Семейная фотосессия

Family Photoshoot by Spector_Dugan

Я и раньше писал всякую ерунду, но это просто глуупость высшей пробы (да, не глупость, а именно глуупость). К счастью, рассказ короткий. Не говорите, что я вас не предупреждал.

Автор

Все персонажи здесь старше 18 лет.

ЧАСТЬ 1

— Куда это ты собралась, юная леди? — спросила мама, стоя перед домом, уперев руки в боки. — Нам надо фотографироваться!

— Мааам, — протянула Сидни, выходя на крыльцо. Рыжеволосая девушка с пышными формами была одета в шёлковое голубое платье, обнажавшее её бледные плечи, мягко облегающее грудь и бёдра, а затем спускающееся до икр. — Мы и так уже опаздываем на выпускной.

— Тогда тебе лучше начать позировать побыстрее, — отрезала мама.

— Что происходит? — спросил Том, когда за ним с визгом захлопнулась сетчатая дверь. Брат-близнец Сидни был одет в тёмно-серые брюки и угольный пиджак. В руке он держал галстук, откладывая его надевание на самый последний момент.

— Мама хочет фотографировать, — сказала Сидни таким тоном, будто их мать предложила им нанести парные ножевые раны.

— Ты же знала, что так будет, — заметил Том. — Нельзя нарядиться и не сфотографироваться.

— Вот, твой брат понимает! — воскликнула мама. — Вы двое выглядите так мило, надо сделать снимки и разослать всей семье.

Она раскрыла штатив на лужайке перед домом и начала возиться с камерой.

«Прощай, короткая фотосессия», — подумала Сидни.

Был ранний вечер, и солнечный свет золотистой рябью струился по их дому с зелёной виниловой обшивкой в фермерском стиле. Даже Сидни пришлось признать, что момент для фотосессии перед выпускным был идеальным.

Близнецам, которым только исполнилось 18, пришла в голову идея пойти на выпускной вместе — ради шутки. Они всегда были близки и решили, что будет забавно появиться на вечере как пара друг для друга. Конечно, у обоих были настоящие партнёры, с которыми они договорились встретиться уже на самом балу.

Оба близнеца были одеты с иголочки. Светло-голубое платье Сидни было откровенным, но не вульгарным — тонкие бретели и открытый вырез, который дразнил, едва показывая верх её пышной груди. Блестящая лазурная ткань обхватывала изгибы тела до тонкой талии, а затем расширялась, подчёркивая неожиданно широкие бёдра.

Если бы парни смогли оторвать взгляд от фигуры Сидни, они бы заметили, что её длинные ярко-рыжие волосы уложены так, что каскадом спадали на плечи, с одной тонкой косичкой сбоку. Макияж был простым: чуть темнее вокруг поразительно ярких голубых глаз, немного розового на широких скулах и светло-коралловый оттенок на полных губах.

Её брат-близнец Том не приложил и половины таких усилий, чтобы подготовиться. И это раздражало ещё больше, учитывая, как круто он к итогу выглядел. Плечи пловца и чётко очерченная грудь делали его фигуру внушительной. Угольно-черный костюм подчёркивал рельефные мышцы. Каштановые волосы были небрежно взъерошены, будто он специально оставил их такими. Его глаза, как и у сестры, были удивительно тёплыми, несмотря на ледяной голубой цвет.

— Начну с Сидни, — сказала мама, опускаясь за камерой, будто уже собиралась снимать, хотя близнецы знали по опыту, что она ещё настраивает технику.

Сидни послушно встала на верхней ступеньке крыльца, уперев руки в бёдра. Она прищурилась, когда медленно опускающееся солнце, теперь отчётливо оранжевое, скользнуло по её глазам.

— Отлично, милая, — похвалила мама. — Положи сумочку на одно из кресел-качалок и возвращайся. Хочу, чтобы твои руки были свободны.

Сидни сделала, как велела мать. Вернувшись, она оперлась одной рукой о белую колонну, а другую положила на талию, туда, где начинались её бёдра.

— О, это идеально, милая, — сказала мама. — Теперь повернись ко мне. Улыбнись. Нет, я сказала, улыбнись.

— Я улыбаюсь, — процедила Сидни сквозь зубы.

— Скажи это своему лицу, — парировала мама.

Том хихикнул. Сидни решила, что заставит его поплатиться за это позже.

Рыжая девушка глубоко вдохнула, встряхнулась и вернулась в позу. Она подумала о своём спутнике на вечер. Коннор был высоким, красивым и, если верить рассказам его бывших, просто огонь в постели.

Хотя по её фигуре и поведению никто бы не догадался, Сидни была настоящим гиком — обожала комиксы (особенно Человека-паука), видеоигры и научную фантастику. В старшей школе она почти не ходила на свидания и не жаловала местных парней. Те вечно хвастались своими телами и последними победами. Будто это повод для гордости.

Но теперь, в 18 лет, на пороге колледжа, Сидни не хотела оставаться девственницей. Она знала, что жизнь в университете будет другой, и чувствовала себя эмоционально готовой к настоящему мужчине. Нужно было только, чтобы тело тоже было готово. Поэтому она поспрашивала и, наконец, нашла Коннора.

