Ох, дорогие читатели, я надеюсь, к концу этой части вы будете чувствовать себя не менее возбужденными, чем я, когда её писала. А может, и более 😉

Четверг. Хороший братик.

Начало недели прошло без особых приключений. Мы с Сашкой мило общались, пересмеивались, болтали, в общем, вели себя как обычно. Почти.

Это “почти” постепенно стало проявляться, например, в том, что я чаще пялился на Сашку просто так. Сидел и смотрел. Или стоял и смотрел. Сам не заметил, когда начал скучать по ней, хотя вот еще час назад виделись. Или как я глупо оживляюсь, когда она входит в гостиную. Как щеночек, блин, был бы хвостик — повилял бы. В конце концов поймал себя на этом, задумался. Пощупал лоб. Все признаки любовной горячки были налицо. Я что, влюбился в свою сестру? Совсем долбанулся, извращенец недоделанный? “Ой, дурак…” — голосом Жоржа Милославского проговорил внутренний голос.

В конце концов решил, что ничего такого нет, просто у меня хорошее настроение и общее возбуждение на фоне нашей игры. Ну странно было бы испытывать что-то романтическое к сестре, которая меня била вот этим вот учебником по вот этой вот башке всего лишь за то, что я уронил шоколадное мороженое на её модные белые брюки. Мы всё же слишком много времени провели слишком близко друг к другу. Хотя, наверное, чуточку есть такое... А, не хочу об этом думать.

Правда, Сашка тоже стала вести себя немного не так, не как обычно. Встретится со мной взглядом, улыбнется, а потом как будто подвиснет на пару секунд, глядя куда-то, непонятно куда. Вообще стала как-то больше подвисать. В среду мама за ужином с ней обсуждала, что взять с собой к дяде Вове на дачу, и в какой-то момент Сашка вдруг потеряла нить и сидела с неопределенным выражением лица, как будто разглядывала что-то перед собой. Маме даже пришлось ее два раза переспросить и подергать за руку. Я поначалу списал это на месячные — я до этого никогда не обращал внимания специально на изменения поведения сестры в связи с циклом. Правда, когда я помогал ей убрать посуду в шкаф, она случайно прикоснулась своей рукой к моей — так, просто тыльной стороной ладони к моему предплечью, — и готов поспорить, она вдруг покраснела и старательно не смотрела на меня.

Не, ну этого не может быть. Ладно я, но Сашка? Наверное, это приливы во время месячных. Или приливы — это когда возраст уже? Или это отливы? Хрен знает, из меня знаток женской биологии тот ещё.

А в общем-то, я не особо заморачивался размышлениями. Настроение было хорошее. “Легкие дышат, сердце стучит, а голова — предмет темный и исследованию не подлежит”.

В четверг днём Сашка была какая-то потерянная и грустная. Мне её стало ужасно жалко.

— Саш, хочешь, сгоняем куда-нибудь? — спросил я её, когда мы пересеклись на кухне, куда она прибрела в каком-то совсем уж подавленном состоянии.

— В смысле? То есть, куда? — удивилась она.

— Ну просто, развеяться. Съездим, суши пожрём где-нибудь. А то ты совсем скисла.

Сашка явно смутилась. Потом, с каким-то сомнением посмотрев на меня, всё же согласилась, пожав плечами:

— Давай. Дома совсем нечего делать, и Катька куда-то свалила.

Мы отправились в большой торговый центр и Сашка тут же вместо сушевни потащила меня по магазинам: “ой, я на секундочку сюда зайду”. Ну вы поняли, да? Я, как и положено нормальному пацану, изнывал, стоя у вешалок с бесконечными блузками, юбками и штанами, пока Сашка придирчиво перебирала наряды. Наконец она определилась с пятью или семью кофточками и тремя парами штанов и потащила меня к примерочной.

— Стой тут, будешь мне говорить, как я прекрасно выгляжу.

