Настоящее произведение является художественным вымыслом. Все персонажи, события, диалоги и ситуации вымышлены. Всем персонажам произведения исполнилось 18 лет.

23 ноября, 2017 года.

Школа №34, ул. Видова. 7:38 утра.

Следующее утро встретило Алису промозглым светом, который пробивался сквозь затянутое облаками небо. Она пришла в школу раньше обычного с нехорошим предчувствием. И это чувство не обмануло её. 

Как только она расположилась у себя в кабинете, на её телефон пришло сообщение. Номер был не определён. Она открыла сообщение и обомлела. 

На экране ярким клеймом горело изображение. Её голова была прижата к мужскому бедру, и всего в нескольких сантиметрах от её лица болтался внушительный, смуглый член. 

Её лицо выражало странную исступленность. На губах играла легкая улыбка, как будто Алиса была полностью вовлечена в процесс съемки. Ощущения, что она в этот момент находится без сознания, не было. 

Наоборот, казалось, что она, как шлюха, наслаждается этим моментом. Алиса узнала себя сразу. Однако женщина на экране казалась ей совершенно чужой.

— Этого не может быть, — прошептала она. — Я не помню. — Это фотошоп. Монтаж. Это…

Она отшатнулась, ощущая, как внутри неё закипает паника, но нашла в себе силы, прочитать подпись под фото. 

"Если не хочешь, чтобы эти фото увидел твой муж, родственники и вся школа, будь сегодня после уроков в подсобке за спортзалом".

Алиса собралась с духом, анализируя происходящее. Совершенно очевидно, что это было снято вчера. Она вспомнила, как перед тем, как потерять сознание, слышала голос Ярославы. 

«Мне понравилось, когда меня трахали пацаны». 

Тогда она не до конца поняла эту фразу, теперь же сознание Алисы пронзило горькое откровение. 

Девочка каким-то образом провернула с ней этот трюк. Ярослава подмешала ей что-то в кофе, впустила кого-то в её кабинет, пока Алиса была в отключке, и они вместе сделали этот мерзкий снимок. 

Алиса не могла поверить, что девушка сама, по своей воле, могла пойти на это. Но факты говорили об обратном. Ярослава была неотъемлемой частью игры, в которую теперь была вовлечена и Алиса.

Картинка сложилась. Алиса стала объектом шантажа. Её репутация и семья были под угрозой. Но как теперь выйти из этого положения? Она должна позвонить в полицию, рассказать обо всем мужу. Должна бороться. 

Однако можно ли обойтись без огласки? Её тело покрылось холодным потом, от мысли, что её коллеги, ученики в школе и её муж увидят это фото. 

Вся её жизнь, которая она строила годами, рухнет в одно мгновение. Алиса не понаслышке знала, как жестоко люди могут осуждать жертву насилия. Она станет предметом сплетен и насмешек.

Директор будет вынужден уволить её, чтобы не позорить школу. Её имя будет вписано в историю, как имя женщины, которую трахали и фотографировали.

Алиса не могла и не хотела этого допустить. 

В конце концов, она психолог. Она умеет убеждать и находить подход к самым сложным личностям. Алиса решила что каким-то образом выкрутится. Использует всё своё красноречие и профессиональные навыки, чтобы выйти из этой ситуации победительницей. 

Уговорит насильников оставить её и Ярославу в покое. Она знала, что рискует, но нужно было попытаться. Нельзя сдаваться.

Алиса ещё раз взглянула на фото. Её груди, попавшие в кадр, были налиты как спелые дыни, с большими, тёмными сосками, которые стояли торчком.

«Возбуждение? Или просто от холода?» — подумала она с горечью.  

Её губы блестели, а на члене она заметила явные следы слюны. 

Алиса поняла, что этот член побывал у неё во рту. Неужели она сосала его, и возможно даже получала удовольствие от этого? В любом случае, её тело использовали, а значит были и другие фотки. Это первое сообщение было лишь крючком.

— Подонки, — прошептала она, но прозвучало это как-то неубедительно. Словно она пыталась убедить саму себя, что обязана ненавидеть этот образ.

Несмотря на отвращение, возникшее в её душе, она ощутила и предательскую слабость в теле. Она вглядывалась в каждую деталь фото, и внутри неё уже зарождалось чисто женское любопытство.