Да, он был туповатым качком, и его эго было размером с небольшую европейскую страну, но Сидни не собиралась на выпускной ради разговоров. К тому же ходили слухи, что его рот гораздо лучше использовать для других целей. Она задрожала от нетерпеливого предвкушения, представляя, что ждёт её этим вечером.

— Идеально, милая, вот так, — сказала мама.

Сидни снова подумала о том, что даст ей Коннор. Она хотела всего и даже больше. То, что она была гиком, не значило, что не была озабоченной. Напротив, это, вероятно, делало её ещё более похотливой.

— Это божественно, — воскликнула мама. — Не теряй это выражение. Держи его как можно дольше. Отлично, милая, можешь передохнуть. Теперь очередь Тома.

Том нетерпеливо посмотрел на горизонт, будто это были тикающие часы.

— Мам, нам правда пора, — сказал он.

Но всё равно встал на верхней ступеньке, засунув одну руку в карман.

Мама наклонилась, чтобы поправить штатив, и через V-образный вырез футболки мелькнули её груди. У мамы была фигура, как у Сидни, но с двадцатилетним опытом. Время и роды слегка опустили её груди, добавили небольшой животик и сделали бёдра полнее. Но все сходились во мнении, что это только усиливало её статус идеальной милфы.

Лицо мамы было больше похоже на лицо Тома: тонкое, овальное, с тонкими губами и курносым носом. Каштановые волосы, как у сына, и глубокие карамельные глаза. Поразительные сапфировые глаза близнецов достались от отца.

— Так, милый, как у сестры, покажи улыбку, — сказала мама. Сидни была «милой», Том — «милым». Эти ласковые прозвища никогда не путались.

Том принял свою обычную позу, уверенно глядя вдаль. Сидни однажды застукала его, когда он отрабатывал её перед зеркалом. Идеальный баланс уверенности, задумчивости и лёгкой искры озорства. Слегка изогнутые губы, голубые глаза чуть прищурены. Грудь расправлена, чтобы показать бицепсы и грудные мышцы. Сидни считала, что это выглядит глупо, но знала, что другие девчонки от этого сходят с ума.

— Очень хорошо, — похвалила мама.

Сидни покачала головой. Похоже, даже мать не была невосприимчива к мужскому магнетизму брата.

— Вот это улыбка, милый, — сказала мама. — Продолжай. Попробуй другие позы.

Том поворачивался то так, то эдак, следуя указаниям матери. Сидни наблюдала, как брат красуется, каждая поза тщательно выбрана, чтобы показать его тело, но ей было всё равно. Она знала, что Том не такой, как другие парни в школе.

Хотя, в большинстве своём, он был типичным школьным парнем. Спортсмен, самоуверенный и не слишком образованный. Невероятно популярный, особенно среди девчонок. В школе его знали как ловеласа — назвали бы Казановой, если бы кто-то удосужился узнать, что это значит. Сидни пришлось перестать приводить в дом немногих подруг, потому что её брат-близнец постоянно их соблазнял.

Но в глубине души Сидни знала, что Том другой. Он вёл себя так, потому что чувствовал, что должен. На самом деле он читал больше книг, чем она. Был чувствительным, заботливым и очень милым. Она любила брата. Глубоко. «Пожалуй, слишком глубоко», подумала Сидни, вспоминая слишком много ночей, когда её единственным спутником была длинная розовая игрушка, а в соседней комнате очередная девушка Тома кричала от восторга.

— Отличные снимки, милый, — сказала мама, затем повернулась к дочери. — Видела, как хорошо справился твой брат?

— Да, мам, — ответила Сидни.

— Нам правда пора, — сказал Том, демонстративно посмотрев на свои фитнес-часы.

До выпускного оставалось двадцать минут. Сидни знала, что спутница Тома — худая бледная брюнетка по имени Кайли — уже ждёт его.

Сама Сидни тоже беспокоилась о времени. Хотя она была уверена в Конноре, в этом и крылась проблема. Она не сомневалась, что, если не явится вовремя, этот красавчик найдёт себе другую девушку на вечер.

Мама отошла от камеры и сурово посмотрела на детей. Близнецы поняли, что теперь им точно влетит.

— Как часто вы двое так наряжаетесь? — спросила мама и сама же ответила: — Никогда. У меня никогда нет красивых фотографий моих малышей, чтобы поделиться с семьёй. Каждый год я вижу, как ваши кузены и кузины разодеты, а мне нечего показать в ответ.

На самом деле это было нелепое заявление. Мама фотографировала постоянно, о чём свидетельствовали тысячи долларов, вложенные в оборудование, сейчас разбросанное по их лужайке. Но близнецы знали этот аргумент и понимали, что перебивать не стоит.

— Мои малыши выросли, и я хочу запечатлеть каждое воспоминание, — сказала мама, драматично шмыгнув носом. — А с тех пор, как вашего отца с нами нет...

— Он просто на работе, мам, — раздражённо вздохнул Том.

— Да, но он же не видит вас такими нарядными, правда? — возразила мама.

Том уставился на свои туфли. Тут матери было нечем крыть. Сидни даже не пыталась спорить.

— Неужели вы не можете уделить пять минут из своей сверхважной жизни, чтобы ваша старушка-мать, женщина, которая вас родила и вырастила, пожертвовала для вас всем, сделала пару снимков на память и показала семье, как она вами гордится?

