ГЛАВА 7: ДВЕ С ПОЛОВИНОЙ

Подготовка была как космическая миссия. На форумах в закрытых разделах она нашла адрес анонимного врача, который за крупный куш сделает справку о наличии девственности без лишних вопросов и проверок под трусиками , а главное без обращение к родителям и вообще без ненужных вопросов. Это обошлось в тридцать тысяч из её «учебных» денег. Бумага пахла как антисептик и выглядела довольна таки официально, печать, подпись. Доказательство для покупателя.

Вторым этапом был её собственный внешний вид. Новое бельё. Не кружевное соблазнение, а белое, простое, чистое почти девичье. Чтобы контрастировало с тем, что произойдёт. Она купила его сама, долго выбирая в магазине, и её пальцы дрожали, когда она расплачивалась наличными, зная, что ее ждет.

Ночь Х.

За ней приехал не просто водитель, а целый шикарный автомобиль с тонированными стёклами, чёрный, безликий. В салоне пахло дорогой кожей и приятным парфюмом. Ей завязали глаза плотной, мягкой повязкой, но не грубо. «Протокол безопасности», — сказал безличный голос. Она сидела, сжимая в пальцах новую, но дешёвую сумочку, в которой лежало только то запасное белье и паспорт со всеми бумажками. Серьги «Collector»-а она надела. Их холодный вес в мочках ушей был единственной реальной точкой в этом темноте.

Машина ехала долго. Потом остановилась. Её вывели, повели. Она чувствовала под ногами то кафель, то ковёр. Воздух стал другим — прохладным, стерильным, с лёгким запахом дорогого ароматизатора.

Повязку сняли.

Она стояла в центре комнаты. Это была не спальня. Это было что-то вроде студии. Гладкие белые стены, несколько прожекторов на потолке, направленных в центр. И ни одной лишней детали. Ни кровати. Только что-то вроде широкой кушетки, застеленной чистой белой простынёй. И три больших, чёрных объектива камер на штативах. Они были направлены на неё.

Перед ней стоял «Collector». Или тот, кого он прислал. Мужчина в чёрном, с головы до ног, в балаклаве, скрывающей лицо. Видны только глаза. Холодные, карие, без выражения.

— Разденься, — сказал он. Голос был механическим, обработанным, как в плохом шпионском фильме.

Юля молча расстегнула пальто. Оно упало на пол. Потом платье. Осталась в том самом белом белье. Воздух в комнате был прохладным. Соски затвердели, упираясь в тонкую ткань лифчика. Камеры беззвучно сдвинулись, наводя резкость.

— Всё, — приказал голос.

Она сняла лифчик. Потом трусики. Встала полностью обнажённая под слепыми глазами объективов. Руки вдоль тела. Не прикрываясь. Как товар на осмотре.

Человек в чёрном подошёл. Он был в перчатках. Чёрных, тонких, латексных. Его руки коснулись её плеч, развернули к свету. Пальцы провели по её спине, по ягодицам, раздвинули их. Осмотр был клиническим, безжалостным. Он заставил её лечь на кушетку, раздвинуть ноги. Холодный наконечник какого-то прибора, смазанный гелем, вошёл в неё. Она вскрикнула от неожиданности и холода.

— Справка подтверждается, — раздался голос не от человека, а из динамика где-то в потолке. Это был тот самый, механический голос «Collector»-а. Он наблюдал. Где-то здесь. — Продолжайте.

Человек в чёрком убрал прибор. Встал между её раздвинутых ног. Юля видела, как он расстёгивает свою чёрную одежду. Извлекает свой член. Он был крупнее, чем у того парня в машине. Возбуждённый, с выступающими венами. Без прелюдий. Без поцелуев. Без слов.

Это было не как в кино. Не было страсти, нежности, даже пошлого шёпота.Ни романтики ничего.Как медицинская процедура. Была тишина, нарушаемая только лёгким жужжанием камер и её собственным прерывистым дыханием. Он нагнулся, направил свой член к её входу. Пальцами в перчатках раздвинул её половые губы. Это было так откровенно, так унизительно, что у неё потемнело в глазах.

