Он заявился в субботу днём. Притащил с собой два бумажных пакета из Макдональдса — бургеры, картошка, пара молочных коктейлей.

— Привет, Лёха! Здрасте теть Кать! — крикнул он в коридор.

— Привет, Коль! — донеслось из маминой комнаты.

Мы пошли в мою комнату, закрыли дверь. Разложили еду на столе. Колян вгрызся в бигмак и вдруг сказал с набитым ртом:

— Слушай, Лёх. Я тут подумал... про твою маму.

Я напрягся.

— Что про неё?

— Ну... — он прожевал, глотнул колы. — Я ж не слепой. Она же реально сочная. И голодная. Ты заметил, как она перед нами одевается? Я про тот чёрный халатик. Это вообще пиздец. Я потом всю ночь не спал, думал о ней.

Я молчал.

— И ещё она двигается так... ну, знаешь. Как будто хочет, чтобы на неё смотрели. Чтобы её хотели. Она ж реально голодная. Без мужика столько лет. Это ж невыносимо. Я даже представить не могу, как у неё там всё чешется.

— Коль, хватит.

— Да ладно, Лёх. Мы ж друзья. Я ж не со зла. Просто... — он замялся. — Ты её когда-нибудь голой видел?

Я покраснел.

— Видел.

— Да ладно?! — он аж подпрыгнул. — Когда? Как?

— Да так. Случайно.

— Случайно, бля. Расскажи!

Я колебался. Но внутри меня что-то щёлкнуло. Я хотел поделиться. Хотел, чтобы кто-то ещё знал. Хотел увидеть его реакцию.

— Ну... она иногда без одежды ходит. В ванную идёт, или переодевается. Я видел её грудь. И попу. Всё видел.

— Охуеть! — Колян чуть не поперхнулся. — И какая она? Грудь большая?

— Очень. Четвёртый размер. Соски тёмные, большие.

— А попа? Попа какая?

— Огромная. Круглая. Мясистая. Трясётся, когда ходит.

— Бля-я-я, — он откинулся на стуле, представляю как попа на члене ходит. — Я так и знал. Она — огонь. А ты... ты ничего с ней не... ну, ты понимаешь?

— Нет. Она ж моя мама.

— Ну да, ну да... — он задумался. — А я бы не удержался. Если бы моя мама так выглядела и так одевалась — я бы уже давно... короче, ты понял. А у тебя случайно нет... ну, фоток? Или видео?

Я замер.

— Каких видео?

— Ну, ты понял. Таких, где она... ну, без одежды. Или что-то такое.

Я молчал.

— Лёх, я ж вижу, что есть. У тебя аж глаза забегали. Покажи, а? Я ж никому. Просто посмотреть. Я ж её в том халатике до сих пор забыть не могу. А тут... если есть что-то более... ну, ты понял.

Он уламывал меня полчаса. Я отнекивался, говорил «нет», «отстань», «ты что, больной». Но внутри меня боролись два чувства. С одной стороны, это было неправильно. Показывать другу видео, где моя мама мастурбирует. С другой стороны... я хотел поделиться. Хотел, чтобы кто-то ещё увидел то, что видел я. Хотел похвастаться. Да, именно похвастаться — вот какая у меня мама, вот что она делает, вот какая она блядь.

— Ладно, — сказал я наконец. — Только ты никому. Поклянись.

— Клянусь! — он аж подпрыгнул. — Чем хочешь клянусь!

Я достал телефон. Нашёл запись — ту самую, где мама стоит раком у шкафа и насаживается на фаллос. Включил. Протянул Коляну.

Он взял телефон. Сначала просто смотрел. Потом его глаза расширились. Рот приоткрылся. Он смотрел, как моя мама делает минет фаллосу. Как она насаживается на него киской. Как трясётся её огромная задница. Как она стонет и кончает.

— Бля-я-я-я-ять... — выдохнул он. — Это... это же она?

— Да.

— Охуеть. Просто охуеть. Она... она там... она реально сосёт этот член! И трахается с ним! Как шлюха!

— Я знаю.

— И ты это снимал? Как?

— Скрытая камера. Я телефон оставил, когда уходил.

— Ты — гений, — он покачал головой. — Просто гений.

Он смотрел видео до конца. Потом пересмотрел ещё раз. И ещё. На третьем просмотре я заметил, как он положил руку на ширинку. И начал гладить.

— Коль, ты чего?

— Слушай, Лёх... можно я подрочу? Я просто не могу. У меня член сейчас лопнет.