— Конечно можем, мам, — сказал Том, полностью побеждённый.

— Прости, мам, — добавила Сидни, не менее покорно.

— Больше никаких споров, — заявила мама. — Вы согласились слушаться, так что делайте это без нытья, или я отменяю выпускной. Можете быстро сделать пару снимков и ехать гулять, или провести вечер в гостиной в своих красивых нарядах. Выбирайте.

Близнецы согласились сотрудничать.

— Хороший выбор, — сказала мама, и её бодрая улыбка вернулась. — Сниму вас двоих вместе, и всё.

Близнецы слегка кивнули друг другу. Эта неловкая процедура почти закончилась, и они могли вернуться к своим делам.

— Сидни, милая, встань на верхнюю ступеньку. Вот так. А ты, Том, милый, встань рядом с сестрой и обними её за плечо. Другую руку положи на талию. Отлично, идеально. Улыбнитесь оба.

В этой позе декольте Сидни было отчётливо видно. И она заметила, что брат тоже на него смотрит. Он сильнее сжал её тонкую талию, и на миг ей показалось, что она чувствует его неподобающие желания, пронизывающие их обоих.

— Милая, хватит щуриться, — сказала мама.

— Прости, мам, солнце в глаза бьёт, — ответила Сидни.

— Ладно, понимаю, — кивнула мама. — Спасибо, что сказала. Повернись чуть вбок, не полностью, вот так. Том, встань за сестрой. Давай, ближе — ты её спутник, а не тень. Положи руки ей на плечи. Хороший мальчик.

Сидни ощутила, как сильные руки брата легли на её обнажённые плечи. Его грудь прижалась к открытой спине её платья. Она задрожала, хотя ей было совсем не холодно. Напротив, стало слишком жарко, если подумать.

— Том, хватит дурачиться, встань за сестрой, — сказала мама. — Это ты говорил, что торопишься.

Сидни почувствовала, как брат нерешительно прижал свои бёдра к её. Внезапно она поняла, почему он до того стоял отдельно. У него был просто эпический стояк. Она ощущала, как его эрегированный член упирается прямо в её пышную попу.

— Прости, сестрёнка, — сказал Том. По его голосу она чувствовала его смущение.

— Ничего, — шепнула Сидни, повернув голову так, чтобы слышал только брат.

Том кивнул, облегчённо. Он прижался к ней ещё ближе. Его хер, казалось, ещё сильнее вдавился в её попу. Будто он держал за ней бейсбольную биту.

— Хорошо, когда ваши головы вместе, — сказала мама. — Вернитесь к этому.

Том наклонил голову так, что она оказалась над плечом Сидни. Его тёплое дыхание защекотало ей ухо. Неужели ни мама, ни Том не знали, что это её слабое место? Конечно, они не могли знать. Но теперь мать и брат словно сговорились, чтобы её спровоцировать. С тёплым дыханием Тома на ухе, его сильными пальцами на плечах и его «ракетой» у её задницы Сидни почувствовала, как между ног потекла тёплая влага. Ох, нет.

— Замрите, — сказала мама. Она встала за камерой и начала щёлкать. Щёлк-щёлк-щёлк. Камера будто выплевывала счастливую цифровую болтовню. Мама всё время бормотала себе под нос, словно вела беседу с другим фотографом, существующим только в её голове. — Хорошо, но что если? Да. А потом. Слишком много. Пожалуй, чуть больше света. Вот так. Но, может... Милый, опусти руку чуть ниже.

— Так? — спросил Том, сдвинув руку с плеча Сидни на её бицепс.

— Ниже, — сказала мама.

Том опустил руку до талии Сидни.

— Хорошо, — сказала мама. Щёлк-щёлк-щёлк. — Теперь ещё ниже.

Рука Тома скользнула вниз.

— Ниже, — повторила мама.

Том опустил руку ещё на дюйм, и Сидни ахнула, понимая, как близко брат оказался к чему-то интимному.

— Тут? — спросил Том.

— Ниже, — сказала мама, в её голосе нарастал гнев.

Том переместил руку, явно стараясь не задеть ничего лишнего, но при этом угодить матери. Наконец, словно доказывая свою правоту, он положил руку прямо на пышную попу Сидни. Она вздрогнула в ответ.

Сидни была уверена, что теперь они это услышат, но мама лишь просияла.

— Вот оно! — воскликнула она. — Наконец-то. Долго же вы соображали.

Она снова нырнула за камеру.

Сидни теперь действительно текла. Рука брата лежала на её заднице, а его хер изо всех сил пытался зарыться между полупопий. Она не могла понять, что задумала мать, но знала, что нужно оставаться на месте, чтобы не нарваться на очередной выговор.

— Теперь медленно проведи руку по ноге Сидни к передней части, — сказала мама.

Том скользнул рукой по шёлковой ткани платья сестры. Оба вздохнули, когда он отпустил её попу и переместился на относительно безопасное бедро, прикрытое платьем.

— Хорошо, продолжай, — сказала мама.

Рука Тома неумолимо двигалась к передней части тела сестры. Вокруг изгиба её бедра. Туда, куда брату точно не стоило забираться.

Сидни пискнула, когда большой палец Тома коснулся её лобка, прикрытого платьем.

— Идеально, — сказала мама.

— Эм, мам, — начал Том.