— Расслабься, — сказал механический голос из динамика. — Сопротивление увеличит боль и испортит кадр.

Она зажмурилась. Сжала зубы. Вспомнила про два с половиной миллиона. Про золотые серьги. Даже про мамины руки.

И он вошёл в неё.

Боль была острой, разрывающей. Она вскрикнула, её тело попыталось выгнуться, но сильные руки в чёрном прижали её к кушетке. Он вошёл глубоко, одним мощным толчком. Остановился. Давая ей привыкнуть? Или просто для того, чтобы камеры зафиксировали момент проникновения?

Потом он начал двигаться. Ритмично, методично. Каждый толчок отзывался тупой болью где-то глубоко внутри. Слёзы выступили у неё на глазах и потекли по вискам. Она не плакала. Просто слёзы. Реакция тела. Она смотрела в потолок, на слепые глаза прожекторов, и думала о деньгах. Считала мысленно: «Пятьсот тысяч… миллион… полтора…»

Он сменил позу. Перевернул её на живот. Снова вошёл сзади. Это было ещё больнее, ещё унизительнее. Его руки впивались ей в бёдра, шлёпали по ягодицам. Звуки были влажными, неприличными. Камеры снимали всё. Даже был крупный план. Место их соединения. Её лицо, искажённое гримасой.

Потом он заставил её встать на колени. И взять его член в рот. Уже не как практика. Как часть ритуала. Как доказательство её полного подчинения. Она делала это на автомате, ей было мерзко, не было возбуждения и того, что она любила смотря видео про минет, а тут сквозь тошноту и боль. Он кончил ей в рот, и она, помня правила, сглотнула. Солёное, горькое, чуждое.

Но это был не конец.

Из тени вышел второй человек. Тоже в чёрном, в балаклаве. И третий. Камеры с жужжанием перефокусировались.

Её первая ночь длилась не с одним мужчиной. Слово «интенсивный», сказанное «Collector»-ом, обрело свой настоящий, чудовищный смысл.

Её тело использовали. Как инструмент. Как объект. Разными способами, в разных позах. Боль сначала была острой, потом притупилась, сменившись онемением и странным, отрешённым наблюдением за происходящим. Она была где-то вне своего тела. Смотрела на эту девушку на кушетке, которую трахали один за другим незнакомые мужчины, и думала: «Бедная дура. Но она получит свои деньги».

Когда всё закончилось, она лежала на простыне, испачканной кровью и спермой. Её тело было одним сплошным синяком, живот и внутренности горели огнём. Человек в чёрном, первый, подошёл к ней, бросил на грудь толстую пачку влажных салфеток.

— Прибери себя. Одевайся.

Она с трудом поднялась. Каждая мышца кричала. Она вытерлась. Оделась в своё простое платье. Оно теперь казалось кощунственным надругательством над понятием «невинности».

Её снова повели, снова завязали глаза. В машине, уже на заднем сиденье, кто-то положил ей на колени тяжёлый, твёрдый предмет. Холодный, гладкий. Дорогой кожаный портфель.

— Счёт, — сказал безличный голос водителя. — Всё там. Не обманываем.

Она прижала портфель к животу, как раненый зверь своё дитя. В нём лежали два с половиной миллиона рублей. Цена за то, что только что произошло. Цена за её боль, её унижение, её детство.

Когда машина остановилась у её общаги и она, шатаясь, вышла, первый рассветный свет уже серебрил крыши. Она зашла в свою комнату, поставила портфель на стол, села перед ним и смотрела. Не открывая. Она не чувствовала триумфа. Не чувствовала даже горя. Была пустота. Глубокая, бездонная. И осознание одной простой вещи: той Юли, которая ушла вчера вечером, больше не существовало. Вернулась Алиса. Опытная. Использованная. И очень, очень богатая.

Она сняла золотые серьги, положила их рядом с портфелем. Потом медленно, преодолевая боль, разделась и пошла в душ. Стояла под горячими струями, от которых её синяки горели, и смывала с себя запах чужих тел, спермы и крови. Своей крови.

