Голодная мама 6

Автор: KiraMyau

Дата: 11 октября 2026

Шрифт:

Мы сидели за столом. Мама ела. Это было отдельное зрелище. Она так сексуально брала пюре на вилку, так медленно подносила ко рту, так облизывала губы, что у меня самого снова зашевелилось в трусах. А Колян — он вообще просто завис. Просто сидел и смотрел на неё, как загипнотизированный.

— Очень вкусно, тёть Кать, — сказал он, не отрывая от неё глаз.

— Спасибо, Коль. Кушай, — она улыбнулась, провела языком по нижней губе. — А то остынет.

Он кивнул, но продолжал пялиться. Мама это видела. И специально ела ещё медленнее, ещё откровеннее. Облизывала вилку, облизывала губы, поправляла волосы, наклонялась. Её халатик распахивался всё сильнее.

Она взяла чашку чая, отпила, оставив на краешке след помады. Потом потянулась за салфеткой, наклоняясь, и её халатик снова распахнулся. Грудь почти вывалилась наружу. Колян замер с вилкой в руке.

— Коль, ты чего застыл? — спросила мама с лёгкой усмешкой. — Курочка не нравится?

— Нравится... — пробормотал он, но смотрел не на курицу.

Она наклонилась ещё ниже, якобы за хлебом. Халатик еще больше сполз с плеча. Её грудь — огромная, белая — была открыта почти полностью. Колян покраснел. Я заметил, как он сжал вилку так, что побелели костяшки.

— Тёть Кать, — начал он, сглотнув, — а вы... вы сегодня очень сексуальная...

— Да? — она выпрямилась, поправила халатик, но не запахнула его. — И в чём же?

— Ну... не знаю. Светитесь прямо. Красивая очень.

— Ах, Коля, — мама рассмеялась грудным смехом. — Умеешь ты комплименты делать. Учись, Лёш.

Я усмехнулся. Она играла с ним. Дразнила. Флиртовала. И мне это нравилось. Особенно потому, что я знал то, чего не знал он.

Потом она налила нам чай. Достала пирожные — заварные кольца с масляным кремом. И села обратно. На этот раз — раздвинув ноги. Я сразу понял зачем. Под коротким халатиком были её белые стринги. Тонкие. Почти ничего не прикрывающие. И она сидела так, чтобы всё было видно. Её пухлые половые губы сжимали полоску ткани.

Колян уставился туда. Просто приклеился.

— Пирожные, — сказала мама, беря одно. — С кремом. Очень вкусные.

Она откусила. Крем остался на губах — белый, маслянистый. Она медленно, очень медленно провела языком по верхней губе, собирая крем. Потом по нижней. Потом облизала палец. Глядя то на меня, то на Коляна.

— Ммм... — протянула она. — Вкуснотища.

Колян чуть не застонал. Я видел, как его рука скользнула под стол, поправила член.

— Тёть Кать, — выдохнул он, — вы просто... вы такая...

— Какая? — она приподняла бровь, улыбаясь.

— Ну... очень красивая. Очень.

— Спасибо, Коленька, — она отпила чай. — Мне приятно.

Она знала, что делает. Я видел по её глазам. По этой блядской улыбке. Она кайфовала от того, что на неё смотрят. От того, что оба парня за столом уже каменные. От своей власти.

Потом у неё зазвонил телефон. В комнате. — Ой, мальчики, я сейчас, — она встала, потянулась, позволяя халатику снова соскользнуть. — Не скучайте.

И ушла. Мы слышали, как она говорит с кем-то за стенкой. Смеётся. Что-то щебечет.

Колян сразу наклонился ко мне.

— Бля, Лёх... — прошептал он. — Ты видел? Ты видел её губы? Как она крем облизывала? Это же просто пиздец...

— Видел, — ответил я.

— Она же с нами откровенно флиртует. С тобой и со мной. Она хочет. Точно тебе говорю — хочет, чтобы мы её отъебли.

Я молчал.

— Ты чего молчишь? — он толкнул меня. — Лёх, ну не тормози. Такую тёлку нельзя упускать. Если ты не хочешь — я сам попробую. И Серёга подтянется. А лучше — сразу вдвоём. Или втроём. Во все дырки. Ты только представь: она стоит раком, а мы её...

— Хватит, — оборвал я.

Но он не заткнулся.

