Следующую пару дней ничего особенного не происходило. Сашка вела себя со мной как обычно, только чаще улыбалась мне, пересекаясь взглядами. Я тоже ничем не напоминал ей о последнем опыте, хотя, конечно, я о нём не забыл. Наоборот, я о нём постоянно думал, перебирая в памяти свои ощущения и впечатления, пытаясь разобраться в себе и в том, что происходит.

И ощущений, и впечатлений был вагон и маленькая тележка, а внятных выводов было — кот наплакал.

Во-первых, мне определено понравилось примерять Сашкино бельё. Оно было классное, очень приятное на ощупь и на теле. Значило ли это, что я теперь всё время хочу носить женское бельё? Вроде нет. Отдельный опыт был прикольный, но желания наряжаться женщиной, тем более на постоянной основе, у меня не возникло. По крайней мере, пока: я уже ни в чем не был уверен. У моего нового, если можно так сказать, увлечения были дополнительные условия — Сашка и... Сашка. Я думаю, что вся эта острота впечатлений возникла из-за двух вещей — то, что это были Сашкины вещи, и что всё это было тесно связано с тем самым образом мастурбирующей сестры, который мне явился ночью несколько дней назад. А дальше всё странным образом переплелось, добавилась история моего залёта, и в моем озабоченном мозгу сплавилось в вот такую вот странную субстанцию.

Но было и второе, которое меня тоже беспокоило: то, что мне реально понравилась та игра, в которую Сашка превратила мои эксперименты. Я вспоминал то бешеное возбуждение, которое накрывало меня у сестры в комнате, когда она смотрела на меня в голубых шелковых трусиках, и то её прикосновение к моей ягодице во время импровизированной фотосессии. Это были очень острые впечатления, при воспоминании о которых у меня начинало сильно стучать сердце и шуметь в ушах. Может быть, я охотно согласился на все эти игры только потому, что мне нравится быть вот таким перед сестрой? Или просто нравится, когда на меня смотрят? Я что, фетишист-эксгибиционист?

"Нет, ты просто озабоченный дурак", — сказал я себе, и на этом ненадолго успокоился.

В пятницу вечером я уже собрался спать, как телефон издал многократные писки уведомлений. 17 новых сообщений? Кто это такой словоохотливый? Я открыл мессенджер. Первое сообщение было от сестры: "Твои фотки. Наслаждайся 😜". Остальные 16 сообщений были собственно фотками с нашей с ней игры.

Фотки были очень качественно сделаны — не только с точки зрения деталей и четкости в нужных местах, но и компоновка кадра, и общее впечатление. Видно было, что Сашка над ними поработала. Или у неё просто талант (всё же она художку закончила). Или и то, и другое.

Первые пара фоток были фронтальными — просто я, стоящий почти ровно, с опущенными вдоль тела руками. Голубые трусики смотрелись очень мило, но явно выделяющийся бугор (нет, не так: Бугор) посередине добавлял неожиданную перчинку.

Дальше шли фотки в тех самых разнообразных позах, в которых меня снимала Сашка. На некоторых из них либо рука, либо нога закрывали мой член в трусиках, и вообще нельзя было сказать, что это не девушка. Кожа с легким пушком, изгиб бедра, округлая попка, бюстгальтер — всё как у людей. На других торчащий член постоянно лез в кадр, обращая на себя слишком много внимания. Я разглядывал фотки, и возбуждение, аналогичное тому, что было со мной во время фотосессии, стало меня понемногу захватывать.

Я долистал до трех последних фоток. На них был мой зад в стрингах.

На первой из трех фотографий я просто ровно стоял спиной к камере, кадр был довольно крупного плана — чуть выше пояса и чуть ниже ягодиц. Кружевная ленточка стрингов убегала от шелкового треугольничка вниз, между ягодиц, и исчезала между ними. Блин, я бы сам с удовольствием поимел такую задницу. Не думал, что она у меня так выглядит, в зеркале совсем не так.