— Подержи так секунду, — сказала мама.

— Ладно, но, — вмешалась Сидни, — рука Томми... как бы касается меня... в странном месте. Там, внизу.

— Я почти закончила, — сказала мама. Щёлк-щёлк-щёлк.

О Господи. Рука Тома не лежала на её киске, но его пальцы были достаточно близко. Сидни не сомневалась, что брат чувствует жар её киски через одежду. Она была уверена, что он ощущает, как она течёт. Хуже того, её шаловливая щель, кажется, выделяла ещё больше влаги, пока брат держал там руку. Сидни нервно дёрнула бёдрами, но это только придвинуло пальцы Тома ближе к её сокровищу.

— О, так ещё лучше, — сказала мама. — Держите позу.

Сидни почувствовала, как эрегированный член брата вдавился в её зад. Она пыталась игнорировать это, но казалось, будто он тычет в неё стальным прутом. Подсознательно она качнула бёдрами, прижавшись к его твёрдому бугру.

— Всё, — сказала мама. — Готово.

Брат и сестра отпрянули друг от друга, словно их ударило током. Это было на грани, но они справились. Сидни собиралась встретиться с Коннором, Том — с Кайли, и всё будет идеально.

— Подождите, хочу ещё один кадр, — сказала мама. — Вернитесь в ту же позу.

Сидни ахнула, когда рука Тома легла прямо на её киску. В тот же момент брат застонал, зарывшись своим ноющим членом между ягодиц сестры. Близнецы так быстро вернулись в позу, что всё произошло случайно.

— О, вот так ещё лучше! — воскликнула мама. — Замрите.

Щёлк-щёлк-щёлк.

— Сидни, теперь протяни руку назад и положи её на ногу Тома.

Сидни сделала, как велели, её тело оказалось зажато между рукой брата и его стояком. Рука дрожала всё время. Она никогда не была так близко, так интимно с мужчиной. То, что это был её брат, было одновременно прекрасно и ужасно.

Наконец, она коснулась кожаного ремня Тома. Она была у его талии.

— Нет, милая, ниже, — сказала мама. — Как раньше.

Глаза Сидни расширились. Не может быть, чтобы мать хотела... этого. Но разве не она сейчас была зажата между рукой и очень твёрдой штукой по указке матери? Сидни предположила, что мама просто не осознаёт, как их поставила. Другого объяснения не было.

— Сидни, — сказала мама. В её голосе снова появилась низкая, рычащая угроза.

— Прости, мам, — сказала Сидни.

Она протянула руку и, наконец, сжала мускулистую задницу брата. Чёрт возьми, как же приятно он ощущался.

— Идеально, — сказала мама, затем пробормотала себе под нос: — Боже, можно подумать, я прошу её спрыгнуть с Бруклинского моста.

Сидни застыла на месте. Дыхание было коротким, она старалась выглядеть хорошо для камеры. Брат тоже замер, словно боясь, что одно неверное движение всё испортит.

— Всё, — сказала мама. — Готово.

Брат и сестра снова отпрянули друг от друга. Оба обменялись взглядами облегчения.

— А теперь нужно сделать особые снимки для рождественской открытки, — сказала мама.

ЧТО?!

Ни один из близнецов не сказал этого вслух, но оба прокричали это в своих головах так громко, что, кажется, услышали друг друга.

— Вы оба будете сотрудничать или останетесь дома? — спросила мама, постукивая ногой по земле.

Сидни и Том покорно кивнули и вернулись на верхнюю ступеньку, ожидая, что скажет мать.

— Эти снимки, раз они для семьи, думаю, надо сделать их немного иначе, — сказала мама.

Близнецы кивнули, хотя ничего из этого не имело смысла.

— Сидни, встань лицом к перилам, — сказала мама. — Солнце уже сместилось, думаю, оно не будет бить в глаза.

Сидни кивнула и подошла к белым перилам крыльца. Она оперлась руками о облупившуюся краску. Надеялась, что её лицо не пылает после всего, что она уже пережила.

— Прекрасно, дорогая, — сказала мама. — Ты выглядишь так красиво.

— Спасибо, мам, — ответила Сидни.

— Том, встань за сестрой, — сказала мама.

Близнецы переглянулись. Ну вот, опять. Но они не могли представить, что будет так же плохо, как раньше.

Мама снова поставила Тома за Сидни так, что он прижался к её попе. Оба глубоко вдохнули, когда их интимные части, прикрытые одеждой, соприкоснулись.

— Теперь положи руки на плечи Сидни, — сказала мама. — Да, вот так.

Сидни пришлось признать, что это не так уж плохо. С обрамлением перил крыльца, близлежащими колоннами и горшком с цветами у её головы, она представляла, что снимок получится очень красивым.

То, что запах брата (сандал с ноткой чего-то мужественного), его тёплая кожа и твёрдый хер, вдавленный в её попу, сводили её с ума, никто бы не узнал, глядя на фото. Это нормально. Мимолётная неловкость, о которой даже не придётся вспоминать.

— Милый, обними Сидни за талию, — сказала мама.

Сидни снова наслаждалась теплом рук брата. Его непринуждённая сила создавала ощущение, будто он может вертеть ею как угодно. Запах Тома стал ещё более одуряющим. Ей хотелось уткнуться в гигантскую подушку, пропитанную этим ароматом, укутаться в неё и счастливо заснуть.