— Да что «хватит»? Я правду говорю. По ней же видно — она течёт. Ей нужен мужик. Или два. Или три. Чем больше — тем лучше. Я видел, какие у неё глаза, когда она на нас смотрела. Голодные. Блядские. Она готова.

Я молчал. Внутри всё кипело. Он не знал. Не знал, что я уже был в ней. Что я трахал её весь вчерашний день. Что она стонала подо мной и называла меня своим ебырем. Но от его слов — про толпу, про круг, про то, как её будут трахать — у меня снова встал.

— Короче, Лёх, — продолжал Колян, — я тебя как друга прошу: давай выебем ее или просто не мешай. Если подвернётся момент — я ей засажу. А лучше — помоги. Вдвоём-то сподручнее, придумаем с тобой как ее развести.

— Посмотрим, — уклончиво ответил я.

— Вот и посмотрим.

Прошло минут пятнадцать. Мама вышла из комнаты. Но уже не в халате. На ней была чёрная пышная юбка — не очень короткая, но обтягивающая, и белая футболка, под которой отчётливо проступали соски. Она была одета, чтобы уйти. И всё равно выглядела так, что у меня перехватило дыхание.

— Ну всё, мальчики мои, — сказала она, поправляя волосы. — Мне убежать нужно. Дела. Буду позже.

Она подошла к нам. Остановилась рядом. Посмотрела на Коляна. Долго. С улыбкой.

— Коленька, — сказала она, — а ты не стесняйся. Забегай к нам в гости почаще. Хорошо?

— Хорошо, тёть Кать, — выдохнул он.

Она провела рукой по его плечу. Потом повернулась и ушла. Цокая каблуками. Мы слышали, как хлопнула входная дверь.

Колян ещё минуту сидел молча. Потом резко повернулся ко мне.

— Бля-я-я-ять... — протянул он. — Ты слышал? «Забегай почаще». Она же сама меня пригласила. Сама!

— Ну и что?

— Как что? Это же знак. Прямой. Она хочет. Только ты, блин, всё тормозишь. Я бы уже давно...

— Да что бы ты сделал? — перебил я.

— А то! Я бы подошёл сзади, прижал её к столу, задрал эту юбку и выебал. Вот что.

Я покачал головой. Он продолжал:

— Ты не понимаешь, Лёх. Таких женщин нельзя упускать. Она созрела. Она сама хочет. А мы сидим и сопли жуём. Сам не ебёшь и мне не даёшь.

— Коль, хватит.

— А что «хватит»? — он разгорячился. — Если б не ты, мы бы с Серёгой уже давно её в оборот взяли. Или вообще толпой пустили. Ты же видел — она и в прошлый раз, и сегодня специально перед нами крутилась. Я её обнял — она не отстранилась. Даже наоборот. Так чего ждать?

Он остыл не сразу. Потом стал расспрашивать про видео. Я сказал, что новых пока нет. Он попросил: как появятся — сразу ему. Я пообещал.

Мы сидели ещё около часа. Обсуждали её. Её попку. Её сиськи. Её губы. Как бы она стонала. Как бы глотала. Колян всё больше распалялся. Я тоже. Но молчал.

Потом пиликнул телефон. Я глянул. СМС от мамы:

«Ты своей шлюшке так в рот сегодня и не дал. Оставил без завтрака. Шлюха теперь злая».

Я засмеялся. Вслух.

— Что там? — сразу спросил Колян.

— Да не важно.

— Ну Лёх, не тяни. ?

— Говорю — не важно.

Он с недоверием посмотрел на меня, но отстал. Потом засобирался. У двери обернулся:

— Ты подумай. Она сама хочет.

— Ладно.

Он ушёл. Я остался один. Тишина. Я сел на диван, откинулся, снова открыл её сообщение.

«Шлюха теперь злая».

Я улыбнулся. Знал, что вечером она вернётся и возьмёт своё.

Я остался один. В квартире было тихо. Колян ушёл, хлопнув дверью, и после его ухода в воздухе ещё долго висело напряжение. Его слова крутились в голове: «Она хочет, чтобы мы её отъебли», «Если ты не хочешь — я сам», «Мы бы с Серёгой давно её трахнули». Я сидел на диване, смотрел в тёмный экран телевизора и думал о маме. О её теле. О её вкусе. О том, как она вчера скакала на мне, как её огромная попа хлопала по моим бёдрам, как она кричала, как я кончал ей в горло. Член снова налился тяжестью, уткнулся в штаны. Я хотел её. Снова. И это было сильнее всего, что я когда-либо чувствовал.