Я хотел сказать «нет». Но вместо этого сказал:

— Давай, я тоже не мог удержаться с этого видео когда видел в первый раз.

Я закрыл дверь на ключ. Вернулся к столу. Колян уже расстегнул штаны и достал член. Он был толще моего, но короче. Головка красная, возбуждённая. Он начал дрочить, глядя в экран, где мама насаживалась на фаллос.

— Бля, какая сучка... — бормотал он. — Я бы ей вставил... прямо в попу... пока она так стоит...

Я смотрел на него. На его член. На то, как он дрочит на мою маму. И меня это заводило. Я тоже расстегнул штаны. Достал член. Начал дрочить.

Мы сидели вдвоём. Смотрели видео. Дрочили на мою маму. Это было самое странное и самое возбуждающее, что я делал в жизни.

Мы сидели, тяжело дыша. Потом Колян вдруг сказал:

— У меня идея.

— Какая?

Он взял один из молочных коктейлей. Открыл крышку. Вытащил трубочку. И начал кончать прямо в коктейль, он сливал много спермы в белую пену коктеля.

— Ты чего делаешь?

— Добавляю ингредиент, — он ухмыльнулся. — Давай, ты тоже. Это будет наш фирменный коктейль.

— Ты больной.

— Лёх, не ссы. Это для твоей мамы. Она ж сладкое любит. Вот и пусть попробует наш десерт.

Я колебался. Но потом... потом вспомнил её переписки. Как она писала «да, я хочу спермы». И я решился.

Я взял стакан. И кончил туда же. В тот же коктейль. Густая, белая сперма смешалась с молочной пеной. Колян взял трубочку, перемешал всё. Закрыл крышку.

— Ну вот. Фирменный молочный коктейль «Мечта шлюхи». Двойная порция белка. Как думаешь, ей понравится?

— Ты реально больной, — сказал я.

— Ага, — он ухмыльнулся. — Но ты же тоже хочешь, чтобы она попробовала.

Я молчал. Но он был прав. Я хотел.

— Ладно, — сказал я. — Давай. Но если она что-то заподозрит...

— Не заподозрит. Это просто молочный коктейль. Вкусный, сладкий, холодненький. И полезный. С дополнительным протеином.

Он заржал. Я взял стакан. Посмотрел на белую пену, под которой скрывалась наша сперма. И подумал: «Мама, ты хотела спермы? Ты её получишь».

Колян сидел и вертел в руках тот самый стакан с молочным коктейлем. Белая пена осела на стенках, но в целом он выглядел обычно — просто ванильный коктейль из Макдональдса. Только мы знали, что внутри. Густая, солоноватая сперма — его и моя — смешанная с молочной пеной и сиропом.

— Ну что, Лёха? — он посмотрел на меня. — Пойдём? Чего тянуть?

— А если она поймёт?

— Не поймёт. Это просто коктейль. Сладкий, холодный.

— Ладно. Пошли.

Мы вышли из комнаты. На кухне горел свет, мама возилась у плиты — что-то готовила. Она была в своём розовом халатике — том самом, коротком, с кружевами, который едва прикрывал задницу. Когда она наклонялась к плите, халатик задирался, и я видел её трусики — белые, тонкие, врезающиеся между ягодиц. Колян пихнул меня локтём и кивнул в её сторону. Я и так смотрел.

— Мам, мы чай попьём, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал обычно.

— Ой, давайте, мальчики! — она обернулась, улыбнулась. — Я вам печенье дам. Сейчас, только сковородку домою.

Она вытерла руки полотенцем и повернулась к нам. Халатик чуть распахнулся и было видно чуть груди, огромные, белые. Она просто стояла и улыбалась. Колян замер рядом со мной. Я слышал, как он сглотнул.

Мы сели за стол. Я поставил чайник. Колян достал стакан с коктейлем и поставил его перед собой. Мама принесла тарелку с печеньем, села напротив. И тут Колян сказал:

— Тёть Кать, а хотите коктейль? Мы тут из Макдака взяли, а я что-то уже наелся. А Леха не стал пить не захотел. Вкусный, молочный, ванильный. Жалко выбрасывать.

Я замер. Внутри всё сжалось. Сейчас. Это происходит прямо сейчас.

Мама посмотрела на стакан. Потом на Коляна. Потом на меня. Её глаза блестели. Она провела языком по нижней губе — медленно, влажно.

— Коктейль? Ванильный? Обожаю ванильные.