— Отлично, — сказала мама, устроившись за камерой. — Замрите, я поменяю объектив, чтобы сделать портрет.

Сидни и Том остались на месте, плотно прижавшись друг к другу.

— Ну, это неловко, — сказала Сидни. Она попыталась хихикнуть, но это лишь сделало её голос ещё более нервным.

— Надеюсь, не слишком, — сказал Том. Его хер дёрнулся, словно подчёркивая его слова.

— Нет, совсем нет, — ответила Сидни. — То есть, надеюсь, тебе тоже не слишком неудобно.

— Делаем маму счастливой, — сказал Том с преувеличенной ухмылкой.

— Ага, точно, — подхватила Сидни.

— Всё, дети, я готова, — сказала мама. — Держите позу. Наклоните головы. Сидни, повернись назад и вверх, чтобы видеть лицо брата. Посмотрите друг другу в глаза. Нет, нет. Будто вы правда друг друга любите. Ну, как брат и сестра. Вот так, отлично. Замрите.

Сидни почувствовала, как её сердце немного растаяло, когда она посмотрела в зеркальное отражение своих голубых глаз. Похоже, когда сердце таяло, оно отправляло тёплую жидкость прямо к её киске. По крайней мере, так она себе объяснила происходящее. «Боже, как же Том красив», подумала она. Но тут мама сказала нечто, что мгновенно вырвало её из этого состояния.

— Том, подними руки на грудь Сидни, — повторила мама.

Что она сказала?

Сидни вздрогнула и почувствовала, как то же самое сделал брат.

— Давай, — поторопила мама, покрутив пальцем в жесте «быстрее». — Вы же говорили, что торопитесь, а я теряю хорошее освещение.

— Вот так? — спросил Том, положив руки на тугой живот Сидни.

— Боже, я думала, вы оба хорошо сдали биологию, — сказала мама. — Вы что, списывали на экзаменах? Грудь, Том. Руки. На грудь. Сестры.

Том взглянул на Сидни с выражением, похожим на беспокойство. Но в его глазах было ещё что-то, чего она не могла распознать.

Он поднял руки и положил их под её шеей, так что они легли на плоскую часть рёбер, прямо над впечатляющей грудью сестры. Сидни знала, что её грудь заставляет парней замирать. Для неё самой она всегда была скорее обузой. Но, видя, как брат обходит её, одновременно желая прикоснуться и боясь этого, Сидни начала думать, что, возможно, её большая грудь не так уж плоха.

— Ниже, — сказала мама.

— Тут? — спросил Том, сдвинув руки к бокам Сидни. Его пальцы дразнили нижнюю часть её огромных округлостей.

Мама тяжело вздохнула и вышла из-за камеры. Руки на бёдра, нога постукивает. Если бы она была ещё больше похожа на карикатуру, из её ушей пошёл бы дым.

— Просто сделай это, Том, — сказала Сидни. Пышногрудая рыжая могла чувствовать себя неловко, но знала, что разозлить мать будет только хуже.

Том глубоко вдохнул. Протянул руки. Затем мягко положил их на груди сестры.

— Слава, блядь, Богу, — сказала мама и вернулась за камеру. Щёлк-щёлк-щёлк. — Серьёзно, как можно было промахнуться по этим огромным штукам?

Сидни глубоко вдохнула. Впервые в жизни мужчина держал её сиськи. Её брат. Он старался касаться её как можно легче, словно джентльмен. «Значит, я шлюха», — подумала Сидни. Потому что в этот момент она хотела только одного: чтобы близнец сжал её сиськи сильнее. Схватил за соски. Тянул, мял, щипал.

Она услышала, как брат застонал ей в ухо, и подумала, не теряет ли он контроль так же, как она. Но пока его пальцы едва касались её. Словно он боялся, что сестра-близнец вот-вот взорвётся. Это было одновременно мучительно и дразняще.

— Том, что ты делаешь?! — рявкнула мама. Оба близнеца вздрогнули. — Пожалуйста, скажи, что после всего, о чём мы сегодня говорили, ты не делаешь того, что я думаю.

Том посмотрел на мать, затем на Сидни. Он переступил с ноги на ногу, не понимая, что имеет в виду мама. Наконец, он поддался самым отчаянным, самым пагубным желаниям и полностью обхватил груди сестры. Он напрягся, ожидая, что сестра его ударит, но Сидни лишь вздохнула и расслабилась.

— Спасибо, — сказала мама, в голосе всё ещё звучала резкость, и она вернулась к съёмке. Щёлк-щёлк-щёлк. — Чёрт возьми, чудо, что я вообще могу что-то сделать с вами двоими.

Сохраняя на лице приклеенную улыбку, Сидни была на грани паники. «Руки брата. На моих сиськах. О Боже. Это так приятно. О Том. Томми. Сожми их. Потри. Почувствуй мои твёрдые соски, торчащие сквозь платье». Она была так возбуждена, что готова была закричать. Теперь её задница искала член брата, чтобы потереться об него. Как бы сильно она ни прижималась, он не был достаточно близко.