Я включил какой-то боевик — просто чтобы был фоновый шум. Взрывы, перестрелки, крики. Я смотрел на экран, но не видел ничего. Перед глазами стояла мама. Её короткий халатик. Её белые стринги. Её распахнутый рот. Её стоны.

Телефон пиликнул. Я вздрогнул, потянулся. Сообщение от мамы.

«Ты сейчас твёрдый?»

Я замер. Уставился в экран. Сердце забилось чаще. Моя мать писала мне. Спрашивала, стоит ли у меня член. И это было самым возбуждающим, что со мной случалось.

«Да», — написал я.

«Покажи».

Я сглотнул. Руки слегка дрожали. Я стянул штаны вместе с трусами, отбросил их в сторону. Член стоял, каменный, тяжёлый, с блестящей от предспермы головкой. Я сфотографировал его. Отправил. Сердце стучало в ушах.

Прошло секунд десять. Потом ответ:

«Ох, сынок... Какой же он у тебя... Я сейчас в кафе, а у самой уже всё горит. Хочу, чтобы ты меня выебал. Прямо сейчас. Как последнюю шлюху».

Я задышал ртом. Перечитал сообщение дважды. Она была в кафе. С подругой. И писала мне, что хочет, чтобы я её выебал. Как последнюю шлюху.

«Ты хочешь?» — написал я.

«Очень. Скажи, как бы ты меня выебал? Только честно. И грубо. Назови меня так, как хочешь назвать».

Я не стал сдерживаться. Пальцы печатали сами.

«Поставил бы тебя раком. Задрал юбку. Сорвал трусики. И вошёл бы в твою мокрую пизду. А потом — в попу. Ты бы кричала, сука».

«Да... ещё...»

«А потом ты бы встала на колени. Открыла рот. И я бы кончил тебе в горло. Ты бы глотала, как голодная блядь».

«Ммм... сынок... я уже теку. Назови меня грязной сукой».

«Ты грязная сука, мама. И сегодня я тебя выебу во все дырки». «Еще» «Блядина голодная выебу все твои дырки» «Ухх да я блядина твоя, как еще хочешь мой ебырь » «Хуесоска тебя бы толпой по кругу пустить » «Ого, ты хочешь что бы твою шлюху по кругу пустили» «А ты против?» «Скорее нет, даже как то фантазировала о таком» «Послушная блядь»

«Жди. Скоро буду».

Она вернулась минут через сорок. Я услышал, как в замке поворачивается ключ. Как открывается дверь. Как она входит, снимает обувь. Я смотрел телевизор. И только мой пульс стучал в висках. Мама вошла в зал. Чуть выпившая. Её щёки раскраснелись, глаза блестели. В руках — пакет с продуктами. Я увидел в нём бутылку вина, клубнику, виноград, ананас, какие-то соки. И взбитые сливки. Баллончик.

— Привет, сынок, — сказала она, ставя пакет на стол. — Соскучился?

— Привет, мам. Конечно.

Она села на диван рядом со мной. В той самой чёрной пышной юбке и белой футболке. От неё пахло вином, духами и чем-то тёплым, женским. Я видел, как под тонкой тканью футболки проступают её твёрдые соски — два тёмных бугорка, которые притягивали взгляд.

— Подруга позвала в кафе, — начала она, откидываясь на спинку. — Посидели, выпили немного. А я весь вечер думала о тебе. О твоём члене. О том, как я его хочу.

Она замолчала. Потом медленно раздвинула ноги. Юбка поползла вверх. Она просунула руку под юбку и стянула с себя трусики. Её киска — мокрая, набухшая, с пухлыми тёмными губами — открылась мне полностью. Я не мог оторвать взгляд.

— Ну что, сынок? — прошептала она. — Полюбуйся. Хочешь?

— Очень, — выдохнул я.

— Тогда давай. Язычком поработай.

Я опустился на колени. Она подложила под поясницу подушку, приподнялась, раздвинула ноги шире. Обе дырочки были доступны. Я придвинулся ближе. От неё пахло её похотью — сладковато, мускусно. Я наклонился. Провёл языком по её половым губам — сверху вниз, медленно. Она застонала.

