— Мммм.

Я не смогла сдержать этот звук. Он вырвался сам собой, когда член Валеры вошел в меня сзади, резко, глубоко, без предупреждения. Мое тело уже знало его, помнило, ждало, и поэтому не сопротивлялось, а наоборот, подавалось навстречу, впуская, раскрываясь, принимая.

— Что случилось, дорогая? — голос Виктора в трубке звучал обеспокоенно.

Я закусила губу, пытаясь подавить стон, но Валера не давал мне передышки. Он плотно прижимался сзади, держа меня за плечи своими крепкими руками, и двигался внутри меня размеренно, неспешно, но с каждым толчком все глубже.

— Всё хорошо, милый, — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Решила немного размяться, растягиваюсь.

Растягиваюсь. Какая ирония. Я действительно растягивалась, каждый день, каждый час, каждую минуту под этим чужаком, который занял мое тело, мой дом, мою жизнь.

Валера оперся одной рукой о кухонный гарнитур, усиливая напор. Его бедра ударялись о мои ягодицы с влажным, неприличным звуком, и я молилась, чтобы Виктор не услышал этого сквозь динамик телефона. Я знала, что он слышит.

Он трахал меня, не задумываясь, что я говорю с мужем. Ему было всё равно. Ему было плевать на Виктора, на меня, на последствия. Он брал свое, как брал всегда, грубо, жадно, без оглядки.

Но я не сопротивлялась. Я давно перестала сопротивляться. В тот самый момент, когда мое тело впервые получило удовольствие от его прикосновений, я поняла, что битва проиграна. Не с ним, с собой. Со своей моралью, со своими принципами, со своей верностью.

Мое тело стало податливым. Я привыкла к его размеру, странное, необъяснимое привыкание, которое произошло всего за несколько дней. Теперь я думала только о том, чтобы получить удовольствие. Остальное отошло на второй план, страх, стыд, чувство вины.

И присутствие Виктора. То, что он слышал мои стоны, которые я издавала, находясь с чужим членом внутри. То, что он не догадывался, что его жена в этот момент не растягивается, а трахается с незнакомцем на их собственной кухне.

Всё это, сила Валеры, моя беззащитность, унижение, которое стало сладким, стыд, который превратился в возбуждение, смешалось в какой-то сумасшедший коктейль. Я пила его, и он ударял мне в голову сильнее любого алкоголя.

Мне начало нравиться мое положение жертвы. Я произнесла эту мысль про себя и вздрогнула. Но не от отвращения. От осознания, что это правда. Мне нравилось, что он сильнее. Мне нравилось, что он решает за меня. Мне нравилось, что я не могу выбирать, не могу сопротивляться, не могу отвечать за свои поступки, потому что у меня просто нет выбора.

Мне начало нравиться похоть незнакомца. Его животная, первобытная потребность в моем теле. То, как он смотрел на меня, не как на человека, а как на вещь, как на инструмент для своего удовольствия. Это было оскорбительно, унизительно, неправильно. И это заводило меня до дрожи в коленях.

Мне начало нравиться, что Виктор ничего не знает и не догадывается, но при этом всё слышит. Иллюзия близости, иллюзия нормального разговора, под которой скрывалась грязная, постыдная правда. Он думал, что его жена скучает по нему, делает растяжку, разминается. А на самом деле она стояла на четвереньках, задрав юбку, и принимала в себя чужой член.

Моя вагина сжалась вокруг крупного органа Валеры. Сжалась сама собой, непроизвольно, словно пыталась удержать его внутри, не дать выйти. Она нежно впускала его в себя без сопротивлений, мягко, скользко, жадно. Каждый миллиметр его плоти, каждый сантиметр его длины находил свое место в моем теле, которое уже научилось подстраиваться под него.

Незнакомец был неудержим. Его напор и темп быстро приводили меня к оргазму. Я чувствовала, как внутри нарастает напряжение, тугое, горячее, неизбежное. Каждый его толчок подталкивал меня всё ближе к краю, и я уже не могла остановиться.