Сидни поймала себя на нелепом желании, чтобы мать задала им другую позу, на этот раз без одежды. Ей было уже всё равно, что они на крыльце, во дворе, где любой мог их увидеть. Соседи, вероятно, уже наблюдали за этим развратным зрелищем из своих окон. Похотливые близнецы наверняка были на виду у доброго десятка людей.

— Ладно, Том, хватит, отпусти, — сказала мама.

Оба близнеца выдохнули, испытав одновременно облегчение и разочарование.

— Всё? — спросил Том.

Сидни слышала сожаление в его голосе. Он больше не следил за временем. Только за сестрой.

— Отойди чуть назад, Том, дай Сидни дышать, — сказала мама.

«Чёрт», — подумала Сидни, медленно возвращаясь к реальности. Но она знала, что не стоит грустить из-за потери контакта. Это же её брат-близнец, в конце концов.

— Том, опусти руки на талию Сидни, — сказала мама.

Она сделала несколько быстрых снимков.

— А теперь слегка потяни её за бёдра назад. Вот так.

Сидни позволила брату расположить её. Его руки были скорее на её попе, чем на животе. Когда он потянул её назад, её тело естественно наклонилось вперёд.

— Отлично, Сидни, опусти голову на руки на перилах, — сказала мама.

Сидни оказалась полностью согнутой в талии. Её зад торчал вверх. Спина была плоской. Идеальный прямой угол.

— Не отходи, Том, встань вплотную к сестре, — сказала мама.

Оба близнеца ахнули, когда их промежности соприкоснулись. Сидни боролась с желанием хихикнуть над странной позой, в которую их поставила мать. Неужели мама не замечала, что это выглядит так, будто Том трахает сестру по-собачьи?

— Ладно, держите позу, — сказала мама. — Я сделаю несколько разных снимков.

Мать присела за штативом. Щёлк-щёлк-щёлк. Она взяла камеру и пошла к близнецам, снимая на ходу. Щёлк-щёлк-щёлк. Поднялась на крыльцо и сняла их сбоку. Её взгляд не отрывался от цифрового видоискателя.

Тем временем брат и сестра обнаружили, что их тела, сами того не желая, реагируют на эту позу. Член Тома, через одежду его и сестры, прижимался прямо к её центру. Его руки лежали на заднице Сидни. Они, по сути, занимались еблей на сухую. И обоим близнецам это ощущение нравилось.

— Ебать, — сказал Том, пожалуй, слишком громко.

Сидни чувствовала, как член брата, наплевав на одежду, пытается проникнуть в неё. И она ощущала потребность в этом, как зуд внутри её киски, который мог почесать только толстый стержень брата.

— Ладно, я чуть подправлю вас, — сказала мама. — Постарайтесь не двигаться, пока я вас ставлю в позу.

Думая, что она имеет в виду ноги или руки, оба близнеца вздрогнули, когда мать начала поправлять их позы, хватая за талию. Она отошла, сделала пару снимков, затем сделала вид, что размышляет над увиденным.

Но если Сидни и была удивлена раньше, то теперь она чуть не выпрыгнула из кожи, когда мать потянулась к подолу её платья и задрала его прямо над бёдрами, полностью обнажив рыжеволосую красавицу ниже талии. Розовые полупрозрачные трусики-бикини Сидни оказались на виду у всего района.

— Мам?! — голос Сидни сорвался на крик.

— Я же сказала, не двигайтесь, — ответила мама и слегка ущипнула дочь за попу. — Я ещё разбираюсь.

Лицо Сидни запылало. Она чувствовала, как взгляд брата прожигает дыру в её трусах. Но это быстро перестало быть проблемой, потому что мать сняла и их.

Сидни покраснела, когда её голая задница оказалась на виду у брата. Её пышная, розовая попка и, ниже, её киска. Она знала, что её половые губы полные и раскрытые. Она чувствовала свою влажность, будто её окунули в тёплый ручей. У Сидни был густой, волосатый лобок, почти полностью скрывающий её киску. Она раздумывала, не сбрить ли его, и теперь поняла, что надо было это сделать.

Сидни ощутила, как прохладный весенний воздух ласкает её обнажённую попу. Руки брата, всё ещё лежавшие на ней, сжались сильнее. Хуже того, она чувствовала запах собственного возбуждения — густой, пьянящий аромат, который, казалось, пропитал всё вокруг.

— Хм, всё ещё не то, — сказала мама.

Теперь настала очередь Тома ахнуть. Сидни оглянулась и увидела, как мать расстёгивает его ремень и одним плавным движением стягивает вниз его брюки и боксеры. Теперь и он был голым ниже талии. Его член торчал, налитый кровью, почти пурпурный. Толстая капля предэякулята стекала с головки.

— Вот теперь дело пошло, — сказала мама, глядя на обнажённые гениталии своих детей. — Встаньте вместе, как раньше.

Оба близнеца замерли. Мама потянулась к заду Тома и толкнула его вперёд. Его член скользнул под киску сестры. То, что их половые органы едва касались, почти не имело значения. Они уже чувствовали интимную связь.

— Это потрясающе, — сказала мама.

Она снова начала снимать. Вернулась к передней части крыльца.

— Не могли бы вы перестать ёрзать? — спросила она, будто желание можно было так просто приостановить.

Мама установила камеру на штатив и продолжила снимать.

— Вот так, держитесь ближе друг к другу.