— Ну, давай, — она улыбнулась и взяла стакан. Её пальцы коснулись пальцев Коляна. Она задержала руку на секунду дольше, чем нужно. Посмотрела ему в глаза. — Спасибо, Коль. Ты такой заботливый.

Она поднесла трубочку к губам. Её пухлые, накрашенные блеском губки сомкнулись вокруг трубочки. Она сделала первый глоток. Я смотрел, как белая жидкость исчезает в её рту. Как дёргается кадык при глотании.

— Ммм... — она оторвалась от стакана, облизнула губы. На верхней губе осталась белая полоска пены. Она слизнула её языком — медленно, с наслаждением. — Вкусненько. Очень. Только странный привкус какой-то. Но мне нравится. Даже очень.

Она сделала ещё глоток. И ещё. Она пила, не отрываясь, глядя на нас поверх стакана. Её глаза блестели. В них было что-то новое — голодное, похотливое. Она смотрела на Коляна. На меня. Снова на Коляна. Её взгляд скользил по нашим лицам, по нашим плечам, по нашим рукам, лежащим на столе. Она опустила глаза ниже — туда, где под столом у обоих уже набухали члены.

Она допила коктейль до дна. Последний глоток был долгим — она запрокинула голову, и я видел, как её горло двигается, проталкивая жидкость. Потом она поставила пустой стакан на стол. Выдохнула. Облизнула губы — теперь уже тщательно, собирая каждую каплю.

— Очень вкусный, — сказала она низким, хрипловатым голосом. — Прям очень. Мне безумно понравился. В следующий раз купите ещё, мальчики. Обязательно. Я хочу ещё.

Она смотрела на нас. На мне. На Коляне. Её глаза горели. Она провела рукой по шее, спустилась к груди — якобы поправляя халатик, но на самом деле привлекая внимание к своим сиськам. Соски торчали — твёрдые, крупные, они проступали сквозь тонкую ткань. Она сидела, слегка раздвинув ноги, и её халатик распахнулся на бёдрах. Я видел край её трусиков — белых, влажных в центре.

— Вам нравится, как я пью? — спросила она вдруг.

Я чуть не поперхнулся. Колян замер.

— В смысле? — выдавил я.

— Ну, вы так смотрите на меня. Оба. Как будто я сделала что-то не так... — она улыбнулась, обнажая зубы.

Колян под столом сжал моё колено. Я чувствовал, как его рука дрожит.

— Тёть Кать, — сказал он хрипло. — Вы просто... ну... красивая очень.

— Правда? — она наклонилась вперёд, и её грудь почти вывалилась из халатика. — Спасибо, Коль. Ты милый. И ты, Лёш, тоже. У тебя такие хорошие друзья.

Она встала из-за стола. Медленно. Потянулась — завела руки за голову, прогнулась в спине. Она стояла так несколько секунд, давая нам насмотреться. Потом опустила руки, поправила халатик — кое-как, не запахивая.

— Ладно, мальчики. Пойду я. Устала что-то..

Она пошла к двери, покачивая бёдрами. У самого выхода она обернулась. Посмотрела на нас. На Коляна. На меня. Улыбнулась.

— Спокойной ночи, мальчики. Сладких снов.

И вышла.

Мы с Коляном сидели молча. Чайник закипел и выключился. Тишина звенела в ушах.

— Бля-я-я-я-ять, — выдохнул Колян. — Ты это видел?

— Видел.

— Она... она же смотрела на нас! Как голодная! Она хотела нас! Обоих! Ты заметил, как она облизывалась? Как она сказала «я хочу ещё»? Это же не про коктейль! Это про...

— Я знаю, — перебил я.

— И что теперь?

— Не знаю. Но что-то будет.

Мы ещё немного посидели. Потом Колян засобирался домой. В прихожей он сказал:

— Лёх, она реально голодная. Ты посмотри, как она на нас смотрела. Она хочет секса. Прямо сейчас. И ей плевать, с кем — с тобой, со мной, с нами обоими. Ты понимаешь? Она хочет, чтобы её трахнули.

— Понимаю.

— И что будешь делать?

— Пока не знаю. Посмотрим.

Он ушёл. Я остался один. Запер дверь. Прислонился к стене. Член всё ещё стоял. Я думал о том, как мама смотрела на нас. Как она облизывала губы. Как сказала «я хочу ещё».

Я знал, что должен делать. Я должен дать ей то, чего она хочет.