На второй фотографии я стоял уже немного прогнувшись, выпятив зад навстречу камере. Как там сестричка сказала? "Вах, пэрсик!" Персик — не персик, но примерно так. Мои ягодицы выглядели еще аппетитнее, а ленточка стрингов теперь не исчезала между ними, а была вполне заметна. Но анус она закрывала, ну и ок. Я опасался, что из-за прогиба может быть видна моя мошонка, прижатая ластовицей, но нет, был виден только намек на какой-то бугорок, который мог бы быть и бугорком девичьей киски.

Третья фотография крупным планом меня ошарашила. Это был тот момент, когда Сашка положила мне руку на задницу, демонстрируя мне, как надо. Ладонь лежала на моей ягодице чуть ниже пояса трусиков, пальцами направленная вниз. Пальцы были чуть согнуты, и казалось, что острые ноготочки сейчас вот-вот вопьются мне в кожу. Это было очень сексуально. Забыв, что задница-то на фото моя, я разглядывал снимок, как обычную эротическую фотку. То ли две девчонки балуются, то ли это рука хозяйки попки, можно было представить и так, и эдак.

Пересмотрев фотографии еще пару раз, я написал Сашке:

— Спасибо, супер фотки. Ты очень здорово снимаешь!

— Модель хорошо поработала 😜

— Я старался. Под твоим чутким руководством.

— Ну я же тебе говорила. Ты в этом секси, тебе очень идёт.

Я отправил смущенный смайлик:

— Спасибо 😳

— Правда, пришлось повозиться немного, чтобы лишнее убрать из кадра. Поэтому только сейчас отправляю.

— Оно того стоило. Классно получилось.

Чуть осмелев, я тут же отправил следующее сообщение:

— Тебе самой-то понравились фотки?

— Да. Особенно некоторые.

— Какие именно?

— Несколько 😜 Не скажу. Но последняя особенно супер вышла.

— Да, мне тоже понравилась. Художественно получилось.

— 😁 можно и так сказать.

Сашка затихла на какое-то время, и я думал, что она уже отключилась. Не тут-то было. Телефон пискнул уведомлением ещё раз:

— Но вот эта — самая-самая.

К сообщению была приложена фотография, на которой я был снят почти сбоку, чуть сверху, немного повернувшись телом к камере. Крупный кадр выхватил изображение от верха моих бедер до чуть выше талии, но не это было самое интересное. Самое интересное было по центру кадра: резинка голубых шелковых трусиков была отодвинута от моего живота напряженным членом, головка которого с каплей блестящей смазки торчала над кружевным поясом почти наполовину. В этой части изображение было очень четким, тогда как по краям кадра оно было довольно размытым. Фокус резкости и компоновка кадра притягивали взгляд именно туда, к разбухшей блестящей головке моего члена.

Я вообще не помнил, когда она могла бы сделать эту фотографию. Может быть, случайно? Но качество кадра говорило, что скорее это не было совсем случайно. Явно было снято где-то в конце сессии, но когда — я так и не вспомнил.

Я, обалдев, смотрел на фотку, и шестеренки в моей голове бешено крутились. Сашке эта фотография понравилась больше всех? С моим членом? Или она просто дразнит меня так? С неё станется. Так, попробуем аккуратно:

— Ого. Впечатлен.

— Так ведь и я.

Вот же... Ну посмотрим, кто дольше продержится.

— Я и не помню, чтобы ты такой кадр делала.

— Кадр был больше, я увеличила и обрезала. Кадр, в смысле, а не то, что в нём.

"Ах ты зараза", — рассмеялся я про себя, — "Продолжает надо мной прикалываться".

— Да уж, пожалуйста, поаккуратнее. Он мне дорог.

— Не бойся, я нежно.

Что это сейчас было??? Опять прикалывается? Я долго не мог подобрать слов в ответ. Потом всё же решил идти ва-банк. Почти:

— Саш

— Мм?

— А почему именно эта — самая-самая?

Сашка долго молчала, не отвечала ничего. Я уже пожалел, что полез в улей, но отступать было поздно. Сестра, похоже, думала, как сказать так, чтобы ничего не сказать. В конце концов пришло новое сообщение:

— Я же говорю — впечатляет.