Сам нарвался. Впрочем, это в конце концов было даже весело. Сашка выскакивала из кабинки к большому зеркалу, придирчиво себя осматривала, что-то там поправляла и требовательно смотрела на меня, а я должен был выдавать приличествующую порцию комплиментов. Это было несложно — удивительным образом все эти блузки, кофточки и штанишки шли Саше, подчеркивая её фигурку. Парочка была так вообще “вау” — сестричка смотрелась в них как фотомодель, особенно когда принимала разные позы перед зеркалом — то ножку так, то плечиками эдак. Я молча любовался, восхищенно ахая в нужный момент, но мне это даже нравилось. Красивая у меня сестра, завидуйте мне все!

Саша выбрала, наконец, две кофточки и одни брюки, и мы пошли к кассе. В очереди у кассы она долго с сомнением смотрела на вторую кофточку, потом со вздохом отложила — дороговато. Мы не в бутик пришли, конечно, но магазин и правда был явно не самый дешевый, я успел заметить. Расплатившись, мы вышли из магазина, и Сашка сунула мне пакет с покупками:

— Подожди меня тут, припудрю носик.

Дождавшись, пока Сашка затеряется в толпе по пути в уборную, я метнулся обратно в магазин. Денег у меня немного на карточке, но я, как чувствовал, взял сегодня с собой налички побольше. Пусть Сашка порадуется. Слава богу, очередь у кассы на мгновение рассосалась, я был быстр, стремителен и точно помнил, куда Саша отложила ту вторую кофточку. Когда сестра вернулась из уборной, я по-прежнему скучал у магазина с пакетом в руке.

Мы пошли дальше по торговому центру. Настроение у Сашки заметно поднялось после шоппинга, чему я тихонько радовался. Такая Сашка мне нравилась больше, чем утром. Проходя мимо магазина женского белья, Сашка пнула меня локтем и кивнула, игриво подмигнув:

— Не хочешь присмотреть что-нибудь?

Эй, запрещённый приёмчик! Любопытно глянуть, конечно, но не так же, не сейчас.

— Разве что для тебя, бебебе.

Сашка порозовела, но рассмеялась:

— У меня уже небольшой запас есть неношеного. А задница всего одна.

— И сисек всего две, — подначил я. — Ай, ты чего! Я только правду сказал.

Блин, дерётся ещё. А я чего, я просто братик-придурок.

Мы дошли до фуд-корта, но в любимой Сашкиной сушевне тупо не было мест. Удивительно, кто все эти люди, которые днём сидят по кафешкам и ресторанам и шляются по магазинам. Вы вообще работаете? А, ну да. Сейчас как раз время обеденных перерывов же.

Саша явно огорчилась. Она уже настроилась на свой любимый ролл, а тут такой облом. Я тоже стоял, оглядывая заполненный фудкорт — всё остальное было куда как менее вкусное и интересное. 

Мне в голову пришла гениальная мысль:

— Ты не очень голодная? Пошли тогда в кино сходим. Народ рассосётся пока.

Сашка с удивлением посмотрела на меня:

— Ты кто вообще, и что ты сделал с моим глупым братиком?

Я скорчил рожу, как будто превращаюсь в монстра, и протянул к ней скрюченные пальцы: “Эаррр!”.

— А, не, всё в порядке. Глупый братик на месте. Пошли, — Сашка засмеялась и потащила меня к мультиплексу.

Смотрели мы какую-то лёгкую романтическую муть. Сюжет был понятен с самого начала, даже все повороты были ровно в ожидаемое время. Вот главгероиня страдает, а вот её несуразный коллега, а вот она вдруг разглядела в нём неординарную личность, вот комедийный момент, а вот драматический момент, а вот она уже страдает опять в баре с подругой. Впрочем, я мало следил за сюжетом. Я больше смотрел на Сашку, освещенную бликами экрана. Она периодически оборачивалась на меня, улыбалась и продолжала смотреть кино, расслабившись в мягком кресле. То ли ей кино нравилось на самом деле, то ли она просто наконец пришла в себя, но была она заметно веселее. А вот и хэппи-энд.

В сушевне и правда народ за два часа подрассосался, мы быстро нашли столик, и нам даже весьма быстро принесли роллы. Сашка заявила, что она зверски голодная и набросилась на них, как урчащий кот на сосиску. Наконец мы, что называется, сыто откинулись на спинки стульев. Сестра похлопала себя по животу и промурчала:

— Вот теперь-то моя душенька довольна.

