Настоящее произведение является художественным вымыслом. Все персонажи, события, диалоги и ситуации вымышлены. Всем персонажам произведения исполнилось 18 лет.

6 октября 2017 года, 17:30

Особняк на Стартовой, 24. Бассейн.

Вода в бассейне была идеальной. Она искрилась и переливалась, словно расплавленное стекло, в котором тонули последние отблески дня.  

Ярослава, Лена и Лиза были облачены в откровенные бикини. Они казались тремя экзотическими птицами, залетевшими в этот стерильный рай.

Ярослава в красном бикини, которое сидело на ней как влитое, была  воплощением дерзкой женственности. Узкие полоски ткани подчёркивали соблазнительные изгибы её упругой груди. Загар ложился на её тело ровным, бархатистым слоем. 

Каждое её движение, будь то томный взмах мокрой прядью волос, или медленное погружение в воду, было наполнено уверенностью. Она была красива, опасна и притягательна.

Лена, хрупкая блондинка с коротким каре и миловидными чертами лица, в голубом купальнике, казалась рядом с ней наивнее и моложе. Она с восторгом рассматривала окружающую их роскошь.

Лиза, миниатюрная шатенка с кучерящками в зелёном бикини, чувствовала себя скованно. Она постоянна держала руки на груди скрещенными, прикрываясь от чужих взглядов. Нервное покусывание губ выдавало её напряжение. Её душа разрывалась между детским желанием, быть частью этой «избранной» компании, и смутным предчувствием беды. 

Ислам и Муслим, в одних плавках, были бесспорными хозяевами этой вечеринки. Могучий Муслим, полулежал на шезлонге. Тёмные глаза под тяжёлыми веками были неподвижны. Казалось, что он задремал, но на самом деле, полностью контролировал всех присутствующих.

Ислам же, с его спортивным телом, был душой компании. Он вёл себя на удивление вежливо с новыми девушками. Сыпал остроумными шутками, заставляя их смеяться. Лишь изредка его глаза выдавали его истинные мысли, когда скользили по спинам и бёдрам девушек. 

Они расположились на белоснежных шезлонгах из итальянской кожи, потягивая из хрустальных бокалов какой-то напиток. Лиза, по своей простоте, сначала приняла его за экзотический сок. 

Жидкость с розоватым оттенком оказалась на удивление крепкой. Лена уже чувствовала, как по её телу разливается приятная теплота. Голова наполнялась ватной лёгкостью. Её смех становился громче и развязнее, теряя скромность.

— Ну что, девочки, как вам мой скромный уголок для релаксации? — с незаметной иронией спросил Ислам, развалившись в шезлонге напротив. Он лениво водил пальцами по краю бокала.

— Это настоящий дворец из сказки! — восторженно выдохнула Лена, и кубики льда зазвенели в её бокале. — Я никогда не была в таком месте. У вас, наверное, даже прислуга есть? И горничные?

— Конечно, — усмехнулся Ислам, и его глаза блеснули. — Но сегодня прислуга отдыхает. Мы сами будем обслуживать наших дорогих гостей.

— Очень... красиво и необычно, — сдержаннее добавила Лиза, опуская взгляд. Её щёки непроизвольно залились румянцем. Она сжала бокал в руках.

Ярослава, заметив её напряжение, улыбнулась и подмигнула ей.

— Расслабься, Лиза, — сказала она по дружески, но в её словах Лиза услышала странную, зловещую уверенность. — Мы здесь, чтобы отдыхать. Ничего плохого не случится.

Лиза почувствовала холодок, пробегающий по спине, и сделала обжигающий горло глоток.

В какой-то момент наступила неловкая пауза. Все молчали, слушая гипнотический плеск воды в бассейне и лёгкую музыку, льющуюся откуда-то из недр дома. 

Лена крутила в руках бокал, наблюдая, как кубики льда тают в розоватой жидкости. 

— А чем ещё тут можно заняться? — с невинным видом спросила она, обводя восторженным взглядом пальмы в кадках. — Кроме плавания?

И тогда Ярослава, лежавшая на соседнем шезлонге, вдруг приподнялась на локте. 

На её лице снова заиграла загадочная улыбка, которую Лена с Лизой видели в последние дни в школе. Ярослава быстро переглянулась с Исламом, и между ними пробежала искра понимания.

— Может, чем-то... более взрослым? — томно, растягивая слова, произнесла она. 

Лена захихикала, прикрывая рот рукой. Лиза насторожилась, сжимая прохладный край шезлонга.

— Например? Что ты имеешь в виду под... «взрослым»? — спросил Ислам, явно наслаждаясь разворачивающимся спектаклем и реакцией зрителей.

Ярослава не стала ничего объяснять. Вместо этого поднялась с шезлонга. Она чувствовала на себе взгляды подруг, и это  придавало ей смелости.

— Я лучше покажу, — просто сказала она.

Не сводя с Ислама горящих огнем глаз, она приблизилась к нему. Капли воды на её коже сверкали яркими бликами. В этот момент она выглядела совершенно сногсшибательно, на зависть своим подругам.

Ярослава опустилась на колени, на тёплую от закатного солнца плитку. Пальчики нежно потянулись к чёрным плавкам Ислама. 

— Ясь, ты что... — выдохнула Лиза. Её тонкий голосок оборвался на полуслове, когда Ярослава спустила эластичную ткань плавок, обнажив  начинающий пробуждаться, мощный член Ислама. Он лежал на его мускулистом бедре, пока ещё в полувозбуждённом состоянии.

— Охренеть... — выдохнула Лена, и её голос дрогнул. — Ярослава, ты... ты действительно это сделаешь?

Ярослава подняла голову, и её взгляд встретился со взглядом Лены. Член Ислама лёг в её ладонь, и она ощутила его тепло.

— Да, — спокойно сказала она. — Я сделаю это. И ты тоже будешь. Мы все будем.

Лена перестала смеяться. Она приоткрыла от изумления рот, испытав первоначальный шок. Их гордая, неприступная подруга, Ярослава, всегда державшая мальчишек на расстоянии, на их глазах, вдруг наклонилась и обхватила губами член их одноклассника. Она сомкнула свои мягкие и нежные губки вокруг него с явным удовольствием.

— Боже... — прошептала Лиза. Пунцовый румянец стыда и смущения залил её лицо. Она отвела взгляд в сторону, но магнетизм происходящего был слишком силён. Через мгновение она снова повернула голову, прикованная к этому шокирующему и в то же время завораживающему зрелищу.

Лена же, опьянённая алкоголем и атмосферой вседозволенности, сгорала от любопытства. Она привстала с шезлонга и подсела ближе, устроившись буквально в метре от пары. Поджала под себя ноги, словно готовилась смотреть увлекательный фильм.

— Ничего себе... — выдохнула она, не в силах оторвать глаз. Её голос дрожал от возбуждения. — Я хочу посмотреть поближе. Как ты это делаешь... 

Лиза сидела, окаменев, не в силах пошевелиться. Она смотрела на своих подруг и не верила своим глазам. Одна с пугающим рвением брала в рот мужской член, а вторая наблюдала за этим с непонятным интересом. 

Её мир, выстроенный на понятиях о дружбе, стыде и норме, затрещал по швам. Она не знала, что ужаснее: бежать отсюда прочь, или сбросить с себя груз собственной невинности и присоединиться к этому разврату.

Ислам, широко раздвинув ноги, чтобы Ярославе было удобнее, наблюдал за девушками. Его план начал работать. Вся эта сцена была частью его игры.

Ярослава начала двигаться быстрее. Член Ислама стремительно твердел у неё во рту.

Причмокивающие звуки минета, доносящиеся от шезлонга, теперь были громче плеска воды в бассейне. Они заполняли собой все пространство. 

Лена сидела, как зрительница, в первом ряду партера, наблюдая за  Ярославой. 

Тонкая шея Ярославы была напряжена. Она втягивала щёки, и её язык исполнял непристойный танец вокруг толстого ствола. Голова Яси ритмично качалась над пахом Ислама. Губы плотно обхватывали тёмную кожу члена, создавая влажное кольцо, которое скользило вверх и вниз, в одном и том же ритме. Язычок время от времени высовывался и скользил вдоль ствола. Ярослава покрывала его поцелуями, доходя до головки, вокруг которой снова начинала кружить языком.

Но больше всего Лену поражало лицо подруги. На нём отражалось глубокое наслаждение, будто Ярослава постигала в этот момент великую тайну мироздания, сокрытую в мужской плоти. Её щёки раскраснелись, и она выглядела по-настоящему счастливой.

Ярослава почувствовала этот пристальный взгляд. Она неожиданно оторвалась от члена Ислама. Её блестящие от слюны и возбуждения губы растянулись в понимающей улыбке. 

На подбородке блестели слюни. Она вытерла их рукой, не сводя глаз с Лены. Потом посмотрела на Ислама, найдя в его глазах одобрение. 

— Хочешь, сама попробуй? — Сказала Ярослава, проведя ладонью по уже полностью вставшему члену Ислама. — Не бойся. 

Она отодвинулась, словно передавая эстафетную палочку подруге по команде. Лена слегка замешкалась. В её голове пронеслись обрывки мыслей о возможных последствиях, но они мгновенно были сметены мощной волной адреналина. Алкоголь и желание прикоснуться к чему-то запретному сделали своё дело, растворив последние сомнения.

— Конечно хочу, подруга, — выпалила она без стеснения. Все её тело уже наполнилось сладким предвкушением.

Лена быстро переместилась на место Ярославы. Тут же, без всякой робости, она обхватила губами член Ислама. И в ту же секунду стало ясно, этот минет был явно не первым в её жизни. Она делала это легко и уверенно, будто только и ждала, когда сможет показать, на что способна. 

