Осторожно! Данная глава содержит шок-контент. Автор запрещает читать этот рассказ, если вам не нравятся темы сексуального насилия, жестокости, убийств, пыток, некрофилии, инцеста и прочих сексуальных извращений, а также если вы не переносите обилие обсценной лексики. Да, и еще... Во всех сценах секса всем героям уже исполнилось 18 лет, даже если у них нет паспорта.

Приключения Дианы. Финал.

Наконец, сектанты дочитали свои молитвы. Главный поднял горящий факел и уже собирался поднести его к сложенным у подножия крестов дровам, но тут из леса на холм огромной волной хлынула орда зомби — десятки, может даже сотни. Сектанты закричали, но было уже поздно. Диана и Катя, вися на крестах, могли только беспомощно наблюдать, как внизу разворачивалась бойня.

Зомби набросились на выживших. Первыми смели мужиков, стоявших ближе к лесу, затем пошла резня прямо в толпе. Мужчин валили на землю и грызли сразу по несколько зомбаков, с женщин срывали одежду и начинали одновременно жрать и трахать.

Над холмом стоял ужасающий вой из криков и визгов людей, рычания зомби, хруста костей и чавканья.

— О нет-нет-нет! — шептала Катя, глядя на бойню широко раскрытыми глазами.

Висящие на крестах шлюхи дрожали всем телом. Верёвки впивались в запястья и щиколотки, они не могли пошевелиться, только смотреть, как людей внизу жрут заживо. Запах свежей крови поднялся вверх. Страх был таким сильным, что у Дианы потемнело в глазах.

И этот животный, беспомощный ужас снова превратился в похоть.

— Я... я снова кончаю... — хрипло простонала Диана, дёргаясь на кресте. — Пока их жрут... а мы висим... как мясо...

Её снова выгнуло дугой, пизда сжалась в спазме и начала ссать на побоище внизу. Оргазм был мощным и долгим — волны пробегали по всему телу, заставляя её кричать и дёргаться, словно в агонии. Влагалище яростно пульсировало вокруг мучительной пустоты, сиськи вздрагивали.

На соседнем кресте кончала Катя. Её тело била дрожь, из пизды обильно капало, по бедрам текло.

Внизу продолжалась резня. Сектанты умирали один за другим. Кровь заливала землю. А две беременные шлюхи, примотанные к крестам, снова и снова содрогались в вынужденных, стыдных, ужасных оргазмах, беспомощно наблюдая за апокалипсисом под своими ногами.

К утру всё стихло. Зомби, насытившись, ушли дальше в поисках новой добычи. Площадка перед складом превратилась в настоящее мясное кладбище — десятки свежих, местами еще теплых трупов лежали в лужах крови.

Диана пришла в себя первой. Верёвки на её правой руке за ночь заметно ослабли. После долгих усилий она смогла освободить одну руку, потом вторую. С трудом, морщась от боли в затёкших мышцах, она спустилась вниз.

Катя по-прежнему висела без сознания на соседнем кресте. Голова безвольно свесилась, на бёдрах блестели потёки засохших соков.

— Нихуя себе! - выдохнула Диана, осматриваясь по сторонам. Она взглянула на Катю. - Надо бы тебя снять, подруга.

Месяцы шли. Диана и Катя так и не ушли со склада. Это место стало их личным раем на руинах старого мира — неисчерпаемым источником еды и алкоголя. Жили они в соседней деревне, которая до недавнего времени была базой сектантов. Но фанатиков зомби вырезали под корень, поэтому и все жилые дома, и сам склад были только их.

Октябрь они встретили уже с заметно округлившимися животами. Но это не помешало блядям всю осень и зиму жрать как свиньи и бухать почти каждый день.

Зимой они любили играть в снегу, но совсем не так, как играют дети. Когда они слепили снеговика, то, конечно, же сделали ему снежный хуй. Когда при попытках насадиться на этот хуй он рассыпался, шлюхи присобачили снеговику ручку от лопаты, загнав её максимально глубоко в снежный шар. Получилася толстый деревянный хер с гладеньким концом. Вот на него уже можно было насаживаться.

