Диана и Катя быстро привыкли к новому ритму жизни в мёртвой деревне. Они называли это «наши будни голых сук».

Утром их обычно будил Барбос. Пёс подходил к спящим девушкам, тыкался холодным носом между ног и начинал активно вылизывать их киски своим шершавым языком. Та, которая просыпалась первой, разводила ноги шире и притягивала пса к себе.

— Давай, мальчик, выеби свою суку...

Иногда шлюха вставала раком прямо на матрасе, но также сучки научили пса и ебле в миссионерской позе. Ощущение мохнатого зверя на своем животе, груди и лобке было непередаваемым.

Так или иначе, Барбос сразу запрыгивал на суку, обхватывая мощными лапами её бёдра. Его толстый красный член быстро находил цель и вгонялся глубоко одним толчком. Дальше шла интенсивная долбёжка в совершенно нечеловеческом темпе, от которой сука громко стонала и тем самым быстро будила подругу. Чувствуя, как горячий, пульсирующий собачий хуй растягивает её изнутри, как быстрые короткие толчки таранят вход в матку, а растущий узел начинает запечатывать вход, сука начинала кончать.

— Ох, бляяять... Он сегодня особенно большой... Трахай меня, выеби свою суку, Барбос, — хрипела она, закатывая глаза.

Вторая сучка в это время обычно лежала рядом, широко раздвинув ноги, и яростно дрочила пальцами, глядя на подругу. Иногда она подставляла свою киску под морду пса, пока тот продолжал долбить её подругу.

Когда Барбос окончательно загонял узел в суку и начинал заливать её спермой, шлюха, как правило, кончала во второй раз — тело тряслось, киска сжималась вокруг огромного узла ритмичными, мощными спазмами, из неё брызгали соки вперемешку с собачьей спермой. Тут же обычно приходил оргазм и второй сучки.

После этого они лежали втроем, обнявшись в невероятных позах, и ждали, когда узел пса выскочит из влагалища выебанной суки.

После утренней случки шлюхи занимались повседневными делами — собирали овощи на огородах и фрукты в садах, готовили еду, таскали воду из колодца, убирали в доме, загорали на солнышке и хотя бы пару раз за день кончали от лесбийского секса или мастурбации каким-нибудь случайным предметом. Барбос в этом обычно уже не участвовал. Его сексуальный аппетит и близко не поспевал за похотью двух голых сук.

Диана любила толстые морковки и огурцы из огородов. Она могла целый день ходить с большим, неровным огурцом в пизде, чувствуя, как он слегка выскальзывает при ходьбе и снова заходит глубже. Пупырышки на овоще постоянно натирали чувствительные стенки, доставляя ей внезапные и яркие оргазмы. В случайный момент она могла внезапно свалиться на землю и начать трястись, как эпилептичка, закатив глаза и подвывая. В это время пизда «доила» овощ с похабным чавканьем.

Как потом извлекать эти овощи из пизды, шлюхи уже знали.

Катя предпочитала более твердые предметы: стеклянные бутылки и рукоятки различных инструментов. Однажды она целый час мыла полы в доме, сидя на бутылке из-под шампанского, медленно насаживаясь на неё при каждом движении. За несколько недель в её пизде побывали деревянные черенки от всех лопат, грабель и вил, которые только удалось найти в деревне.

Вечер всегда был временем душа, сладких поцелуев и нежных подрачиваний друг дружке. А после они шли спать – чистые, свободные и счастливые.

Они больше не говорили о прошлых временах до апокалипсиса. Только о том, как будут трахаться, чем будут себя насаживать и насколько глубоко завтра пустят в себя пса.

Много дней шлюхи питались тем, что находили в погребах, огородах и садах, а также безжалостно истребляли местных кур. Но в какой-то момент им так захотелось свининки, что они решили заколоть жирного домашнего кабана, который бегал по деревне. Ранее они выпустили на свободу всех домашних животных, которых нашли запертыми по сараям, но многие так и остались бродить по округе.

После шумной погони они загнали кабана в угол двора и кое-как сумели забить его вилами. Когда кабан уже не мог сопротивляться и только хрипел, лёжа на боку, Диана прыгнула на него сверху, как на коня, и принялась яростно наносить удары ножом, целясь в сердце. Её глаза горели, рот открыт в зверином оскале, волосы развивались на ветру, а сиськи, живот и промежность заливала свиная кровь, брызжущая из ран.

Когда животное наконец затихло, обе шлюхи с ног до головы были красными от крови. Они перевернули тяжёлую тушу на спину и, зафиксировав её в такой позе, начали разделывать.