Глубоко, до самого горла, заглатывала его плоть. Язык работал энергично и изобретательно, вылизывая каждую жилку. Руки активно помогали, лаская и сжимая член. Лена напоминала опытную шлюху, с наслаждением вспомнившую любимое ремесло.

Ярослава, наблюдая за подругой, испытывала странные чувства. Её собственное «мастерство», которым она недавно овладела, меркло перед этой откровенной виртуозностью.

— Ничего себе... — прошептала она, с неподдельным изумлением. — Ты раньше это делала? Это не просто так, да? Ты реально умеешь...

Лена ненадолго оторвалась, чтобы ответить. Распухшие губы скривились в дерзкой ухмылке, совершенно не свойственной её кукольному личику. В голубых, как у ребёнка, глазах плясали чёртики.

— Делала. — Сказала она, даже не пытаясь скрыть своего возбуждения. — Летом, сосала, в деревне у бабушки, местным пацанам. — Она бросила взгляд на Лизу, все еще сидевшую в ступоре и демонстративно провела языком по губам. — Не здесь же это делать, чтоб меня потом все блядью считали, верно? Там никто не узнает. Там можно всё. Я просто не хотела тебя пугать. 

В этой фразе заключалась вся её детская логика. Грех, совершенный вдали от дома, как бы и не грех вовсе. Так... просто летнее развлечение.

— Может, ты и не девственница уже? — спросила Ярослава, чувствуя, как её собственная утрата невинности уже не выглядит чем-то особенным.

Лена снова погрузилась в процесс, насасывая такой красивый член. Её голова качалась вверх-вниз, губы плотно обхватывали ствол, а язык делал круговые движения вокруг головки. Она время от времени отрывалась от него, чтобы высказаться до конца. Из-за этого её ответ сопровождался чавкающими, непристойными звуками.

— Нет, конечно... С прошлого года... Тот же принцип... Только не в своём городе.

Она снова взяла член в рот, наслаждаясь ощущением его твёрдости. Голова качалась вверх-вниз, создавая ритмичные звуки. Жар тела усиливался, влага между ног становилась почти невыносимой. Соски затвердели под купальником. 

В этот момент к ним приблизился Муслим. Он молча и властно спустил свои чёрные плавки, обнажив мощный, густо покрытый тёмными волосами член. Он уже стоял и по толщине превосходил орган Ислама. Лена, не выпуская изо рта член Ислама, скосила на него глаза, и от вида второго члена у неё всё сжалось внутри.

— Нечего толпиться в очереди, девочки, — прозвучал хриплый от сигарет голос Муслима. — Нас на всех хватит.

Он взял Лену за затылок, схватив её за волосы. Оторвал её от Ислама и направил её голову к своему возбуждённому члену. 

Лена, не сопротивлялась. С той же циничной ухмылкой она переключилась на него. Как только новый член коснулся её губ, она открыла рот. Губы, ещё блестящие от работы на члене Ислама, без промедления обхватили более толстую плоть. Он был другим, грубее, но таким же приятным на вкус.

Теперь картина была завершённой, словно тщательно выстроенная мизансцена в театре абсурда. Ярослава, вернулась к Исламу, жадно припав ртом к его члену. Лена, с тем же рвением продолжила обслуживать Муслима. 

Девушки стояли на коленях перед двумя братьями, и постепенно их покачивания головой на членах парней приобрели синхронность. Под аккомпанемент влажных звуков группового минета, между ними, как ни в чём не бывало, завязался обыденный диалог подруг. 

— Так значит, ты с деревенскими... — переспросила Ярослава, отрываясь от члена Ислама, чтобы сглотнуть слюну и сделать вдох.

— Троим, — простонала Лена, её слова искажались и прерывались ритмичными движениями головы. — Там пацаны  пригласили меня покататься на машине. А потом... ну, ты поняла...

Ярослава весело засмеялась. Она снова взяла член Ислама в рот, но через мгновение оторвалась, чтобы продолжить разговор.

— И ты сосала им всем? Прямо в деревне? — спросила она. 

Ярослава, наблюдая за подругой, чувствовала, как внутри неё разгорается новая волна возбуждения. Она снова взяла член Ислама в рот, и её движения стали более агрессивными. Ей хотелось доказать, что она не хуже Лены. 

Ислам откинул голову назад и застонал. Ярослава виртуозно работала ртом на его члене, и это было именно то, чего он хотел.

— Ага, — ответила Лена, и её голос был полон гордости. — А ты? С Исламом? В ту самую ночь.

— Да... на той вечеринке, — заявила Ярослава и улыбнулась подруге. — Всю ночь меня трахал. Он стал моим первым.

— Повезло тебе, — с искренней завистью выдохнула Лена, ненадолго отрываясь, чтобы посмотреть на Ислама благоговейным взглядом. — Он... он просто бог. А Муслим... ты как скала.

Муслим сжал её волосы и снова направил член в её рот, заставив замолчать.

Тем временем Лиза на шезлонге, вжалась в него, словно пыталась раствориться и исчезнуть. Её сердце колотилось от волнения, выпрыгивая наружу. 

Ей было противно до тошноты. Мысли о том, что скажут родители, что будет завтра, вихрем проносились в её перегретой голове. Она хотела встать и убежать, но её тело было сковано невидимыми цепями страха и чего-то ещё.

Был и другой импульс. Он щекотал низ её живота, заставляя кровь пульсировать в самых потаённых местах. Она не могла оторвать взгляд от сцены, разворачивавшейся перед ней. 

Вид её подруг, этих невинных, как ей казалось, чистых девочек, ублажающих мужские члены, вызывал в ней сладкую истому. Лизе казалось, что она наблюдает, как перед ней срывают покровы какой-то тайны. Это был ритуал посвящения в иной, грязный и пугающе манящий мир. 

Её тело начало откликаться на это шокирующее зрелище, и это неожиданное возбуждение пугало её больше всего остального. Она сжимала бедра, пытаясь подавить это ощущение, но оно только усиливалось.

— Боже... — прошептала она. — Что они делают... Что происходит... Я ничего не понимаю...

Она была на распутье, застывшая в пограничном состоянии между отвращением и влечением. И чаша весов под тяжестью стадного инстинкта, постепенно клонилась в сторону манящего грехопадения.

6 октября 2017 года, 18:15

Бассейн. Ритуал посвящения.

Две пары, Ярослава с Исламом и Лена с Муслимом, двигались в отлаженном темпе. Над бассейном разносились стоны девушек, вырывающиеся из глубин их глоток.

Их тела блестели от воды и пота, сливаясь в шевелящуюся массу плоти. Лица всех четырёх то и дело озарялись вспышками низменного, физиологического удовольствия.

Взгляд Ярославы наткнулся на Лизу, застывшую на шезлонге. Она сидела поджав ноги. Её испуганные глаза были прикованы к происходящему. Внутри неё шла настоящая борьба между моральными принципами и внезапным физическим возбуждением. 

— Лиз, — голос Ярославы прозвучал приглушенно, сквозь занятый рот, но при этом поразительно отчётливо. Он вывел Лизу из транса. — А ты сосала когда-нибудь?

Лиза вздрогнула всем телом, словно её ударили по лицу. Она открыла рот, чтобы ответить, но слова застряли в горле.

— Нет... — раздался в ответ её слабый писк. — Вы что? Конечно нет...

— А хочешь пососать? — вступила Лена, на миг оторвавшись от Муслима с громким чмоканьем. 

— Нет! Не хочу! — Лиза потупила взгляд, чувствуя, как по щекам разливается жгучий румянец стыда. 

— Ну, хочешь же, — с уверенностью констатировала Ярослава, растянув губы в безжалостную улыбку. — Я по глазам вижу. Они у тебя голодные. Ты смотришь, как мы это делаем, и твоё личико говорит само за себя. Ты хочешь попробовать, но боишься, что потом не сможешь остановиться.

— Нет! Я не такая! — вырвалось у Лизы. Это был отчаянный крик юной души. Попытка отгородиться от разврата, в который её пытались втянуть подруги.

Наступила зловещая тишина, нарушаемая лишь удовлетворенным дыханием мужчин. Затем Ярослава оставила Ислама. Её взгляд вдруг стал острым и жестоким.

— Что значит «не такая»? — она намеренно сделала ударение на последнем слове. — Ты типа лучше нас? Чище? Ты типа не блядь. — Она сделала театральную паузу, наслаждаясь эффектом. — То есть... ты нас, своих подруг, сейчас блядьми назвала? Лично меня? — Она коснулась пальцем своей груди, изображая смертельную обиду.

Лена фыркнула, сдержав смех. Она испытала радость, что Ярослава поставила Лизу на место. 

Две подруги по минету переглянулись, и между ними пробежало мгновенное соглашение, понятное без слов. Поддавшись искушению, они захотели затянуть в пучину разврата и последнюю свою подругу.

— Давай проучим эту кисейную девственницу, — с усмешкой, полной презрения, бросила Ярослава.

Они резко вскочили, и Лиза, увидев их приближение, попыталась отшатнуться, но было поздно. 

Они схватили её за тонкие руки. Ярослава оказалась на удивление сильной. Лена была не так сильна, но действовала ещё грубее. Их ладони как стальные клещи, впились в запястья Лизы.

Её оторвали от шезлонга и, протащив по скользкой плитке, с силой поставили на колени перед Муслимом. Лиза посмотрела на мощный член Муслима, и почувствовала, как страх проникает в каждую её клетку.

— Давай, соси, «не такая»! — скомандовала Лена, с силой надавив ей на плечи, и заставляя согнуться ещё ниже. Её голос звенел от возбуждения и жажды унизить свою чистенькую подругу.

— Не буду! Отстаньте! — взвизгнула Лиза, отчаянно сопротивляясь. Она выгибалась изо всех сил, пытаясь увернуться от члена перед её лицом. Она плотно стиснула зубы, так что челюсти едва не свело судорогой. На глазах выступили слезы бессильной ярости.