Я засмеялся: Сашка была похожа на объевшегося котенка, о чем я ей сразу и сказал.

— Если жизнь и рассудок дороги вам, молодой человек, никогда не говорите девушке, что у нее толстое пузо, — нравоучительно заметила сестра. — Даже если она сейчас сожрала почти два ролла, ох…

Мы уже порядком устали и взяли такси. Завалились домой, в прихожей Саша обернулась ко мне:

— Тим, спасибо тебе большое. Ты меня здорово выгулял. То, что нужно было.

— Тю, да шо вы, в самом деле, обращайтесь, делов-то!

Саша посмотрела на меня с тем самым неопределенным выражением, которое у нее появлялось в последние дни.

— Я и не подозревала, какой у меня заботливый братик, — улыбнулась, и вдруг опять поцеловала меня в щёку, как тогда, едва коснувшись губами и обдав ухо лёгким дыханием. — Спасибо. Это прям как свидание было.

Сашка ушла, а я остался стоять, глупо улыбаясь. Не, ну это ж не свидание. Какое свидание с ходьбой по магазинам. Да и вообще.

Всё было хорошо, вообще-то.

Вечером после ужина мы всей семьей сидели в гостиной, смотрели какой-то детектив. Мама всё время теряла нить расследования: “А это тот, который брат убитой? А почему он убегает?” Приходилось останавливать фильм и объяснять, но это было наше обычное дело, мы уже давно привыкли: мама просто долго не могла отвлечься от работы и прочих забот, и её мысли постоянно разбегались в разные стороны. У папы вдруг зазвонил телефон, он взял трубку и вышел из комнаты, чтобы не мешать нам. Я только успел услышать: “Привет, Ань, как дела?” Звонила тетя Аня, догадался Штирлиц. Через несколько минут папа вернулся, поставил фильм на паузу:

— Так, детишки, планы меняются. Завтра мы не сможем вас взять с собой. Дядя Вова с тетей Аней сейчас ехали на дачу, влетели в какую-то то ли яму, то ли канаву, то ли яму в канаве. Короче, их машина не на ходу. Как-то они в город на эвакуаторе вернулись, хорошо, что недалеко уехали, но, в общем, не супер всё. Они просят нас взять их завтра вечером с собой. Еще барбекюшницу он какую-то новую купил, надо забрать, а в Анину машину она не лезет. Такие дела. Но вы можете тогда на электричке, тоже завтра вечером или уже в субботу утром, а мы вас на станции тогда поймаем. Что скажете?

Перспектива тащиться полтора часа на электричке, да по жаре, была та ещё, но и поехать хотелось. Мы с Сашкой переглянулись.

— Блин, обидно... Я хочу поехать, конечно, — сказала сестра, — но на электричке, блин, там же толпы народные будут.

— Ну, в субботу чуть меньше, чем в пятницу вечером, — ответил я. — В пятницу ещё и народ с работы в пригороды едет.

В общем, мы решили, что поедем, наверное, в субботу утром.

Удивительно, как туго я соображаю иногда — только уже когда я собирался спать, до меня дошло кое-что. Раз родители уедут завтра вечером, то мы будем с Сашкой одни. Можно тогда попросить её “отдать должок” завтра, если она не будет против. А вечером — это вообще не днём, вечером — это другое настроение совсем.

Не успел подумать, как телефон раздраженно звякнул.

— ТИМА, БЛИН. ЭТО ЧТО ТАКОЕ? 👿👿👿

— Саш, ты о чём вообще?

— Откуда у меня вторая кофточка в пакете? 😡

Ой, я и забыл уже.

— Завалилась, наверное, на кассе?

— Ага, вместе со вторым чеком?

От я балда, а. Конспиратор хренов. Впрочем, я и не предполагал, что Сашка не догадается, и уходить в глухой отказ я тоже не собирался.

— Я подумал, раз она тебе так понравилась, пусть будет тебе подарок.

— Спасибо конечно, но не нужно было этого делать. Я сама могу купить.