Шлюхи пытались лепить члены из снега и трахать ими друг друга. Когда такой хер заходил в чью-нибудь пизду, сучка визжала от холода и удовольствия, чувствуя, как снег тает внутри неё. Однако такой инструмент был слишком недолговечным. Длинные толстые сосульки показывали себя лучше, но их было слишком мало.

Их организмы, казалось, стали неуязвимы. Ни постоянное пьянство, ни обжорство, ни мороз, ни отсутствие нормальной гигиены — ничто не могло их сломать. Они не болели, быстро восстанавливались после попоек и продолжали жить в своём безумном, животном удовольствии.

После игр в снегу они возвращались на склад, отмывались шампанским и оливковым маслом, снова жрали и пили, а потом шли в деревню, ложились в свою огромную постель и занимались лесбийским сексом.

Пришла весна. Деревня утопала в цветущих деревьях. Диана и Катя уже были на последних сроках беременности. Животы у обеих стали огромными, тяжёлыми, кожа натянулась до блеска, сиськи налились молоком.

Однажды тёплым апрельским утром у Дианы начались схватки.

— Катя... кажется, началось... — выдохнула она, держась за живот. В её голосе был страх, но глаза уже блестели от возбуждения.

Катя, несмотря на свой собственный большой живот, сразу взяла всё в свои руки. Она постелила чистые мягкие покрывала, принесла воду, полотенца и бутылку хорошего коньяка.

— Не бойся, моя хорошая. Мы справимся. Я с тобой.

Схватки становились всё сильнее и чаще. Диана ходила по комнате, приседала, потом всё же легла. Страх родов без врачей и больницы был настоящим, но с каждой новой волной боли внизу живота что-то странное происходило с её телом.

— Оооох... бляяять... как же сильно... — стонала Диана.

Боль быстро переходила в глубокое, животное удовольствие. Когда схватка достигала пика, Диана чувствовала, как матка мощно сжимается, как головка ребёнка давит вниз, растягивая шейку. Это давление было невероятным — тупым, глубоким, сладким. Каждый такой спазм вызывал мощную волну удовольствия, которая расходилась от матки по всему телу.

— Катя... я сейчас кончу... прямо от родов... — всхлипнула она.

Первая мощная волна оргазма накрыла её во время особенно сильной схватки. Диана закричала, ноги задрожали, пизда сильно запульсировала. Из неё брызнули околоплодные воды вперемешку с соками. Она кончала долго, дрожа всем телом, а из жопы при этом вывалился большой мягкий кусок дерьма прямо на покрывало.

— Аааааах! Я сру... и кончаю... боже, как же хорошо!

Катя стояла рядом на коленях, гладила её по животу и шептала грязные ободряющие слова:

— Давай, моя шлюха... рожай. Кончай от того, как он из тебя выходит.

Когда головка наконец раздвинула её пизду до предела, она пережила самый сильный оргазм в жизни. Тело выгнулось, глаза закатились, изо рта текла слюна. Матка сокращалась мощными, сладкими волнами, каждая из которых вызывала новый всплеск удовольствия. Она орала, брызгала, обоссалась мощной струёй и повторно обосралась, не в силах ничего контролировать.

— Я кончаюуууу!!! Рожаю и кончаю как последняя сука!!!

Ребёнок вышел без видимых проблем. Диана почувствовала, как проскользнули плечики, как вся пизда растянулась, а потом резко схлопнулась в финальном спазме. Это ощущение полного раскрытия и освобождения довело её до нового, ещё более глубокого оргазма. Она тряслась, рыдала от счастья и удовольствия, пока Катя принимала младенца.

— О боже... я кончала все это время, — тяжело дыша, шептала Диана, лёжа в луже собственных соков, мочи и говна. — Это было... невероятно. Так стыдно... и так охуенно... Не знала, что роды могуть быть такими приятными...

Катя поцеловала её в мокрый лоб, улыбаясь:

— Ты такая красивая, когда рожаешь и кончаешь одновременно. А скоро и моя очередь.