— Ммм... да... вот так, сынок...

Я начал лизать. Глубоко, жадно. Её соки потекли мне на язык — солоноватые, тёплые. Я вылизывал её киску, проникал языком внутрь, ласкал клитор. Она стонала всё громче, сжимала мою голову коленями.

— Подожди, — вдруг сказала она. — Принеси сливки.

Я пошёл на кухню. Взял баллончик. Вернулся. Она уже лежала, раздвинув ноги, и улыбалась.

— Я буду наносить их куда захочу. А ты будешь вылизывать, — сказала она.

Она взяла баллончик, нанесла взбитые сливки на свою киску. Белая пена легла на тёмные половые губы, на клитор. Я наклонился и начал слизывать. Сливки были холодными, сладкими. Её соки смешивались с ними, создавая невероятный вкус. Я лизал. Жадно. Долго. Она кайфовала.

— А теперь сюда, — она перевернулась, встала на четвереньки, и нанесла сливки на свою попку. Прямо на анус.

Я пристроился сзади. Начал вылизывать её попку. Медленно, тщательно, проникая языком в тёмное колечко. Она дрожала, стонала, выгибалась. Я довёл её до оргазма. Она закричала, её тело забилось в судорогах, и она рухнула на диван, тяжело дыша.

— Ох... сынок... — прошептала она. — Теперь вина. Нам нужно расслабиться.

Мы выпили. Она налила два бокала. Мы сидели рядом, пили, болтали. Потом она повалила меня на кровать. Стянула трусы. Взяла баллончик со сливками.

— Смотри, что будет, — она улыбнулась и нанесла сливки на мой член. На головку, на ствол, на яйца.

И начала сосать.

Жадно. Глубоко. Со стоном. Она слизывала сливки с моего члена, облизывала каждый сантиметр, брала в рот до самого горла. Я стонал, вцепившись в простыню.

— Вау... — шептала она, отрываясь. — Как вкусно... На завтрак бы так каждый день...

Она снова взяла меня в рот. Сосала, чавкала, глотала. Потом отстранилась. Встала. Задрала юбку. Встала раком на кровати.

— Трахни меня прямо в юбке, — сказала она. — Так, как будто я не твоя мать. А шлюха, которую ты снял на улице.

Я подошёл сзади. Она стояла раком на кровати, в своей чёрной пышной юбке, которая задралась до талии. Её огромная, белая, потная задница блестела в тусклом свете лампы. Я взял её за бёдра — ладони сразу утонули в мягком, горячем теле. Вошёл. Резко. Глубоко. Она закричала — громко, отчаянно, на всю комнату.

— Глубже! — кричала она. — Жёстче! Да! Натягивай меня на хуй!

Я натягивал. Вбивался в неё, как одержимый. Её попа ходила ходуном, тряслась, колыхалась. Каждый мой удар отдавался в ней дрожью. Она стонала, выгибалась, сжимала простыню. Её тело блестело от пота, по спине текли капли, тёмные волосы прилипли к шее. Она была прекрасна. Как самка. Как шлюха, которую я трахал.

Я держал её за волосы, намотав их на кулак. Её голова запрокинулась назад. Она кричала, и её крик разносился по квартире, вырывался в открытое окно, наверное, слышен был во дворе. Но всё равно продолжали не останавливаясь.

Потом я вошёл в попу. Она завизжала. Её анус сжался вокруг меня, тугой, горячий. Я начал долбить её в задницу — резко, глубоко, без жалости. Она подвывала, скулила, но подмахивала попой, насаживалась сама. Потом я снова вошёл в киску. Чередовал дырки. Она сходила с ума.

— Да! Супер! — орала она. — Шлюху выебал во все дырки!

Я остановился на секунду, чтобы отдышаться. И тут она сама начала двигаться. Её попа заплясала на моём члене — огромная, потная, пышная. Она трясла ею, как на тверке — быстро, ритмично, сочно. Я смотрел, как её ягодицы хлопают друг о друга, как расходятся и сходятся, как мои яйца шлёпаются о её мокрую промежность.

— Ебать... — выдохнул я. — Что ты делаешь, сука...

— А что? — она обернулась через плечо, улыбнулась пьяно. — Нравится?

— Охуенно.

— Тогда держи маму. И еби.