План для Серёжи был готов. Завтра она купит капсулы с искусственной кровью. Послезавтра — «случайно» упадёт с лестницы в колледже. А через неделю, «преодолевая боль и стеснение», отдастся ему. Чистенько, романтично, при свечах. Он будет счастлив. Он никогда не узнает, что его «первая и единственная» была куплена, использована и записана на видео для чьей-то коллекции за два с половиной миллиона.

Она вышла из душа, завернулась в полотенце. Села перед зеркалом. Глаза были пустыми. Глубокими. В них поселилась тень, которой раньше не было. Тень женщины, познавшей самую грязную из тайн: всё в этом мире имеет свою цену. И иногда эта цена — твоя собственная душа.

Она дотронулась до своего отражения в зеркале.

— Привет, Алиса, — прошептала она. — Добро пожаловать в ад.

ГЛАВА 8: ВКУС ЛЖИ

Она проснулась не от будильника. Тело разбудила сама — каждая мышца ныла, внутренности горели, как после избиения. Она лежала, не открывая глаз, и чувствовала: в ней что-то сломалось. Не физически. Какая-то внутренняя перемычка, которая отделяла «можно» от «нельзя». Сейчас в ней было пусто, и в эту пустоту медленно затекало новое знание. Она может всё. Вытерпеть. Проглотить. Сделать вид.

С трудом поднявшись, она открыла портфель. Деньги. Плотные, новенькие пачки. Она не стала их пересчитывать. Просто положила ладонь на холодную бумагу. Два с половиной миллиона. Вес и власть.

Первым делом — банк. Она открыла счёт на своё имя в самом неприметном отделении. Молча, без эмоций, положила туда два миллиона двести тысяч. Двести тысяч оставила наличными. «На мелкие расходы».

Потом — шопинг. Не в бутиках, где она привлечёт внимание. В больших торговых центрах, где её затеряется среди сотен таких же. Она купила не кричащие вещи, а качественные. Хорошее бельё из натурального шёлка, не для соблазна, а для себя. Дорогие джинсы, которые идеально сели. Несколько простых, но стильных свитеров. Кроссовки, в которых можно ходить целый день. И новое зимнее пальто — тёплое, немаркое, без лейбла. Она платила наличными, и продавцы смотрели на неё с лёгким удивлением.

Салон красоты. Она заказала всё: стрижку кончиков, профессиональный уход за лицом, маникюр, педикюр. Сидела, закрыв глаза, пока чужие руки приводили в порядок её тело, изуродованное прошлой ночью. Никто не спрашивал про синяки на бёдрах, едва видные под халатом. Это были деньги. Деньги закрывали рты.

И наконец — айфон. Последняя модель. Она взяла его, распаковала, перенесла данные со старого. Новый экран блестел, как чёрный лёд. Теперь она была на связи с миром элиты. Теперь у неё была игрушка, достойная её нового статуса.

Вечером Лера прислала нового клиента. «Простенько. Молодой. Готов заплатить двадцать за час. Без сложностей. Только отсос. Место — он пришлёт».

Юля посмотрела на свой новый телефон. На свои ухоженные руки. Внутри не было ни страха, ни отвращения. Была пустота и лёгкое, щекочущее любопытство. Смогу ли я теперь? После всего? Это был не страх. Это был вызов.

Клиент прислал адрес. Не отель, а съёмная квартира на окраине. Уютный, но безликий интерьер. Парень, лет двадцати восьми, нервный, глаза бегают. Видно, что не часто позволяет себе такое.

— Деньги, — сказала Юля, едва переступив порог. Её новый голос звучал ровно, без интонаций.

Он сунул ей конверт. Она пересчитала, кивнула, положила в новую, дорогую сумку.

— Что… что тебе нужно? — спросил он.

— Разденься до пояса. Ляг на кровать.

Он послушался. Она подошла, села рядом. Её руки, с идеальным маникюром, потянулись к его груди. Не ласкать. Изучать. Потом вниз, к животу, к ширинке. Она расстегнула её, достала его член. Он уже был возбуждён. Она смотрела на него, как хирург на инструмент.

Потом наклонилась.