— Ты думаешь, ты другая? Будешь стоять в сторонке и смотреть на нас сверху вниз? —  Не выдержала Ярослава. В её голосе прорвалась настоящая злость, смешанная с презрением к этой «белой вороне», осмелившейся судить их. — Соси, блядь!

Она грубо схватила Лизу за мокрые волосы, и с силой потянула её голову к внушительному члену Муслима.

Но Лиза лишь сильнее стиснула зубы. Её тело стало напряжённым, как натянутая до предела струна. Слезы унижения, наконец, прорвались и покатились по её пылающим щекам.

И тут вмешался Муслим. Его тяжёлая ладонь легла сверху на руку Ярославы, и та невольно ослабила хватку.

— Ладно, хватит, девочки, — сказал он удивительно ласково и спокойно после пронзительных девичьих визгов. — Ну зачем так? Грубость — удел бедных и слабых. — Он покачал головой с отеческой укоризной. — С такими хрупкими, трепетными созданиями, — его взгляд скользнул по лицу Лизы, залитому слезами, — надо обращаться нежно. Убеждением. Лаской.

Он повернулся к Лизе, и теперь полностью сосредоточился на ней, словно вокруг больше никого не существовало. Его взгляд намеренно смягчился, став по отечески заботливым. Муслим поймал её испуганный, полный слез взгляд и улыбнулся ей ободряющей улыбкой, словно он был мудрым гуру, спасающим заблудшую овцу.

— Не бойся, девочка, — прошептал он.  — Никто тебя силком заставлять не будет. Ты думаешь, мы здесь звери? Нет.  — Он покачал головой, будто она оскорбила его своим недоверием. — Это должно быть в удовольствие. И тебе в том числе. Давай... потихоньку. Без истерик. Просто попробуй. Открой ротик. — Его огромный, шершавый палец, с мозолистой подушечкой, провёл по её мокрой от слёз щеке, смахивая влагу. — Это не больно. Это просто член. Обычный мужской член. Тысячи женщин по всему миру берут их в рот каждый день. Ты же уже взрослая девочка. Ты же не хочешь быть хуже других, правда?

Парадоксальным образом, эта показная ласка подействовала на Лизу куда сильнее, чем откровенная грубость подруг. Её истерическое сопротивление начало таять, сменившись желанием получить одобрение от такого сильного мужчины. Она, все ещё дрожа, как осиновый лист, будто боясь обжечься, приоткрыла свой маленький, невинный ротик.

— Вот и умница, хорошая девочка, — как будто хваля ребёнка, сказал Муслим. Его голос убаюкивал, усыпляя бдительность. — Видишь? Всё просто. — Он большим пальцем провёл по её нижней губе, слегка оттянув её вниз. — Теперь... давай потихоньку язычком. Не надо ничего сложного. Просто коснись. Лизни кончик. И всё. Почувствуй. Он не укусит. Мы просто хотим, чтобы ты  поняла, что это не страшно.

Он слегка подался бёдрами вперёд, и член приблизился к её лицу. Острый, мужской запах стал сильнее. 

Лиза, загипнотизированная его извращённой нежностью, невероятно медленно, высунула кончик своего языка. Он мелко дрожал и она, затаив дыхание, коснулась им бархатистой кожи головки. Первый контакт с мужской плотью был подобен электрическому разряду. Вкус был незнакомым, слегка солоноватым, и казался предельно живым и пугающим. 

Но вопреки всем ожиданиям, Лиза не испытала отвращение. Не было грубого насилия. Девушка даже не заметила, как началось её собственное, добровольное падение. 

Муслим, не меняя позы, продолжал руководить Лизой. Его гипнотический шёпот проникал в её сознание, обходя все барьеры. Он давал чёткие инструкции, позволяя ей перейти заветный порог нового, такого прекрасного мира.

— Давай потихоньку, девочка, — прошептал он, и слегка погладил влажные волосы. — Полижи его хорошенько. Всё дело в смазке, понимаешь? Смажь хорошенько слюной, чтобы губкам твоим нежным потом легче было скользить. Не спеши, почувствуй его. Он сейчас весь твой.

Лиза послушно повиновалась. Она, словно в трансе, начала скользить своим неопытным язычком по его напряжённой плоти. 

Она выписывала неумелые, полные детского старания круги и линии. То у самого основания головки, то по стволу, чувствуя под языком бархатистую кожу.

— Вот так, умничка, хорошая девочка, — одобрительно прорычал Муслим, и его похвала сработала на неё сильнее любого принуждения или угрозы. Сердце девочки учащенно забилось от странной гордости. Она не понимала почему, но слышать, что она молодец, было приятно.

— Теперь глотай. Потихоньку, не торопись, дай горлышку привыкнуть. Оближи сначала головку... вот так... молодец... а теперь заглатывай, глубже. Да, милая, именно так. Ты прекрасная ученица.

Она приоткрыла свои мягкие губы чуть шире. Упругая, как полированный камень, головка скользнула ей в рот, заполняя его своим теплом. Челюсти слегка напряглись, губы сомкнулись вокруг ствола, образуя плотное кольцо. Лиза впервые в жизни испытала шокирующее ощущение полной заполненности. 

Однако это не испугало её. Теперь её захватило странное чувство предвкушения перед погружением в ещё более интригующие, тёмные глубины разврата. Она сглотнула, чувствуя, как мышцы горла непроизвольно сжимаются, приспосабливаясь к этому инородному объекту.

Ярослава присела на корточки рядом, чтобы видеть лицо Лизы.

— Молодец, Лиза. Ты быстро учишься, — сказала она. — Смотри на меня, милая. — Лиза, всё ещё с членом во рту, подняла на неё глаза. Ярослава улыбнулась ей. — Ты сейчас делаешь это правильно. Дыши через нос. Вот так. — Она показала, как надо вдыхать, и Лиза, сама не замечая, повторила за ней. — И двигай головой. Немного. Вперёд-назад. Не надо глубоко, если не можешь. Просто привыкай.

Лиза, послушная, как ребёнок, начала двигать головой. Её движения были неуклюжими, слишком резкими. Она ещё не чувствовала ритма, но очень старалась. 

Муслим тихо застонал. Он откинул голову назад и закрыл глаза. Потом слегка надавил на её затылок. 

— У тебя хорошо получается, — прошептал он. — Правда, хорошо. — Он открыл глаза и посмотрел на неё сверху вниз. Его взгляд был удовлетворённым и тёплым.

— Теперь глубже, девочка... потихоньку, — сказал Муслим. Он направил её голову, и Лиза почувствовала, как член входит глубже, касаясь горла. Она чуть не поперхнулась, но Муслим не стал давить дальше. —  Тихо, тихо. Не торопись. Вот... видишь? Он не кусается. Он хочет твоей ласки.

И правда, член в её ротике откликался ритмичной пульсацией на каждое её  неуверенное движение, словно разговаривал с ней. 

Ободрённая этой ответной реакцией, Лиза уже по собственной воле начала двигать головой. Сначала она делала это осторожно, с малой амплитудой, пытаясь нащупать приемлемую глубину. Твёрдый член скользил по её нёбу и языку. 

Потом, найдя нужный ритм, она стала двигать головой увереннее. Скорость и амплитуда её движений росли с каждым мгновением, подчиняясь какому-то внутреннему, проснувшемуся внутри неё зову. Лиза вошла во вкус. 

Это был вкус женской власти над мужчиной. Власти дарить удовольствие и наконец-то понять, чего от неё хотят, и превзойти все ожидания.

Она подняла на Муслима свои вопрошающие глаза. Ей снова захотелось услышать его одобрение. Подтверждение, что она всё делает правильно.

— Да, да, милая, ты хорошая ученица, — прошептал Муслим с такой невероятной нежностью, что это сразило Лизу наповал. Она почувствовала, как у неё закружилась голова от новой волны возбуждения, окатившей её тело.  

Это было именно то, чего она хотела. Муслим подобрал к ней нужный ключик, открывший последний замок. Лиза снова погрузилась в процесс, и теперь её минет был не хуже, чем у Ярославы и Лены. Она заглатывала также глубоко, почти до самого горла. Язык энергично выписывал на члене замысловатые узоры, доставляя Муслиму неподдельное наслаждение. 

Лиза демонстрировала всю свою технику, рождённую внезапно открывшимся талантом. Дремавшая внутри неё шлюха вырвалась на свободу. Она нашла свой дар.

***

Из мощной груди Муслима вырвался очередной, животный стон. Тело Лизы охватила внезапная волна женской гордости. Это она, маленькая, испуганная Лиза, заставила этого могучего мужчину, издавать неконтролируемые звуки наслаждения. 

Она ощутила пьянящую силу, которая  была слаще любой пятерки в дневнике. Это была победа инстинкта над рассудком.

Ярослава, Лена и Ислам с восхищением наблюдали за этой стремительной метаморфозой. Буквально за несколько минут, эта невинная девочка с глазами испуганной лани, превратилась в страстную любовницу. Её тело извивалось при минете, как у опытной проститутки. Зрелище было завораживающим и в то же время жутковатым. 

Наконец, Ярослава, с сияющими глазами, подошла и, грубовато потянув Лизу за мокрые волосы, оторвала её от члена Муслима.

— Ну что? — её голос дрожал от собственного возбуждения и напряжения. — Рассказывай, «не такая»? Как тебе?

Лиза откинула голову назад, вытирая ротик. Её лицо было залито густым румянцем. Губы распухли от трения, а глаза блестели безумным блеском. 

Из неё вырвался совершенно несвойственный для неё, похабный смешок. Ответ, который прозвучал на вопрос Ярославы, стёр последние следы девочки Лизы.

— Охуенно.