Я взял её за талию. Одной рукой. Вторую просунул под её майку, сжал её грудь — большую, горячую, мокрую от пота. Сосок был твёрдый, как камень. Я мял её сиську, крутил сосок, оттягивал. Она визжала, выгибалась, толкалась попой мне навстречу.

— Да! — кричала она. — Да! Еби свою блядь!

— Работай жопой, сука! — рычал я.

— Да! Я твоя блядь! Твоя сука! Твоя шлюха!

Я долбил жёстче. Всё её тело изгибалось, извивалось. Она выкручивалась, прогибалась, тряслась. Я смотрел на её задницу — на этот огромный, белый, потный зад, который насаживался на мой хуй. Взял её за талию двумя руками и натянул на себя по самые яйца.

— Ебать! — крикнул я. — Какой станок у суки рабочий! Ебать его толпой нужно!

— Да! — закричала она. — Толпой! И не слезать с него!

— Ты хотела, чтобы его толпой ебали?

— Да, блядь! Да, сука!

— Чтобы ебали все, кто хочет?

— Да! Все, кто хочет! Я шлюха конченая! Бесплатная!

— Молодец, блядина, — выдохнул я и снова вбился в неё.

Я чувствовал, как приближается оргазм. Яйца сжались, член набух. Она тоже это почувствовала. Её тело напряглось, она задышала чаще.

— Сейчас кончу, — прорычал я. — В рот.

Она быстро развернулась. Встала на колени. Открыла рот. Высунула язык. Её глаза смотрели на меня — пьяные, блестящие, голодные.

Я засунул член до горла. И взорвался.

Струя ударила ей в горло и заполнила рот. Она давилась, стонала как довольная кошка лакала молочко. Держала мой хуй двумя руками и высасывала всё, до последней капли. Её глотка сжималась вокруг меня, выдаивала. Я стонал, кричал, дрожал. Спермы было много. Она текла у неё из уголков рта, по подбородку, капала на грудь.

Когда я опустошился, она не сразу отпустила. Продолжала сосать, пока я не обмяк. Потом медленно вытащила его изо рта. Посмотрела на головку. И поцеловала её — нежно, с языком.

— Да, мой ебырь, — прошептала она, облизывая губы. — Сперма уже вкуснее стала. Почти как йогурт. На завтрак бы так каждый день.

Она подняла на меня глаза. Улыбнулась. Мы сидели на диване. Воздух в комнате был пропитанный запахом нашего пота, вина, её духов и моей спермой. Телевизор что-то бормотал — кажется, тот самый боевик, который я включал до её прихода, но я уже давно не понимал, что происходит на экране. В ушах стоял гул. Тело было пустым, лёгким, выжатым. Я сидел, раздвинув ноги, откинувшись на спинку дивана, и чувствовал, как всё ещё пульсирует в паху. Яйца тяжело свисали, опустошённые, тёплые. Я дышал ртом. Сердце постепенно замедлялось.

НЕ ЗАБЫВАЕМ СТАВИТЬ ОЦЕНКИ И ПИСАТЬ КОММЕНТАРИИ, ЧЕМ БОЛЬШЕ БУТЕ ОЦЕНОК ТЕМ БЫСТРЕЕ ПУБЛИКУЮ СЛЕДУЮЩУЮ ЧАСТЬ.😉😘💋

Рядом сидела мама. Раскрасневшаяся, потная, счастливая. Её чёрная юбка так и осталась задрана до талии. Белая футболка прилипла к груди, обтягивая тяжёлые, налитые сиськи с тёмными, всё ещё твёрдыми сосками. Её лицо, губы, подбородок — всё было перемазано моей спермой. Белая, густая, блестящая — она так и не стала вытирать её. Наоборот, она смотрела на меня довольными, пьяными глазами и облизывалась, как сытая кошка, дорвавшаяся до миски сливок.

— Вот теперь соска довольна, — сказала она, откидывая голову на спинку. Голос был хриплый, низкий, но в нём звучала такая сытость, такая удовлетворённость, что у меня снова что-то ёкнуло внутри. — Как же хорошо, когда есть кому отъебать хорошенько.

— Да, это супер, — выдохнул я. — Ты мне все яйца хорошо опустошила.

Она засмеялась. Грудным, глубоким смехом, от которого её сиськи колыхнулись под мокрой футболкой.

— Ну а что? — она повернула ко мне голову, сверкнула глазами. — Мамка у тебя голодная. Ты ещё не знаешь, какая.