Я не знал, что и думать. Сестричка признается мне, что её впечатляет фото моего стоящего члена, упакованного в женские трусики. Это значит, что я ей интересен? Это значит, что ей понравился мой член? Это значит, что у нее есть ко мне сексуальный интерес? Или что ей в принципе нравится такая тема — мужчина в нижнем белье? Или всё вместе? "А ничего это не значит", — произнес в моей голове голос Гали из надоевшей новогодней комедии. Понимай сам, как знаешь. И вообще, чего я от нее хочу? Чтобы она написала "Тима, я жажду принять твой нефритовый стержень в цветок моего лотоса"? Или "Трахни меня, жеребец"? Вернись в реальность, баран.

Я решил не испытывать судьбу лишний раз:

— Надеюсь, это комплимент.

И сразу отправил следующее сообщение, чтобы не продолжать опасную тему:

— Еще раз спасибо за фотки.

— Пожалуйста. Обращайся.

— Обязательно.

— Спокойной ночи.

— Споки.

Удержался, чтобы не добавить смайлик-поцелуйчик к последнему сообщению. Уже хорошо.

Заснуть быстро не получилось. Я листал фотографии снова и снова, разглядывая мелкие детали, ускользнувшие от меня при первых просмотрах. Чаще всего я возвращался к той фотографии, на которой Сашкина ладонь лежала на моей ягодице. Я буквально ощущал её на том же месте, аккуратное прикосновение, тепло ее ладошки и ту электрическую искру, которая меня тогда шандарахнула. Не выдержав, я схватил член, и, не отрывая взгляда от фотографии, стал яростно онанировать. Я не думал ни о чем конкретном, просто смотрел на Сашину ладонь и свою задницу с полоской стрингов, какие-то еще смутные отрывочные образы мелькали перед глазами. В конце концов я бурно кончил, живот аж болел от напряжения, я откинулся на подушку и вскоре так и уснул, с телефоном в руке и каплями спермы на коже.

Наступили выходные, а это значило, что родители будут дома, и мы уж точно не поиграем в ближайшие дни, даже если бы и захотели. Мы с Сашкой были заняты разными домашними делами, которыми нагрузили нас родители — помощь в уборке, готовке еды, сгонять в магаз, и всякой другой мелкой дребеденью. Переглядывались, встречаясь в коридоре или на кухне, тихонько улыбались друг другу. Напряжение первых дней после моего прокола прошло, и мы с сестрой уже вернулись на прежний уровень отношений, за исключением той игры, которую мы вели. Эта был новый, дополнительный уровень с острыми нотами сексуальности. Мы не говорили и не упоминали об этой игре, совсем, но она была тут, ее теперь невозможно было забыть или проигнорировать, как будто её не было. Это было похоже на такой очень пикантный флирт, из-за табуированности еще более возбуждающий.

Мне наш новый тип отношений нравился. Я всё чаще думал о Сашке, когда её не было рядом, а когда она была поблизости — тем более. Ничего определенного — просто вспоминал, как она смеется над фильмом или хмурится над учебником, как треплется с подругами по телефону или кутается в плед перед телевизором зимой. Вспоминал то одно, то другое — случайным образом, без всякой связи с окружающим миром. Настроение у меня было хорошее.

В субботу вечером Сашка упорхнула из дому, крикнув от двери родителям:

— Я с Катькой пошла в кино! Вернусь поздно, пока! — и исчезла.

У меня на этот вечер планов не было, Лёшка так и продолжал торчать у бабушки — она приболела и ей действительно была нужна помощь — по дому, продуктов принести, приготовить, прибрать. Я был не в обиде — семья есть семья, семья в первую очередь.

Посмотрев с родителями телек, часов в 11 я отправился в свою комнату — тупить в телефон перед сном. Вскоре я получил сообщение от Сашки:

— Привет. Я у Кати. Передай родителям, если будут спрашивать

— Привет. Ок. А чего им напрямую не напишешь?