Оба близнеца вспотели. Хуй и пизда текли. Они пыхтели, как животные. Оба бессознательно двигались друг против друга, отчаянно пытаясь одновременно избежать и добиться одного и того же.

— Томми, милый, сделай маме одолжение и вставь свой пенис в сестру, хорошо?

— ЧТО?!?!?! — на этот раз оба близнеца выкрикнули это вслух.

— Я вижу, что он мешает, — сказала мама. — Вот, если сказать проще, Сидни, милая, протяни руку назад, возьми хуй брата и засунь его в свою милую маленькую пизду.

Тишина. Весь район, казалось, затих. Даже птицы замолчали от шока.

Словно на автопилоте, Сидни потянулась назад. Её тело больше не подчинялось ей. Рука дрожала так сильно, что она боялась, что она отвалится. Она схватила твёрдый хер брата. Первый член, который она когда-либо трогала. Невероятно твёрдый, но при этом удивительно мягкий и тёплый. Она держала его в руке. Медленно потянула вперёд, пока он не оказался в нужном месте.

— Давай, милая, я теряю свет, — сказала мама.

Сидни почувствовала, как головка члена брата надавила на её девственный вход. Кончик скользнул внутрь. Том, поддавшись природе, толкнулся вперёд. Киска Сидни раскрылась, впуская нового захватчика.

Приветствуя его.

Умоляя брата заполнить её своим хуем.

— О, БЛЯДЬ! — сказал Том, входя в сестру. На этот раз, наверное, весь город услышал.

— Вот так, — сказала мама.

Она взяла камеру и снова начала снимать.

— Можете немного подвигаться туда-сюда, если нужно, но не слишком, ладно, детки?

— Угу, — сказал Том.

Он вцепился в жопу сестры, как за спасательный круг. Его хер всё ещё медленно скользил в её голую киску.

— Угу, — сказала Сидни.

Её вагина медленно приспосабливалась к новому ощущению. Это было фантастично. У неё раньше были игрушки, но это было совсем другое. Словно внутри неё всегда чего-то не хватало, и только теперь она это поняла.

— Вы двое закончили приспосабливаться? — спросила мама, уперев руку в бедро.

— Он очень большой, мам, — сказала Сидни.

— Она очень тугая, мам, — сказал Том.

Мама стояла, качая головой, с камерой в руке. Словно её дети были самыми непослушными в мире, тратя её время.

— Ох. О, блядь, — сказала Сидни. — Вот оно. Кажется. Кажется, это всё.

— Да, — сказал Том. — Да. Она взяла всё. В себя.

Чёрт, он казался таким большим.

— Ладно, раз вы устроились, можете позировать? — сказала мама.

Она поднесла камеру к лицу. Щёлк-щёлк-щёлк.

— Руки на её груди, Том, давай. Клянусь, если мне придётся напоминать ещё раз...

Том потянулся и сжал огромные сиськи Сидни. Ей уже было наплевать на приличия. Она хотела чувствовать его руки на своих грудях. Сидни выскользнула из бретелей и стянула платье, обнажив груди. Её наряд теперь был просто полоской ярко-голубой ткани, неряшливо висящей вокруг талии.

Том взял её тёплую плоть. Он практически взвыл, сжимая её. Огромные сиськи Сидни выскальзывали из его рук. Острые розовые соски царапали его ладони. Быть так удерживаемой было так приятно.

— Ух... О! Боже... — глаза Сидни закатились.

Она убрала одну руку с перил и скользнула ею к своему клитору. Он буквально выпирал из её тела. Одно лёгкое касание, чуть щекотки, и она почувствовала, как её накрыло.

У Сидни раньше были оргазмы. Самовызванные, но всё же. Этот был настолько сильнее, чем всё, что она испытывала раньше, словно сравнивать детский бассейн с океаном. Гребную лодку с океанским суперлайнером «Елизавета II». Всё тело Сидни начало дрожать. Содрогаться. Экстаз пронзал её руки и ноги, как молния. Он сжал её, крепко, и выдавил всё, пока она не перестала дышать, думать, чувствовать что-либо, кроме этого удовольствия.

Это горячий, твёрдый член внутри неё толкнул её за грань. Хер брата. Он вбивал в неё блаженство, словно сваебой. Она чувствовала себя обезумевшей. Неконтролируемой. Невероятной.

Брат снова толкнулся в неё, и наслаждение удвоилось. Где-то далеко Сидни почувствовала, как брызнула тёплая жидкость по её бёдрам. Она обмочилась. Ей было всё равно, что это была за жидкость.

Горячая рыжая девушка знала в глубине души, что мать всё ещё снимает. Щёлк-щёлк-щёлк. Она прекрасно осознавала, что стоит перед их домом, что соседи легко могут видеть, как школьница ебётся на полную со своим братом-близнецом. Ей было уже всё равно. Это был другой мир, насколько её это заботило. Единственное, что имело значение, — это связь голого хера брата с её киской.

— Ооо, это был хороший кадр, — сказала мама. — Томми, как дела?

— Ох. Ух. Ааа, — Том выплевывал звуки, которые в его голове, вероятно, были словами, но звучали как бессмыслица.

Сидни всё ещё накатывало, оргазм замедлился, но остался, как стойкая лужа удовольствия. Но брат, похоже, нарастал. Она чувствовала, как его член утолщается внутри неё.