— Ну почему, наоборот, нужно было. Ты что-то совсем грустная была.

— Спасибо. Ты меня сегодня балуешь прям 😳

— Не могу смотреть, как ты страдаешь.

— Я не особо страдала, так, чуть-чуть. Но всё равно очень приятно 😊

— К вашим услугам, миледи.

— А куда делась “моя госпожа”?

— Ты же говорила, что тебе не нравится?

— И вовсе я так не говорила. Ничего ты не понимаешь.

Я засмеялся. Приятно было видеть прежнюю Сашку. Немного помолчав, я, наконец, решился:

— Саш, как ты думаешь, можем тогда завтра вечером, раз родители уедут?

Ну, почти решился. Как-то не придумал, как сказать, что именно “можем завтра вечером”, но думаю, она догадается.

Она таки догадалась: пауза была ооочень долгой. Я немного запаниковал — не испортил ли я всё. А может, она просто отвлеклась. Или легла спать. Или думает, как меня мягко отшить. Или не мягко. Аааааа паника-паника-паника. Наконец звякнуло уведомление:

— Тим, я очень стесняюсь. Я никогда не делала это при ком-то раньше. Я не знаю

Блин. Блин-блин-блин. “Я тоже раньше так не делал”, — хотел написать я, но что-то это было совсем уж. Я ж не то, чтобы уламывал девочку на первый секс, мол, все так делают.

Вздохнув, я начал писать: “Саш, я понимаю. Нет так нет, всё норм”, но не успел отправить, слава богу. Пришло еще одно сообщение:

— получится ли. Но я не отказываюсь. Давай завтра вечером, да.

Я выдохнул. Рулетка остановилась. “Тринадцать, красное!”, и крупье подвинул мне мой выигрыш. Или черное? Да пофиг, я же выиграл, правда?

Сашка прислала еще одно сообщение:

— Я скажу, когда, ладно?

— Конечно.

— Спокойной ночи. Спасибо ещё раз. И больше так не делай!

— Споки.

“О чём она? А, кофточка”. Я улыбнулся. Всё было хорошо, вообще-то.

Пятница. Вечер.

В пятницу днем мы с Сашкой мало виделись, буквально пару раз. Она не подавала виду, что переживает, или думает о вечере, я тоже не делал никаких намёков. Мы поболтали немного о завтрашней поездке, решили отправиться пораньше, чтобы провести как можно больше времени на пляже и потусить у родственников. У них всегда было бодро и весело, и никаких тебе грядок.

Часов в шесть примчались родители, начали бурно собираться. Я помог сложить вещи в машину, так, чтобы ещё осталось место для барбекюшницы. Мама как всегда собрала картину, корзину, картонку, и маленькую собачонку. Как будто ехала не на пару дней на дачу, а в маленький отпуск. Впрочем, там были ещё и Сашкины вещи, а она недалеко отстала от мамы в этом отношении. Наконец около семи они отправились за дядей Вовой и тетей Аней. Отец негромко ругался по поводу пробок: выезды из города на картах уже окрашивались красным. Мы помахали ручкой и вернулись домой.

Саша подошла к двери своей комнаты, обернулась на меня:

— Тим, я напишу, ок? — нерешительно сказала она, и исчезла за дверью.

Я отправился к себе. Надо было как-то убить время. Я полистал ленту, включил игру на компе, сделал с десяток фрагов, но глаза всё время были на телефоне: я не хотел пропустить ни секунды. Выключил игру, лег на кровать.

На самом деле, я очень волновался. Не могу сказать, меньше или больше Сашки, но сердце стучало, мысли путались, я чувствовал одновременно и возбуждение, и какой-то страх. Чего боялся? Хрен его знает, всего сразу. Что что-то пойдет не так, наверное. Что Сашка в последний момент откажется. Что я буду вести себя глупо и всё испорчу. Что всё это будет совсем не так, как я себе представлял. А что если у меня там будет такой стояк, что я себя не проконтролирую? Короче, полная голова всякого бреда. Когда я просил Сашу это сделать, у меня перед глазами была та самая картинка, с которой всё началось. Я не думал, а как это всё будет в на самом деле, в реале? Были просто отдельные кусочки — вот Сашка, вот её руки, вот её киска, вот её ноги в чулках, — которые иногда складывались в общий план, а иногда жили сами по себе.