— Да не знаю. Ты первый под руку попался. Ладно, я им тоже напишу

— Лады. У тебя всё в порядке?

— Всё отлично

— 👍

Прошло еще какое-то время — новое сообщение:

— Я тут подумала

— Хорошее дело, — успел вставить я реплику.

— что надо тебя еще немного подразнить

— Эй, за что?

— Сам знаешь, за что!

— Эмм... ну да.

— Я сегодня вот так.

Следом прилетела фотка, сделанная явно в ванной комнате, в зеркало, но не у нас, нашу я бы узнал. Наверное, у Катьки. На фото стояла Сашка, повернувшись спиной в пол-оборота. На ней были только трусики, а голую грудь она прикрывала полотенцем. Мокрые волосы были разбросаны по плечам, но лица видно не было, оно было обрезано. Трусики были из тонкой, почти прозрачной красной материи с черной цветочной вышивкой. Ягодицы они прикрывали почти полностью, но не прятали их, а, скорее, подчеркивали. Поза была одновременно вызывающей и скромной, как будто ее застали врасплох. Похоже, Сашка сделала эту фотографию после душа, который она приняла перед сном.

— ВАУ. Очень красиво!

— Хочешь

Блин, опять эти двусмысленные намёки. Да, сестричка, я хочу тебя, аж зубы сводит! Но об этом ли ты спрашиваешь? Ладно, поиграем:

— ДА!

— их примерить?

Ах ты зараза. Подождала, пока я отвечу и якобы дописала вопрос. С другой стороны, обещала дразнить — и дразнит. Чуть было не написал в ответ "И это тоже", но вовремя остановился и стёр. Не стоит испытывать судьбу. Мы с Сашкой не возвращались к вопросу о том, как и почему я на нее мастурбировал. Что тут еще обсуждать, с другой стороны? Но не хочу всё испортить. Сворачиваем на более безопасный маршрут:

— Так да. Выглядят потрясно.

— Спасибо. Не сомневаюсь, ты тоже будешь в них прям 🔥

— 😳 Увидим.

— Увидим, обязательно 😉. Ладно, я спать, тут уже все храпят.

— Споки

Зачем она со мной играет? Просто развлекается, или? Она уже второй раз предлагает мне померить её бельё, сама, без моей просьбы. Её это тоже заводит, как и меня? Ну наверное да, иначе зачем? "А ничего это не значит", — снова ехидно произнесла в моей голове противная Галя. Ладно, возможно, и так. Либо я такой дебил, которому вселенная уже в рупор орёт, а я всё не вижу огненных знаков на стене.

Воскресенье прошло также в мелкой суете, но в основном в безделье. Сашка заявилась домой только к обеду, немного поболтала с нами и ушла к себе, готовиться к следующему, последнему в этом году экзамену. Она также рассчитывала на автомат, но препод на этом предмете был из тех, кто любит, чтобы помучились, и до самого экзамена не объявлял, кто же будет счастливчиком.

Утром понедельника Сашка умчалась в универ за своим автоматом, а я опять дрых после долгой ночной игровой сессии. К половине одиннадцатого я проснулся, позавтракал и позвонил Лёшке. Он уже должен был вернуться, можно было потусить у него, порубиться на двух контроллерах в плойку. Но Лёшка так и застрял у бабушки. Ей стало лучше, но родители попросили его побыть там ещё пару дней.

Делать было абсолютно нечего. Я уже было решил вновь пойти пробежаться, как пришло сообщение от Сашки:

— Ты дома?

— Да, пока дома. Собирался побегать, но лениво немного.

— Зайдёшь ко мне в три?

Ой, а я почти забыл. Точнее, не забыл, но не думал, что это будет так быстро. Или она не за этим просит меня зайти? Но тогда она написала бы, зачем. Сердце застучало сильнее.

— Оки. В три у тебя.

Время еще было, и я метнулся в душ. Намыливаясь, я обдумывал одну мысль, которая зудела у меня с вечера субботы. Не знаю, как отреагирует сестричка, но попробовать можно. Чем черт не шутит.