Я не знаю, как это ему удавалось. Может быть, из-за размера его члена. Может быть, из-за того, как он двигался, не механически, а чувствуя меня, читая мои реакции, подстраиваясь под мое дыхание. Или, может быть, из-за обстановки, этой грязной, постыдной, опасной игры, в которой ставкой была моя жизнь.

Мне было очень хорошо с ним.

Я призналась себе в этом, и на душе стало легче. Не потому, что я перестала чувствовать вину, она никуда не делась, она жгла меня изнутри. А потому, что я перестала врать самой себе. Я хотела этого. Я хотела его. И чем дольше это продолжалось, тем сложнее мне было отрицать очевидное.

Я сама толкала себя на него, уже не стесняясь своего голоса. Мои стоны стали громче, откровеннее, неприличнее. Я перестала зажимать рот рукой, перестала прятать лицо в плечо, перестала притворяться, что мне больно.

— Крис, — голос Виктора в трубке прозвучал отстраненно, словно он уже отвлекся на что-то другое. — Я позвоню позже. Надо идти.

— Да, милый, — выдохнула я, и в этом выдохе было столько неподдельного возбуждения, что я сама испугалась. — Да, хорошо.

Я просто перевернула телефон экраном вниз, положила его на столешницу и отдалась процессу полностью, без остатка.

— Не молчи! — прорычал Валера сзади. Его рука легла на мой затылок, не давя, но напоминая о своем присутствии. — Проси!

Я закрыла глаза и позволила себе то, о чем еще пару дней назад не могла бы даже подумать.

— Да, дорогой, — закричала я, уже не сдерживаясь. — Трахай меня сильнее! Еще, милый, да! Еще, еще, еще! Да!

Мой голос заполнил кухню. Я сама не узнавала его, он был низким, хриплым, полным животной страсти.

— Любимая, — его голос прозвучал совсем близко, прямо над ухом. — Хочешь еще? Нравится тебе?

— Да, любимый, — ответила я, и в этом «любимый» не было больше фальши. — Да, да, да.

Наши голоса смешались в едином крике. Стоны, всхлипы, прерывистое дыхание. Шлепки его яиц о мое тело, влажные, ритмичные, неприличные. Вся кухня была заполнена этими звуками удовольствия, и мне казалось, что их слышит весь мир. Соседи, прохожие, деревья за окном, сам воздух.

Я уже не видела разницы между игрой и реальностью. Граница стерлась. Было только здесь и сейчас, только его член внутри меня, только нарастающее, неумолимое, сокрушительное удовольствие.

В тот самый момент я хотела только одного. Я хотела, чтобы он не останавливался. Чтобы проникал глубже. Чтобы заполнил меня целиком, до краев, до боли, до разрыва.

Голова закружилась. Мир перед глазами поплыл, потерял четкость, превратился в размытое пятно света и теней. Я вскрикнула, громко, отчаянно, почти испуганно, и сжалась всем телом.

Он вошел глубоко в меня, так глубоко, как никто никогда не входил, и тоже остановился, прижавшись сзади. Я чувствовала, как его член пульсирует внутри, как каждая вена на нем бьется в такт моему сердцу.

Моя вагина сжималась вокруг его члена. Мышцы сокращались сами собой, массируя его, обхватывая, сдавливая, даря ему дополнительное удовольствие. Я не могла это контролировать, мое тело жило своей жизнью, и эта жизнь была невероятной.

Я кончала. Широко открыв глаза и рот в беззвучном крике удовольствия, я содрогалась в его руках. Волна за волной накатывали на меня, заставляя пальцы ног поджиматься, а спину выгибаться. Я вся дрожала, мелкой, нервной дрожью, которая никак не хотела прекращаться.