— Знаю, — усмехнулся я. — Уже знаю.

— Нет, сынок. Ты даже не представляешь.

Она потянулась. Подняла руки над головой, выгнула спину, и её грудь обрисовалась ещё чётче. Я смотрел. Не мог не смотреть. Даже после всего, что было, я всё ещё хотел её.

Мы сидели так несколько минут. Молча. Приходили в себя. Телевизор мерцал, бросая синеватые блики на её лицо. Я смотрел на её губы, на подбородок, на то, как по её шее всё ещё стекает капелька пота. Она была красивая. Даже перемазанная спермой. Особенно перемазанная спермой.

Потом она легла. Медленно, по-кошачьи. Устроила голову у меня на ногах. Лицом к моему члену. Так, что мой обмякший, но ещё тёплый член упирался ей в губы и нос. Она потёрлась щекой о моё бедро, вздохнула. И начала смотреть телевизор.

— Хорошо-то как... — прошептала она.

Её губы сами нашли мою головку. Она начала чмокать её — лениво, почти рассеянно. Языком собирала остатки спермы, слизывала с меня всё, что ещё оставалось. Её губы были мягкими, тёплыми. Она делала это не для меня. Для себя. Ей просто нравилось, как я на вкус.

Я положил руку ей на голову. Погладил. Перебрал пальцами её влажные от пота волосы. Она вздохнула, не отрываясь от меня. Прошло минут пятнадцать. Но потом она, не глядя, взяла мою головку в рот. Полностью. И продолжила смотреть телевизор.

Мой член дёрнулся. Начал набухать. Она это почувствовала. Причмокнула. Чуть сильнее сжала губы.

— Как же классно... — пробормотала она, не выпуская меня. — Смотреть сериал и посасывать член.

— Да, — выдохнул я. — Это... охуенно.

Она улыбнулась с моим членом во рту. Я видел, как её щека растянулась. Она продолжала держать меня. Не сосала активно — просто держала. Иногда шевелила языком. Иногда втягивала щёки. Мне казалось, я схожу с ума от этих медленных, ленивых ласк.

Я гладил её по голове. Перебирал волосы. Она лежала с моим хуем во рту и смотрела телевизор, как будто так и надо. Как будто это самая естественная вещь на свете.

Потом она чуть вытащила меня. Провела языком по головке, по уздечке. Посмотрела на меня снизу вверх.

— Слушай, — сказала она. — А как твой друг сегодня на меня отреагировал?

Я завис. Вопрос был настолько неожиданный, что я не сразу нашёлся.

— В смысле?

— Коля. Что он говорил про меня?

— Ну... — я сглотнул. — В шоке был.

— А конкретно? Только честно. Я хочу знать всё.

— Говорил, что ты супер выглядишь. Что ты секси.

— Ну хватит, сынок. Скажи честно, как он говорил. Не выдумывай.

Я вздохнул. Врать ей не хотелось. Да и зачем? Она же сама всё понимала.

— Он думает, что ты нас соблазняла специально. Что ты хочешь, чтобы мы тебя выебли.

Мама засмеялась. Запрокинула голову, и её сиськи снова колыхнулись.

— О-о-о, — протянула она. — А друг твой сразу всё понял. Ну, я старалась.

— Ну, мы поняли, что ты это специально.

— Конечно, специально, — она облизнула губы. — Мне было интересно за вами наблюдать.

— Ого. Вот ты шлюшка, — усмехнулся я.

— Ещё какая, — промурлыкала она. — А попку мою хорошо было видно?

— Конечно. Всю попу было видно. И даже дырочки. И губки. И как в них врезаются твои стринги.

— Ого, — она сделала вид, что смутилась. — Чуть переборщила, да?

— Немного. Но нам понравилось.

— Ну скажи, что ещё он говорил.

— Говорил, что хочет тебя отъебать.

— Ух, какой молодец. Милфу себе захотел. А ещё что?

— Что тебя ебать нужно вдвоём, втроём. И не слезать с тебя.

— Ого. А мальчик-то всё понимает. А ещё?

— Спрашивал, есть ли у меня твои фото или видео. Я сказал, что нету.

— А может, покажем ему? — она приподняла бровь, улыбнулась.

— Зачем?

— Ну, пусть парень порадуется.