Сашка вернулась, пока я был в душе, но почти сразу ушла в свою комнату.

В три часа дня я тихонько постучал в её дверь.

— Открыто!

Я вошел и снова остановился посреди комнаты, как баран.

— Ну чего ты столбом, сядь, — Сашка, сидевшая на своей кровати, подобрав ноги, похлопала по покрывалу рядом с собой.

Я присел рядом с ней. На Сашке были надеты мягкие домашние шортики и короткий розовый топ. Под топом у нее ничего не было, и соски явно проступали сквозь ткань.

— Как экзамен?

— Экзамен хорошо, но этот дебил, представляешь, продержал меня чуть ли не до самого конца, а потом такой на голубом глазу — "а чего вы тут стоите, у вас же автомат". Мог бы и раньше сказать же, зачем меня держать. Он меня точно видел.

— Поздравляю. Это же последний?

— Дааа, можно выдохнуть и отметить, — улыбнулась Сашка.

Мы ещё немного поболтали об универе и учебе, и в конце концов замолчали. Сестра не стала дожидаться, пока пауза станет неловкой:

— Тим... А что ты делаешь с теми фотками, которые я тебе присылаю?

— В смысле? Рассматриваю, конечно.

— Ты на них онанируешь? — Саша внимательно смотрела на меня, и в её глазах прыгали какие-то бесенята.

Я, наверное, густо покраснел, лицо горело. Вот теперь пауза точно стала неловкой. У нас теперь ТАКОЙ уровень откровенности? С другой стороны, эта откровенность ужасно возбуждала.

— Иногда.

— На мои? — уточнила она.

— Да, — кивнул я.

— А на свои?

Я сидел, уже наверное красный, как рак, опустив голову. Набравшись храбрости, поднял глаза на сестру:

— На некоторые, не на все, — признался я. Я действительно пару раз за эти дни онанировал, открыв последние фотки и вспоминая свои ощущения во время фотосессии. Но откровенность за откровенность: — А ты?

— Много будешь знать — скоро состаришься.

— Эй, — возмутился я. — Так нечестно!

Саша показала мне язык и легонько рассмеялась.

— Ещё нет.

— "Ещё"?

— Я об этом подумываю. Некоторые меня заводят очень, — чуть смутилась она. — Я же тоже живая.

Саша поднялась с кровати и подошла к шкафу. Я пялился на её аккуратную попку в мягких домашних шортиках.

— Тебе ещё не надоело играть?

— Нет, — с трудом оторвав взгляд от Сашиной задницы, я посмотрел на сестру.

— Тогда вот, — она протянула мне те самые красно-черные трусики с вышивкой, с последней фотки.

Я откашлялся и решил рискнуть сразу.

— Саш... а можно тебя попросить?

— О чём?

— Можно, ты наденешь то белое бельё?

Сашка чуть сощурилась, прикусив губу и обдумывая мое предложение. Видно было, что она сомневается, или взвешивает какие-то варианты в голове. Но сразу она не отказала, это был хороший знак. Сердце мое заколотилось где-то в районе висков, я затаил дыхание, чтобы не спугнуть.

— Не сейчас — наконец, ответила она. — Я скажу, когда.

Я смог только слегка улыбнуться в ответ. Перспектива увидеть Сашку в том самом белье меня взбудоражила. Я смогу наконец закрыть свой гештальт, может, меня немного отпустит после этого. Ну и... блин, я буду смотреть на сестричку в сексуальном белье! Кровь хлынула к моему члену, моментально приведя его в вертикальное состояние.

Я продолжал молча пялиться на сестру. Она вдруг смутилась и отвела взгляд, а затем снова протянула мне трусики:

— Но сейчас — ты.

Мы поменялись с Сашкой местами — она отошла к двери, я к шкафу. Быстро скинув футболку и шорты, я остался в боксерах. Созерцание моей сестрички сделало свое дело, член стоял, как каменный. Я бросил взгляд на Сашу — она, отвернувшись, смотрела в окно, обняв себя за плечи. Я быстро снял боксеры и кое-как вытер натекшую на член смазку, прежде чем натянуть на себя Сашкины красно-черные трусики.