Прошло три дня. Три долгих, напряжённых дня. Мама ходила по квартире в своих коротких халатиках и стрингах, наклонялась передо мной, задерживала взгляд на моём паху. Но ничего не происходило. Она ждала. Я ждал. Мы оба ждали, кто сделает первый шаг.

На третий день она вернулась поздно вечером от подруги Светы. Я сидел в зале на диване, смотрел какой-то сериал — тупую мелодраму про любовь и измены, которые меня совершенно не интересовали, но помогали скоротать время. На улице было темно, за окном моросил дождь. Я слышал, как в замке поворачивается ключ.

Дверь открылась. Мама вошла, слегка пошатываясь. Она была выпившая — не в стельку, но заметно. Щёки раскраснелись, глаза блестели. Одета она была в обтягивающее тёмно-синее платье, которое подчёркивало все её изгибы — большую грудь, мягкий живот, широкие бёдра. На ногах — туфли на каблуках, которые она обычно надевала только по особым случаям. Волосы растрёпаны, помада чуть размазана. Она выглядела как женщина, которая хорошо провела вечер, но не получила того, чего на самом деле хотела.

— Привет, сынок, — сказала она заплетающимся, но всё ещё мелодичным голосом. — Я вернулась.

— Привет, мам. Как посидели?

— Да как... — она махнула рукой. — Светка опять ныла про своего бывшего. Уже который месяц одно и то же. А я ей говорю — да зачем он тебе нужен, козёл такой? Мужиков вон сколько вокруг. Ходи и выбирай.

Она сбросила туфли, прошла в зал босиком. Остановилась перед диваном, глядя на экран.

— Что смотришь?

— Да так, сериал. Вроде про любовь.

— Про любовь... — она хмыкнула. — Везёт же некоторым. Любовь, измены, страсти. А у меня... — она не договорила. — Ладно, пойду переодеваться. Жарко тут у тебя.

Она повернулась и пошла в свою комнату. Дверь оставила приоткрытой. Я слышал, как она шуршит одеждой, как открывает ящики комода. А потом я увидел это.

Напротив двери в её комнату висело большое зеркало в деревянной раме. Оно висело на стене так, что через отражение я мог видеть часть комнаты. Мама стояла перед зеркалом и раздевалась. Она стянула платье через голову. Осталась в чёрном кружевном лифчике и таких же трусиках. Потом расстегнула лифчик — он упал на пол. Её огромные сиськи вывалились наружу — тяжёлые, белые, с широкими тёмными ареолами и крупными, торчащими сосками. Она погладила их ладонями, сжала, помяла. Посмотрела на себя в зеркало. Улыбнулась.

Потом она наклонилась и стянула трусики. Медленно, покачивая бёдрами. Выпрямилась. Теперь она была полностью голая. Совершенно. Абсолютно. Я видел её всю — её мягкий животик, её широкие бёдра, её большую, круглую, мясистую задницу. Она стояла перед зеркалом и разглядывала себя. Провела рукой по животу. По бёдрам. Повернулась боком, выпятила попу. Потом накинула свой короткий чёрный халатик — тот самый, который ничего не скрывал — и вышла из комнаты.

Я быстро уткнулся в телевизор, делая вид, что увлечён сериалом. Сердце колотилось как бешеное. Член встал мгновенно и упирался в ткань штанов.

Мама прошла на кухню, налила себе воды. Вернулась в зал. И села рядом со мной на диван. Ближе, чем обычно. Её бедро коснулось моего. Она пахла вином, духами и чем-то ещё — чем-то женским, тёплым, возбуждающим.

— Что там, в сериале? — спросила она.

— Баба изменяет мужу с молодым парнем. Муж узнал. Скандал.

— Ммм... — она хмыкнула. — А парень хоть симпатичный?

— Вроде да.

— Ну и правильно. Если муж не удовлетворяет — надо брать своё в другом месте. Я бы тоже так сделала. Если бы у меня был муж.

Она замолчала, глядя в экран. Я чувствовал тепло её тела. Её запах. Я старался дышать ровно, но получалось плохо. Член всё ещё стоял.

Вдруг она сказала:

— Сынок, можно я положу голову тебе на колени? Устала очень. Голова кружится.

Я замер.

— Да, мам. Конечно.

Она легла. Её голова оказалась у меня на коленях. Прямо на ногах. Её волосы рассыпались по моим штанам. Её лицо было в нескольких сантиметрах от моего члена — он всё ещё стоял, упираясь в ткань, и она не могла этого не видеть. Но она ничего не сказала. Просто лежала, глядя в телевизор.