Диана лежала на спине, раздвинув ноги, и смотрела, как из её опустевшей, красной и пульсирующей пизды ещё вытекают остатки вод и крови. Она провела рукой по своему уже значительно уменьшившемуся животу и тихо засмеялась:

— Я хочу ещё. Хочу рожать снова и снова... Если каждый раз будет так же кайфово.

Весеннее солнце светило в окна, освещая двух голых шлюх – одну с огромным беременным животом и младенцем на руках и вторую, уже родившую и лежащую в изнеможении с раскуроченной пиздой.

Прошло несколько недель. У Дианы родился здоровый мальчик, у Кати — девочка. Дети были спокойными и крепкими, а у мамаш молоко прибывало в огромных количествах — сиськи стали немного больше, тяжелее и чувствительнее.

Диана и Катя с удовольствием кормили обоих детей грудью, не особо разбирая, чей именно ребёнок сейчас ест. Кормление грудью оказалось на удивление приятным. Когда малыш жадно сосал сиську, по телу Дианы разливалось глубокое, тёплое удовольствие. Это было ни на что не похоже. В такие моменты Диану накрывало сильное чувство отдачи, нежности и одновременно животной гордости за своё тело. Она кормила — значит, она полезна, она даёт жизнь. Это вызывало глубокое внутреннее удовлетворение.

Когда дети наедались и засыпали, их аккуратно относили в отдельную тёплую комнату с импровизированной кроваткой. И уже тогда Диана и Катя возвращались к своим забавам.

Диана любила запрыгивать сверху на Катю и страстно с ней целоваться, пока их налитые молоком сиськи тяжело прижимались друг к другу. Диана жадно присасывалась к соску Кати и допивала то, что не выпили малыши. Молоко было теплым и сладким.

— Оооох, бляяять, — стонала Катя, выгибаясь. — Соси сильнее... пей меня...

Затем они обычно ложились в позу «ножницы» и начинали долго и страстно тереться пёздами. Их оргазмы в этот период стали особенно глубокими и долгими — сказывались гормоны и переполненная грудь. Они кончали по несколько раз, обильно брызгая, после чего лежали обессиленные, перепачканные молоком, соками и потом.

Жизнь на складе шла спокойно и размеренно. Дети росли, получая всё необходимое, а две нимфоманки полностью отдавались своему безумию — еде, алкоголю и постоянному сексу.

Единственное, что их тяготило, это отсутствие крепкого мужского члена. Был, конечно, Барбос, который чудом пережил все перипетии последних месяцев... Совокупление с ним было довольно приятным, но инстинкты двух самок заставляли их мечтать о мужике – крепком, высоком, с волосатым телом и огромным хуем. Им хотелось, чтоб мужик крепко прижал их на кровати – лицом в подушку и приподняв задницу – а затем максимально жёстко выебал. Так, чтобы пизда выворачивалась наизнанку, чтобы слёзы и слюни текли рекой от оргазмов, чтобы ноги тряслись, а пизда сокращалась в бешенном ритме.

Но, к сожалению, в этом мире мужиков, кажется, больше не осталось. Да и Барбос с годами ослаб, а потом и вовсе ушел в небытие.

Летели годы. Дети росли в достатке, любви и атмосфере подлинной свободы. Максим и Соня никогда не знали другого мира. Они видели, как себя ведут их матери, и почитали это нормой. К 18 годам Максим превратился в высокого, крепкого парня с большим членом, а Соня — в красивую, пышногрудую девушку с такой же ненасытной пиздой, как у её матери.

В один из тёплых летних вечеров вся семья собралась в саду позади дома, в котором они жили.

Диана, которой уже перевалило за сороковник, умудрялась сохранять животную привлекательность, несмотря на блядский образ жизни. Её сиськи с годами стали больше и тяжелее, но в целом фигура по-прежнему оставалась достаточно привлекательной. Катя и вовсе мало изменилась, всё ещё напоминая ту самую девушку с аккуратными сисечками, какой Диана её встретила почти 19 лет назад.

— Ну что, родные... — хрипло улыбнулась Диана, глядя на голых Макса и Соню. — Кто сегодня первым выебет мамочку?