Одним этим грубым словом Лиза попрощалась со своей невинностью. Она окончательно и бесповоротно приняла своё греховное начало. Теперь она с восторгом окунулась в пучину запретного секса, который всего несколько минут назад вызывал у неё лишь отвращение. 

Круг замкнулся. Три подруги, три «бляди», стояли теперь по одну сторону баррикад, объединённые общим падением. Их прошлая жизнь с уроками и робкими взглядами на мальчиков, навсегда осталась позади.

6 октября 2017 года, 18:40

Бассейн. Завершение ритуала.

Лиза, откинув робость, продолжила насасывать мощный член Муслима с таким самозабвением, будто пыталась слиться с ним воедино. 

Она двигалась как профессионалка. Дремавшая в ней чувственность, наконец, полностью проявилась в откровенном  таланте к служению. 

Влажные звуки, словно музыка, доносились из её сомкнутых губ. Лиза наслаждалась каждой секундой минета. Стоны мужчины, которые вырывались из груди Муслима, разжигали огонь в её киске. Она вдруг подумала, что хочет почувствовать его член внутри себя, чтобы унять этот зуд.

И как раз в это время, Ярослава, наблюдавшая за ней с видом опытной наставницы, наклонилась так близко, что её губы почти коснулись уха подруги. 

— А что, Лиз... — прошептала она так тихо, что её услышали только Лиза и Муслим. — Может, ты не против и девственности сегодня лишиться? Закрепить успех, так сказать. 

Лиза оторвалась от члена. Её грудь тяжело вздымалась, втягивая густо пахнущий сексом воздух. Она уже перешагнула порог, где такие слова вызывают стыд. Лиза вкусила запретный плод и теперь всем существом хотела большего.

— Если честно... то да, — выдохнула она с готовностью.

Муслим, до этого момента пассивно принимавший её ласки, приподнял бровь. На его невозмутимом лице играла довольная улыбка. 

— Тогда пошли в спальню, милая, — произнёс он, и это уже была не просьба.  Его голос прибрёл властные нотки.

Он без видимых усилий, как перышко, подхватил её на руки. Маленькая и хрупкая на фоне его могучего тела, Лиза, обвила его шею тонкими ручками и прижалась к его покрытой волосами груди. Она с восторгом посмотрела на застывшие лица подруг, словно бросая им вызов.

— Я всё сделаю аккуратно, — пообещал Муслим, поворачиваясь, чтобы унести её из залитого закатным светом зала. — Тебе понравится. Обещаю.

Ярослава и Лена смотрели им вслед, на удаляющуюся спину Муслима, в которой утопала хрупкая фигурка их подруги. Сейчас они испытывали к ней чёрную зависть. 

Они прошли этот путь первыми, но теперь Лиза, эта «кисейная барышня», уносилась в объятиях мужчины, чтобы пережить главный акт посвящения во взрослую жизнь. В этом было что-то запретное и сладкое, как первый поцелуй, и теперь они были лишены этого.

Когда дверь вглубь особняка закрылась, в зале с бассейном воцарилась тишина. Затем Ярослава перевела взгляд на Ислама. На её губах расплылась улыбка. Она подошла к нему. Её гибкое тело излучало мощную, женскую энергетику.

— Ну что, подруга? — она кивнула в сторону удалившегося Муслима с Лизой. — Продолжим? Нечего тут простаивать. — Её рука уверенно скользнула вниз, к возбуждённому от недавних ласк члену Ислама. — Я тебе, кажется, много чего ещё интересного должна показать. Обещаю, скучно не будет.

Лена, стоявшая рядом, хихикнула. Её лицо светилось азартом. 

— Показывай, подруга, — неожиданно дерзко ответила она, сделав шаг вперед. Её кукольное личико выражало уверенность. Они с Ярославой были похожи на двух соучастниц, готовых к преступлению. 

— Не останавливайся. — Лена положила свою ладонь поверх руки Ярославы. — Я в тебе не сомневалась. Давай, удиви меня. Покажи, на что способна, наша королева.

Всем своим видом Лена показывала своё восхищение Ярославой и излучала  готовность в любой момент присоединиться к ней.

— Слушать и смотреть, подруга, — сказала Ярослава, как опытный мастер, объясняющий тонкости своей работы. — Ислам будет нашим живым учебным пособием.

Она провела ладонью по его упругой груди, ощущая под пальцами ровное биение сердца.

— Первое и главное правило, — начала она, не сводя с Лены своего взгляда, — мужчина — это сложный, многослойный инструмент. Со своей механикой. И чтобы он заиграл нужную тебе мелодию, нужно знать, где находятся все его клавиши. И как на них давить.

Она провела рукой по рельефному животу Ислама, намеренно избегая члена.

— Видишь, как кожа реагирует? — она указала на мурашки, бегущие за ее прикосновением. — Он уже в работе, даже без прямого контакта с членом. Это предвкушение. Его нужно уметь создавать и поддерживать. Как тлеющий уголёк, прежде чем раздуть пожар.

Ислам лежал с закрытыми глазами. Он старался не выдавать своего волнения, но его губы были плотно сжаты в тонкую ниточку. Он дышал ровно и глубоко, демонстрируя железный контроль над собой. Однако Ярослава, прошедшая его «школу», считывала малейшие сигналы и знала, какая буря сейчас творится внутри него.

— Теперь переходим к практической части. Смотри сюда, — Ярослава обхватила член у основания, но не стала двигать рукой, как делают неопытные девчонки. Вместо этого, она большим пальцем начала описывать  нежные круги на бархатистой части головки, чуть ниже венчика. 

— Это эпицентр удовольствия. Здесь сосредоточена половина всех нервных окончаний мужчины. Не надо его грубо тереть или сжимать. С ним нужно играть. 

Лена, затаив дыхание, увидела, как тело Ислама отозвалось на это  виртуозное воздействие отчётливой судорогой. Он сделал глубокий вдох и сильнее сжал края шезлонга. 

— А теперь язык, — продолжила Ярослава, наклоняясь к члену. — Но забудь то, что ты делала раньше. Это не про то, чтобы просто заглатывать, как сосиску. Это про танец.

Она продемонстрировала. Провела языком снизу вверх, от мохнатого основания к чувствительной головке, как бы вырисовывая вокруг ствола невидимую спираль. 

— Чувствуешь пульс? — прошептала она, отрываясь от члена всего на сантиметр. Её губы  блестели в свете заката. — Вот здесь, у самого корня. Когда он бьется вот так, как барабан, значит, ты на правильном пути. Но не спеши его радовать. Самое главное, контроль.

Ярослава снова взяла член в рот, поглотив его почти до самого горла, но на этот раз не стала двигать головой, как маятником. Вместо этого, она начала работать изнутри. Проворный язык совершал волнообразные движения, обжимая и лаская ствол, в то время как мышцы горла ритмично сжимались вокруг него, создавая идеальный вакуум. От этих манипуляций его член вздрагивал у неё во рту с неистовой силой.

— Контроль, Лена, — её голос прозвучал приглушенно, искажённый плотью. — Всегда и во всем, контроль. Ты решаешь, когда дать ему то, чего он хочет до потери пульса. Ты дирижер этого оркестра, а его тело твой  послушный инструмент.

Ислам не выдержал и застонал. Это был стон капитуляции перед её безраздельным мастерством.

— Видишь? — Ярослава оторвалась от члена, смахивая с опухших губ нить прозрачной слюны. Её глаза триумфально сверкали. — Он сейчас на самой грани. Готов взорваться. Но я не дам ему кончить. Потому что я так решила. Потому что его оргазм принадлежит мне. И я распоряжусь им, когда сочту нужным.

Она снова наклонилась, но на этот раз лишь для того, чтобы легонько укусить его головку.

Она замедлила свои движения до  невыносимого темпа, снова перейдя к  дразнящим ласкам кончиком языка. Эти касания были мимолётными, как дуновение ветерка, но именно они разжигали внутри Ислама огонь желания ещё сильнее. 

Ислам задышал чаще. Он превратился в игрушку в её умелых руках, и Ярослава демонстративно растягивала его наслаждение, подчёркивая свою власть.

— Теперь твоя очередь, блондинка, — Ярослава отступила на шаг. Она сделала широкий жест рукой, приглашая Лену вперёд, к «учебному пособию».

— Попробуй. Вспомни, что я сказала. Не торопись, как школьница. Чувствуй его пульс и дыхание. Он твой музыкальный инструмент. Заставь его петь, а не просто орать.

Лена, с дрожащими от волнения руками, сделала шаг вперёд. 

Она посмотрела на Ислама, на его расслабленное тело и член, готовый к новым экспериментам. Ей уже не терпелось отточить на нём свои новые знания.

Рука коснулась горячей кожи члена. Лена скрупулёзно повторила движение Ярославы. То же мягкое давление на нежной поверхности его члена. Кожа под её прикосновением тут же ответила непроизвольной дрожью, и эта крошечная реакция вызвала в ней странную радость. Значит, она всё сделала правильно.

Ярослава, скрестив руки на груди, наблюдала за ней, как тренер. Она прекрасно понимала, что не просто развращает подругу. Ей было важно создать себе сообщницу, которая будет понимать её без слов.

В этом новом мире их женская сила заключалась в умении доставить самое изощрённое наслаждение и, через это наслаждение, полностью подчинить себе волю мужчины. Тогда из повелителя он сам превратится в покорного слугу, готового выполнять уже их желания.

В падении Лены, она видела своё отражение.

— Хорошо, — отчётливо прозвучал голос Ислама из-под сомкнутых век. Он лежал неподвижно, каждая клетка его тела, была сконцентрирована на микроскопических ощущениях, которые ему дарила Лена. — Не бойся. Ты не сломаешь. Давление... чуть сильнее. Чувствуешь мышцу? Да, вот так. Идеально.