Никогда я не испытывала чего-то подобного. Просто сумасшедшее чувство. Быть изнасилованной незнакомцем в своей кухне, разговаривая с мужем по телефону. Ужас и стыд стали близкими друзьями. Возбуждение и страх дополняли друг друга, создавая тот самый коктейль, который ударил мне в голову сильнее любого наркотика.

Я кончила так, что ноги еще долго дрожали после. Мои колени подкашивались, и если бы Валера не держал меня за талию, я бы просто сползла на пол бесформенной кучей.

Валера дождался, пока я чуть приду в себя. Он стоял неподвижно внутри меня, давая моему телу время на восстановление, и я чувствовала, как его член немного уменьшился, но не вышел. Он ждал. Терпеливо, спокойно, как охотник, который знает, что добыча никуда не денется.

А потом он продолжил. Еще сильнее. Еще быстрее. Еще жестче. Он вколачивался в меня с такой силой, что мои руки скользили по столешнице, и я с трудом удерживала равновесие. Он тоже был близок к финалу, я чувствовала это по его дыханию, по его движениям, по тому, как его член становился тверже, больше, горячее.

Я пыталась помочь ему. Подмахивала назад, навстречу его толчкам. Сильнее сжимала стенки влагалища, обхватывая его, сдавливая, массируя. Я хотела, чтобы он кончил. Я хотела почувствовать его семя внутри себя. Я хотела доставить ему удовольствие, такое же, какое он доставил мне.

Он резко вошел глубоко, прижался ко мне сзади всем телом, и я почувствовала, как внутри становится тепло, горячо, жидко. С каждым толчком, а их было несколько, коротких и сильных, он извергался в меня. Порция за порцией, пульсация за пульсацией.

Я была счастлива, что он получил удовлетворение. Эта мысль пришла ко мне сразу же, как только он замер, тяжело дыша мне в затылок. Я была счастлива. Не облегчена, не рада, что всё закончилось, а именно счастлива, от того, что ему было хорошо.

Он вынул из меня член. Я почувствовала, как его семя начинает вытекать, стекать по внутренней стороне бедер, и инстинктивно сжалась, пытаясь удержать его внутри.

Валера стоял сзади и смотрел на результат своей работы. Я чувствовала его взгляд, на моей спине, на моих ягодицах, между моих ног. Моя вагина была широко раскрыта после такого жесткого проникновения. Я знала, как это выглядит, опухшие половые губы, растянутое отверстие, вытекающая сперма. И почему-то мне не было стыдно.

Я пришла в себя, выпрямилась, одернула юбку. Взяла телефон со столешницы, собираясь уйти в душ, смыть с себя всё это, пот, смазку, его семя, память о происходящем. И замерла.

Экран телефона светился. Вызов всё еще шел. Виктор не положил трубку. Мое сердце остановилось на мгновение, а потом забилось с такой силой, что я почувствовала, как пульсирует каждая вена. Холодный пот выступил на лбу, по телу побежали мурашки, не от возбуждения, от ужаса.

Может быть, он слышал, как я кричала «трахай меня сильнее», как называла Валеру «любимым», как стонала и кончала под ним? Может быть, он слышал шлепки, тяжелое дыхание, неприличные звуки, которые заполняли кухню. Может быть, он понял, что его жена не «растягивалась» и не «разминалась», а занималась сексом с другим мужчиной. Может быть, он слушал и просто не мог поверить своим ушам. Я нашла в себе силы. Глубоко вдохнула, выдохнула, поднесла телефон к уху.

— Алло, Виктор, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ты слышишь меня?

В ответ, тишина. Ни звука. Ни дыхания, ни слова.

Потом, на фоне, я услышала звук машин, далекий гул городского транспорта. И разговор каких-то людей, незнакомые голоса, мужской и женский, что-то обсуждающие, смеющиеся.