Ей вдруг захотелось увидеть и те другие, более откровенные и жёсткие фотографии. Она не могла объяснить, почему это желание было таким сильным, но оно разрывало её изнутри. 

Она смотрела на своё лицо рядом с членом незнакомца, и оно показалось ей невероятно красивым. Легкий румянец на пухлых щеках делал её похожей на славянских красавиц с картин, тела которых излучали пышущее здоровье. Глаза, даже сквозь закрытые веки, казались томными, а губы соблазнительными. 

Алиса провела пальцем по экрану, увеличивая изображение. Она должна прийти в эту подсобку, но для чего? Чтобы узнать правду? Чтобы найти способ выбраться из этой ловушки, или напротив, погрузиться в неё глубже? Алиса уже сама не понимала, чего хочет.

Она зашла в настройки. Сделала скриншот сообщения. Затем скопировала номер отправителя в отдельный файл, чтобы сохранить доказательства. 

***

Алиса Германовна, как в тумане, провела несколько уроков по обществознанию в девятых классах. Она вела эти уроки по просьбе директора. Тот всегда хвалил её за лёгкость, с которой она находила общий язык с подростками.

Основной её деятельностью оставалась психологическая помощь детям и коррекция поведения трудных подростков. К счастью, до недавнего времени школа была образцовой, и у Алисы почти не было работы по её основному профилю. 

Она с удовольствием вела "Обществознание" в 9 классах и  "Окружающий мир" в начальных. Это была возможность отвлечься от кабинетной рутины, почувствовать себя настоящим педагогом. 

Но сегодня всё было иначе. 

Она смотрела на учеников, но не видела их. Её тело присутствовало в классе, но мысли были далеко. Она говорила детям о том, как важно соблюдать законы, что общество держится на взаимном уважении и доверии, а сама думала, как легко кто-то может нарушить любые нормы. 

На перемене она вышла в коридор, чтобы выпить воды. Автомат с бутилированной водой стоял у входа в учительскую, и она направилась к нему. Она купила бутылку, отпила глоток, и в этот момент увидела Ярославу.

Девушка шла по коридору в компании Лены и Лизы. Они смеялись и о чём-то перешёптывались. Ярослава была в короткой юбке и белой блузке. Она выглядела счастливой и абсолютно нормальной.

Их глаза встретились. Ярослава быстро посмотрела на Алису, и тут же отвела взгляд, как будто Алиса была пустым местом. Она не улыбнулась и не поздоровалась с ней. Затем Ярослава отвернулась, что-то сказала подругам, и они все вместе над чем-то засмеялись. 

Они так и не поговорили. Алиса не горела желанием выяснять с ней отношения на перемене, когда вокруг было столько посторонних глаз. Она решила, что разберется со всем после уроков.

12:00

На перемене после четвертого урока к ней зашла Славяна. Она, как всегда, вошла без стука и подошла к столику, где стоял чайник.

— Ну, как наша пациентка? — спросила Славяна, наливая себе чай. Она взяла кружку, бросила пакетик чая и повернулась к Алисе, опираясь бедром о край стола. — Ярослава. Как она там? Что говорит?

Алиса сидела за своим столом, сжимая в руке ручку. Она хотела рассказать подруге абсолютно всё. Сбросить этот груз с плеч. Признаться: «Слушай, я тоже попала в эту ловушку. Меня шантажируют. У них есть фото, на которых я... на которых я улыбаюсь, глядя на член. Я не знаю, что делать. Помоги мне». Но Алиса сдержалась. 

— Прости, — сказала она. — Я не могу выдавать врачебную тайну. Это этика психолога. 

Славяна несерьёзно нахмурилась. Она знала правила и уважала их. Но она не могла удержаться от того, чтобы не подколоть подругу.

— Ай-яй-яй, Алиса Германовна, — протянула она, качая головой. — Я же не прошу тебя выдать все секреты.

— У девочки все будет в порядке, — заверила Алиса, не желая посвящать подругу в ту грязь, в которую она оказалась вовлечена. — Она сильная. Справится.

— Ну, вот, — смутилась Славяна, и её голос был полон наигранной обиды. — А мне так хотелось все разузнать. Ну ладно, нет так нет. Ты у нас такой правильный психолог. Все тайны хранишь.

Славяна подошла к ней, положив руку на плечо.

— Ты выглядишь уставшей, — сказала она и улыбнулась своей волшебной улыбкой, которая делала её невероятно милой. — Всё в порядке?