Не было неуверенности первого раза. Была техника. Она помнила всё: расслабленная челюсть, контроль дыхания, работа языком, руками. Она делала это методично, почти научно. Его стоны, его пальцы, впивающиеся в её свежевымытые волосы, были лишь показателями эффективности её работы.

Его руки потянулись к её груди, сжали её через свитер. Она не отстранилась. Позволила. Её тело, несмотря ни на что, откликнулось. Там, между ног, стало тепло. Это её удивило. Даже после вчерашнего ада её тело могло хотеть. Или это был просто рефлекс? Неважно.

Он застонал, его бёдра задёргались.

— Я сейчас… кончу…

Она не отстранилась. Она приняла его глубже. И почувствовала, как горячие, солёные струи бьют ей в горло. Она сглотнула. Раз. Два. Потом высосала всё до конца, пока он не затих.

Поднялась, вытерла губы салфеткой, которую он протянул дрожащей рукой. Во рту остался специфический, горьковатый привкус. Чужой мужчины. Чужого удовольствия. И в этом вкусе не было уже отвращения. Была… выполненная работа. И странное, извращённое удовлетворение от хорошо сделанного дела.

— Спасибо, — прошептал он, не глядя ей в глаза. — Ты… невероятная.

Она кивнула, поправила одежду.

— Удачи.

На улице был вечер. Она достала телефон, написала Серёже: «Привет! Соскучилась. Освобождаюсь через час, встретимся?»

Ответ пришёл мгновенно: «Конечно! Я жду! У фонтана?»

«Да».

Она села на скамейку у фонтана. В сумке лежали двадцать тысяч. Во рту — привкус чужой спермы. На теле — его запах, смешанный с её новым, дорогим парфюмом. Она достала жвачку, пожевала, но привкус не исчезал. Он въелся.

Серёжа прибежал запыхавшийся, сияющий. Обнял её, поцеловал в щёку. Его губы были чистыми, пахли зубной пастой и наивностью.

— Какой от тебя странный запах, — сморщился он, принюхиваясь к её шее. — Духи новые?

— Да, — она улыбнулась, глядя ему прямо в глаза. — Понравились? Я в «Пятёрочке» премию получила, вот и решила побаловать себя. Работаю хорошо, начальство хвалит.

Он засмеялся, поверил сразу.

— Молодец, моя умница! Я так горжусь тобой!

Он говорил о своих планах, о том, как они поедут летом на море, как он копит на их будущее. Она кивала, улыбалась, и её язык чувствовал тот самый, солёный привкус. Она целовала его в ответ, и её губы, которые час назад обнимали чужой член, теперь касались его чистых, влюблённых губ. Ложь была полной. Абсолютной. И от этой полноты внутри расправлялись какие-то тёмные, мощные крылья.

Проводив его, она пошла домой. Зашла в свою комнату, закрыла дверь. Стояла перед зеркалом. На ней были новые джинсы, новый свитер. В ушах — простые серёжки, а не те, золотые. В кармане — новый айфон. В сумке — двадцать тысяч наличными. В банке — два миллиона.

Она была идеальной авантюристкой. Днём — скромная студентка, подрабатывающая в «Пятёрочке», верная невеста. Ночью — Алиса, которая за деньги делает мужчинам больно или приятно, глотает их сперму и приходит к любимому с этим вкусом на губах.

Она дотронулась до своего отражения.

— Кто ты? — прошептала она.

Отражение улыбнулось холодной, красивой улыбкой и не ответило. Оно просто было. Богатым. Сильным. И абсолютно, до костей, продажным.

Завтра она «упадёт с лестницы». Послезавтра купит капсулы с кровью. А через неделю станет «женщиной» для Серёжи. И он будет счастлив. И она будет делать вид, что счастлива с ним. Потому что настоящая жизнь, жизнь адреналина, денег и этой странной, порочной свободы, происходила где-то в другом месте. И она уже не могла без неё. Это был её наркотик. И она только сделала первую, самую глубокую затяжку.