Я задумался. Потом взял телефон. Она лежала на диване, юбка задрана, ноги раздвинуты, всё видно. Я навёл камеру. Сфотографировал. Она даже не шевельнулась. Только улыбнулась ещё шире.

— Вот, — сказал я.

— Отправь ему, — сказала она. — И, может, как-то вовлечём его в нашу компанию?

— А зачем, мам?

— Ну, один член — хорошо. А два — лучше. Я всегда мечтала, чтобы меня с двух сторон трахали.

— Ну, можно подумать. Он и сам очень сильно тебя хочет.

— Ну, это супер. Главное, чтобы он не болтливый был.

— Да он нормальный парень.

— А что он ещё говорил?

— Что фигура у тебя обалденная. Что шлюха ты зачётная. И что классно бы тебя по кругу с друзьями пустить.

Она снова засмеялась. Её глаза заблестели.

— Ого. А он мне всё больше и больше нравится. Надо придумать, как его совратить. И чтобы вы меня вдвоём трахали. Ты же не против?

Я посмотрел на неё. Она лежала передо мной, раздвинув ноги, с моей спермой на губах, и предлагала мне трахнуть её вместе с моим другом. Вместе. Два члена. В её мокрую, горячую, ненасытную киску.

— Да нет, — ответил я. — Есть такое желание. Попробовать.

Она улыбнулась. Потом снова взяла мой член в рот. Я лёг на диван, откинулся на подушку. Телевизор бормотал что-то шел тот же сериал. Я смотрел на экран и залипал. Все мои ощущения были сосредоточены внизу, в паху, где лежала мама. Её голова покоилась у меня на ногах, и её губы касались моего члена. Не сосали — просто лежала рядом уперевшись губами в него. Тёплые, мягкие, влажные. Иногда она причмокивала во сне, и тогда по моему телу пробегала дрожь.

Это было что-то невероятное. Я лежал, смотрел сериал, а рядом, прижавшись губами к моему хуё, спала моя мать. Моя пышная, развратная, ненасытная мать, которую я только что драл во все дырки. От осознания этого в голове шумело. Ещё вчера я тайком дрочил на неё, подглядывал за ней, боялся даже думать о том, чтобы прикоснуться. А теперь она сама лежит у меня в ногах. Сама тянется ко мне. Сама умоляет, чтобы я её трахнул. Это было как сон. Только лучше.

Мысль, которая крутилась в голове, была простая и от этого ещё более кайфовая: теперь рядом всегда есть доступная шлюха. Которую можно ебать когда захочу. Как захочу. Куда захочу. И она сама просит.

Я взял телефон. Открыл переписку с Коляном. Написал:

«Чё делаешь?»

Ответ пришёл быстро:

«Да ничё. С тренировки (с футбола) только пришёл. Валяюсь. А ты?»

Я не стал писать слова. Просто скинул ему то фото, которое сделал, и подписал как ты просил, — мама лежит на диване, юбка задрана, ноги раздвинуты, всё на виду.

Колян охренел.

«ОГО ЕБАТЬ КАКАЯ ОНА КАЙФОВАЯ»

Потом ещё:

«Бля как ты её сфоткал?»

«Она выпимшая пришла и так уснула. А я сфоткал незаметно».

«Ебать какая блядь зачётная. У неё все дырки видно. Лех, я не знаю, как ты сдерживаешься. Я бы уже давно её жарил как суку во все дыры».

Я ухмыльнулся. Знал бы он, как я её жарил. Как она сосала. Как она кончала. Как я кончал ей в горло. Как она облизывалась после этого.

«Ну, я терплю», — написал я.

«Зря. С такую тёлкой нельзя терпеть. Её ебать нужно».

И понеслось. Колян разошёлся не на шутку. Он начал предлагать варианты, как её соблазнить. Как напоить и выебать. Как зажать в углу. Как вдвоём с Серёгой нагрянуть. Я читал и подыгрывал. Он писал:

«Слушай, а давай завтра к тебе зайду. У меня как раз выходной. Посидим, выпьем. А она же опять выйдет к нам в халатике. И мы её...»

«Что?» — спросил я.

«Ну, не знаю. Начнём аккуратно. Комплименты, прикосновения. Она же сама клеилась. Так что, может, и не придётся долго уговаривать».

«А если не поведётся?»