А потом вызов завершился. Я стояла посреди кухни с телефоном в руке и не понимала, что делать. Слышал ли мой муж всё это бесстыдство или нет? Положил ли он трубку специально, или просто убрал телефон в карман в спешке и случайно не завершил вызов? Если бы он услышал, он бы спросил. Он бы перезвонил. Он бы что-то сказал, спросил, что за звуки, кто со мной, почему я так странно дышу. Он бы не промолчал, он не из тех, кто проглатывает обиду. Значит, наверное, он тоже в спешке просто убрал телефон в карман и всё. Забыл нажать на красную кнопку.

Я убеждала себя в этом, но в глубине души понимала, я не знаю правды. И никогда не узнаю, если он сам не скажет.

После душа я вышла снова на кухню. Валера ходил по кухне, открывал шкафчики, заглядывал в полки. Я заметила открытую дверцу холодильника, он уже заглянул и туда.

— Есть еще выпить? — спросил он, не оборачиваясь.

— Нет, — ответила я. — Было только вино. Мы с Виктором не пьем крепкое.

— Надо купить, — он повернулся ко мне. — Поехали.

— Хорошо, — сказала я без колебаний. — Мне надо одеться.

Он осмотрел себя, джинсы Виктора, которые он нашел в шкафу, были ему великоваты в талии, но коротковаты в длине. Футболка натягивалась на широких плечах. Кроссовки не подходили по размеру, его нога была больше, чем у мужа, и он поругался на этот факт, выругался грязно, но сказал, что оденет свои, старые, которые носил еще до того.

Супермаркет был недалеко, минут десять на машине. Я вела аккуратно, стараясь не нарушать правил, не привлекать внимания. Валера сидел рядом, смотрел в окно, и я чувствовала на себе его взгляд.

— Если попытаешься сбежать или привлечь внимание, — сказал он спокойно, — тебе будет очень плохо. Поняла?

— Да, — ответила я.

Я не планировала даже что-то подобное. Понимала бессмысленность этих действий. Он был сильнее, быстрее, опытнее. У него нечего было терять. А у меня была жизнь, и я не хотела рисковать ею.

Мы купили всё необходимое. Продукты, мясо, овощи, хлеб, масло. И много алкоголя. В основном водка и коньяк. Пару бутылок вина он положил в тележку, глядя на меня, с легкой улыбкой на губах, знак, что он помнит, что я пью только вино.

Мы быстро вернулись обратно. Я разложила всё по местам, убрала продукты в холодильник и в шкафы и начала готовить ужин. Руки двигались сами собой, нарезала салат, жарила мясо, варила гарнир. Обычные, знакомые действия, которые успокаивали, возвращали иллюзию нормальной жизни. Валера смотрел телевизор в гостиной. Я слышала, как он переключает каналы, как иногда останавливается на каком-то фильме или новостях. Он пил водку.

Я видела, как с каждым часом он становится всё пьянее и пьянее. Движения становились более размашистыми, речь невнятной, глаза стеклянными. Он опьянел быстро. Потом он уснул.

Прямо в гостиной, на диване. С тарелкой рыбы на коленях, он не доел, заснул с вилкой в руке. Рядом стояла почти пустая бутылка водки.

Я подошла ближе. Он лежал с открытым ртом, тяжело дыша, и в свете телевизора его лицо выглядело почти безобидным. Не было той злобы, того безумия, которые искажали его черты, когда он был в ярости или в возбуждении. Просто уставший, пьяный мужчина, который случайно уснул перед телевизором.

Он уже не казался страшным или мерзким. В нем было что-то другое. Что-то, что возбуждало меня и заставляло сокращаться там, внизу. Я смотрела на его руки, на его грудь, на его лицо, и понимала, что он стал для меня другим. Не врагом, не насильником, не захватчиком.

Он стал... своим. Я начала понимать, чего мне не хватало в Викторе. Этой силы, этого напора, этой власти. Мой муж был хорошим, спокойным, любящим, заботливым. Он никогда не повышал на меня голос, никогда не настаивал на своем, никогда не давил. Он был идеальным мужем, таким, о котором мечтают девушки.