Воодушевлённая и польщенная Лена сразу поняла, чего он от неё хочет. Её прикосновения стали более настойчивыми и уверенными. Член в её пальцах становился всё твёрже, хотя казалось, это уже невозможно. Лена почувствовала, что в будущем станет настоящей мастерицей в этом деле. Она теперь читала его тело, как книгу. Уверенность в себе росла с каждой секундой.

— Теперь... переходим к языку, — властно направил её Ислам, и в его голосе слышалось сдерживаемое напряжение. — Запомни. Пока не подключаешь рот и голову. Только язык. Кончик. Основание... почувствуй, как там пульсирует кровь. Это ритм сердца. Поймай его.

Лена, затаив дыхание, наклонилась ниже. Она закрыла глаза, чтобы лучше сосредоточиться. Провела кончиком языка от самой мошонки вверх, по указанному пути. Она изо всех сил постаралась повторить сложный спиральный рисунок, что ей показала Ярослава. 

Движение её языка было ещё ученическим, лишённым той змеиной плавности, что была у Ярославы. Однако в нём уже читалась искра будущей профессиональной минетчицы. И в этой искре таилась огромная, разрушительная сила.

— Медленнее, — его шёпот был похож на горячий выдох, едва различимый над плеском воды. — Забудь про жадность. Представь вкус тающего шоколада. Ты чувствуешь его на языке. Даёшь ему растаять и заполнить весь рот, а не просто проглатываешь кусками.

Эта неожиданная метафора сработала безотказно. Движения Лены стали текучими и по-настоящему чувственными. Она снова закрыла глаза, полностью погрузившись в тактильные ощущения. Она чувствовала под губами его податливую плоть, солоноватый вкус и удивительно бархатистую текстуру. 

И тогда, в ответ на её ласки, его член самопроизвольно дёрнулся, как живое существо. Волна острой и пьянящей гордости накатила на неё, заставив сердце учащенно забиться. Она управляла этой силой.

Ярослава наблюдала за этим с удовлетворённой улыбкой. Её ученица преображалась у неё на глазах. 

— Он, между прочим, обожает, когда чуть-чуть, самую малость, задевают зубами, — вступила она, её голос вновь приобрёл менторские нотки. — Но, черт возьми, не кусать. Легко, почти невесомо. Прямо здесь, на этом месте, — она сама приблизилась и указала пальцем на крошечный, гиперчувствительный участок чуть ниже венчика головки. — Представь, что ты птичка, которая клюёт спелую вишню. Слегка прикоснись, как будто только пробуешь.

Лена, вся во внимании, послушно и точно попробовала. Её передние, ровные зубки едва-едва коснулись указанного места, скользнув по нему, как шелковая нить. Эффект был мгновенным и мощным. Ислам со свистом вдохнул. Его живот напрягся, а бёдра резко дёрнулись навстречу её губам. Это была высшая форма комплимента для ученицы.

— Да... — выдохнул он, и этот звук был насыщен неконтролируемым наслаждением. Внутри Лены всё сжалось от священного трепета. — Именно... так. Ты поняла.

Он приоткрыл глаза, и его взгляд был мутным от нахлынувшей страсти. Он словно плавал в дымке удовольствия. Но сквозь эту дымку Лена с изумлением увидела признание её стремительных успехов. 

— Теперь... возьми его в рот, — продолжил Ислам, его рука легла на её затылок. — Но только до половины. Не глотай. И снова... твой главный инструмент язык. — Он сделал паузу, подбирая нужный образ. — Как волна. Представь морской прилив. Снизу вверх, от самых яиц... плавно и неотрывно... 

Лена повиновалась, полностью отдавшись новому ощущению. Она взяла его в рот, сосредоточившись на работе языком. Она мысленно рисовала себе эти плавные, переливающиеся движения, и её мышцы начали интуитивно им следовать. 

Это был уже своеобразный танец, где существовали только она, этот мужчина и рождаемая ею симфония удовольствия.

— Руками... — его голос стал тише, прорываясь сквозь учащённое дыхание. — Основание... обхвати ладонью... и веди свой ритм... другой... не совпадающий с ритмом языка... Пусть он будет чуть быстрее... Чувствуешь?

Она попыталась. Сомкнула пальцы вокруг мощного основания ствола, двигаясь в своём, чуть более быстром, отрывистом темпе, в то время как её язык продолжал выписывать неторопливые волны. 

Ритм, заданный Леной, был идеальным. Ислам лежал, полностью отдавшись нахлынувшей волне наслаждения. Мускулы на его животе напряглись до предела, прорисовывая каждый рельеф. Ещё одно мгновение, и последние остатки его железного контроля были бы полностью сметены этим сладким шквалом.

Но именно в этот миг он внезапно открыл глаза. Ему стало мало быть просто инструментом для чьего-то служения. Инстинкт хищника, привыкшего доминировать, потребовал вырваться из этой сладкой ловушки.

— Стой, — его голос прозвучал абсолютно твёрдо. Он отстранил голову Лены от своего паха, разрывая их интимный контакт. — Хватит. Теперь... — его взгляд скользнул по её растерянному лицу, — я хочу по-другому. По-настоящему.

Лена отпрянула, как от толчка. Рот так и остался приоткрытым от неожиданности. Смущение и обида мелькнули в её глазах, но их тут же вытеснило жгучее любопытство. Что дальше? Какой следующий урок приготовила для них эта ночь?

Ислам перевёл свой властный взгляд на Ярославу, стоявшую в стороне. Та поняла его без единого слова. 

На её лице, в обрамлении растрёпанных волос, расплылась торжествующая  улыбка. Она подошла к массивному массажному столу из темного дерева, стоявшему у стены. 

Её тело изогнулось, и она повернулась к Лене спиной. Спектакль продолжался, но сценарий менялся, и теперь им предстояло играть новые, ещё более интересные роли.

— Смотри и учись, подруга, — сказала она. — Искусство не только в том, чтобы умело брать в рот. Но и в том, чтобы... правильно и красиво подставляться.  

Она наклонилась вперёд, опёршись ладонями о прохладный край стола из полированного чёрного дерева. Спина выгнулась изящной дугой, а бедра приподнялись. Это была поза полной готовности, в которой одновременно сочетались и дерзкий вызов, и покорность.

Ислам встал за ней. Сильные руки без прелюдий легли на узкую талию. Он вошёл в неё одним резки движением, от которого Ярослава громко вскрикнула. Однако это был крик всепоглощающего наслаждения. 

И затем начался их яростный, неистовый танец. Каждый толчок был выверенным ударом, вгоняющим её в стол. Стоны лились из её глотки дикой музыкой.  

Лена смотрела на них, забыв как дышать. Это было грубое совокупление. Диалог двух тел, идеально понимающих друг друга. Мощные мышцы на спине и ягодицах Ислама напрягались при каждом вхождении в Ярославу. А сама Ярослава извивалась и подставлялась под новые, ещё более глубокие проникновения. Она помогала ему, встречая его бёдрами. 

Это была демонстрация грубой силы и страсти, где одна сущность растворялась в другой.

— Боже... — прошептала Лена, не в силах оторвать взгляд от этого зрелища. — Ярослав... ты... ты просто богиня. Настоящая.

Ярослава, услышав это, с трудом повернулась к ней лицом. На ее распухших губах расплылась безумная улыбка.

— Любая... женщина... богиня... — выдохнула она, захлебываясь. Слова рвались из неё наружу между стонами и смехом. — Нужно... просто... найти... своего... мужчину... Который... сумеет... разбудить... в ней... божество...

Вскоре Ислам остановился, и Ярослава опустилась на колени, тяжело дыша. Его видимое возбуждение не угасло. Он посмотрел на Лену, стоявшую в оцепенении.

— Теперь твоя очередь, блондинка, — сказал он, и Лена, не раздумывая ни секунды, лишь кивнула. 

Ей не нужно было сейчас никаких инструкций, как правильно подставляться. Голого инстинкта и только что увиденного примера было достаточно. 

Она повторила позу Ярославы с удивительной точностью.  Внтри всё сжималось в мучительном ожидании.

Ислам без церемоний вошёл в неё, заполняя сразу и полностью. Она издала восторженный вопль, от осознания мощи, которая теперь безраздельно владела ею. 

Его движения были такими же яростными и неистовыми. Лена, к собственному изумлению, тут же, нашла нужный ритм, начав двигаться ему навстречу. Её бедра сами нашли ответную волну.

Ярослава, сидя на полу у стола, с интересом наблюдала за ними. Её дыхание постепенно выравнивалось.

— Так-так, подруга... — начала она, её голос все ещё дрожал от недавнего напряжения. — Значит, ты уже вовсю трахалась с пацанами в своей деревне... а мне, своей подруге, все эти годы ничего не говорила? Держала в неведении. Делала вид, что ты невинная овечка?

Лена, захваченная вихрем новых, оглушительных ощущений, застонала в ответ. Её слова пробивались сквозь прерывистое дыхание, смешиваясь с влажными звуками их соития.

— Ну да... — выдохнула она, вжимаясь лбом в прохладное дерево стола. — Я ведь... ах... не знала... как ты... как вы все... на это отреагируете... Теперь... о боже, да... теперь я вижу... что ты сама... не против... и можно... можно наконец не скрываться...

— И как? — с усмешкой, больше похожей на оскал, спросила Ярослава. — Твои деревенские сопляки и... вот это? — Она кивком указала на мощную фигуру Ислама, ритмично движущуюся за спиной у Лены. —  Есть разница?

Лена закинула голову, её тело выгнулось в неестественной дуге навстречу очередному мощному толчку.

— Там... ммм... сопляки... мальчишки... — прошептала она, и в её голосе прозвучало презрение. — А тут... наконец-то... можно по-настоящему... потрахаться... с нормальными... мужиками...