В их семье не было четкого разделения на то, что Диана – мать Макса, а Катя – мать Сони. Это были их общие дети. Друг для друга Макс и Соня были братом и сестрой, хотя кровного родства между ними, вероятно, не было. Матери понятия не имели, кто отец их детей, и был ли это один человек, или всё же разные.

Диана раздвинула ноги и Макс охотно запрыгнул на мать. Шлюха застонала, когда толстый, горячий член сына одним толчком вошёл в её возбуждённую пизду.

— Оооох, бляяять, какой же ты большой, — выдохнула она, обхватывая сына ногами. — Трахай свою мамку, не стесняйся.

Максим начал мощно долбить, шлёпая яйцами по её жопе. Диана громко стонала, выгибаясь и целуя сына взасос.

Катю в это время с энтузиазмом обрабатывала Соня. Девушка жадно вылизывала мать, пока та стонала и тёрлась мокрой пиздой о её язык. При этом Соня пальцами яростно дрочила свою пизду, поглядывая, как брат ебёт Диану.

Потом они поменялись местами. Соня легла на спину, а Диана села ей на лицо, заставляя дочь вылизывать ей пизду. Максим в это время вошёл в Соню — свою сестру — и начал жёстко её трахать. Катя присосалась к сиськам Дианы, массируя себя пальцами.

— Ммм, сынок, сильнее еби сестру, — стонала Диана, пока Соня глубоко трахала её языком. — А ты, доча, глубже лижи мамину пизду... как следует...

Они трахались долго, затейливо меняя позы и комбинации.

Диана кончила первой — мощно, брызгая на лицо дочери, когда сын долбил той влагалище.

Её тело вдруг выгнулось дугой, мышцы живота и бёдер напряглись как струны.

— Аааааааххх, бляяяяять! Сонечка! Ты первоклассная лизалка!

Диана тряслась всем телом, глаза закатились, рот был широко открыт, а из горла вырывались прерывистые, животные стоны. Пизда продолжала пульсировать и сокращаться, выдавливая из себя всё новые порции соков, пока оргазм прокатывался по ней длинными, тяжёлыми волнами.

Потом Катя села на член Максима и скакала на нём, пока Соня сидела на её лице и сосалась с братом.

— Мы одна семья... одна ёбаная, развратная семья, — рычала Катя, прыгая на члене сына.

Особенно грязно было, когда Максим кончил Диане глубоко в пизду, а Соня сразу присосалась к матери, лакая сперму брата языком. Потом Катя и Соня легли в позу 69, а Диана принялась сосать член Максима, заставляя его снова возбудиться.

Все четверо кончали снова и снова — громко, грязно, без малейшего стыда.

Когда они наконец обессилели, Диана лежала на груди сына, его член уже опал, но был «связан» с пиздой матери тонкой ниточкой спермы. Катя и Соня прижимались к ним по бокам. Все были покрыты спермой, соками и потом.

Вечер был ещё в самом разгаре. Было тепло, но не жарко. Диане хотелось продолжения. Она села и принялась вертеть бёдрами, натирая пиздой опавший хер сына. Спустя несколько минут ей удалось его возбудить. Она снова засунула его в свою ненасытную пизду и сладострастно замурчала.

Катя и Соня с легкими улыбками наблюдали за этим, поражаясь ненасытному аппетиту шлюхи.

Внезапно раздался громкий треск — давно покосившийся деревянный забор рухнул, и в сад ворвались зомби. Их было десятка два. Голодные, свежие, быстрые. После памятного побоища на холме 19 лет назад Диана и Катя не встречали больше ни одного заражённого. Впрочем, как и других выживших. За последующие годы они расслабились и потеряли бдительность.

Максим среагировал первым. Он повалил мать на землю и накрыл собой.

— Мам... — только и успел он выдохнуть, когда два зомби вцепились ему в шею и плечи. Кровь брызнула мощным фонтаном прямо на лицо и грудь Дианы, лежавшую под ним.

Диана закричала... но это был крик не только ужаса.

Её пизда мгновенно сжалась вокруг члена её сына, всё ещё находившегося глубоко в ней. Горячая кровь Макса заливала её лицо и сиськи, стекала по животу и смешивалась с её собственными соками.