ГЛАВА 9: КОЖА И НОЧНОЙ КЛУБ

Серёжа заметил изменения через неделю. Не новые вещи — она была осторожна, носила привычные свитера. Заметил другое. Осанку. Взгляд. Какой-то неуловимый лоск, прилипший к коже.

— Ты… какая-то другая, Юль, — сказал он, разглядывая её за столиком в кафе. — Как будто повзрослела сразу. Или с работы в «Пятёрочке» такой глянец дают? — Он засмеялся, но в смехе была тревога.

— Просто выспалась, наверное, — отмахнулась она, потягивая смузи. Вкус клубники перебивал вечное послевкусие, которое теперь стало её тенью. — И планы на будущее строю. Это окрыляет.

Он взял её руку, погладил пальцы, на которых не было нового маникюра — она сняла лак перед встречей.

— Я тоже о будущем думаю. Постоянно. — Он замолчал, покраснел, потом выпалил: — Я хочу на тебе жениться. Как только диплом получу. Или даже раньше. Юля, будь моей женой.

Он не опустился на колено, не достал кольцо. Это было спонтанно, искренне, по-мальчишески глупо. И от этого в её горле встал ком. Не любви. Чувства вины, настолько острого, что её глаза наполнились настоящими слезами.

— Серёжа… — её голос дрогнул. Это была не игра. Это был спазм той самой, почти забытой совести.

— Ты плачешь? — он испугался.

— От счастья, — она быстро вытерла глаза, заставила губы сложиться в улыбку. Она наклонилась и поцеловала его. Долго, нежно, пытаясь через этот поцелуй передать хоть крупицу той нежности, которую уже не могла чувствовать. — И я хочу. Только… давай сначала всё устроим. Я хочу, чтобы у нас всё было правильно.

Он засиял, обнял её. Она прижалась к его груди, слушала стук его сердца — чистого, ничего не подозревающего. Ей нужно было дать ему «себя». Скоро. Чтобы закрепить эту ложь, сделать её неоспоримой. Чтобы он навсегда стал её алиби в мире «нормальных» людей.

________________________________________

Позже, в её комнате, зазвонил новый айфон. Неизвестный номер. Она знала, чей. Тот самый, двадцативосьмилетний айтишник. Женатый и дико стеснительный.

— Алло?

— Это… Алиса? — его голос в трубке звучал возбуждённо и виновато. — Это Максим. Помнишь… Я хотел бы… ещё раз. Если ты не против. Я могу больше заплатить. Двадцать пять.

«Алиса». Она уже откликалась на это имя. Внутри что-то ёкнуло — не от страха, а от предвкушения. Ей понравилось в прошлый раз. Не он. Процесс. Власть. Чёткость действий.

— Когда? — её голос был деловым.

— Сейчас? Час? Я на той же квартире.

— Хорошо. Через час.

Она надела простую футболку и юбку. Ничего вызывающего. Но под футболкой — ничего. Никакого лифчика. Её грудь, такая чувствительная после всех прикосновений, свободно колыхалась при ходьбе. Это её возбуждало. Мысль, что под тканью она голая, а скоро будет голая полностью.

Максим открыл дверь уже возбуждённый. Он нервно теребил край свитера.

— Проходи… Я… я рад.

— Деньги, — напомнила она, переступая порог.

Он протянул конверт. Она пересчитала, кивнула.

— Раздевайся. Ложись.

Он послушно скинул всё. Лёг на диван, его член уже стоял колом. Она подошла, не спеша. Смотрела на него. Потом медленно стянула с себя футболку через голову. Её грудь выплеснулась наружу, упругая, тяжёлая, с тёмными сосками, которые моментально затвердели на прохладном воздухе.

Он ахнул.

— Боже… ты прекрасна…

— Молчи, — мягко приказала она. — Просто смотри.

Она опустилась перед ним на колени. Её груди свисали, покачиваясь. Она взяла его член в руку, наклонилась. На этот раз она не торопилась. Экспериментировала. То глубоко, почти до горла, заставляя его закатывать глаза, то только кончиком языка водила по самой чувствительной части его члена. Её руки ласкали его яйца, живот. А его руки, дрожа, потянулись к её груди.