Но этот напор, это давление, это безразличие к партнеру. Это доминирование, жесткое, неприличное, почти жестокое. Оказалось на удивление приятным. Это было не просто влечение. Это была какая-то преданность. Как собака предана хозяину, слепо, безоговорочно, навсегда. Я не знала, чем всё закончится, но с ужасом осознавала, что мне начало нравится быть в теле беспомощной жертвы.

Мне начало нравиться, как он использует меня. Как использует мою вагину. Его член, такой же наглый, как и он сам, проникал грубо, не спрашивая разрешения. Просто входил без стука, без предварительных ласк.

Поначалу было больно, неприятно, страшно. А сейчас всё изменилось. Я сама хотела этого. Сама хотела, чтобы он был груб со мной. Я стала его. Он подавил во мне волю, растоптал мою гордость, уничтожил мои принципы. И взамен дал что-то, чего я никогда не знала раньше. Освобождение от ответственности. Право не выбирать. Счастье быть ведомой.

Я занималась уборкой по дому. Убирала вещи на втором этаже, складывала разбросанную одежду, протирала пыль на полках. Обычная работа, которая помогала не думать.

Когда я услышала крик снизу, вздрогнула.

— Кристина, дорогая, ты где? — голос был пьяным, раскатистым, он эхом разносился по дому.

Наверное, он проснулся и выпил еще. Я не стала молчать, не было смысла прятаться, он всё равно нашел бы меня.

— Я тут, любимый, — ответила я.

— Ааа, — протянул он, и в его голосе появились масляные нотки. — Уже ждешь меня...

Я услышала, как он тяжело поднимается по лестнице. Ступеньки скрипели под его весом, и каждый скрип отдавался у меня в груди. Он появился в проеме двери, растрепанный, с красными глазами, в расстегнутой рубашке.

Он стоял, опираясь плечом о косяк, и улыбался мне. Пьяной, расслабленной, довольной улыбкой.

— Дорогая, я соскучился, — сказал он, и его голос прозвучал почти нежно. — Поласкай меня.

— Хорошо, любимый, — ответила я. — Ложись, я быстро схожу в душ.

Я была вся потная после уборки, липкая, грязная, уставшая. Я решила смыть с себя это, прежде чем лечь с ним в постель.

Когда я вернулась, он уже спал.

Он лежал на кровати, на нашей кровати, на моей стороне, абсолютно голый. Раскинув руки в стороны, разметавшись на простынях, он спал глубоким, пьяным сном. Наверное, ждал меня и уснул.

Я подошла поближе.

Свет из коридора падал на его тело, и я увидела его член. Он, как и его хозяин, мирно спал, мягкий, расслабленный, но всё равно большой. Он лежал на его бедре, тяжело свешиваясь вниз, и казался почти безобидным в этом состоянии покоя.

Внутри меня всё стало влажным и горячим. Я легла рядом. Осторожно, чтобы не разбудить его, придвинулась ближе и посмотрела на его член. Я смотрела на него долго, на форму, на размер, на вены, которые были видны даже в расслабленном состоянии.

Потом я нежно поцеловала его головку. Мои губы коснулись мягкой, теплой кожи, и я почувствовала его запах. Мужской, терпкий, знакомый. Я поцеловала еще раз, потом еще. Медленно, не спеша, проводя губами по всей длине. И вот она уже проникает в мой ротик. Я взяла его в рот, мягкий, податливый, послушный, и начала сосать, как леденец. Я водила по нему языком, облизывала головку, втягивала ее в себя, создавая вакуум.

Я чувствовала шевеления его владельца. Сначала легкое, едва заметное, он заворочался во сне. Потом более ощутимое, его член начал быстро принимать боевую стойку. Я чувствовала, как он набухает у меня во рту, становится тверже, больше, горячее.

