Утро после того вечера у Макса было самым странным и тягостным в жизни Алексея. Парень проснулся с ощущением, что совершил что-то непоправимое, что-то, что навсегда изменило его жизнь и отрезало путь к привычному, понятному прошлому. На его губах, казалось, все еще жило воспоминание о том поцелуе — оно было ярким, жгучим и совершенно незабываемым.

И одновременно с этим в ушах звенели слова Макса: «Забыть. Это ненормально. Глюк».

Но Леха не мог забыть. Он мог только притворяться, что забыл, и это притворство стало его новой реальностью.

В школе в понедельник они с Максом избегали друг друга. Не явно, а так, как избегают контакта две одинаково заряженные частицы — отталкиваясь незримым полем напряжения. Их взгляды больше не встречались. Если их пути пересекались в коридоре, они делали вид, что не замечают друг друга, или ограничивались кивком и быстрым, дежурным «привет».

Это было невыносимо больно для Алексея. Хуже любой ссоры, хуже, чем если бы Макс ударил его или назвал уродом. Это молчаливое отрицание случившегося, эта попытка стереть из памяти невыразимое событие были унизительны и разрывали душу бедному школьнику.

Алексей снова с головой ушел в отношения с Катей, надеясь, что встречи с девушкой если и не «выправят» его, то, по крайней мере, притупят боль в душе. Он был с девушкой нежен, внимателен и сексуально агрессивен. Леха целовал ее с удвоенной страстью, как будто пытаясь стереть с своих губ память о другом поцелуе. Ласкал тело школьницы с таким усердием, что она иногда просила его быть помягче. Лешка делал все, чтобы убедить себя в том, что он — нормальный парень с нормальной девушкой.

Но тень Макса витала между ними незримым, но ощутимым присутствием.

Катя, конечно, чувствовала, что что-то не так, и ее вопросы становились все более настойчивыми.

— Леш, ты чего такой грустный? — спрашивала она, гладя парнч по щеке. — У тебя опять с отцом проблемы?

— Да нет, все нормально, — отмахивался он, заставляя себя улыбаться. — Просто уроков много. Устал.

Катя смотрела на своего парня с немым недоверием, но не давила. Ее молчаливая поддержка лишь усиливала чувство вины Лехи, который не хотел, но был вынужден обманывать девушку.

Прошло еще несколько дней. Напряжение между ним и Максом не ослабевало, а, казалось, лишь нарастало, достигая критической массы. Они были как два магнита, повернутые друг к другу одноименными полюсами, — их отталкивало, но какая-то невидимая сила продолжала удерживать вблизи, не давала окончательно разорвать все связи.

В четверг после уроков Алексей задержался в классе, дописывая задание на дом, а когда вышел в коридор, школа была уже почти пуста. Он направился к раздевалке, чтобы взять куртку, и вдруг увидел Макса, который стоял спиной к парню, и что-то неспешно складывал в рюкзак.

Леха замедлил шаг, не зная, что делать — подойти или развернуться и уйти. Но тут Максим обернулся, и их взгляды встретились — впервые за несколько дней — и застыли, прикованные друг к другу. В глазах Макса Алексей вместо отвращения или насмешки увидел ту же боль, то же смятение, тот же вопросительный страх, что терзал его самого с прошлых выходных.

Парни простояли так несколько секунд, молча смотря друг на друга через пустой коридор, пока звук хлопнувшей где-то вдали двери ни заставил их вздрогнуть и отвести глаза.

— Привет, — тихо сказал Макс, первым нарушив молчание.

— Привет, — ответил Алексей хриплым голосом и шумно прочистил горло.

Последовало еще одно неловкое молчание. Макс застегнул рюкзак и перекинул его через плечо.

— Ты... куда? — спросил он, глядя при этом куда-то в сторону.

— Домой, — ответил Алексей. — А ты?

— Тоже.

Они снова замолчали. Было очевидно, что парням нужно пойти в одну сторону, но никто не делал первого шага.

— Слушай... — вдруг начал Максим, все так же избегая смотреть на товарища. — Насчет того... в прошлый раз. Я, может, немного... не то сказал.

Сердце Алексея екнуло.

— Ты о чем? — осторожно переспросил он.

— Ну, что это глюк и что надо забыть, — Макс с силой потер ладонью затылок, явно нервничая. — Это было... странно. Неожиданно. Я просто испугался, если честно.