Однако тут возникло еще одно, малюсенькое такое обстоятельство. Как я уже упоминал, трусики были из почти прозрачного темно-красного материала с вышивкой. Только вышивка была по всему полю сзади, а спереди она клиньями сходилась от выреза на бедре к середине резинки. Центральный же ромбик был практически прозрачным.

Я обнаружил это уже когда натянул чуть тесноватые трусики до самого пояса и пытался аккуратно разместить член и мошонку внутри. У меня это получилось, но когда я взглянул в зеркало, всё было видно почти так же, как если бы я был голый. Красная полупрозрачная ткань прижимала мой член к животу, делая его визуально даже длиннее, чем он был на самом деле. Сквозь ткань были видны большие и маленькие вены на стволе члена, разбухшая головка, мошонка — в общем, всё.

Я повернулся к Сашке. Интересно, она это специально? Или так случайно получилось и она тоже не подумала? Но вряд ли, на нее не похоже. В отличие от меня, такие мелочи она засекает моментально.

Хорошо, Сашенька, как пожелаешь.

— Саш, можно.

Саша повернулась ко мне, быстро окинула меня взглядом, задержавшись на прозрачном ромбике на несколько секунд, и улыбнулась:

— Вау. Супер. Тебе нравится?

— Ты же видишь, — ответил я, глядя ей прямо в глаза.

— Вижу. Я и не ожидала, что это будет так... — Саша переместила свой взгляд обратно к моему члену.

— Так очевидно?

— Да, так очевидно. Очень очевидно...

Она снова посмотрела мне в глаза. В ее взгляде мелькнуло что-то наподобие легкого испуга. Или мне показалось, и это были те же бесенята?

Мне ужасно хотелось, чтобы Саша сейчас протянула руку и прикоснулась к моему члену, затянутому тонкой прозрачной сеточкой. Я, наверное, кончил бы моментально. Но этого не происходило, и я просто стоял напротив сестры, глядя на её лицо. Оно было таким милым сейчас — немного раскрасневшимся от возбуждения, прядка свесилась на глаза, губы слегка приоткрыты, и она смотрела на меня так же с каким-то любопытством.

— Можно, я сфотографирую?

— Можно.

Саша взяла телефон, включила камеру и, сделав пару шагов назад, защелкала затвором. Я продолжал стоять у шкафа, не принимая никаких специальных поз. Сделав несколько снимков, сестра остановилась и, опустив телефон и прикусив нижнюю губу, внимательно посмотрела на меня — снова туда, где мой несчастный член был выставлен напоказ.

— Тим, а можешь кое-что сделать?

— Что?

— Я хочу немного другие фотки сделать.

— В каком смысле? Какие?

— Ну... — она замялась. — Можешь положить руку туда?

Саша кивком показала на мой член.

Ого. Мало мне того, что я стою практически голый перед ней, боясь кончить от слишком сильного возбуждения. Но именно это возбуждение не давало мне отступить, вопило "Давай! Давай! Сделай всё, что она говорит". Ну или в том духе, я не разобрал из-за шума крови в ушах и громкого сердцебиения.

Я неуклюже положил ладонь на трусики, прикрыв ею член.

— Только... чуть по-другому.

— Как? — удивился я.

— Погоди. Сядь.

Саша усадила меня на кровать.

— Одну руку сюда... — она поставила мою левую руку чуть сзади, за спиной. — Чуть отклонись. Так. Руку чуть дальше. Коленки чуть пошире. Ага. А эту руку туда.

Саша махнула рукой в область моего паха.

Я положил ладонь на член, затянутый трусиками. Он предательски дернулся, выдав большую порцию смазки. На прозрачной сеточке появилось довольно большое влажное пятно. Саша отступила на шаг и сделала несколько снимков.

— Погоди, немного не так.

Сестричка подошла ко мне и, к моему глубочайшему изумлению, положила свою ладонь сверху на мою.