В конце концов я устал волноваться и переживать, осталось только возбуждение и довольно томительное ожидание.

Около девяти часов вечера телефон наконец подал признаки жизни: “Приходи”. С грохочущим, как молот, сердцем я постучал в Сашину дверь.

О боги.

Сестра стояла посреди комнаты, смущенно глядя на меня. Она снова сделала свои фирменные кудряшки, они спадали к голым плечам по сторонам ее заметно розовых щёк. Белый бюстгальтер с нежным кружевом приподнимал небольшую, аккуратную, такую аппетитную грудь. Саша медленно и глубоко дышала, и ее грудки немного поднимались и опускались с каждым вдохом. Я на это мог бы смотреть очень, очень долго.

Но взгляд, как магнитом, потянуло дальше. Под просвечивающими под тонкой кожей ребрами подтянутый Сашин животик был перехвачен тем самым кружевным поясом, ленточки которого спускались вниз, к стройным ногам в белых чулках. К моему легкому удивлению, поверх ленточек пояса были надеты маленькие трусики, гораздо меньше тех, которые я примерял: тонкие тесёмки ткани по бокам, уходящие вверх к талии и завязанные на боках мягкими бантами, и простой белый треугольник посередине. А как… ладно, оставим вопросы на потом.

Я поедал глазами каждый сантиметр ее тела, такого совершенного и такого красивого, чувствуя, как отпечатываются в мозгу все мелкие детали: мягкие ямки ключиц, и как слегка просвечивают соски через кружева бюстгальтера, как выглядит ямка пупка, как аккуратно сидят на бедрах белые трусики, как они мягко облегают низ её живота, спускаясь к тому самому заветному треугольнику. Мне ужасно хотелось протянуть руку и прикоснуться к бедру сестры, там, где чулки заканчивались и открывалась полоска светлой кожи.

В мягком закатном свете это было какое-то прямо волшебное видение. Сестричка была обворожительна, как невеста.

Не знаю, сколько я так на неё смотрел, наверное, не очень долго, она не успела совсем смутиться.

— Саша… — откашлявшись из-за внезапно пересохшего горла, я наконец выговорил. — Ты прекрасна… прекрасно выглядишь. Смотришься. Блин.

Сашка наконец засмеялась:

— А ты мастер говорить комплименты! Заходи, не стой в дверях.

Саша отошла к столу, обернулась ко мне:

— Только Тим… хотела сказать… не сердись, если это будет не совсем как в твоём… как ты представлял. Я вообще сейчас смущаюсь очень, я не знаю, как…

Я осторожно взял Сашину ладонь.

— Саш, я очень-очень понимаю. Ты же знаешь, у меня был опыт, — я улыбнулся, чтобы попробовать снять напряжение. Вроде получилось: сестра улыбнулась в ответ. — Но если ты передумала и не хочешь, ты скажи.

— Нет, я не передумала, я хочу, — Саша чуть запнулась, — я просто волнуюсь.

Я сымитировал руками повязку на глазах:

— Можно тоже так, если хочешь.

Саша помотала головой: нет.

Стоять рядом с сестричкой, прекрасной в этом белье, и ничего не делать было ужасно тяжело. Почти как тогда, когда она открыла мне дверь в том комплекте с юбочкой. Я смотрел на сестру, и она, без сомнения, чувствовала мой взгляд.

— Сядешь сначала тут, ладно? — Саша показала на свое вращающееся кресло, которое она подвинула к изголовью кровати. — Мне так будет немного проще.

Я кивнул. Там так там. Оттуда было бы хуже видно кое-что, но ведь “сначала”, да? А там посмотрим.

Помедлив, Саша подошла к кровати, затем снова обернулась ко мне:

— Только я… тоже не знаю, как начать, — со смущенной улыбкой сказала она.

Я смотрел на свою чудесную сестру, бам-бац-бам-бац стучало у меня в ушах сердце. Наверное, я теперь совсем другой Тим. Есть такие моменты, когда сам не понимаешь, как ты это сделал.