Признание, прозвучавшее из уст друга, было тем самым, в чем Алексей так отчаянно нуждался все последние дни. Оно будто сняло камень с его души.

— Я тоже испугался, — тихо признался Лешка.

Максим наконец посмотрел на друга, и в его глазах появилось что-то похожее на облегчение:

— Да? А я думал, ты меня теперь на дух не переносишь.

— Нет, — покачал головой Алексей. — Я как раз думал, что это ты меня ненавидишь.

Глупая, детская улыбка тронула губы Макса:

— Да ну, идиот. Я же не совсем дурак.

Лед был сломан, и пусть напряжение, витавшее между друзьями, не исчезло, но оба почувствовали, что первый шаг на пути ко встречи уже сделан.

Парни вышли из школы вместе и пошли по улице, на этот раз не молча, а разговаривая о чем-то простом и бытовом, но постоянно ощущая ту самую, невысказанную тему внезапного поцелуя, витавшую между ними.

— Мои родители до следующей недели будут торчать на даче, — как бы невзначай бросил Макс, когда они уже приближались к дому Алексея. — Говорят, там работы много. Даже отгулы на работе взяли.

Леха молча кивнул, чувствуя, как у него замирает сердце. Он понимал, что это не просто информация — это было приглашение в гости.

— Так что я сейчас совсем один дома, — продолжил Максим, глядя прямо перед собой. — Если что... Ты знаешь, где меня найти.

— Ага, — только и смог выдавить из себя Алексей.

Парни остановились у подъезда. Еще одно неловкое прощание, еще один быстрый, смущенный взгляд.

Весь оставшийся день Лешка провел в состоянии лихорадочного возбуждения. Он знал, что должен сделать выбор: пойти к другу или окончательно оборвать эту нить, которая истончилась до хрупкого волоска, но все же уцелела. Парень думал о Кате, об ее доверчивых глазах, и мягких округлостях молодого тела.

Так же Леха не забывал и об отце, а точнее об его грубых поступках и словах.

Он думал о Максе.

О его руке на своей руке.

О его губах.

К вечеру Лешка понял, что выбора у него нет.

Он не может не прийти. Даже если это ошибка, даже если потом будет ему больно — парень должен узнать, что будет дальше.

Алексей написал Кате, что плохо себя чувствует и ложится спать пораньше. Она прислала смайлик с сердечком и пожелала поскорее выздороветь.

От этого обмана парня тошнило еще сильнее.

Когда стемнело, Леха вышел из дома, сказав маме, что идет подышать воздухом. Весь путь до дома Максима он шел быстро, почти бежал, чувствуя, как адреналин пульсирует в его висках.

Дверь в квартиру Макса открылась почти сразу, как будто тот стоял за ней и ждал прихода товарища. Друг стоял в простых спортивных штанах и старой, мятой футболке и выглядел так же нервно, как и Алексей.

— Заходи, — сказал он, отступая и пропуская парня внутрь.

Квартира была погружена в тишину и полумрак, и только в гостиной горел торшер, отбрасывая мягкий, теплый свет.

Друзья прошли в гостиную и сели на диван — на этот раз ближе друг к другу, чем в прошлый раз. Между ними оставалось сантиметров тридцать, но они ощущались как пропасть, которую предстояло преодолеть.

— Колы хочешь? — спросил Макс.

— Не надо, — быстро остановил его Алексей. — Давай просто... посидим.

Максим кивнул и откинулся на спинку дивана. Они сидели молча, слушая тиканье настенных часов в коридоре и собственное неровное дыхание.

— Я все думал о том, что ты сказал, — наконец начал Леха, глядя на свои руки. — О том, что это ненормально.

Макс вздохнул:

— Да я сам не знаю, что нормально, а что нет. Все кругом только и говорят — девочки, девочки, девочки. А если тебе... если тебе и парни тоже нравятся? Что, ты тогда ненормальный? — он произнес это почти с вызовом, но в его голосе слышалась неуверенность.

Алексей посмотрел на друга. В свете торшера его лицо казалось особенно серьезным и взрослым.

— А тебе нравятся парни? — рискнул спросить Леха.

Максим немного замялся, покусывая губу:

— Не знаю. Раньше не нравились. А сейчас... — он бросил быстрый взгляд на друга и снова отвел глаза. — Сейчас я не уверен.