— Всё хорошо, — ответила Алиса. — Просто устала. Ночью плохо спала.

Славяна кивнула, принимая эту ложь за чистую монету.

— Не перегружай себя, — посоветовала она. — Ты же человек, а не робот.

Она ещё раз улыбнулась и вышла из кабинета, закрыв за собой дверь. Алиса осталась одна. Она только что солгала лучшей подруге. Предала её доверие и чувствовала себя отвратительно.

УРОК №1 - ОТ ПСИХОЛОГА ДО ХУЕСОСКИ 

Спортзал. Подсобные помещения.

14:30

Прозвенел последний звонок. Ученики начали выходить из классов, их голоса эхом разносились по коридорам, но через несколько минут всё стихло. 

Алиса, уняв дрожь в коленях и набравшись решимости, спустилась вниз. В школе стояла зловещая тишина, лишь уборщицы на каких-то этажах мыли полы, наполняя коридоры противным запахом хлорки.

Алиса прошла через спортзал. Каблучки вызывающе стучали по гладкому покрытию: цок-цок-цок, и этот звук сливался с ритмом её собственного сердца. За мини-футбольными воротами была деревянная дверь, которая вела в подсобные помещения. 

Она знала эти помещения. Там хранился реквизит для школьных мероприятий. Алиса пользовалась им, потому что была ответственна за проведение школьных праздников. Эти комнаты были частью её привычного мира, но сегодня они казались ей порталами в другое измерение.

Алиса оказалась в небольшом коридоре. Она остановилась, прислушиваясь к тишине, и вдруг одна из дверей приоткрылась и оттуда показалась улыбающаяся Ярослава.

— Сюда, Алиса Германовна, — сказала она, поманив её пальцем, как ребенка. — Мы ждали вас.

Алиса шагнула внутрь. Комната, открывшаяся её взгляду, была завалена старыми вешалками с платьями, плакатами, мишурой, новогодними игрушками и другим реквизитом. 

У стены стоял небольшой застарелый диван с потрепанной тканью. На нем, широко расставив ноги, восседал Ислам Умарсултанов. 

Алиса Германовна выпрямилась и подошла ближе, стараясь держаться как можно увереннее. Она гордо подняла голову, уперев руки в бока, и её осуждающий взгляд встретился с глазами Ислама. Осанку она держала прямо, всем своим видом показывая, что не боится. 

Сегодня она была одета с особенной тщательностью, как будто подсознательно готовилась к этой встрече. Туфли-лодочки на высоком каблуке делали её ноги ещё более длинными и стройными. Черная юбка выше колен плотно облегала её пышные бёдра, подчёркивая их округлость и мягкость. 

На ногах были колготки телесного цвета, создающие иллюзию обнажённой, гладкой кожи. Белая блузка с воротником и серый жакет дополняли образ строгой, но невероятно сексуальной учительницы. Верхняя пуговица блузки была расстёгнутой, открывая ключицы и начало груди. 

Макияж был неброским, только легкий тон нейтральная помада и чуть подведённые глаза. Ничего лишнего и вызывающего. Но даже в этой сдержанности было что-то притягательное.

В ушах болтались тонкие золотые серёжки, а на руке был браслет с головой льва на кожаном, красном ремешке. Знак её зодиака, символ силы и независимости. В целом она выглядела сногсшибательно. Строгая, сексуальная и недоступная. Она хотела, чтобы он видел её именно такой.

Ярослава скромно встала позади неё, пока никак себя не проявляя, однако Алиса затылком чувствовала её взгляд. 

— Алиса Германовна, — сказал Ислам, делая первый ход в партии. — Я знал, что вы придёте. Вы ведь умная женщина. Вы понимаете, что это единственный способ сохранить всё втайне.

— Я требую объяснить, что происходит, Ислам, — голос Алисы звучал твердо. Ей пришлось собрать в кулак всё своё мужество, чтобы не выдать внутреннего напряжения. — Что это за фото? Что вы хотите от меня?

Ислам ответил не сразу. Он наклонился вперёд, и его наглый взгляд скользнул по её шикарной фигуре, будто оценивая свою будущую секс-игрушку.

— А всё очень просто, Алисочка. Ты же видела фото? — Он сделал паузу, наслаждаясь моментом. 

— Ты хочешь увидеть остальные фотографии? — спросил он, издевательским тоном, растягивая каждое слово.

