Суббота выдалась жаркой. Анатолий вытер пот со лба тыльной стороной ладони и прислонился к штабелю картонных коробок у задней стены склада. Смена тянулась медленно — за утро они с Семёнычем загрузили три заказа, и спина ныла привычной тупой болью. Фирма называлась «Уют-Сервис», и занималась она тем, что продавала, привозила и помогала грузить мебель. Анатолий работал здесь четвёртый год — знал каждый шкаф по звуку, каждый комод по весу.

Дверь склада звянула колокольчиком. Он поднял глаза.

Вошли двое. Парень — лет восемнадцати, узкоплечий, в мешковатой футболке и джинсах, которые сидели на нём так, будто были одолжены у старшего брата. Он вежливо кивнул Семёнычу и пробормотал что-то про заказ. Рядом с ним стояла девушка.

Анатолий замер.

Ей было лет двадцать шесть. Короткие джинсовые шорты — такие короткие, что нижний край карманов торчал из-под ткани. Бёдра широкие, крутые, плавно переходящие в полные голени. Футболка — обрезанная чуть ниже груди, без рукавов, белая, с каким-то выцветшим принтом. Под футболкой — ничего. Это было видно сразу: ткань ложилась по телу так, что обрисовывала каждый изгиб, и соски проступали двумя тёмными точками.

— Заказ на имя Коротков, — сказал парень, протягивая бумажку. — Три шкафа, кухонные. Мы на машине у входа.

Семёныч кивнул и ушёл проверять накладные. Девушка осталась стоять у стеллажа, разглядывая образцы фурнитуры. Она переступила с ноги на ногу, и шортики чуть натянулись, обтянув круглую задницу так, что между ягодицами обозначилась глубокая ложбинка.

Анатолий сглотнул.

Через пятнадцать минут они выкатили три шкафа на погрузочную тележку. Шкафы были небольшие — каждый сантиметров семьдесят в высоту — но неудобные, угловатые. Машина парня стояла у входа, задняя дверь открыта, сиденья сложены.

— Я сзади буду толкать, — сказал парень, занимая место у заднего края тележки. — Помогите спереди?

— Ага, — ответил Анатолий. — Я спереди.

Девушка тоже подошла. Она встала у переднего края тележки, между двумя шкафами, и взялась руками за край верхнего.

— Нo, потихоньку, — сказала она и обернулась через плечо. Улыбнулась. Глаза — серые, с длинными ресницами. Губы — полные, чуть потрескавшиеся от жары.

Они покатили тележку к машине. Парень толкал сзади, не видя ничего, кроме спинок шкафов. Анатолий шёл спереди, прямо за девушкой. Расстояние между ними — сантиметров тридцать. Она наклонялась, толкая тележку вперёд, и при каждом шаге её бёдра покачивались из стороны в сторону. Шортики задирались, и под ними мелькала гладкая кожа — верхняя часть бёдер, там, где ягодицы начинали округляться.

У машины они остановились. Парень подошёл к багажнику и начал замерять рулеткой ширину проёма.

— Подадим по одному? — спросил он, не оборачиваясь.

— Давайте, — сказал Анатолий.

Первый шкаф они загрузили легко. Парень тянул с той стороны, Анатолий подавал с этой. Девушка стояла рядом, придерживая дверь багажника. Когда Анатолий подал второй шкаф, он оказался вплотную к ней — тележка была узкая, и обходить пришлось сбоку. Он протиснулся между ней и бортом машины, и его бедро прижалось к её бедру. Он дёрнулся было назад, но она не отстранилась. Наоборот — чуть подалась вперёд, и его предплечье скользнуло по её боку, задев край обрезанной футболки. Ткань отошла. Он увидел сбоку — краем глаза, — как из-под неё выскользнула грудь. Большая, тяжёлая, с белой полоской от загара. Сосок — тёмный, набухший, толстый, торчал вбок, как маленький палец.

Анатолий замер на секунду. Кровь ударила в голову — и ниже. Член дёрнулся в штанах, начал быстро наливаться.

— Осторожнее, — сказала она тихо, но голос не звучал как упрёк. Она смотрела ему в глаза, и губы её чуть разомкнулись. Она снова подалась вперёд — якобы чтобы поправить шкаф в багажнике — и её зад прижался к его паху. Прямо. Плотно. Он почувствовал, как мягкие ягодицы обхватывают его вставший член через ткань.

Он не двинулся. Не отступил. Парень стоял в двух метрах, за шкафом, который они только что поставили, и возился с ремнями крепления. Его лицо было скрыто картоном.

Девушка наклонилась ниже. Ещё ниже. Она изображала, что разглядывает, как стоит шкаф. Её спина изогнулась дугой, зад задрался, и Анатолий увидел, что шортики съехали набок. Ткань сместилась, обнажив слева — гладкую кожу, а правее — половую щель. Губки раскрылись, розовые, влажные. Между ними — маленькая дырочка, блестящая от влаги. Стеклянная капелька повисла на волоске и медленно поползла вниз.

Анатолий стоял, не дыша. Его член стоял колом, упираясь в штаны, и она тёрлась об этот бугор. Медленно, едва заметно — покачивала бёдрами из стороны в сторону, как будто просто переминалась с ноги на ногу. Но каждое движение прижимало её задницу к его члену плотнее, и он чувствовал тепло её тела сквозь двa тонких слоя ткани.

Она обернулась. Посмотрела через плечо — прямо на него. Серые глаза были полуприкрыты, губы приоткрыты, дышала она ртом — коротко, поверхностно. Футболка сползла ещё ниже, и обе груди вывалились наружу — тяжёлые, молочно-белые, с сосками, которые набухли и затвердели, торчали вперёд на полтора сантиметра, тёмно-розовые, как переспелые ягоды.

— Подай ещё, — сказала она негромко. — Вон тот, третий.

И снова отвернулась, и снова наклонилась. И снова её мокрая щель блеснула между бёдер, и губки раскрылись чуть шире, и дырочка подёргивалась — мелко, ритмично.

Парень за шкафом сказал что-то про крепления. Про то, что надо затянуть потуже. Он не видел ничего. Шкаф закрывал его полностью — от плеч до макушки.

Анатолий стоял, вжавшись в её зад, и его член пульсировал в штанах, и она тёрлась об него, и капелька влаги медленно ползла по её внутренней стороне бедра, и её соски торчали, набухшие и твёрдые, в двух метрах от парня, который затягивал ремни и не видел ни хуя.