— Оооооох... бляяяяять... — простонала она, начиная медленно двигать бёдрами, насаживаясь на член парня, пока его тело дёргалось в агонии прямо сверху на ней.

Это было разрушительно и невероятно сладко. Видеть, как рвут на части её плоть и кровь — сына, которого она сама родила и вырастила в этом безумии — вызывало чудовищный прилив вины, стыда и самого чистого, животного экстаза. Это было предельное нарушение всех табу. Она кончала от смерти своей семьи.

На Катю и Соню тоже быстро навалились. Зомби вгрызались им в бёдра, в животы, вырывали куски мяса. Катя кричала, но её крик быстро перешёл в хрипящий стон удовольствия, когда один из мертвецов начал яростно долбить её умирающую пизду.

Диана продолжала насаживаться снизу на член умирающего Максима и смотрела, как зомби отрывают руку её дочери, как кровь Сони брызжет на них обеих. Это зрелище довело её до мощнейшего оргазма.

Её тело выгнулось дугой. Пизда начала сильно, ритмично пульсировать, сжимая член в конвульсиях. Глубокие, тянущие спазмы шли от самой матки, распространяясь по всему телу. Слезы брызнули из её глаз. Не столько от ужаса, сколько от огромного удовольствия. Она орала, брызгала, дрожала, чувствуя, как жизнь уходит из тела сына, пока он всё ещё остаётся внутри неё.

— Я кончаю, пока вас жрут... пока мой сын мёртвый в моей пизде, — рыдала она от переизбытка ощущений.

Тело Макса защищало Диану сверху, но не по бокам. Зомби вцепились ей в руки и ноги. Боль была чудовищной, но она только усилила оргазм. Диана закричала, сжимая мышцами влагалища член мёртвого сына. Вот с хрустом ей оторвали левую руку, выдернув локтевой сустав. Кровь фонтаном брызнула из обрубка, заливая их обоих.

Другой зомби вгрызался ей в бедро, третий — рвал правую руку. Диана продолжала кончать. Каждый новый кусок плоти, который отрывали от её тела, вызывал новую волну экстаза. Её разум тонул в чистейшем, животном удовольствии от абсолютного разрушения.

— Да... рвите меня! Я кончаю, — шептала она уже слабеющим голосом, пока её пизда всё ещё сжималась вокруг мёртвого сыновьего члена.

Последнее, что она почувствовала — как один из зомби отрывает ей правую ногу в районе колена. И в этот же момент её уже очевидно мёртвый сын, всё ещё лежащий на ней сверху, почему-то начал обильно кончать, заливая её пизду новой порцией спермы. Боль и удовольствие смешались в одну ослепительную вспышку. Диана пережила самый мощный оргазм в своей жизни, глядя, как её семья умирает вместе с ней в кровавом месиве.

Её тело ещё несколько раз дёрнулось в конвульсиях, пока сознание её не покинуло.

Диана очнулась. К своему огромному удивлению, она всё ещё почему-то была жива.

Боль была везде. Она пришла первой — жгучая, разрывающая, невыносимая. Шлюха попыталась пошевелиться и поняла, что у неё больше нет конечностей. Вместо рук и ног — четыре окровавленных обрубка с торчащими белыми обломками костей. Кровь всё ещё сочилась из них густыми толчками.

Она лежала на спине в огромной луже крови. Тела Макса на ней больше не было.

Рядом сидел зомби и спокойно жрал её кишки. Он запустил пальцы в её распоротый живот и медленно вытягивал длинные, скользкие петли кишечника, чавкая и разрывая их зубами. Каждый рывок вызывал новую вспышку агонии в её теле.

Диана повернула голову. От Максима, Кати и Сони остались только бесформенные ошмётки мяса, костей и внутренностей. Зомби догрызали последние куски. Она узнала руку дочери, часть черепа сына, разорванный торс Кати с небритой пиздой. Всё было перемешано в кровавое месиво.

И вот тогда она почувствовала это.