Основную часть работы выполняла Диана. Распоров свиное брюхо, она открыла доступ к горячим внутренностям кабана. Не имея должных навыков разделки, девушки с трудом выгребли из брюха кишки, печень, желудок и прочие органы, перемазавшись в крови и слизи ещё сильнее.

– Ух, блять! Не думала, что это так трудно, – сказала Диана, вытирая пот со лба и тут же размазывая по нему кровь.

Она хотела сесть на траву, чтобы отдохнуть, но случайно напоролась промежностью на торчащее свиное копыто.

— Ой, блять... Какой твёрдый, — выдохнула она.

Зависнув на пару секунд, шлюха начала вертеть бедрами вокруг свиной ноги так, чтобы раздвоенное копыто поглаживало ей клитор. Потом она попыталась ввести копыто себе внутрь.

— Ох, сука... свиное копыто у меня в пизде... Охуенно!

Катя недолго оставалась пассивным наблюдателем. Она подскочила к голове кабана, легла перед ней на спину и прижалась своей текущей киской к ещё тёплому жёсткому пятачку. Она начала яростно тереться об него, насаживаясь на твёрдое свиное рыло, будто это был огромный, шершавый член. Жёсткая щетина и костяная основа грубо драли чувствительные стенки.

— Я ебусь о рыло кабана... — стонала она, двигая бёдрами вперёд-назад.

Диана, увидев это, совсем потеряла остатки стыда. Она взяла нож и решительно полезла в пах кабану, который еще раньше привлек её внимание. Через минуту она уже держала в руках ещё тёплый кабаний член с толстым, узловатым основанием. Он был внушительных размеров даже в расслабленном состоянии.

Отрезанный кабаний хер шлюха вогнала себе в пизду, как натуральный дилдо. К сожалению, член свиньи, хоть и был длинным, оказался слишком тонким, чтобы Диана могла получить от него настоящее удовольствие. Поэтому она решила изменить подход: засадила кабаний член себе в жопу, а пиздой снова насадилась на кабанью ногу почти до самого колена.

– Уууууу, сууука! Бляяяять! Охуенно! – завыла она.

Шлюхи продолжали сношать мертвую свинью несколько минут.

— Мы совсем конченые... ебёмся частями мертвой свиньи... — хрипела Диана, чувствуя приближение оргазма.

Первой кончила Катя — она сильно надавила киской на твёрдое рыло и закричала, брызгая на морду кабана. Ноги её дрожали так сильно, будто у неё начались судороги.

Диана кончила следом, яростно насаживаясь на кабанью ногу и чувствуя, как свиной член сидит в её жопе. Оргазм был особенно глубоким и долгим — грубая, неживая твёрдость внутри давала совершенно новые, острые ощущения. Она закричала, сильно сжимаясь вокруг копыта, и обильно сквиртнула, заливая кровавую тушу.

Но этим дело не закончилось. Диана схватила ещё тёплую кровоточащую свиную печень и провела ей по груди Кати, размазывая кровь и жир, потом прижала мягкий орган к своей киске и начала тереть о клитор.

— Ох, сука... она ещё тёплая... — стонала она.

Катя схватила большой нож и отхватила от распоротого брюха свиньи большой кусок сала с кожей и начала грубо натирать им свою пизду. Толстый, мягкий, но упругий кусок создавал удивительные ощущения приятной склизкости и постыдства.

— Я ебусь куском свиньи... мы совсем ебанутые... — рыдала она.

Диана толкнула Катю на спину, и та упала в распахнутое брюхо огромной свиньи, как в ванну. Нимфоманка тут же легла сверху на свою подругу, заперев ту внутри мертвой свиной туши. Не ожидавшая такого поворота Катя сперва испугалась, но, как только пальцы подруги ворвались в её пульсирующу пизду, она тут же кончила, немного обоссавшись.

Они трахались прямо на раскуроченной туше. Кровь, жир и соки смешались в отвратительную склизкую массу. Диана яростно тёрлась киской о колено задней ноги свиньи и долбила Катю свиным членом, который вытащила из собственной жопы. При этом они страстно целовались и терлись окровавленными сиськами.

— Я кончаю... на свином мясе... вся в крови... — закричала Диана.

Новый оргазм был яростным и долгим. Киска сильно сжалась, пульсируя мощными, глубокими спазмами. Горячая волна прокатилась от клитора до самой матки, заставив тело биться в судорогах. Она брызнула сильно, заливая кровавую тушу. Удовольствие было таким острым, что в глазах потемнело.

Катя кончила следом, визжа и дрожа. Она так и лежала внутри свиного брюха, придавленная Дианой, и уже чувствовала себя частью этой мертвой свиньи. Оргазм был таким мощным, что она снова обоссалась.