— Чуть ниже, вот так, — она сдвинула мою ладонь ниже, ближе к основанию члена. — И вот так.

С этими словами Саша слегка сжала ладонью мои пальцы, так, чтобы они крепко обнимали ствол моего пениса. От неожиданности и избытка ощущений я вздрогнул, что не осталось, конечно, незамеченным Сашей. Она на мгновение задержала свою ладонь на моей, чуть дольше, чем было необходимо. Отошла, подняла камеру.

— Огонь, просто огонь.

Саша сделала еще несколько снимков. Было видно, что её эта фотосессия очень взбудоражила или даже возбудила. По крайней мере, ее лицо очень порозовело, и она несколько раз облизнула пересохшие губы. Соски торчали, буквально пытаясь продырявить ткань розового топика.

— Супер. Блин, Тим, ты не представляешь, как это секси выглядит. Прям вау.

— Не знал, что тебе так понравится, — я попытался отшутиться, чтобы не показывать, как мне приятен её комплимент.

— Так сама в шоке! — переняла эстафету Сашка. — Сам не зналь, слюшай!

— Красота — в глазах смотрящего, — глубокомысленно заметил я.

— Это да, — ответила сестра. Что-то в её тоне неуловимо изменилось. — Это да. Наверное.

Саша опустила камеру и несколько секунд смотрела на меня. Я не знал, что делать. Член продолжал подрагивать, пятно смазки на трусиках становилось всё больше, и мне очень хотелось начать двигать рукой, чтобы наконец сбросить это безумное возбуждение. Но не здесь же и не сейчас, блин.

— Так, у меня идея, — загорелась вновь Сашка. — Ляг вот тут, на живот.

Я переместился на середину кровати и лёг, подложив руки под голову. Сашка села рядом, у моих ног, и сделала несколько снимков.

— Чуть прогнись, пожалуйста. Ещё чуть, — Саша легонько подтолкнула ладошкой меня сбоку, направляя мой таз еще немного вверх. Я лежал, прогнувшись в пояснице, так, что мой зад был слегка приподнят. Саша слегка раздвинула мои ноги в области колен: — Так еще лучше.

Снова защелкала камера. Саша сделала несколько снимков, перемещаясь по кровати где-то там вокруг меня.

— Супер. Перевернись теперь. Ляг на спину.

Я сделал, как она попросила, но в сестричке явно проснулся фотограф или художник (я же говорил, что она художку закончила?), и она стала дальше направлять меня в нужную ей позу:

— Левую ногу согни в коленке. Чуть меньше. Ага. А правую приподними совсем чуть-чуть. Идеально.

Еще несколько снимков.

— А можешь... еще раз руку туда положить?

Я обхватил правой рукой основание члена, как в предыдущей позе.

— Чуть крепче.

Саша снова положила свою ладонь на мою и сжала её. Фактически, она обхватила моими же пальцами мой член, который уже совсем не мог этого вынести. Еще немного, и я реально кончу, прямо тут, здесь и сейчас, и не смогу остановиться. Не думаю, что она об этом подозревала, когда продолжила:

— Вот так, — немного оттянула мой член от живота, насколько позволяли тесные трусики.

— Саш... я сейчас кончу, если ты так продолжишь, — не выдержал я.

— Ой, извини, — она густо покраснела, наверное, не меньше, чем я, когда она спрашивала о том, онанирую ли я на её фотки. — Увлеклась.

Саша отдернула руку, сделала еще несколько фоток.

— Супер. Просто огонь. Спасибо тебе.

Я сел на кровати, опершись руками за спиной.

— Покажешь?

— Потом. Отредактирую и пришлю.

— Жду с нетерпением! — с намеренно преувеличенным энтузиазмом воскликнул я.

Мы оба рассмеялись. Неловкость момента ушла, и слава богу.

— Тебе и так будет, что вспомнить, — с легкой ехидцей заметила Сашка, вернувшись в режим подначек.

— Это точно. Надеюсь, и тебе тоже, бе-бе-бе — я показал ей язык и мы снова рассмеялись.