прежде чем кончить. Ты понял?

Игорь (поднимает голову, смотрит на неё с новым, почти фанатичным восхищением):

— Да, госпожа. Я понял.

Маша (кивает):

— Хорошо. Теперь приберись здесь – ты забрызгал тут всё своей спермой. Вымой пол и унитаз.

Игорь (поднимается, начинает одеваться):

— Всё будет сделано, госпожа.

Маша (улыбается — на этот раз искренне, почти нежно):

— Вот и отлично. Я знала, что ты меня поймёшь.

Она выходит из туалета, оставляя Игоря одного. Он заканчивает одеваться, теперь на нём форма прислуги с вышивкой «cuckold». Игорь берётся за тряпку и ведро.

Игорь (внутренний монолог):

— Забавно... Если бы мне раньше сказали, что однажды я буду мыть чужие туалеты... я бы решил, что это конец моей жизни. Унижение. Падение. (Усмехается.) А сейчас я думаю – разве я пришёл в этот дом ради мытья туалетов? Нет. Я пришёл сюда ради своей мечты. Вы спросите, какой мечты? (Поднимает взгляд.) Если ответить честно... по-настоящему честно, без фальши, которой некоторые кормят себя: «мы просто хотели разнообразия» или «мы просто искали новый опыт»... Нет. Я хотел, чтобы в реальной жизни мою жену подчинил себе другой мужчина. Мужчина, который сильнее меня. Властнее меня. Опаснее меня. Хотел увидеть, как Маша перестаёт быть послушной женой... и превращается в женщину, которая принадлежит другому. Я мечтал об этом, мастурбировал на эту фантазию... (Тихо.) И вот теперь это произошло. Маша больше не та испуганная девочка из нашей старой квартиры. Теперь она входит в комнату так, будто весь мир должен смотреть только на неё. Она говорит иначе. Двигается иначе. Смотрит иначе. И самое страшное... это сделал не я. Это сделал он. Сергей Сергеевич. (Пауза.) Иногда я слышу её каблуки ночью в коридоре... и у меня внутри всё переворачивается. Потому что я знаю: она идёт к нему. Не ко мне. И вместо негодования... я чувствую возбуждение. Потому что моя запретная фантазия стала реальностью. (Горько улыбается.) Я ведь никогда не мечтал стать «туалетным рабом». Никогда не представлял себя с тряпкой в руках, надраивающим чужой унитаз. Но я мечтал о другом. Мечтал, чтобы моя жена стала покорной другому мужчине. Чтобы его голос заставлял её дрожать. Чтобы она жаждала его одобрения. Чтобы постепенно перестала смотреть на меня как на главного мужчину своей жизни. И теперь...Теперь для Сергея Сергеевича она — покорная женщина, готовая беспрекословно исполнять любые его желания. А для меня... для меня она стала госпожой. Я же вижу этот её новый взгляд. Снисходительный. Властный. И внутри меня всё сжимается от унижения. И от счастья. (Долгая пауза.) Наверное, именно это Сергей Сергеевич и понял обо мне раньше меня самого. Что некоторые мужчины мечтают не владеть женщиной, а служить её желанию. Даже если ради этого приходится мыть туалеты и каждый день чувствовать собственное падение. (Тихо.) Потому что это падение – цена мечты. Цена того момента, когда запретная фантазия перестаёт быть фантазией и становится жизнью. (Подходит к ведру, медленно опускает в него тряпку.) И самое страшное... Я больше не хочу обратно. (Поднимает голову. Почти шёпотом.) Где-то слышал фразу – «самое сладкое подчинение – добровольное», теперь я это хорошо понимаю. Потому что нет унижения сильнее... и слаще... чем то, которое человек выбирает себе сам.

Конец пьесы.