Я подошел к Саше, легонько развернул к себе лицом, и, аккуратно взяв за бантики трусиков на талии, медленно потянул их в стороны, глядя ей в глаза. Шок — это по-нашему: Сашины глаза округлились, рот приоткрылся от изумления.  “Ты кто вообще, и что ты сделал с моим глупым братиком?” Она явно не ожидала от меня такого. Я сам не ожидал, слушай. Чуть дернулась, хотела что-то сказать, но явно замешкалась, удивленная.

— Наверное, так, — слегка пожав плечами, чуть хрипло произнес я, опускаясь на колено следом за Сашиными трусиками.

Я держал их за развязанные тесёмки, и пока я тянул их вниз, белый треугольник на лобке стал сворачиваться в маленький рулон. Я перевёл взгляд на тело сестры прямо передо мной. Вздымающаяся грудь в белых кружевах. Чуть подрагивающий животик с пуговкой пупка. Постепенно — мне казалось, очень, очень медленно — открылся бритый лобок с коротким треугольничком подстриженных волос. Рулон свернувшихся трусиков упал чуть ниже, открылся верх губок. Они были небольшие, выбритые, аккуратные, как будто чуть припухшие, плотные. С щелью, начинавшейся довольно высоко. Маленький капюшончик клитора не торчал наружу, а выглядывал из-за губок, как почка или детеныш гриба. Мне показалось, или может и правда, там что-то влажно блеснуло.

Саша вздрогнула, поняв, куда я смотрю.

— Тим… ты помнишь правило… мы договорились…

Так, держим себя в руках. Еще крепче. Я высвободил слегка застрявшую между бедер ткань трусиков, и, так как они были развязаны по бокам, просто перехватил их и убрал совсем, скомкав в кулаке. Поднялся, посмотрел на Сашу, молча кивнул: помню.

Ох, как сладка бывает месть. Это тебе за те позы в прозрачных трусиках. Я это не планировал, но это ещё не всё, любимая сестричка... Если получится… если мне хватит духу...

Саша, всё еще в легком шоке от моей внезапной смелости, не выдержала, быстро отвела взгляд. Чуть прикусила губу.

Я мягко взял ее ладонь и помог лечь на кровать. Не то, чтобы она нуждалась в моей помощи, но она послушно прилегла на подушку. Как она и просила, я сел на кресло рядом, у изголовья. Подняла на меня глаза, продолжая смотреть с лёгким изумлением.

Саша лежала, слегка разведя немного согнутые в коленках ноги. Кудряшки рассыпались по подушке, грудь заметно поднималась на вдохе, руки свободно лежали вдоль тела на простыне. Я мягко кивнул Саше, и она, закрыв глаза, немного помедлив, положила одну руку на грудь, ниже бюстгальтера.

Какое-то время Сашка лежала почти без движения. Наконец правая рука медленно двинулась по телу выше, к грудкам, скрытым под кружевами. Подобралась к левой груди, провела по ее нижней части, вернулась. Вновь к левой груди, только теперь она задержалась там, проведя пальцами по уже явно торчащему под тканью соску. Едва заметно сжала. Левая нога еще немного приподнялась в колене.

Вторая рука, до того лежавшая без движения, переместилась на живот, начала бродить сначала по линии бикини. Затем чуть ниже. К бедру. По бедру — к чулку. Вздрогнула. Ага, тебе тоже это нравится… Вернулась к лобку, прошлась по нему слева направо чуть дрожащими пальцами, дотянулась до верха правого бедра, дальше к чулку. Опустилась обратно к киске, прижалась к ней сомкнутыми пальцами, выдохнула, слегка повернув голову в сторону. Глаза всё ещё закрыты.

Правая рука тем временем уже сильнее сминала мягкие кружева то на одной, то на другой грудке, всё быстрее перемещаясь между ними. Схватила между пальчиков торчащий сосок, замерла на секунду. “Мхмм, ” — чуть слышный вздох за сжатыми губами.