Эти слова пролились как целительный бальзам на измученную душу Алексея, и парнишка почувствовал, как внутри у него что-то расслабляется, уступая место робкой, но светлой надежде.

— У меня тоже бардак в голове, — признался он. — Я с Катей... мне с ней хорошо. Но когда я с тобой... это другое.

Макс медленно кивнул:

— Да. Я тоже это чувствую.

Парень повернулся к Алексею, и его лицо вдруг оказалось совсем близко. В его глазах Леха снова увидел то же выражение, что и тогда, перед поцелуем, — смесь страха, любопытства и желания.

— Может... может, просто попробуем еще раз? — тихо предложил Максим. — Только чтобы лучше понять. Без всяких «нормально-ненормально». Просто... чтобы узнать.

Алексей не мог вымолвить ни слова и лишь кивнул, чувствуя, как пересыхает во рту.

Макс медленно, давая другу время отстраниться, приблизил свое лицо. На этот раз не было неожиданности — только осознанное, обоюдное решение.

Их губы встретились снова.

Первый поцелуй был осторожным, почти таким же, как и в прошлый раз, но на сей раз за ним последовал второй, более уверенный, а потом третий. Они уже не спешили отпрянуть друг от друга, не замирали в ступоре, а их руки, сначала нерешительно лежавшие на коленях, начали двигаться.

Алексей поднял ладонь и коснулся щеки Макса. Кожа под его пальцами была горячей и гладкой. Он провел пальцами по скуле товарища, по линии челюсти, очертил твердый угол подбородка. Максим ответил другу тем же — его немного шершавые пальцы коснулись лица Лехи, провели по брови, по виску, задели край уха.

Это было не похоже ни на что. Прикосновения Кати были мягкими и ласковыми, а прикосновения Макса были... иными — более твердыми и уверенными.

Их поцелуй углублялся, становился более страстным. Языки встречались, скользили друг по другу, исследовали новые пространства. Алексей чувствовал вкус Максима — кофе, который тот, видимо, пил недавно, и что-то невыразимое, чего не ощущал с Катей.

Его рука сползла с лица Макса на его шею, ощутила биение пульса под кожей, затем на плечо. Парень чувствовал под тонкой тканью футболки упругость дельтовидной мышцы и ее силу. Максим ответил взаимностью — его ладонь легла на плечо товарища, немного сжала его, затем спустилась на бицепс, ощупывая его через ткань рубашки.

Парни дышали все чаще, их тела начали излучать жар, а стыд и страх отступали, уступая место жгучему, всепоглощающему любопытству и желанию. Они хотели большего.

Макс первым вышел на новый уровень: его рука скользнула под рубашку Алексея и коснулась кожи на его животе. Леха вздрогнул от неожиданности и прохлады пальцев товарища, но не оттолкнул его, а наоборот, он сам потянулся к Максиму и засунул руку под его футболку.

Кожа на животе Макса была гладкой, горячей и упругой. Парень водил по ней ладонью, чувствуя под пальцами рельеф его пресса, каждое напряжение мышц. Это было потрясающе, совсем не так, как трогать мягкий и нежный животик Кати. Это была живая сила, заключенная в плоть, мощь, которая отзывалась на прикосновение.

Парни оторвались от поцелуя, чтобы перевести дух, и их взгляды встретились —полные изумления и разгорающегося огня.

— Давай... давай снимем это, — прошептал Максим, расстегивая пуговицы Лехиной рубашки.

Алексей коротко кивнул, а его пальцы уже стягивали с Макса футболку. Они помогли друг другу раздеться, скидывая одежду на пол, и вот друзья сидели на диване уже полуголые, и их обнаженные торсы были освещены мягким светом лампы.

Лешка не мог оторвать глаз: он видел Макса без одежды и раньше, но сейчас все было иначе. Теперь парень мог смотреть не украдкой, а открыто, с восхищением и вожделением. Грудь друга была широкой, с хорошо развитыми мышцами, покрытыми светлым, шелковистым на вид пушком. Пресс был идеальным рельефом «кубиков», а кожа на животе — гладкой и натянутой. Максим был прекрасен — совершенное мужское тело.

— Ты такой... красивый, — выдохнул Алексей, не в силах сдержаться.