А потом её рука легла мне на бедро. Горячая ладонь. Она провела вверх — медленно, осторожно. К моему паху. Её пальцы скользнули по члену — через ткань, но ощутимо. Я вздрогнул.

— Ой, — сказала она тихо. — Извини, сынок. Нечаянно.

Но руку не убрала. Наоборот — её ладонь задержалась на моём члене. Она чувствовала его твёрдость. Его размер. Его пульсацию. Она провела пальцами по всей длине — от основания до головки. Медленно. Изучающе.

— Мам... — выдохнул я.

— Ммм? — она подняла голову, посмотрела на меня. Её глаза были полузакрыты, на губах играла лёгкая улыбка. — Что, сынок?

— Я... я, наверное, спать пойду. Поздно уже.

— Да, конечно. Спокойной ночи, мой хороший.

Она убрала руку. Поднялась с моих колен. Потянулась — халатик снова распахнулся, и я увидел её голую грудь. Она даже не попыталась прикрыться. Просто улыбнулась и пошла в свою комнату, покачивая бёдрами.

Я выключил телевизор и почти бегом направился в свою комнату. Закрыл дверь. Прислонился к стене. Сердце колотилось где-то в горле. Член стоял колом. Я всё ещё чувствовал тепло её руки на своём паху.

Я лёг в кровать, но не мог уснуть. Мысли крутились в голове. «Она трогала меня. Она специально трогала меня. Она хотела почувствовать мой член». Я достал телефон. Зашёл в левый аккаунт ВКонтакте. Она была онлайн. И я начал слать ей видео. Одно за другим. Я хотел возбудить её ещё сильнее. Хотел, чтобы она не могла думать ни о чём, кроме члена.

Первое видео — зрелая женщина с большими сиськами стоит на коленях перед молодым парнем и делает ему минет. Глубоко. Слюняво. Парень держит её за волосы и трахает в рот, как в пизду. Женщина давится, но продолжает сосать. Парень кончает ей в рот. Она открывает рот и показывает сперму на языке, а потом глотает.

Продолжение уже есть 4 часть - https://boosty.to/irinaya18👄

💦Хочешь читать раньше других? продолжение уже есть тут - https://boosty.to/irinaya18

Мама посмотрела через минуту. Я отправил следующее.

Второе видео — трое парней окружают пышную блондинку. Она стоит на коленях. Они дрочат на неё. Кончают одновременно — один в рот, второй на щёки, третий на лоб. Её лицо всё в сперме. Белые густые капли стекают по щекам, по подбородку, капают на грудь. Она улыбается. Облизывается. Собирает сперму пальцами и отправляет в рот.

Мама посмотрела. Я написал:

«Вот так надо кормить голодных шлюх. Полный рот спермы. Нравится?»

Она ответила через минуту. Всего три слова, но от них у меня перехватило дыхание:

«Вот кому-то повезло...»

«Шлюшка, а ты бы так хотела? Чтобы трое сразу? Чтобы полный рот?»

«Да... очень... я мечтаю об этом...»

Я дрочил, лёжа в темноте. Член был твёрдым как камень. Я представлял маму — как она стоит на коленях, как её окружают мужики, как они кончают ей на лицо. Я писал ей грязные слова, а она отвечала. И это было самое возбуждающее, что я когда-либо испытывал.

«Ты грязная шлюха. Ты хочешь, чтобы тебя кормили спермой. Ты хочешь, чтобы твой рот был полон.»

«Да... я хочу... я жду... когда меня накормят...»

«Я приеду и накормлю тебя. Ты будешь стоять на коленях и умолять.»

«Приезжай... я жду...»

Дверь моей комнаты открылась. Тихо. Медленно. Я быстро выключил телефон и притворился спящим. Закрыл глаза. Дышал ровно.

Мама вошла. Я слышал её шаги — мягкие, осторожные. Она подошла к кровати. Постояла. Я чувствовал её взгляд на себе. Я лежал на боку, в одних трусах, укрытый одеялом до пояса.

— Лёш? — шёпот. — Ты спишь?

Я не ответил. Дышал ровно, глубоко. Притворялся.

Она постояла ещё. Потом я услышал, как она опускается на колени рядом с кроватью. Её руки легли на одеяло. Медленно отодвинули его. Я почувствовал прохладный воздух на голой коже.