Валера проснулся. Он не сказал ни слова, просто потянулся, положил руку на мою голову и тихо застонал. Я продолжила, теперь уже увереннее, быстрее, глубже.

На улице было совсем темно. Я стояла раком на кровати, на коленях, опустив голову на подушку, выгнув спину. Валера трахал меня сзади, жестко, глубоко, ритмично. Я стонала и кричала от удовольствия, полностью отдавшись чувствам. Не думая о завтра, не думая о муже, не думая о последствиях. Только здесь и сейчас, только его член внутри меня, только нарастающее, неумолимое, сокрушительное удовольствие.

Когда всё закончилось, мы лежали в обнимку и целовались. Долго, медленно, нежно. Я проводила руками по его груди, по плечам, по лицу. Он целовал меня в губы, в щеки, в веки. Мы лежали, переплетенные телами, и я уже забыла, что это всё не по-настоящему.

Что он не мой муж. Что этот дом не его. Что наша близость это не любовь, а насилие, приправленное моим согласием. Внезапно внизу послышался звук закрывающейся двери. Потом шаги, быстрые, уверенные, знакомые.

И голос.

— Кристина! — крикнул кто-то снизу. — Я дома! Ты где?

Это был Виктор.

Мой муж. Он вернулся. На несколько дней раньше, чем обещал. Он стоял внизу, в прихожей, снимал ботинки, ставил чемодан и звал меня.

Он был дома. Я вскочила с кровати, резко, как ошпаренная. Сердце ухнуло в пятки, кровь отхлынула от лица, руки задрожали. Я начала быстро надевать одежду, что попало, лишь бы прикрыться. Валера спокойно встал. Не спеша, без паники, как будто ничего особенного не произошло. Он натянул джинсы, те самые, которые носил весь день, и медленно пошел к выходу из спальни.

— Стой! — прошептала я. — Что ты делаешь?

Он не ответил. Просто вышел в коридор и начал спускаться по лестнице.

Я услышала снизу удивленный возглас Виктора, он спросил, кто здесь, что происходит. Потом шум, звуки борьбы, глухие удары, крик Виктора, который оборвался на полуслове.

Потом что-то тяжелое упало на пол. Я в ужасе выбежала из спальни, скатилась по лестнице, чуть не сломав шею, и влетела в гостиную.

Виктор лежал на полу. Он был без сознания, лицом вниз, раскинув руки в стороны. На затылке у него уже росла большая шишка.

Валера стоял над ним с бутылкой в руке. Той самой, которую мы купили сегодня в супермаркете. Она даже не разбилась, только на стекле остались следы крови.

— Чем ты его? — прошептала я, опускаясь на колени рядом с мужем.

— Бутылкой, — ответил Валера спокойно, рассматривая орудие удара. — Хорошая водка. Даже не разбилась.

Я проверила дыхание Виктора. Оно было, слабое, прерывистое, но было. Пульс частый - живой. Мой муж был жив. Валера поставил бутылку на стол и куда-то ушел. Я не смотрела, я смотрела на Виктора, на его лицо, на его затылок, на то, как кровь из рассеченной кожи медленно пропитывает ворс ковра.

Он вернулся с рулоном серого скотча. Тем самым, которым уже связывал меня.

Валера ловко, умело замотал руки Виктора за спиной. Потом ноги, лодыжка к лодыжке, несколько плотных слоев. Виктор не просыпался, он был в глубоком отключке.

Связав мужа, Валера встал, отступил на шаг, осмотрел свою работу и удовлетворительно улыбнулся. Я смотрела на мужа. На его лицо, спокойное во сне, не знающее, какая беда свалилась на него в его собственном доме. И я понимала, что теперь мы в ловушке вдвоем.

Приветствую мои извращенцы. Продолжаю вас радовать. История закончена, продолжение на моей странице.

Рада вас видеть у себя на странице https://boosty.to/cuckoldpornstory