В её пизде каким-то чудом всё ещё находился оторванный член Максима. Уже начавший коченеть, но всё ещё глубоко внутри неё — по самое основание. Её собственная плоть крепко сжимала мёртвый хуй сына.

— Н-нет... о бляяяяять... что? — хрипло выдохнула она дрожащим голосом.

Ужас, жалость к себе, боль и осознание абсолютного конца ударили одновременно.

И от этого Диана начала кончать.

Её изуродованное тело задрожало. Обрубки рук и ног дёргались в судорогах, распоротый живот сокращался, выталкивая новые петли кишок в пасть зомби. А пизда — её ненасытная, проклятая пизда — сильно, ритмично пульсировала вокруг мёртвого члена сына.

— Ааааааах! Сукаааа! Я кончаю! Меня жрут заживо, а я кончаю! — захрипела она сквозь слёзы.

Каждый новый рывок, которым зомби вытягивал её кишки, вызывал новую волну оргазма. Боль была чудовищной, но именно она превращалась в самое острое, самое грязное удовольствие в её жизни. Диана рыдала, материлась и кончала одновременно.

— Вы жрёте мою семью... жрёте меня... а у меня в пизде хуй моего мёртвого сына... я кончаю от этого... я кончаю, бляяяять! Я такая ёбаная тварь!

Слёзы текли по щекам ручьями. Она жалела себя, жалела детей, жалела Катю. Этот стыд и жалость доводили её до новых, ещё более сильных спазмов. Пизда сжималась так сильно, что из неё вместе с соками вытекали сгустки крови.

Зомби продолжал тянуть её кишечник. Диана выгнулась дугой на обрубках, закричала и снова кончила — долго, мучительно, почти беззвучно в конце. Её глаза закатывались, тело билось в конвульсиях, обрубки ног дёргались, разбрызгивая кровь.

— Я не хочу умирать... но мне так хорошо... так больно... так стыдно... оооох, выеби меня, смерть...

Зомби снова дёрнул, вытягивая очередную петлю кишечника. Диана вздрогнула всем изуродованным телом.

«Ааааах... сука... почему от этого так пиздецки приятно? Я же должна выть от боли и страха, а у меня пизда снова сжимается...»

Она всё ещё чувствовала мёртвый член Максима глубоко внутри себя. Он уже почти полностью окоченел, но всё ещё заполнял её.

«Это член моего сына... Моего мёртвого сына... Я сейчас сдохну с хуем собственного ребёнка в пизде. Какой же я мерзкий кусок мяса...»

Слёзы потекли сильнее.

«Прости меня, Макс... Прости, Сонечка... Катенька... Я вас вырастила в этом дерьме. Я вас не защитила. Я даже в последние минуты продолжала ебаться...»

Новый мощный спазм прошёл по её изуродованному телу. Обрубки ног дёрнулись.

«Но боже... как же мне хорошо... Я кончаю от того, что меня жрут. От того, что вся моя семья — куча кровавого фарша. От того, что я полностью беспомощна...»

«Я всегда знала, что я больная. Но не думала, что настолько. Я умираю, а мне нравится. Мне нравится чувствовать, как он жрёт мои кишки. Нравится чувствовать, как кровь вытекает из меня. Нравится, что сын всё ещё внутри меня...»

Диана попыталась сжать мышцы влагалища, чтобы сильнее обхватить мёртвый член.

«Ещё... ещё немножко... Пусть рвут. Пусть жрут меня заживо. Я хочу кончить ещё раз. Самый последний раз. Самый грязный и стыдный оргазм в моей жизни... Я прожила как последняя шлюха... и умру как последняя шлюха. Без покаяния. Без сожаления. Только с хуем сына в пизде и кишками наружу...»

Последний, самый сильный оргазм накрыл её, когда зомби особенно сильно рванул кишки. Диана широко раскрыла глаза, посмотрела на кровавое месиво, которое осталось от её семьи, почувствовала член сына глубоко в себе и... Её тело замерло в последней судороге. Глаза остались открытыми, полными слёз, ужаса и какого-то странного, больного счастья.

Так ушла Диана — кончая до самого последнего мгновения своей жизни, в луже крови, кишок и спермы своего мёртвого сына.

Конец.