— Ну, теперь ты с нами, Лена, — сказал вдруг Ислам, не прекращая своих ритмичных толчков. — И тебе не придётся скрываться. Мы все здесь, чтобы принимать тебя такой, какая ты есть.

Лена через плечо бросила на Ислама благодарный взгляд, который был красноречивее любых слов. В нем читалась глубокая признательность за это посвящение в мир настоящей, взрослой страсти. 

Это была последняя капля. Волна оргазма накатила на неё внезапно, как цунами. Из горла вырвался неприличный вой, и Лена затрепетала в серии мощных, непроизвольных конвульсий. Ногти с хрустом впились в гладкую, полированную поверхность стола.

Ислам, чувствуя, как её внутренности сжимаются вокруг него в бурных спазмах наслаждения, с победным рыком, последовал за ней. Его тело  застыло в максимальном напряжении, а затем он с силой вогнал  в неё член в последний раз, изливаясь внутрь горячим потоком.

В комнате повисла густая тишина. Лена и Ярослава переглянулись. Теперь они были связаны общим знанием о самих себе. Их падение стёрло их прошлое и навсегда определило их будущее. 

6 октября 2017 года, 20:10

Спальня Муслима. Последний аккорд.

Первой нарушила тягучее молчание Ярослава. На её лице, залитом ровным загаром, играла хитрая улыбка. 

— Интересно... — протянула она, переводя томный взгляд с Ислама на Лену. — А как там поживают наши... новобрачные? Наш нежный ангелочек Лиза и её... суровый наставник. Думаете, он уже объяснил ей азы высшей математики?

Лена фыркнула, прикрывая рот ладонью, но её плечи мелко подрагивали от смеха. 

— Ага, давайте, подсмотрим! — прошептала она, и её глаза блеснули озорным огоньком. — Держу пари, она уже визжит, как поросёнок.

Они с трудом поднялись, их ноги были ватными, а тела сытыми и глубоко удовлетворёнными. Они, словно воры, крадущиеся по ночному дому, вышли в полутемный коридор. Подойдя к массивной двери спальни Муслима, они притихли.

Из-под неё струилась узкая полоска жёлтого света и доносились  отчётливые звуки. Прерывистое, женское дыхание перемежалось глухими, ритмичными шлепками.

Ярослава жестом призвала к тишине, поднеся палец к губам. Она осторожно приоткрыла тяжёлую дверь на несколько сантиметров. Скрип был едва слышен. Щели хватило с лихвой.

Картина, открывшаяся им, была исполнена сюрреалистичного контраста. Лиза лежала на огромной кровати-платформе, залитая тёплым светом бронзового торшера. 

Её миниатюрное тело с тонкими запястьями и узкими плечами казалось ещё беззащитнее на фоне могучей, покрытой тёмными волосами фигуры Муслима. Он нависал над ней, как гора. Её бледные ноги были закинуты на его широкие плечи, открывая ему всю себя без остатка. 

Скромное личико было залито алым румянцем, а глаза плотно закрыты, будто от яркого света. Из полуоткрытых губ вырывались непрерывные стоны.

Муслим двигался в ней с неумолимой мощью. Каждый его толчок достигал самых потаённых уголков её существа. Он не сводил с её лица своих пристальных глаз, изучая каждую судорогу удовольствия, словно читал интересную книгу.

— Ну что, девочка? — его голос звучал ласково, как воркование большого голубя. — Говори. Я хочу слышать. Тебе нравится? Нравится, как твой господин тебя трахает?

— Да... — её ответ был больше похож на стон, полный искренней благодарности. — Да, Муслим... так хорошо... мне никогда... не было так хорошо.

— Кто? Кто тебе так хорошо делает? — настаивал он, его массивные бёдра продолжали свой размеренный, проникающий в самую душу ритм, не давая ей забыться. — Назови меня.

— Ты... — она зажмурилась ещё сильнее, её маленькие пальцы впились в шелковые простыни. — Ты... мой... мой господин...

Ярослава и Лена, прильнувшие к щели, как два проказливых бесёнка, подавили смешок. Лена прислонилась лбом к деревянному косяку, её плечи тряслись от истеричного хохота, который рвался наружу. 

Ярослава же смотрела на эту сцену с чувством глубочайшего удовлетворения. Их скромная, «развращённая» ими же, Лиза, сломалась и расцвела пышным цветом.

— «Мой господин»! — прошептала Лена, давясь от смеха и вытирая слезу. — Боже, надо же, какие пафосные слова нашла! Прямо как в порно!

— Молодец, — одобрительно, с улыбкой кивнула Ярослава, не отрывая взгляда от кровати. — Соображает быстро. Усваивает материал. Настоящая отличница.

Насмотревшись и наслушавшись вдоволь, они переглянулись. Ярослава толкнула массивную дверь, открыв их присутствие.

Муслим, не прерывая своих размеренных движений, лишь повернул голову в их сторону. Он был абсолютно спокоен, словно ожидал их. 

— Ну что, подруги, — его голос был чуть отягощён глубоким дыханием. — Насмотрелись на успехи нашей общей ученицы? Оценили прогресс?

Ярослава, грациозно облокотившись о косяк двери, улыбнулась ему в ответ полной понимания улыбкой. Лена стояла за её плечом, всё ещё потихоньку хихикая и с жадным интересом осматривая комнату.

— Можно к вам присоединиться? — спросила Ярослава, осматривая их переплетенные на кровати тела. — А то вы тут вдвоём развлекаетесь... Нехорошо как-то. Мы с подругой почувствовали себя обделёнными.

Лиза, услышав знакомые голоса, с трудом приоткрыла глаза, словно выныривая из омута наслаждения. Испуга, паники или стыда, которые можно было бы ожидать, не было. 

Лишь мимолётное смущение от того, что за ней наблюдают.

Муслим окинул взглядом всех девушек, собравшихся в его спальне: опытную Ярославу с её вызывающей уверенностью, распалённую от недавнего секса Лену, и трепещущую под ним Лизу. За один вечер им с братом удалось собрать импровизированный гарем, идеально сбалансированный по темпераментам и степени развращённости.

— Проходите, устраивайтесь, — сказал он, улыбаясь. — Места на моей кровати хватит на всех её прекрасных обитательниц. Покажу вам, девочки, что значит настоящая командная работа. 

6 октября 2017 года, 20:25

Спальня Муслима. Лекция о гранях удовольствия.

Муслим, удовлетворив свой первоначальный, животный пыл, полулежал на массивной кровати, и наблюдал, как на его глазах разворачивается новый, ещё более изощрённый акт подготовленного им спектакля. 

Лиза, притихшая и умиротворённая, пристроилась рядом с ним. Её бледное тело казалось ещё меньше и беззащитнее рядом с его мощным, волосатым торсом.

Ярослава, не теряя времени и инициативы, подошла к краю кровати. Она посмотрела на Лизу, лежащую с закрытыми глазами.

— Ну что, моя хорошая? Наша недавняя недотрога? — голос её звучал бы заботливо, если бы не похабный, проникающий под кожу подтекст. — Как твоя драгоценная девичья невинность? Пережила потерю? 

Лиза покраснела, почувствовав на себе взгляды, но смущение её было приятным, смешанным с греющей душу гордостью за пройденный рубеж.

— Да... — тихо ответила она, приоткрыв глаза. — Крови было... совсем чуть-чуть. Капелька. Я уже вытерла всё полотенцем. — Она указала на смятое полотенце на полу. — В начале было больно... Но потом... ммм... — она снова зажмурилась, вспоминая, и по её лицу, несмотря на усталость, разлилась блаженная улыбка. — Кайф... Такого кайфа... у меня никогда не было.

Ярослава удовлетворенно кивнула. Затем выражение её лица изменилось. Она перевела взгляд на Лену, стоявшую с раскрасневшимися щеками, а потом снова на Лизу, притихшую рядом с Муслимом.

— Отлично. С одной девственностью разобрались. А что насчёт того, чтобы потерять... еще одну? — её голос упал до интимного шёпота.

Лена нахмурилась. 

— Какую ещё? — спросила она с ноткой опаски и непонимания. — Ты о чем?

Ярослава улыбнулась, обнажая белые зубы в хищном оскале. 

— Ты, Лена, с твоим-то опытом... неужели ни разу не пробовала в попку? 

Лену словно окатили ледяной водой. Её самоуверенность испарилась перед страхом неизвестности.

— В попку? — её голос сорвался на фальцет. — Нет! Боже, нет, Ясь... Это же... Это же больно. Ужасно больно. И противно. И... страшно. Там же...

— Очень зря, — с брезгливым презрением парировала Ярослава. — Это не «противно». Это искусство. Высший пилотаж для тех, кто вырос из детских качелей. И если все сделать правильно, с правильным человеком... — она  с наслаждением облизнула губы, — это будет самый глубокий оргазм в твоей жизни. После него обычный секс покажется детской забавой.

Она повернулась к Исламу, который стоял чуть поодаль, наблюдая за развитием реакции.

— Мы им покажем, как это делается, да, учитель? 

Ислам молча кивнул, скользнув взглядом по взволнованным лицам девушек. Для него это был ещё один способ утвердить свою абсолютную власть. Он собирался обрести контроль над этими девушками переплавив их страх перед неизведанным в самое большое наслаждение в их жизни.

— Так, слушайте сюда, девочки, и запоминайте, — начала Ярослава, принимая позу опытного лектора у доски. — Урок первый. Главное расслабление. 

Страх твой единственный и самый страшный враг. Он сжимает все твои внутренности, и тогда это будет похоже на насилие. Со всеми вытекающими.

Она подошла к Лене, которая стояла, скрестив руки на груди в защитной позе, и положила ладонь ей на низ живота, чуть выше лобка.

— Здесь живёт твой страх. Нужно его выгнать. Как? Глубоким дыханием. Полной грудью. — Ярослава сделала преувеличенно глубокий вдох. Её грудь поднялась.