Товарищ смущенно фыркнул, но было видно, что комплимент ему приятен:

— Да брось..

— Нет, правда, — настаивал Леха. Его рука сама потянулась и коснулась грудной мышцы Макса. Кожа под пальцами была удивительно мягкой, но под ней чувствовалась твердая, живая сила. Маленький и темный сосок напрягся от легкого прикосновения.

Макс вздрогнул и тихо ахнул, а его глаза потемнели.

Алексей, ведомый внезапно проснувшимся в нем смелым любопытством, наклонился и губами коснулся соска друга. Парень почувствовал его упругость и тепло и провел по нему кончиком языка. И тогда Максим снова ахнул — уже громче — и его пальцы впились в плечи Алексея.

— Бля... — простонал он. — Я не знал, что там так чувствительно.

Леха, воодушевленный реакцией друга, продолжил ласкать его грудь губами и языком, то посасывая, то слегка покусывая сосок. Макс закинул голову на спинку дивана и застонал, а его бедра непроизвольно дернулись. Вид его наслаждения, его потерянного лица заставлял кровь Алексея бешено струиться по венам, наполняя член до болезненной твердости.

— Теперь моя очередь, — хрипло сказал Максим через минуту и наклонился к другу.

Его прикосновения были более грубыми, менее опытными, но от этого не менее восхитительными. Губы товарища обжигали кожу на груди Алексея, а когда он взял в рот его сосок, Леха в голос взвыл от неожиданности. Ощущение было невероятным — совсем не таким, как когда это делала Катя. Было больше давления, больше силы — это было по-мужски резко и по-новому возбуждающе.

Друзья ласкали друг друга так несколько минут, открывая для себя новые эрогенные зоны и новые реакции своих молодых тел. Их руки скользили по спинам, ощупывая мышцы, по бокам, по животам. Парни дышали в унисон, их тела покрылись испариной, и вскоре в комнате стало жарко.

Наконец, руки Макса потянулись к пуговице на джинсах Алексея.

— Можно? — спросил он, глядя другу прямо в глаза.

Алексей, уже почти не помня себя от возбуждения, кивнул:

— Только... ты тоже.

Максим улыбнулся открытой, немного хищной улыбкой:

— Конечно.

Они помогли друг другу расстегнуть штаны и стянуть их вместе с трусами, и вот друзья сидели друг напротив друга полностью обнаженные, а их эрегированные члены напряженно пульсировали в такт бешено колотящимся сердцам.

Алексей впервые видел другого парня в таком состоянии и так близко. Он не мог оторвать глаз: член Макса был больше его собственного, длинный и толстый, с большой, налитой головкой. На напряженном стволе четко проступали вены, пенис выглядел мощно и внушительно. Вид был настолько откровенным и эротичным, что у Лехи перехватило дыхание.

Макс, видимо, испытывал похожие чувства и смотрел на член друга с явным любопытством и восхищением:

— Ничего себе... — прошептал парень. — А я и не знал...

Его рука медленно потянулась вперед, и Лешка замер, затаив дыхание. Пальцы Максима коснулись его члена, а потом обхватили его. Осторожным и нерешительным прикосновением школьник провел большим пальцем по багровой головке, собрал выступившую каплю смазки и размазал ее. От этого прикосновения по всему телу Алексея пробежали мурашки.

— Теперь я, — прошептал Леха и тоже протянул руку к писюну товарища.

Его пальцы сомкнулись вокруг члена Макса, и парень почувствовал его тепло, пульсацию, невероятную твердость и в то же время бархатистость кожи. Он осторожно поводил рукой вверх-вниз, и Максим застонал, закрыв глаза.

— Да... вот так... — прошептал он.

Друзья сидели лицом к лицу, медленно надрачивая друг другу, и смотрели в глаза. Лешка видел на лице Максима то же наслаждение, тот же восторг открытия, что испытывал сам. Сейчас в этой комнате не было места стыду или страху. Парнишек с головой захлестнули желание, любопытство и радость от того, что они делают это вместе.

— Ложись, — вдруг сказал Макс хриплым от страсти голосом.

Алексей послушно прилег на спину на мягкий ковер перед диваном, а друг опустился рядом с ним на бок, оперся на локоть и продолжил ласкать член товарища своей сильной рукой, и вскоре ее движения стали быстрее и увереннее.