Ещё несколько минут девушки лежали на мертвой свинье, тяжело дыша, покрытые кровью, жиром и собственными соками. Диана повернула голову к Кате, облизнула кровь с её щеки и хрипло прошептала:

– Заебись потрахались!

Несколько дней спустя шлюхи лежали на траве после очередной случки с Барбосом. Они специально не давали ему неделю, чтобы он мог выебать их обеих за один раз. Оргию устроили не в кровати, а на свежем воздухе в саду. Сейчас обе тяжело дышали, из их кисок всё ещё вытекала густая собачья сперма.

Лето уже явно катилось к своему концу, хотя счёт календарным дням сучки не вели. Не видели в этом смысла. Но в потоке бесконечной ебли и блядства, они всё же сумели заметить, что у обеих давным-давно не было месячных.

Сегодня Диана первой решилась сказать это вслух.

— Катя... — тихо произнесла она, проводя рукой по своему пока ещё плоскому животу. — У меня задержка уже давно.

Катя замерла. Она тоже провела ладонью по своему животу и побледнела.

— У меня тоже. Блять... Мы обе...

Они посмотрели друг на друга.

— Это может быть от кого угодно, — хрипло сказала Диана. — От тех мужиков в первой деревне... От того зомби, с которым я ебалась в торговом центре...

– Или... или от Барбоса, – зачем-то добавила Катя. – Мы же позволяли ему кончать в нас почти каждый день.

Она задрожала. Слёзы выступили на глазах.

— Мы беременны... от мертвецов или от пса... Это же пиздец! И аборт ведь уже не сделаешь. Как мы будем рожать? Где?

Несколько минут они сидели в тишине, обнявшись. Страх был настоящим. Но потом что-то щёлкнуло.

Диана первой почувствовала, как страх начал превращаться в жар между ног. Её киска предательски сжалась и потекла ещё сильнее при мысли о том, что в ней растёт что-то чужое — возможно, от зараженного члена зомби или от собачьего узла.

Мысль про беременность от пса она постаралась отогнать подальше, как очевидную нелепицу. Но где-то на окраине сознания бился червячок сомнения, ведь в этом мире, кажется, уже всё возможно.

— Мне стыдно признавать, — прошептала она дрожащим голосом, — но мысли о беременности меня заводят.

Катя посмотрела на неё широко раскрытыми глазами и покраснела.

— Меня тоже... Блять, Диана, мы совсем конченые. Мы можем помереть во время родов, а у меня от возбуждения пизда пульсирует.

Страх полностью растворился в животной похоти.

Диана резко повалила Катю на спину и легла сверху. Их сиськи тяжело прижались, соски тёрлись друг о друга. Диана впилась в губы подруги грубым поцелуем, одновременно запустив руку между её ног и резко засунув три пальца в текущую дыру.

— Мы беременные шлюхи, — рычала она между поцелуями. — Наши животы вырастут, сиськи нальются молоком, а мы всё равно будем трахаться как подзаборные суки.

Диана схватила упавшее с ветки яблоко, которых было много вокруг, и грубо вогнала его Кате в пизду. Катя закричала от удовольствия. Затем ещё одно. Влагалище девушки наполнилось до предела. Но Диана не успокоилась и засунула в подругу ещё и свой кулак.

— Чувствуешь? Вот так в тебе будет тесно, когда ребёночек подрастет. Нравится?

Катя извивалась, визжала и выгибала спину, пытаясь не сойти с ума от удовольствия.

— Давай! Заполни меня! — орала она. — Я хочу чувствовать, как всё внутри растягивается!

Они трахали друг друга подручными предметами с задором бешеных мартышек. В ход пошли не только яблоки и кулаки, но также ручка от старых грабель, имевших неосторожность оказаться возле яблони, где сношались две шлюхи.

Оргазмы были необычными. Диана представляла, как внутри неё матка пульсирует вокруг эмбриона, пока ручка от грабель таранит её влагалище. Этот образ вызывал болезненно-сладкие спазмы, которые волнами удовольствия расходились по всему телу, заставляя её выгибаться и кричать. Она кончала долго, дрожа всем телом, чувствуя, как мышцы живота и влагалища напрягаются от силы оргазма.

Катя кончила ещё яростнее — она брызнула мощной струёй, забрызгав Диану, трясясь и всхлипывая от переизбытка эмоций.

Они упали в обнимку, всё ещё с предметами внутри, тяжело дыша и целуясь.

— Что бы ни было внутри нас, — прошептала Диана, гладя свой живот, — мы будем продолжать. Мы будем ебаться ещё сильнее. Мы теперь мамаши-шлюхи.

Катя кивнула, уже протягивая руку к Барбосу, который возбуждённо наблюдал за ними.

— Позовём нашего папочку... Пусть ещё раз попробует.

Продолжение следует...