Он сжал их, нежно сначала, потом сильнее. Больно, но приятно. Пальцы нашли соски, стали теребить их. Волны удовольствия от её собственной груди расходились по всему телу, смешиваясь с ритмом, который задавали её губы. Она понимала это с холодной ясностью: ей нравилось это делать. Не ему. А самой себе. Нравилась эта механическая, властная работа. Нравилось, как её тело откликается на грубые ласки даже в таком контексте. Это было извращение чистой воды. И она смаковала его.

— Я… я женюсь на тебе… — бредил он, его пальцы впивались в её волосы.

Она чуть не задохнулась от нелепости. Ты уже женат, идиот. И я скоро буду «замужем». Но вслух не сказала ничего. Ускорила темп. Через несколько минут он кончил ей в ротик, сдавленно закричав. Она сглотнула, потом ещё немного поработала губами, пока он не затих полностью.

Поднимаясь, она чувствовала лёгкость. И странную, пустую гордость. Она была хороша в этом. Профессионал.

— Ты… необыкновенная, — выдохнул он, глядя на неё полными обожания глазами. — Моя жена… она никогда… Она даже не прикасается…

— У всех разные границы дозволенного и вкусы, — равнодушно сказала она, надевая футболку. Её соски терлись о ткань, посылая новые щекотливые разряды. — До свидания, Максим.

________________________________________

Вернувшись в общагу, она застала Катю в состоянии предпраздничной истерики. Та примеряла пятое платье перед зеркалом.

— Юль! Ты где пропадаешь? Мы идём в клуб! «Мохито»! Наконец-то!

Юля хотела отказаться. Устала. Нужно было звонить Серёже, поддерживать легенду.

— Да ладно тебе! — Катя надула губы. — Ты стала какая-то серая мышь. Работа-дом. Тебе же восемнадцать! Жить надо! Да и познакомишься с кем-нибудь… не таким занудным, как твой Серёжа.

Последняя фраза была сказана с таким презрением, что Юля вздрогнула. Мир Серёжи, мир «Пятёрочки» и планов на свадьбу, вдруг показался жалким, провинциальным. А мир Кати, ночных клубов, лёгких денег и этой новой, уверенной в себе Алисы — настоящим, взрослым, ярким.

— А что надеть? — спросила она, и в её голосе прозвучала та самая, новая Алиса.

Катя засияла.

— Вот моя девочка! Одень что-нибудь дерзкое! Покажем этим столичным крысам, что такое настоящие девчонки!

Юля открыла шкаф. Уже не свой старый, а тот, где висели её новые покупки. Она достала короткое чёрное платье. Не то, что у Кати. Более строгое, но от этого не менее вызывающее. Оно обтягивало каждый изгиб. Она надела его. Туфли на высоком каблуке. Навела тёмные тени и алую помаду. В зеркале смотрела не студентка Юля. Смотрела женщина, которая знает цену своему телу и не боится это показать.

Она посмотрела на телефон. На экране — missed call от Серёжи. Она отправила быстрый текст: «Сплю, завалили проектом. Целую. Спокойной ночи». И выключила звук.

Катя свистнула, увидев её.

— Вот это да! Теперь ты говоришь! Поехали!

И они поехали. В ночь, в гул басов, в мерцание стробоскопов. Юля шла, чувствуя, как на неё оборачиваются мужчины. Её тело, наученное за последние недели, двигалось теперь по-другому — увереннее, соблазнительнее. Оно уже было не её. Оно было оружием. И сегодня вечером она впервые выводила его в свет не за деньги, а просто так. Ради этой новой, опьяняющей свободы. Ради того, чтобы почувствовать: она может всё. Даже танцевать под зажигательную музыку, пока её «жених» спит и видит сны об их чистом будущем, которого уже никогда не будет.

ГЛАВА 10: ВОЛК В КЛУБНОМ МЕХУ

Клуб «Мохито» был не просто местом для дискотек. Это была территория, где правил на ней один человек — хозяин, по прозвищу Грач. Его знали все, его боялись, ему заглядывали в рот когда он кушал или говорил. И когда Катя, подвыпившая и разгорячённая, потянула Юлю через толпу к VIP-ложе, чтобы «показать настоящую жизнь», Юля и представить не могла, что эта жизнь уставится на неё именно его глазами.