Он похлопал себя по карману брюк, и Алиса невольно перевела взгляд на выпуклость между его ног. Она тут же отвела глаза, но было поздно. Он заметил. 

— Они у меня есть. Все до одной. И если ты хочешь, чтобы они не попали в руки твоим коллегам, мужу и всем остальным, ты будешь делать то, что я скажу.

Алиса смотрела на него, поражаясь, как уверенно держится этот мальчишка. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Взгляд был холодным и спокойным.  

Он был не по годам развит. Алиса знала такой тип личности. Он был из тех молодых людей, которые слишком рано повзрослели и поняли, что такое власть. Они были опасны и непредсказуемы. Никто не установил для них границ, и они ломали жизни людей, потому что считали, что имели на это право.

Его уверенность, граничащая с хамством,   вызывала в ней странное возбуждение, смешанное с ужасом. Но она не выдала своего смятения. 

— Ну, для начала, — сказала она, не снижая строгого тона. —  Я действительно хочу увидеть эти фото. Хочу знать, что они у тебя есть. — Она сжала руки в кулаки, чтобы скрыть предательскую дрожь. — Покажи мне их, и тогда я решу, что делать дальше.

Ислам достал из кармана телефон, и протянул его Ярославе, не сказав ни слова. Ярослава метнулась к нему, выхватив телефон из его рук, и приблизилась к Алисе, на ходу открывая галерею. 

— Пожалуйста, Алиса Германовна, — защебетала Ярослава, листая фотографии в телефоне. — Я уверена вам понравится. Вы на них просто невероятная.

Алиса вперилась глазами в телефон. Экран был ярким, и на нём мелькали изображения. Первая фотография была безобидной. Алиса лежала на кушетке в своём кабинете, раскинув руки. Её лицо было безмятежным, как у спящей. На второй она уже была без бюстгальтера, груди обнажены, а соски напряжены.

Алиса попыталась взять телефон в руки, чтобы рассмотреть детали, но Ярослава, словно прочитав её намерения, отдернула руку, пряча экран за спину.

— Нет, нет, Алиса Германовна,   — проворковала она, качая головой с притворной строгостью. — Только из моих рук. Это же наш маленький секрет. Нельзя, чтобы он попал в чужие руки, правда?

Девочка вела себя так, словно унижение Алисы было для неё весёлым приключением.  Алиса сжала зубы, чтобы не сказать что-то резкое. Она понимала, что ей нужно сохранять спокойствие. 

Ярослава держала телефон на вытянутой руке, чуть наклонив экран так, чтобы Алиса могла видеть, но не могла коснуться.

Алиса вгляделась в экран телефона, и волосы на её голове встали дыбом. Изображения сменялись, одно страшнее другого. Время вокруг неё остановилось.

Она увидела себя голую, с членом Ислама во рту. Губы были раздвинуты, обхватывая головку, которая уже скрылась за ними, уходя в тёплую влажность рта. Бронзовую кожу члена обвивали выступающие вены. 

Розоватый оттенок губ блестел от выступившей из уголков рта слюны. 

Её щека смешно оттопыривалась, как будто она пыталась принять его глубже, но не могла. Это было ужасно. Женщина, которая учила детей морали и этике, теперь предстала в этом унизительном образе.  

Она увидела себя с его членом между своих сисек. Её белые, пышные груди были сжаты вокруг темного ствола, и этот контраст белого и тёмного был невероятно эротичным, напоминая художественную композицию. Затвердевшие соски, на бледных полушариях, смотрели прямо в объектив. 

— О, это моя любимая, — прошептала Ярослава, наклоняясь ближе. — Твои груди, — она провела пальцем по экрану, как будто гладила их, — Такие белые, такие мягкие. И этот член. Настоящее произведение искусства, Алиса Германовна. Ты модель. И какая модель!

Потом Алиса увидела себя стоящую на диване, на четвереньках. Её спина выгибалась дугой, а ягодицы были подняты, и между ними был виден тот же тёмный член. 

На последнем фото было её иступленное, запрокинутое лицо, с глазами, закатившимися под веки. Рот был приоткрыт в беззвучном крике. 

Мужская рука натягивала её волосы, приподнимая голову, чтобы камера могла запечатлеть выражение её лица. Лицо мужчины было скрыто, но было понятно, что её трахал Ислам.