«А ты на что? мы с тобой точно разведем ее, да она сама на наши хуй запрыгнит радостная»

Я усмехнулся. Если бы он знал, что я уже её имею. Если бы знал, что она сейчас лежит с моим хуем во рту. Но я молчал. Пусть фантазирует.

Мы переписывались минут тридцать. Колян всё больше распалялся. Я чувствовал, как мой член под его словами снова наливается. Мама всё ещё спала, но её губы уже не просто лежали на мне — они начали подрагивать. Она причмокивала. И я знал: ей снится что-то грязное.

Потом она проснулась. Вздохнула глубоко. Приподняла голову. Посмотрела на меня снизу вверх. Глаза сонные, но губы уже причмокнули, собирая слюну.

— Что делаешь, сынок? — спросила она хрипловатым голосом.

— С Коляном переписываюсь.

— Ну что, скинул ему фотку?

— Скинул.

— Ого. И что он?

— Хочет тебя. Очень.

— Дай посмотрю, — она потянулась к телефону.

Я отдал. Она легла обратно, устроилась поудобнее, прижавшись щекой к моему бедру. Начала читать. Я наблюдал за ней. За тем, как она ведёт пальцем по экрану. За тем, как её губы растягиваются в улыбке. За тем, как она прикусывает нижнюю губу. Потом её глаза расширились. Дыхание стало чаще. Я видел, как её соски под белой футболкой снова затвердели — два тёмных бугорка.

— Бля, Лёш... — выдохнула она. — Как я вас уже хочу... Я аж возбудилась. Вы меня там как блядь общую обсуждаете... И меня это заводит.

— Я же говорил, что он тебя хочет.

— А можно я сама с ним попишусь?

— Хорошо. Только не спались. Пиши как я бы отвечал.

— Хорошо.

Она взяла телефон. Задумалась на секунду. Потом посмотрела на меня:

— Как ты думаешь, что у него спросить?

— Сама придумай. Ты же у нас шлюха.

Она хмыкнула. И начала печатать.

«Коль, а что бы ты сделал, если бы она повелась?»

Ответ:

«Лех, ты чё? Я бы её с нее не слазил, мы бы с тобой долбили ее всю ночь ».

«А куда бы ты сначала вошёл?»

«В рот. Пусть сосёт. А потом в киску. Потом в попу».

Мама задышала чаще. Спросила:

«А куда бы кончил?»

«В рот. И на лицо. Пусть вся в сперме будет».

Она прочитала. Потом снова:

«А ты бы хотел её по кругу пустить?»

«Конечно. С пацанами. Чтобы её все драли. И по очереди в рот кончали».

«Кого бы позвал?»

«Серёгу. И ещё пару пацанов с района. Они не откажутся от такой доступной суки, там бы наверное на нее очередь бы собралась».

Мама сглотнула. Я видел, как её рука скользнула вниз, к себе. Она начала трогать себя через юбку, не отрываясь от телефона.

«А как бы вы её ебли?» — напечатала она.

«Как шлюху. Во все дырки. Чтобы она кричала. Чтобы её рот был полон спермы. Чтобы из всех дырок текло».

Она прочитала. Потом положила телефон мне на грудь. И снова взяла мой член в рот. Медленно. Глубоко. Я застонал.

Она сосала и продолжала переписываться с Коляном. Одной рукой держала телефон, второй — мой хуй. Писала вопросы, отправляла, читала ответы. И всё это время её губы скользили по моему стволу.

— Бля... — шептала она, оторвавшись на секунду. — Ты посмотри, как они заводятся... От зрелой тётки... И не от худышки даже... А от пышки...

— Ты ему нравишься, — ответил я.

— Ещё как...

Она снова взяла меня в рот. И продолжила. А потом сказала мне:

— Сфоткай меня. Так, будто я сплю. А ты снимаешь. И чтобы дырочки было видно.

Я взял телефон. Она легла в позу — на спине, юбка задрана, ноги раздвинуты. Я навёл камеру. Сделал три снимка. Она проверила. Улыбнулась.

— Вот эти. Отправь.

Я отправил Коляну. Ответ не заставил себя ждать:

«ЛЕХ БЛЯ Я СЕЙЧАС КОНЧУ НА НЕЁ. ОНА ПРОСТО ОГОНЬ. КАКАЯ ЖЕ У НЕЁ ПИЗДА КРАСИВАЯ».

«Я тоже щас кончу», — написал я.

«Дрочишь?» — спросил Колян.

«Да».