Грачу было лет под сорок. Не красавец. Скорее, фактурный. Высокий, в идеально сидящей чёрной рубашке, с коротко стриженными седыми висками и руками, которые выглядели так, будто могли и разбить бутылку об голову, и нежно поправить прядь волос у девушки. Он сидел в глубине ложи, полулёжа, и смотрел на танцпол как смотрят на аквариум — с ленивым, снисходительным интересом.

Пока Катя что-то визжала, представляя свою «лучшую подругу из глубинки», Грач молчал. Его взгляд, тяжёлый и оценивающий, скользнул по Кате и зацепился за Юлю. Он не пялился на грудь или ноги. Он смотрел в лицо. Прямо в глаза. И Юля, к своему удивлению, не опустила взгляд. Она выдержала его. Внутри всё сжалось в ледяной комок, но она выдержала. Алиса встретилась с Грачом.

— Новая? — наконец спросил он. Голос был низким, хрипловатым, без интонации.

— Юля. Моя соседка, — перебила Катя, пытаясь влезть в диалог.

— Я не у тебя спрашиваю, — даже не взглянув на неё, отрезал Грач. Его глаза всё ещё буравили Юлю. — Студентка?

— Да, — ответила она, и её голос не дрогнул.

— В «Мохито» есть правило. Мои гости — мои друзья. Друзьям я всегда рад. Садись, Юля. Выпьешь чего?

Катя замерла с открытым ртом. Её, постоянную гостью, никогда так не приглашали. На её лице смешались ревность, обида и шок. Юля почувствовала странное, щекочущее удовольствие от этого. Её, деревенскую, заметили. Предпочли бойкой, городской Кате.

Она села. Грач налил ей в бокал что-то янтарное, безо льда.

— Коньяк. Пей медленно.

Она сделала глоток. Огонь прошёлся по горлу. Она не скривилась.

— Молодец, — в углу его рта дрогнуло что-то похожее на улыбку. — Много девчонок тут строят из себя стервоз и "нитакусь", а пьют как дети. Ты — не строишь. Очень интересно.

Он не приставал. Не пытался трогать. Он говорил. Спрашивал о чём-то отвлечённом. Смотрел, как она отвечает. А она чувствовала себя под этим взглядом… избранной. Особенной. Не той, которую покупают на час. Той, которую рассматривают как что-то большее. Это было ново. И опасно заманчиво.

Катя через полчасика, окончательно надувшись, утащила её танцевать. Но даже на танцполе Юля чувствовала его взгляд на своей спине. Тяжёлый, тёплый, как плед из чистого внимания.Позже..

________________________________________

На следующий день ей нужно было исполнить главную роль в своём личном спектакле. Она приехала к Серёже на съёмную квартиру, которую он снимал с другом. Специально выбрала день, когда друга не будет.

Она была в простом платье, без макияжа, с тщательно уложенными «невинными» локонами. В сумочке лежали капсулы с искусственной кровью. Она дрожала, но не от страха, а от холодной сосредоточенности актрисы перед выходом на сцену.

— Ты вся дрожишь, — прошептал Серёжа, обнимая её.

— Я… я боюсь, — она опустила глаза, и это была единственная правда за весь вечер. Она боялась проколоться.

— Не бойся. Я буду очень нежен. Я люблю тебя.

Он действительно был нежен. Слишком. Его ласки были неумелыми, робкими. Он целовал её, как будто боялся разбить. И всё это время она думала о грубых, умелых руках Сергея Петровича, о безличных прикосновениях в той белой комнате, о властном взгляде Грача. Тело Серёжи казалось ей чужим, почти детским.

Когда он вошёл в неё, она вскрикнула — не от боли (её там уже почти ничего не чувствовалось после той ночи), а по сценарию. Она укусила губу, чтобы вызвать слёзы. Они навернулись на глаза.

— Больно? — он замер, испуганный.