— Видите, — сказала Ярослава, наблюдая за реакцией Алисы. — Вы даже не представляете, как вы красивы на этих фотографиях. Настоящая богиня, Алиса Германовна. Такая желанная. Вы просто созданы для этого.

Алиса перевела взгляд с экрана на Ярославу. Девушка стояла перед ней с телефоном, в её спокойствии было что-то чудовищное. Алиса сделала глубокий вдох, собирая остатки воли.

— Это ужасно, Ярослава, — сказала она. — Я знаю, что он шантажирует тебя. Ты не должна бояться. Мы вместе пойдем в полицию и посадим его. То, что у тебя в руках, — она кивнула на телефон, — это улика. Пошли прямо сейчас. Он ничего тебе не сделает.

Она протянула руку, и коснулись плеча Ярославы, в глубине души надеясь, что эта испуганная девочка, которой она пыталась помочь, возьмёт её за руку и согласится пойти с ней. Это был последний, отчаянный жест веры в то, что добро ещё может победить. 

Но Ярослава засмеялась ей в лицо. 

— Ты слышал это, Ислам?

Она повернулась в его сторону, и они засмеялись вместе. Два заговорщика, только что разыгравшие идеальный спектакль.

— И что же мы скажем полиции, Алиса Германовна? — Ярослава давилась смехом. — Что вы соблазнили одного из учеников, и всё это было снято на камеру? Что вы решили попробовать что-то новенькое и не устояли перед молодым самцом?

Она говорила быстро, захлёбываясь словами. И каждое её слово звучало для Алисы, как приговор.

— Вы сами, взрослая женщина, психолог, затащили его в свой кабинет, сами встали на четвереньки, и попросили хорошенько вас оттрахать. Вы оказались обычной шлюхой, Алиса Германовна. Грязной, похотливой и ненасытной шлюхой.

Последние слова Ярослава отрывисто выдохнула с особенным удовольствием, смакуя каждый слог. 

Челюсть Алисы отвисла от такой откровенной лжи. Лицо залило краской от стыда и бессильной ярости. Она смотрела на Ярославу, и не могла поверить в происходящее. Руки, всё ещё протянутые к этой девушке, безвольно опустились. 

— Что ты говоришь, Ярослава? — сказала Алиса, и её голос впервые дрогнул. 

Слова давались с трудом, застревая в горле, но она нашла в себе силы продолжить. 

— Вы сами меня чем-то опоили и воспользовались. Ты понимаешь, что это преступление? Тебя ведь тоже изнасиловали. Одумайся. — Взмолилась Алиса.

Ярослава перестала смеяться, и её лицо стало серьёзным. Она сделала шаг вперёд, и её глаза встретились с глазами Алисы. Она была похожа на кошку, которая загнала мышь в угол, и теперь просто играет с ней. 

— О, Алиса Германовна, вы такая наивная. — Огрызнулась Ярослава, не скрывая своего презрения. — Думаете, я жертва? Нет. Я его шлюха, и я счастлива ею быть. 

Поэтому в полиции я подтвержу, что вы по своему желанию участвовали в этой порно фотосессии. И знаете что? Они поверят мне. Потому что у меня нет причин врать. А у вас есть все причины, чтобы спасти свою репутацию.

Ислам усмехнулся и согласно закивал, слушая аргументы Ярославы.

— Да, Алиса Германовна, — поддержал он свою подопечную. — Вы совершенно не в том положении. Вы думаете, они поверят вам? Или они поверят мне и невинной школьнице? Одно ваше слово против двух наших. И если понадобится, мы найдем и других свидетелей. Вам не выиграть эту битву.

Алиса почувствовала, как внутри неё закипает жар, смешанный с холодом. Она знала, что он прав, и это осознание было невероятно унизительным. Но она ещё готова была побороться. Разум отчаянно искал слова, которые могли бы их остановить.

— Ты думаешь, что сможешь меня сломать? — Сказала она, и даже усмехнулась, демонстрируя, что их угроза не возымела действия. — Ты ошибаешься. Я не Ярослава. Я не буду делать то, что ты хочешь.

— О, Алиса Германовна, — раздался голос Ярославы из-за спины. — Вы так трогательно пытаетесь быть сильной. Но вы же психолог, вы должны понимать: когда человек говорит «я не буду этого делать», он уже готов это сделать. Отрицание — первый этап принятия. Помните? Я читала в учебнике.