Саша отпустила грудь, и правая рука присоединилась к левой там, на киске. Снова короткий, чуть слышный вздох “мхмм”, голова склонилась в другую сторону, бёдра в белых чулках сжали ладошки. Саша едва заметно прогнулась, еще сильнее сжала вздрогнувшие бёдра. Я не видел, что там делают её пальчики, но наверняка что-то приятное.

Вскоре правая рука осталась внизу, а левая метнулась к Сашиному рту, к губам. Пальцы прикрыли рот, затем постепенно сжались в кулак. Сдавленно выдохнула, чуть прикусила костяшки. Снова вниз, на помощь второй руке.

Я смотрел как завороженный, запечатывая в памяти каждое мгновение. Моя любимая сестра ласкает себя здесь, сейчас, передо мной, и это так прекрасно, что я сам забывал дышать, боясь спугнуть удивительное видение.

Саша уже вовсю ласкала себя внизу, расставив согнутые ноги шире. Левая рука скорее просто прижималась к сгибу бедра у киски и слегка поглаживала её и вокруг, а правая всё быстрее и быстрее порхала вверх-вниз, влево-вправо. Сашино тело уже вело себя само — то немного прогибалось, то наоборот, живот напрягался и таз приподнимался, когда сестричка пыталась забраться чуть дальше или делала что-то такое мне неизвестное, но явно очень приятное. Саша не стонала, нет, только короткие сдавленные вздохи время от времени, но это было ещё более эротично.

Я думаю, Саша постепенно обо мне подзабыла, унесенная процессом. Точнее, вряд ли забыла — я тоже ни на секунду не забывал, что она на меня смотрит, — но стала явно меньше обращать внимание на то, что я сижу рядом. Сколько так продолжалось еще минут — не знаю. Может, одна, может, несколько, может — вечность. Саша уже практически перестала меня стенсяться, и вздохи скоро сменились легкими стонами, такими коротенькими “мяу”. Пальчики теребили клитор и скользили по нему в довольно быстром темпе, появился даже легкий влажный звук этих движений.

Внезапно Саша замерла на секунду, сжав бёдрами свою руку. Раздался тихий короткий стон, её голова метнулась на подушке, кудряшки рассыпались по лбу. Чуть погодя вторая рука поползла под подушку и вернулась с вибратором. Обхватив игрушку двумя руками, Саша стала медленно водить им вдоль киски. 

Я тихонечко встал и пересел на кровать, ближе к Сашиным ногам. Вид отсюда был куда как лучше. Я завороженно смотрел, как резиновая (но так похожая на настоящую) плоть скользит по влажным, даже мокрым губкам, раздвигая их, открывая еще более розовые и блестящие внутренние губы Сашиной киски, спускаясь ниже, к темному отверстию, которое немного сжималось и разжималось, само по себе. Головка искусственного члена прикоснулась к клитору, который, похоже, сильно увеличился и торчал из своего капюшона, как темно-алая жемчужина. Сашка вновь вздрогнула. Еще несколько раз провела членом по киске, и медленно, очень, как мне показалось, медленно стала вводить его в раскрывшуюся дырочку.

Довольно громкий “аххх”, прервавшийся на середине — на какое-то мгновение Саша задержала дыхание. Всё также медленно она несколько раз ввела и вынула вибратор из своей вагины, наклоняя его каждый раз под новым небольшим углом. Розовые губки скользили по искусственному члену, мягко обнимая его, как будто всасывая, или наоборот, стараясь не отпустить на пути назад. Вернулась вверх, к клитору. Дырочка вагины ярко блестела, маленькая капелька смазки сползла на промежность, Саша снова вздрогнула.

Я оторвался от завораживающего зрелища и посмотрел на Сашино лицо. Немного приподнявшись на подушке, она смотрела на меня в упор широко раскрытыми глазами, прикушенная губа даже немного побелела. В её глазах я видел только возбуждение, даже страсть, и огромное удивление. Она как будто не верила сама себе, тому, что видит или чувствует. Так мы смотрели друг на друга несколько секунд, пока Сашка не откинулась обратно на подушку, тяжело дыша. 