— Немного… но так хорошо… — прошептала она, закидывая ноги ему на спину, как видела в тех фильмах. Она имитировала страсть, ломая голос в нужных местах, царапая ему спину ногтями. Она работала. Работала лучше, чем когда-либо с клиентами.

В нужный момент, когда он был поглощён процессом, она ловко раздавила капсулу у себя между ног. Тёплая, липкая жидкость потекла по её бедру. Она застонала громче, прижавшись к нему.

Он кончил быстро, с облегчённым вздохом, и тут же, увидев «кровь» на простыне, побледнел.

— Боже… я сделал тебе больно…

— Нет, — она улыбнулась усталой, «счастливой» улыбкой и провела рукой по его щеке. — Это было прекрасно. Теперь я совсем твоя.

Он плакал. От счастья, от гордости, от чего-то ещё. Он целовал её руки, клялся в вечной любви. А она лежала и думала о том, как аккуратно сдать окровавленное бельё в стирку, чтобы не осталось следов.

________________________________________

Через два дня, когда она пыталась вернуться к обычной жизни студентки «с подработкой», на её новый айфон пришло сообщение с незнакомого номера. Короткое.

«Юля. Это Грач. Зайди сегодня вечером в «Мохито». Не как гость. Заходи в служебный вход. Скажешь, что ко мне. 20:00.»

Сердце ёкнуло. Это было не предложение работы. Это было… приглашение. Следующий уровень. Она посмотрела на своё отражение в окне автобуса. Девушка с лицом студентки и глазами, в которых поселилась тень. Она отписала Серёже, что у них в «Пятёрочке» внеплановая инвентаризация, задержится. Он, как всегда, поверил.

В 20:01 она стояла у чёрной двери служебного входа «Мохито». Её впустили без слов. Провели по длинному, слабо освещённому коридору к лифту. Поднялись на самый верхний этаж.

Это был не офис. Это была какая-то частная квартира. С панорамными окнами на весь ночной город. Минимализм, дорогие материалы, тишина. И Грач. Он стоял у окна, без пиджака, в тёмных брюках и рубашке с расстёгнутым воротником. На столе стояли два бокала и бутылка вина.

— Присаживайся, — сказал он, не оборачиваясь. — Рад, что пришла.

— Почему я здесь? — спросила она, оставаясь стоять.

Наконец он обернулся. Его лицо было серьёзным.

— Потому что ты здесь не на своём месте. Ты не та девчонка, что торчит в «Пятёрочке» или трясёт попой в клубе за коктейль. Я это вижу. В тебе есть… сталь. Та самая, которой у твоей подружки Кати нет и никогда не будет. Мне интересно. Я хочу узнать, кто ты на самом деле.

Он подошёл близко. От него пахло дорогим табаком и опасностью.

— Я предлагаю не работу. Я предлагаю дружбу. И мою защиту. В моём мире это дорогого стоит. Но и спрашиваю я с друзей много. Очень много. Готова ли ты к разговору по-взрослому, Юля?

Он протянул ей бокал. Его пальцы почти коснулись её. И она поняла, что это — самая важная развилка в её жизни. Гораздо важнее, чем продажа девственности. Там она была товаром. Здесь её предлагали сделать… партнёром. Соучастником. Человеком.

Она взяла бокал. Их пальцы соприкоснулись. Искра.

— Я слушаю, — сказала она. И в её голосе уже не было ни Юли, ни даже Алисы. Был новый, твёрдый, неизвестный ещё голос. Голос той, кто смотрела на город с высоты и понимала, что падать уже некуда. Осталось только лететь. Или править.

Больше моих рассказов вы найдёте в моём профиле здесь, на BestWeapon.

А также подписывайся на мой Telegram-канал ОТКРЫТЫЙ ДОСТУП ДЛЯ ВСЕХ, там иногда интересно и полезно:

https://t.me/tvoyamesti_club (скопировать и вставить в поиск или нажать перейти)

Я на бусти снова: boosty.to/etoneporno69

Или пишите мне на почту: tvoyamesti@gmail.com

Личный Телеграмм для связи и вопросов: @tvoyamesti (скопировать и вставить в поиск)