Алиса не обернулась. Она не могла отвести взгляд от Ислама, чтобы не показывать ему свою слабость. Ислам же смотрел на неё с таким презрением, что от этого взгляда Алиса чувствовала себя ещё более униженной.

— Ты уже сделала, что я хочу, Алиса, — усмехнулся он. — Ты пришла сюда. А могла бы сразу пойти в полицию. Устроить скандал, в конце концов. Но ты здесь. А значит тебе важно, чтобы эти фото никто не увидел. 

Он замолчал, и потянулся к ремню на своих брюках. Взгляд Алисы, вопреки всем усилиям, был прикован к его рукам. Звук металлической пряжки прозвучал, как выстрел, в оглушительной тишине подсобки. Алиса вздрогнула всем телом, прекрасно понимая что он собирается сделать.

— Кто сказал, что я хочу тебя сломать? —

Ислам потянул молнию, и она с тихим шелестом опустилась. — Я хочу, чтобы ты просто доставила мне удовольствие. Вот и всё.

Сказав это, он освободил свой член. Твёрдый и напряжённый, он выскользнул наружу, напоминая живое существо. Ислам стал медленно поглаживать его в своей руке, не сводя с неё своего наглого взгляда.

— Сейчас отсосёшь мне, Алиса, — сказал Ислам так, словно не сомневался, что она сделает это. — Качественно отсосешь, чтобы мне понравилось. Поняла?

— Ты просто больной ублюдок. — сказала Алиса, едва слышно, потому что горло неожиданно пересохло. 

Разум кричал ей, что сейчас она должна просто развернуться, хлопнуть дверью и с  гордо поднятой головой уйти, оставив их смех и угрозы за спиной. Это был единственный, правильный путь. Однако она почему-то не сделала этого. Ноги словно приросли к полу. 

Алиса продолжала стоять, как вкопанная, и не могла отвести взгляд от члена Ислама. Профессиональный взгляд психолога, привыкший анализировать, включился на автомате.

Внушительный, сантиметров 18 в длину, 6 в диаметре, расценила она. Достаточно большой, чтобы вызвать дискомфорт при глубоком проникновении. Член был обрезан, и головка на нем казалось особенно крупной в отсутствии крайней плоти. 

Она агрессивно выступала вперёд, как набалдашник длинной трости. Кожа на стволе выглядела более натянутой и менее подвижной, по сравнению с членом её мужа. Эта гладкость и неестественная тугость делали его особенно соблазнительным и желанным.

На стволе чуть ниже головки был едва заметен линейный рубец. Тонкая линия которая свидетельствовала о том, что обрезание было сделано давно. Скорее всего, в младенчестве. 

На головке кожа казалась не мягкой, а грубой, почти мозолистой. А щель уретры показалась Алисе особенно крупной, готовой извергнуть обильные потоки спермы. Член пульсировал и блестящая капля смазки уже выступила на головке.

Вид был пугающим и притягательным одновременно. Алиса была как под гипнозом. Она даже не заметила, как облизнула внезапно пересохшие губы, словно уже готовилась взять это произведение искусства в рот.

Странное возбуждение пронзило её тело, заполняя каждую клеточку. Это была чисто физиологическая реакция, которую Алиса никак от себя не ожидала. 

Страх, который мгновение назад парализовал её, постепенно переплавлялся в желание, заставляя её терять над собой контроль. 

— Нравится? — спросил Ислам, давая ей время рассмотреть свой член получше. — Можешь рассматривать его сколько хочешь. Я не тороплюсь.

Всё в ней кричало, что она должна сопротивляться. Сейчас Алисе предстояло принять, возможно, самое важное решение в жизни. Ей нужно было их остановить, даже если ради этого ей придется разрушить свою жизнь. 

«Я буду бороться, чтобы спасти других», — подумала она, и эта мысль придала ей сил.

Она собрала всю свою волю в кулак.

— Да, пошёл ты, — сказала вдруг Алиса, бросая ему вызов. — Сам себе соси.

Она резко развернулась на каблуках и сделала шаг к двери, чувствуя, как бешено колотится сердце. Она не оглядывалась, осознавая, что это её последний шанс, сохранить себя. Если она остановится и оглянется, то уже не сможет уйти.

Но путь ей преградила Ярослава. Девушка шагнула вперёд, встав между Алисой и дверью. Учительница ощутила исходящую от неё угрозу и остановилась.