— Ну, Том, ты можешь хотя бы кончить поскорее? — сказала мама. — Солнце почти село, я не хочу это пропустить.

— Уже... близко, — сказал Том.

— Хороший мальчик, — сказала мама. — Ооо, я знала, что ты сможешь, милый. Сидни, даже не начинай жаловаться. Я видела, как оргазм пронёсся через тебя только что. Надо дать и брату получить своё, хорошо?

— Ух... О... Угу, — пробормотала Сидни.

— Вот так, милая, — сказала мама. — Держись и дай брату наполнить тебя. Хорошая девочка.

Глаза Сидни широко распахнулись. Внезапно рациональная мысль хлынула в её мозг, как река, прорвавшая плотину. Что она делает, с кем — всё это врезалось в неё так ясно, будто кто-то кричал ей в ухо. Реальность чуть не разорвала её разум пополам.

— Мам? — голос Сидни дрожал и был слабым. — Я не защищена. Не... ух... предохранена.

— О, ничего страшного, милая, — сказала мама. — Это не испортит снимок, обещаю.

— Сидни... Сестрёнка, — сказал Том.

Если её признание и повлияло на что-то, то, кажется, только подстегнуло брата.

— О, ты так хороша. О. О, Боже. О, БЛЯДЬ, я сейчас...

Сидни почувствовала, как тело брата застыло за ней. Его руки так сильно сжали её попу, что стало больно. Что-то горячее брызнуло в её киску. Мощный фонтан жара, который пробился вперёд и ударил по шейке матки.

Невозможно, но, пока брат оплодотворял её плодородную киску, Сидни почувствовала, как её накрыл ещё один оргазм.

Громкий, высокий вздох сорвался с её губ. Глаза широко раскрылись. Её киска бурлила, пытаясь всосать всё драгоценное семя брата в её матку. Брат зачинал в ней ребёнка. Всё, что она могла, — кричать, пока экстаз переполнял её.

Том посылал волну за волной спермы в пизду сестры-близнеца. Каждый всплеск приносил новый прилив удовольствия. Боже, это было так хорошо. Экстаз был больше, чем Сидни могла вынести. Она просто держалась изо всех сил, пока брат наполнял её своим семенем.

— О, сестрёнка. Так хорошо, — пробормотал Том. — А, ебать. Бери. Бери всё.

— Вот так, — сказала мама. — Вот мои малыши! Молодцы. Я так вами горжусь. Ладно, держите позу. Держите. Всё, готово!

*

Сидни обнаружила, что смотрит сверху вниз на своего брата-близнеца Тома, лежащего под ней на земле. Ошеломлённая, она видела, как огромная капля его спермы вытекла из её киски и шлёпнулась на его грудь.

Она поняла, что всё ещё стоит на четвереньках, опираясь руками на перила. Её волосатая киска висела прямо над грудью Тома. Пизда издала грубый звук, за которым последовал ещё один фонтан спермы. Том постарался увернуться.

— Сестрёнка, ты в порядке? — спросил Том.

Его член лежал на голом бедре, наполовину съёжившись. Он улыбался, ласково и глупо.

— Бл... блядь, — сказала Сидни, её голос был тяжёлым от медленно отступающего кайфа. — Блядь... Фу. Я в порядке. Просто... блядь. Вау.

— Да, это было... Вау, — сказал Том. — Потрясающе.

Близнецы помогли друг другу встать, оба ослабевшие от того, что только что пережили. Вытерпели.

— Ну, чего вы стоите? — спросила мама.

Она небрежно держала камеру сбоку.

— У вас же выпускной, разве нет?

Близнецы уставились друг на друга в шоке. Словно зомби, Сидни натянула платье на свои широкие бёдра. Подтянула бретели на плечи. Она выглядела так, будто её переехал автобус. Она даже не осмелилась посмотреть, что стало с её макияжем.

Том всё ещё был в посторгазменном оцепенении, тщетно пытаясь застегнуть ремень. Сидни наклонилась и помогла брату его затянуть.

— Прости, — сказал он. — Всё... ну, знаешь.

— Да, знаю, — сказала Сидни.

Она быстро поцеловала брата в губы. Это было мимолётно, но ощущалось как-то чудесно.

— Давайте, вы опоздаете, — сказала мама. — Не хочу слышать, как я заняла всё ваше время, когда вы сами тут тянете.

Том и Сидни посмотрели друг на друга.

— Ты же собирался вести, — сказала Сидни.

— Точно, — сказал Том. — Нужны ключи.

— Они в твоём кармане, большой глупыш, — сказала Сидни.

— Спасибо, мелкая зануда, — сказал Том.

Взявшись под руки, близнецы медленно направились через лужайку к подъездной дорожке.

— Веселитесь! — крикнула мама. — Хочу кучу фоток!

Вдруг раздался рёв мотора и визг тормозов. Близнецы подняли взгляд и увидели, как серебристый седан резко затормозил прямо перед их домом. Дверь распахнулась, и их отец выскочил на лужайку.

— Я опоздал на фотосессию? — спросил папа, выглядя взволнованным. — Приехал, как только смог.

— О, Дэнни, ты как раз вовремя, — сказала мама. — Теперь можем сделать все фотки мама-сын и папа-дочка!