Её пальцы нащупали регулятор вибратора, раздалось тихое жужжание. Само дрожание было едва заметно, но наверняка очень ощутимо. Сашка задрожала сама, застонала, прижала искуственную головку к клитору, вздрогнула ещё больше, чуть приподняв таз над кроватью. Упала обратно. Медленно провела вдоль киски, снова наверх, снова вниз, наверх, к клитору, задержалась там. 

Саша перехватила вибратор одной рукой, вторая рука мяла грудь, терзала соски. Бретельки давно слетели с плеч, Сашины грудки теперь обнажались при каждом движении руки. Почти коричневые от притока крови сосочки торчали, как резинки карандашей, небольшие ореолы вокруг них тоже потемнели и как будто немного сморщились, стремясь вслед за сосками. Голова сестры вдруг металась по подушке, перебрасывая кудряшки из стороны в сторону. Вернув вторую руку к вибратору, Саша сделала мощность совсем маленькой, но всё быстрее и быстрее водила его головкой по клитору и влажным, набухшим, блестящим губкам, прижимала его по всей длине к своей киске. Наконец она снова вставила его в себя, начала быстрее и быстрее двигать им, иногда замирая на полной глубине, иногда наоборот, почти вынув, только мелко дрожащая головка раздвигает вход. Еще быстрее. Стоны громче и резче.

Сейчас.

Я встал, подошел к изголовью кровати, присел рядом с ним на корточки. Сашино лицо было совсем близко, глаза были закрыты, почти зажмурены, частое прерывистое дыхание, короткие стоны. Я наклонился к ее ушку и тихонько прошептал:

— Саш… Это так красиво… Так возбуждает…

Саша жалобно взмявкнула. Сделал паузу. Никак не мог решиться. Всё же это… очень неправильно… и рискованно, блин. Но тот, другой Тим склонился еще ближе к Сашиному ушку, почти щекоча его губами:

— Я на видео заметил, как они похожи. Даже раньше заметил. Твоя игрушка и мой член… почти как близнецы.

“АХХХ”. Глаза Саши открылись и округлились. Казалось, она очень испугалась, или удивилась до смерти. Она смотрела на меня в упор, в глазах была какая-то мольба. Она тихонько даже не застонала, вскрикнула, но уже не могла остановиться. 

Запрокинув голову, Саша зажмурила глаза, рот открылся, но оттуда не донеслось ни звука. Она не дышала. Прогнулась, напряглась, натянулась, как тетива. А потом раздалось громкое “ААААА” и Сашку затрясло.

Я не могу это описать. Это было просто… да нет, я не могу передать словами. Наверное, повторить это будет невозможно.

Саша металась по кровати, изо всех сил прижимая вибратор к киске. Она то сгибалась, согнув колени, то наоборот, прогибалась, расправляя плечи. Её живот дрожал, сквозь сжатые зубы доносились какие-то стоны, похожие то на рычание, то на жалобный мяв. Она то зажмуривалась, то смотрела на меня огромными жалобными глазами. Сколько её так трясло, я не знаю. Довольно долго. Наконец по её телу прошла еще одна волна, она раскинулась на кровати, сначала тяжело дыша, затем всё тише, тише. Глаза ее были закрыты, рот наоборот, слегка приоткрыт, малюсенькие капельки пота блестели на розовой коже лица и шеи. Вибратор выпал из рук и валялся где-то там, тихнько жужжа. Она была почти без сознания.

Я встал, аккуратно укутал покрывалом прекрасное, почти обнаженное, распластанное тело сестры. Нашел и выключил вибратор. Наклонился к ней, поцеловал в раскрасневшуюся, горячую щёку:

— Спасибо, сестричка.

В комнате было уже почти темно. Сашка не шевелилась, едва слышно дыша. Я собрал остатки воли и тихонько вышел.

Только в своей комнате я обнаружил, что до сих пор сжимаю в кулаке Сашины белые трусики с тесёмками. Впрочем, мне было не до того. Я прислонился к стене, сам тяжело дыша. Вытер со лба внезапно выступивший пот. Передо мной маячили Сашины глаза, с мольбой смотрящие на меня.

Я, наверное, сделал очень большую ошибку. Ведь то, что было сегодня, я не забуду вообще никогда.