Её пальцы коснулись моего бедра. Провели вверх — к трусам. Она нащупала мой член сквозь ткань. Он всё ещё был полувозбуждён после дрочки. Она начала гладить его. Медленно. Нежно. Её пальцы обводили контур, изучали форму, размер. Она делала это осторожно, как будто боялась разбудить. Но я не спал. Я всё чувствовал.

Потом она просунула руку под резинку трусов. Её горячие пальцы коснулись голой кожи. Я чуть не застонал, но сдержался. Она обхватила мой член и вытащила его наружу. Он встал перед ней — твёрдый, толстый, с налитой головкой. Я чувствовал, как она смотрит на него. Как её дыхание учащается.

Она наклонилась ближе. Я ощутил её тёплое дыхание на головке. А потом — лёгкое прикосновение. Кончик её языка. Она лизнула головку — как мороженое, пробуя на вкус. Я чуть не задохнулся. Она лизнула ещё раз. И ещё. Её язык скользнул по всей головке, собирая капельку смазки. Она тихо, едва слышно застонала.

А потом она взяла его в рот.

Её пухлые губки сомкнулись вокруг ствола. Горячий, влажный рот обхватил мой член. Она начала сосать. Медленно. Глубоко. Её язык работал — обводил головку, щекотал уздечку, скользил по стволу. Она заглатывала меня всё глубже — до самого горла, а потом выходила обратно, облизывая головку.

Это было невероятно. Я лежал, притворяясь спящим, а моя мама делала мне минет. Её рот был горячим, влажным, умелым. Она сосала так, как будто делала это всю жизнь. Она создавала вакуум, втягивая мой член в себя. Её слюна текла по стволу, капала на мои яйца. Она спустилась ниже и взяла их в рот — по очереди, нежно, облизывая и посасывая. Я чувствовал, как её язык ласкает мою мошонку, и это было почти невыносимо приятно.

Потом она вернулась к стволу. Заглотала меня до основания. Её нос уткнулся в мой лобок. Она задержалась так на несколько секунд — я чувствовал, как её горло сжимается вокруг моей головки. Потом вышла, перевела дыхание и снова заглатала.

Она сосала мне, и я слышал, как она стонет. Её рука была у неё между ног — я догадывался, что она мастурбирует, пока делает мне минет. Она была возбуждена. Она хотела этого так же сильно, как я.

Я чувствовал, что сейчас кончу. Яйца напряглись, член запульсировал. Она тоже это почувствовала. И начала сосать быстрее. Глубже. Она хотела мою сперму. Хотела, чтобы я кончил ей в рот.

И я кончил. Мощно. Густо. Первая струя ударила ей в нёбо. Вторая — в горло. Третья заполнила рот. Она глотала. Жадно. Её глотка сжималась вокруг моей головки, выдаивая из меня всё до последней капли. Она не останавливалась, пока я не перестал пульсировать.

Я приоткрыл глаза — самую малость, сквозь ресницы. Она сидела на коленях у моей кровати. Её лицо было прямо перед моим членом. Губы распухшие, блестящие от слюны и спермы. На подбородке — белая густая капля, которая медленно стекала вниз. Она слизнула её языком. Потом облизала мой член — от головки до основания, собирая остатки спермы. Она делала это с наслаждением. С упоением. Как будто это было самое вкусное, что она пробовала в жизни.

Я слышал, как она тихо, сдавленно застонала. Её тело содрогнулось — она кончила. Прямо там, на коленях у моей кровати. Я видел, как её рука двигается между ног, как её бёдра трясутся. Она переживала оргазм, и её губы всё ещё были в сантиметре от моего члена.

Потом она замерла. Тяжело дышала. Аккуратно заправила мой член обратно в трусы. Поправила одеяло. Поднялась с колен. Наклонилась ко мне. Её губы коснулись моего уха.

— Сладких снов, сынок. Мамочка тебя очень любит.

И вышла.

Я лежал в темноте. Сердце колотилось. Член всё ещё стоял, хотя только что кончил. Я не мог поверить в то, что произошло. Моя мама сделала мне минет. Пока я «спал». Она проглотила мою сперму. Она кончила сама. И она сказала «мамочка тебя очень любит».

На следующий день.

Я проснулся поздно. Вышел на кухню. Мама уже была там — в своём розовом коротком халатике, под которым вроде ничего не было. Она жарила блинчики. Увидела меня и улыбнулась своей обычной улыбкой.

Дальше я просто охренел...

Продолжение уже есть 4 часть - https://boosty.to/irinaya18👄

💦Хочешь читать раньше других? продолжение уже есть тут - https://boosty.to/irinaya18