— И представь, что ты... физически открываешься. Принимаешь член, как гостя. 

Затем она взяла с прикроватной тумбочки матовую бутылочку дорогого лубриканта.

— Урок второй. Без этого никуда. Смазка. Её должно быть много. Очень много. Забудьте про стыд и экономию. 

Здесь, в этой задней комнате, — Ярослава игриво шлёпнула себя по попке, — нет природной смазки. Всё дело исключительно в технологии и тщательной подготовке. — Она с громким щелчком открыла крышку и выдавила обильную порцию крема себе на пальцы. — И ему, — она кивнула на Ислама, — и себе. Всюду. Снаружи и, что очень важно, внутри. Нужно подготовить путь.

Потом Ярослава подошла к Исламу, и, не отводя от подруг взгляда, начала наносить смазку на его уже вновь возбуждённый член. Она делала это со всей серьёзностью, будто совершала некое таинство.

— Урок третий. Положение. Забудьте о классической миссионерской позе. Нужно, чтобы было удобно и вам, и ему. Но самое главное, чтобы контроль над процессом был в ваших руках. В буквальном смысле.

Она подошла к краю массивной кровати, повернулась спиной к Исламу и  наклонилась. Локти утонули в матрасе, и Яся оттопырила таз вверх. Это была поза полного доверия с обеих сторон. Она могла в любой момент, просто выпрямив ноги, отстраниться, прервав проникновение.

— Вот так. Идеально для приёма. И теперь... слушайте, самый важный пункт. Запомните раз и навсегда. Не он входит в тебя. Ты. Сама. Насаживаешься на него. Ты управляешь скоростью, глубиной и углом проникновения. 

Контролируйте каждое движение его плоти внутри тебя. Чувствуйте, как член раздвигает и входит в вас. И дышите. Всегда, постоянно, глубоко дышите. Воздух ваше оружие против страха и боли.

Ислам подошёл к ней сзади. Широкие ладони легли на её округлые бёдра, но он не спешил. Он просто приставил член к её сфинктеру и стал ждать. 

Ярослава, зажмурившись, сделала ещё один, самый глубокий вдох, ощущая, как мышцы прямой кишки расслабляются и открываются перед ним. И затем она начала отводить таз назад, сама направляя его смазанный член к своему самому сокровенному входу.

Лена и Лиза, прижавшись друг к другу, не дыша наблюдали за этим  интимным зрелищем. Мышцы на спине Ярославы напрягались и блестели в свете торшера. Отчетливо был слышен каждый её вдох и выдох.

И затем толстый и упругий член проник в неё и постепенно начал исчезать. Миллиметр за миллиметром он растворялся в её теле, как клинок в ножнах.

Ярослава издала тихий стон.

— Видишь... — выдохнула она, обращаясь к Лене, и её голос дрожал от усилия. — Не торопись... Все под твоим... контролем... Чувствуй каждую... каждую складочку... Это... обжигает... но это... божественно...

Когда член вошёл в неё полностью, тело Ярославы на несколько долгих секунд затрясло. Оно привыкало к новым ощущениям абсолютной полноты и глубины проникновения в самое нутро. Потом она начала двигаться. 

Сначала это было едва заметно. Она лишь покачивала бёдрами из стороны в сторону. Затем, почувствовав отклик, она начала двигаться всё увереннее, набирая амплитуду. Она насаживалась на него снова и снова, но все так же не спеша, смакуя каждое ощущение.

Ислам, видя её полную готовность и понимая, что первый, самый важный барьер пройден, взял инициативу на себя. Он крепче сжал её бедра и начал двигаться в унисон с ней. 

Его толчки были выверенными, как удары сваи. Ярослава застонала. Это был долгий стон нарастающего, разрывающего изнутри наслаждения. 

Её тело откликалось на его проникновения непроизвольными сжатиями внутренних мышц. Она была на грани открытия новой вселенной внутри себя. И проводником туда был этот могущественный и искусный мужчина.

— Боже... — прошептала Лена, не в силах оторвать взгляда от того, как  член Ислама ритмично работает в тщательно разработанном заднем проходе Ярославы. — Она действительно кайфует. Смотри, она вся... извивается.

Лиза, прижавшись к массивному плечу Муслима, смотрела на Ярославу с широко раскрытыми глазами, в которых причудливо смешивались оторопь и восхищение. 

Её собственная недавняя боль и блаженство казались ей теперь детским лепетом по сравнению с этим сакральным действом.

Ярослава, захлёбываясь от накатывающих волн удовольствия, крикнула, обращаясь к подругам:

— Видите?! Чувствуете?! Это... это другая вселенная! Здесь... здесь живут другие боги! Вы... вы просто не знали! 

И её тело, не в силах более сдерживаться, затрепетало в мощном оргазме, совершенно отличном от всего, что она испытывала раньше. Это был настоящий катарсис, выворачивающий душу наизнанку. 

Ей показалось, что из её груди вырвалась и взорвалась новая звезда. Это был триумф воли над страхом, наслаждения над болью, разврата над условностями. 

6 октября 2017 года, 20:45

Спальня Муслима. Коллективное посвящение.

Эхо мощного оргазма Ярославы ещё вибрировало в воздухе. Она перевела  взгляд на подруг, которые сидели на краю кровати, заворожённые и напуганные увиденным откровением.

— Ну что, девочки, — сказала она. — Теорию вы усвоили. Наглядный пример перед вами. Теперь практика. Ваша очередь. Не заставлять же наших учителей скучать.

Лена, несмотря на свой животный страх, теперь вся горела нетерпением. Жажда новых, запретных ощущений окончательно перевесили остатки брезгливости и ужаса. 

А вот Лиза вжалась в плечо Муслима. По-детски наивные глаза были полны ужаса.

— Может... не надо? — пролепетала она. — А то если сейчас всё переделаем... все отверстия... то ничего... на потом не останется... Мы же... испортимся...

Её детская, абсурдная в данной ситуации логика, вызвала громкий взрыв смеха у Ислама и раскатистый хохот Муслима. 

— Останется, красавица, останется, — успокоил её Муслим. Он погладил её по голове, как испуганного котёнка. — Не переживай. Это как... хороший аппетит. Приходит во время еды. Чем больше ешь, тем больше хочется. Организм требует новой пищи.

— Давайте, подставляйте свои прекрасные, нетронутые попки, — с иронией добавил Ислам. — Не заставляйте себя ждать. Время - деньги. А учиться нужно, пока горит энтузиазм.

Лена, решив про себя, что раз сам «учитель» и Муслим смеются, значит, ничего страшного не произойдёт. Воодушевлённая примером Ярославы, она первой соскользнула с кровати. 

Она повторила позу Ярославы с комичной точность. Наклонилась, упершись локтями в мягкий край матраса, выгнула спину и подняла свои округлые ягодицы. Её дыхание сбилось от волнения, а по спине бегали мурашки.

Лиза, чувствуя на себе ожидающие взгляды мужчин, снова застеснялась. Однако стадный инстинкт и страх оказаться изгоем оказался сильнее стыда.

Он заставил её подчиниться. Она сползла с кровати и встала рядом с Леной, приняв ту же позу. Юное тело напряглось в ожидании неминуемой боли. 

Ярослава, устроившись поудобнее в изголовье огромной кровати, наблюдала за разворачивающейся сценой. 

Ислам подошёл к Лене, Муслим к сжавшейся в комок Лизе. Бутылка с лубрикантом переходила из рук в руки. Они щедро нанесли его на попки девушек и свои грозные члены. 

— Дыши, Лена! Помни, что  говорила Ярослава, — напоминал Ислам, смазывая её трепещущий сфинктер. — Воздух твой союзник. Выдыхай. — Ислам уверенно зафиксировал её, ухватившись за вздрагивающие бёдра.

— Расслабься, малышка, не бойся, — вторил ему Муслим, терпеливо обращаясь к перепуганной Лизе. Он ласково гладил её по напряжённой спине. — Я буду очень медленно. Ты даже не успеешь испугаться. 

И началось таинство посвящения. Проникновение в самую сокровенную дырочку.

Лена вдруг вскрикнула, но больше от неожиданного ощущения, чем от боли. 

— Ой! Ой... жжёт! — вырвалось у неё. Она  вцепилась пальцами в шелковое покрывало. — Как будто... раскалённый штырь...

— Это нормально, это просто реакция на вторжение, — комментировала со своего места Ярослава. — Потерпи, и через секунду жжение сменится... теплом. Просто прими это. Не сопротивляйся.

Ислам остановился, давая её телу привыкнуть к новому для неё ощущению растяжения и заполнения. Он был настоящим виртуозом, знающим, когда нужно замедлиться, а когда продолжить.

— Ну? Прошло? — спросил он тихо, слегка поглаживая напряженные бока девушки.

— Терпимо... — выдохнула Лена, с первой ноткой изумления в голосе. — Там... всё такое полное... всё заполнило... до самого горла, кажется...

Тем временем Лиза, зажмурившись так, что перед глазами поплыли круги, стиснула зубы. Муслим, с гигантским усилием, начал входить в неё. Ощущение было столь чуждым и пугающим, что её тело взбунтовалось.

— Ай! Нет, больно! Стой! — воскликнула она и попытались сомкнуть ноги. Однако мощные бедра Муслима удерживали их на месте.

— Тише, тише, девочка, не дёргайся, — успокаивал её Муслим, немедленно останавливая своё продвижение. Его терпение было безграничным. — Я же сказал, я не причиню тебе вреда. Дыши. Глубоко. Представь, что ты... нежный цветочек, который раскрывается навстречу солнышку.

Его шёпот и эта нелепая метафора подействовали на Лизу успокаивающе. Она сделала глубокий вдох, и её тело расслабилось, приняв его чуть больше.