— Ты такой классный, — прошептал Максим, глядя на товарища сверху. — Я всегда думал, что ты классный.

Эти слова, сказанные в такой момент, тронули Алексея до глубины души сильнее любого прикосновения. Он потянулся к Максу и снова поцеловал его — страстно и жадно, в такт движениям скользящих по членам кулаков.

Леха чувствовал, как приближается оргазм. Напряжение внизу живота стало почти невыносимым.

— Я сейчас... — предупредил он, прерывая поцелуй.

— Я тоже, — ответил Максим, ускоряя движения своей руки на пенисе друга.

Алексей не мог больше сдерживаться. Его тело затряслось в мощных судорогах, и он кончил, с криком выгибаясь на ковре. Горячая сперма брызнула парню на живот и грудь. Почти в ту же секунду Макс тоже достиг пика удовольствия, его стон слился со стоном Лешка, и его сперма горячими каплями брызнула на руку товарища и на его живот, смешиваясь с Лехиной кончой.

Парни лежали на полу несколько минут, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Мир плыл перед глазами Алексея, наполненный белым, ослепляющим светом удовольствия и облегчения. Это было непохоже на оргазмы с Катей. Это было совершенно по другому, как будто в него ударила молния.

Парень открыл глаза и увидел, что друг смотрит на него с удивленной, счастливой улыбкой на лице.

— Это было... ничего себе... — выдохнул Макс.

Алексей впервые за долгие дни искренне рассмеялся:

— Да уж.

Они молча полежали еще немного, потом Максим встал, принес из ванной влажные полотенца, и парни молча вытерлись. Было немного неловко, но не стыдно.

Друзья оделись и снова уселись на диван, уже не испытывая прежнего напряжения.

— Итак, — сказал Максим, протягивая другу банку колы. — Что мы теперь с этим будем делать?

Леха вздохнул, поскольку сам не знал ответа на этот вопрос. Они не могли делать вид, что ничего не было, но что это значило? Что они теперь друзья, которые помогаю друг другу «выпустить пар»? И как это совместить с их обычной жизнью, с Катей, с мнением окружающих?

— Я не знаю, Макс, — честно признался Лешка. — Я знаю только, что я не хочу этого забывать. И не хочу прекращать.

Максим внимательно посмотрел на друга и медленно кивнул:

— Я тоже. Значит, будем что-то придумывать. Вместе.

Парень протянул руку, и Алексей пожал ее. Это было не просто рукопожатие, а заключение договора о взаимном доверии, о принятии новых правил, о том, что они теперь — команда, объединенная общей тайной и общими запретными чувствами и желаниями.

Алексей посмотрел на часы и немного смущенно сказал:

— Мне правда пора. Родители забеспокоятся.

— Да, конечно, — кивнул Макс. — Только... — он запнулся. — Мы завтра в школе... мы будем общаться как обычно?

Леха понял, о чем говорил парень: играть в друзей при всех окружающих и делать вид, что ничего не изменилось.

— Да, — сказал он. — Как обычно.

***

Алексей шел домой по темным улицам, и его душа пела от счастья. Он не знал, что ждет их впереди, не знал, как они будут совмещать эту новую, страшную и прекрасную грань их отношений со старой жизнью. Но Лешка знал одно — он больше не был один.

У него был Макс.

И они вместе будут разбираться с тем, как теперь быть.

Не забывайте оставлять комментарии и ставить оценки! А так же заглядывайте на мой канал в Телеграмм, там можно прочитать продолжение и другие истории!

https://t.me/badnastya92

Или группа во вконтакте: https://vk.com/club238620892

Уважаемые читатели! В телеграмме так же столкнулась с проблемой модерации. Поэтому, посовещавшись с коллегами по перу, было принято решение распространять рассказы путем отправки личных сообщений. Поясняю: вы оформляете подписку в телеге или же покупаете отдельный пост, но перейдя по ссылке не найдете искомые файлы. НЕ ПЕРЕЖИВАЙТЕ! Спустя некоторое время (я постараюсь, как можно быстрее) я отправлю вам все приобретенные файлы в прямом сообщении в телеге. Поэтому ВАЖНОЕ СООБЩЕНИЕ для тех, кому этот способ не подходит – после покупки подписки или поста отправьте мне свой электронный адрес, и я отправлю файлы на него.