— Ну вот, умница, — одобрил он, ощутив это микроскопическое ослабление. После этого Муслим продолжил своё неотвратимое движение внутрь.

Вскоре, убедившись, что барьер страха и боли пройден, оба мужчины, как по сигналу, начали производить ритмичные, но всё ещё очень сдержанные толчки. Их члены вонзались в попки девушек всё увереннее. С каждым новым погружением их проникновения становились всё легче и легче. И тогда Лена и Лиза начали испытывать настоящий поток новых, шокирующих ощущений. 

— О боже... — застонала Лена. — Он... он там... так глубоко... Я чувствую каждую... каждую жилочку... Кажется, я сейчас взорвусь изнутри!

— Да, это оно самое, — с усмешкой сказал Ислам, увеличивая темп и глубину. Лена только вскрикнула, но уже от наслаждения.

— А меня... — отозвалась Лиза изумлённым голосом. Анальный секс стал для неё настоящим открытием. Её тело постепенно расслаблялось и начинало отвечать слабыми, робкими движениями. — Как будто... меня насквозь... пронзили... Но... приятно... Так странно и приятно... Муслим, ты... ты попал куда-то прямо в душу...

Муслим рассмеялся, его мощные бедра продолжали свой неумолимый натиск.

— Стараюсь для тебя, малышка. Чтоб ты запомнила свой первый раз навсегда.

Ярослава, наблюдая за ними, комментировала происходящее. Её голос звенел возбуждением.

— Видишь, Лен? А ты боялась, чуть ли не в обморок упала! Смотри, какая стала распутница! А Лиза, смотрите все, наша скромница! Уже не плачет, а стонет, как настоящая шлюха! Молодцы, девочки! Принимайте своих мужчин глубже! Это ваша сила!

Комната наполнилась развратной симфонией. Тяжёлое дыхание мужчин смешивалось с восторженными стонами девушек. Шлепки плоти о плоть становились всё более громкими, а комментарии Яси всё более циничными, вызывая всеобщий смех. Это был первобытный хаос, подчинённый лишь одной цели. Полному раскрепощению и достижению новых вершин порока.

И затем, почти синхронно, финальная, сокрушительная волна накрыла всех. Лена взвыла, откинув назад голову. Её тело затряслось в непроизвольных конвульсиях, и лишь руки Ислама удержали её от падения. 

Лиза, не в силах более сдерживать шквал эмоций, разрыдалась. Однако слёзы, струившиеся по её щекам, были слезами катарсиса, вызванного невероятным, физическим наслаждением. 

Ислам и Муслим, подхваченные волнами их внутренних спазмов, тоже достигли пика, изливаясь внутрь них горячими потоками спермы.

После этого наступила густая и насыщенная тишина. 

6 октября 2017 года

Эпилог. Триумф воли и разложения.

Пять тел, ещё несколько минут назад представлявшие собой стонущий клубок плоти, теперь возвращались к реальности. 

Ярослава, Лена и Лиза, с трудом передвигая одеревеневшие ноги, собирали свои вещи. Они с отвращением натягивали на себя школьную форму. Кожа их тел, соприкоснувшись с тканью, продолжала пылать от мужских грубых ласк. Между бёдер ныло приятной тяжестью, как напоминание о недавнем вторжении.

— Нам пора, — Ярослава с трудом фокусировала затуманенный взгляд на капризной молнии своей юбки. — Уже почти полночь. Родители... будут волноваться.

Она не договорила. Мысль о родителях и доме показалась ей сейчас абсолютно далёкой. Словно пришедшей из параллельной вселенной.

Ислам, уже одетый в свои штаны и футболку, прислонился к косяку двери, заложив руки за голову. Он смотрел на них как победитель, завоевавший новые территории. 

Его теория подтверждалась во всей своей ужасающей красоте. Стоит одной пасть, как другие, движимые стадным чувством, последуют за ней. Три его ученицы нехотя превращались обратно в уставших школьниц.

— Конечно, девочки, никто вас не держит, — сказал он, нарушая тягостную, тишину прихожей. — Отдыхайте. Набирайтесь сил. Впереди учебная неделя. — Он сделал паузу, давая им прочувствовать всю абсурдность этого напоминания. — Но не забывайте... о нашем общем проекте. 

Они посмотрели на него с гордостью и восхищением. Помимо физического изнеможения они испытывали к нему преданность уже на физиологическом уровне. 

Они были его творениями. Он создал из них прекрасных и ужасных существ. И звонок на урок в понедельник прозвучит для них теперь, как сигнал к началу тайной жизни.

— Приводите к нам своих подруг, — продолжил Ислам. — Только самых... красивых. Самых популярных. Тех, кого хотят трахнуть все пацаны в школе. — Он сделал паузу, наслаждаясь тем, какой эффект произвели его слова. — Пусть и они узнают, что такое настоящая свобода. Про такое они не прочитают в дурацких книжках про любовь.

Лена подняла сияющее лицо. Опьянённая ощущением собственной «продвинутости» и избранности, она первая нашлась, что ответить.

— Конечно, Ислам! — её голос звенел неподдельным энтузиазмом, словно он предложил ей привести подружек на весёлый день рождения. — У меня в параллели есть парочка... просто конфетки! Одна гимнастка, такая гибкая... Другая блондинка с глазами, как у ангела. И они точно будут в восторге от всего этого! — Она широко взмахнула рукой, указывая на роскошный интерьер особняка.

Лиза, всё ещё изображая робость, тихо кивнула, пряча взгляд в пол.

— Я... я тоже знаю девочек из 10 «А»... Они из хороших семей, но...  любят побаловаться. И одна моя знакомая из 11-го класса... она такая стильная, все на неё оборачиваются... Я думаю, ей тоже будет интересно...

Ярослава улыбнулась, скрестив руки на груди. 

— Не сомневайся, — сказала она с железной уверенностью, посмотрев Исламу прямо в глаза. — Мы устроим тебе такой поток красоток, что ты не будешь знать, куда себя девать от такого изобилия. Мы будем твоими лучшими вербовщицами.

— На то и расчёт, — сухо парировал Ислам, и в уголках его губ промелькнуло что-то хищное. — Я знал, что вы не подведёте.

Их слова не были пустой бравадой. Они стали клятвой верности новому культу. Механизм совращения и разложения, запущенный в ту октябрьскую ночь, начал набирать обороты с пугающей скоростью. 

Три девушки, ещё вчера обычные старшеклассницы, теперь несли в массы новую веру.  Дверь особняка на Стартовой, 24, была отныне открыта для всех, кто жаждал приобщиться к их тайне.

ВИРУС

И всё произошло именно так, как и предвидел Ислам. Словно искусственно выведенный вирус, история об «особняке на Стартовой» передавалась шёпотом на переменах и в личных переписках тех, кто уже успел там побывать. 

Это был не просто слух о крутой вечеринке. Это была городская легенда о месте, где отличницы и спортсменки, скромницы и королевы бала, срывают с себя свои привычные маски, чтобы погрузиться в пучину откровенного разврата. Это была тайная вечеринка для избранных. Платой за вход туда была твоя невинность, а валютой полное подчинение.

Каждые два-три дня, как по расписанию, чёрные, затонированные джипы бесшумно подъезжали к неприступному особняку. И каждый раз Ярослава, Лена и Лиза вели за собой новых девушек. Сначала это были девушки из их ближайшего круга, потом из параллельных классов, а вскоре очередь дошла и до старшеклассниц. 

Ислам и Муслим превратились в настоящих инженеров душ. Они находили их слабые места, тайные желания и самые потаённые страхи. 

Самых гордых и неприступных, ломали грубо и быстро, как когда-то Ярославу, через публичное унижение. Робких и впечатлительных, как Лизу, соблазняли и опутывали паутиной ложной отеческой нежности.

Амбициозных и жадных до статуса, как Лену, покупали обещанием власти и особого места внутри этой чётко выстроенной иерархии. Механизм работал без сбоев, производя на свет все новых и новых адептов нового культа.

Школа №34 и весь ее микрорайон постепенно превращались в незримый филиал особняка на Стартовой, 24.

И к концу октября, когда за огромными окнами особняка кружились в прощальном танце жёлтые листья, Ислам мог с удовлетворением констатировать: он перетрахал всех без исключения красавиц школы №34. 

Список был длинным. Каждая девушка, считавшаяся в школьном пантеоне чистой или неприступной, прошла через его постель и постель его брата. 

Были те, кто пришёл добровольно, и те, кого привели подруги.  Некоторые плакали в первую ночь, но и те и другие неизменно возвращались. Снова и снова.

Они были неопровержимым доказательством его теории о том, что под хрупким слоем воспитания любая «королева» всего лишь самка, запрограммированная жаждать сильного самца. Готовая ради капли запретного наслаждения и призрака мнимой власти предать всё, во что её так старательно заставляли верить.

Он не просто собрал гарем, как какой-нибудь древний деспот. Он методично, как шахматист, перекроил социальную карту школы по своему усмотрению. 

Девушки, встречая его взгляд в школьных коридорах, заискивающе улыбались, зная, что их самая постыдная и оттого самая сладкая тайна, находится в его безразличных и надёжных руках. Он был их коллективным грехом и их коллективным тюремщиком.

Ислам доказал себе и своему брату, что их метод «тихой» войны работает безотказно в условиях сытого, размягчённого общества. 

И он, глядя на своё отражение в тёмном стекле, на фоне умирающего осеннего сада, знал, что это только начало. Разминка. Школа, этот маленький, замкнутый мирок, была завоёвана, пройдена и отброшена как использованный презерватив. 

Впереди, за пределами этого квартала, лежал весь город, с его колледжами, институтами и офисами. Бескрайнее поле для новых экспериментов и завоеваний. И он чувствовал, что его жажда власти только разгорается.