— Если вы сейчас уйдёте, Алиса Германовна, я прямо сейчас отправлю все эти фотки в родительский чат. — Вся игривость мгновенно исчезла с лица Ярославы. Теперь оно было абсолютно серьёзным, демонстрируя, что не колеблясь, осуществит свою угрозу. 

— Вы даже не представляете, как быстро они разлетятся по городу. Все увидят, какая вы на самом деле. Впрочем если вы хотите стать порнозвездой, то это ваш шанс начать карьеру.

Ярослава отступила, давая Алисе пройти. 

— Так что выбор за вами. Мне даже интересно, как вы потом будете всем объяснять, что это не вы на этих фото. 

Алиса сделала демонстративный шаг к двери, решив играть до конца и надеясь, что Ярослава не осмелится переступить эту черту. 

Но, когда Ярослава занесла палец, чтобы нажать кнопку «отправить», Алиса сломалась. Она поняла, что они не блефуют. Вся её решимость противостоять им, мгновенно улетучилась, перед угрозой публичного позора на весь город.

— Нет, стой, Ярослава! — вцепилась Алиса в её руку. — Отдай мне телефон, — сказала она, сжимая запястье Ярославы и пытаясь вырвать телефон. — Сейчас же.

Ярослава ловко вывернулась и, не раздумывая, бросила телефон Исламу. Тот, словно опытный жонглёр, поймал его на лету и спрятал в своем кармане. Его забавляла эта игра. 

Все фотографии были перекинуты в его телефон с другого носителя, и даже если бы она вырвала телефон у Ярославы, это ничего не решило бы. Копии были уже везде, и уничтожить их мог только он.

— Заключим сделку, Алиса Германовна, — сказал Ислам внезапно мягким тоном, — я буду давать вам задания. И за каждое выполненное задание, я буду удалять по одному фото. Задание — фото. Всё честно.

— Это справедливо...— закивала Ярослава с понимающей улыбкой. 

Алиса перевела взгляд на неё и её чуть не стошнило, от осознания, как органично эта девушка приняла на себя эту роль. 

— Вы получаете шанс сохранить всё втайне.— продолжала Ярослава, как на лекции. — Мы получаем то, что хотим. Взаимовыгодное сотрудничество.

Алиса чуть не расхохоталась ей в лицо, но смех застрял где-то в горле, превратившись в сдавленный выдох.

— Тут около 30 фотографий, — продолжил Ислам, видя по лицу Алисы, что она заколебалась. — Вы выполняете мои поручения, и постепенно все эти фотографии исчезнут.— Он сделал паузу, давая ей время подумать над этим "выгодным" предложением. — Как раз к новому году вы будете свободны. Всего тридцать заданий. Это не так много, если подумать. 30 заданий, и ты свободна. Все фотографии исчезнут. Ты вернёшься к своей жизни. И никто никогда не узнает, что ты брала у меня в рот.

Он откинулся на спинку дивана, и его твёрдый член качнулся в его руке. Алиса с трудом сдерживалась, чтобы не смотреть на него. Она мысленно приказала себе "не смотри". 

— Что за задания? — спросила она, стараясь, чтобы её голос звучал, как можно безразличнее.

Она задала этот вопрос, прекрасно понимая, что ответ ей не понравится. 

— Первое задание ты уже знаешь, — сказал Ислам, и его рука снова сжала член, заскользив вдоль ствола. — Ты встанешь на колени, возьмёшь мой член в рот и отсосёшь. Красиво и качественно. Так, чтобы мне понравилось.

Алиса теперь смотрела на его член, не в силах отвести взгляд. Если она сейчас встанет перед ним на колени, то потеряет часть своей души. Отдаст ему кусочек той Алисы, которая верила, что она сильная.

Но она также знала, что Ярослава в любую секунду готова отправить фотографии в родительский чат. Это никакая не сделка, это шантаж, замаскированный под компромисс.

— А что ещё? — спросила она, содрогнувшись от мысли, что спрашивает у своего шантажиста, как он собирается её унижать. — Какие ещё задания? Я хочу знать, на что я соглашаюсь.

Ислам усмехнулся и посмотрел на неё с легким недоумением, как будто она сказала что-то наивное и забавное.

— Ну... Алиса Германовна, — сказал он, словно осуждая за такой глупый вопрос. — Ты же умная женщина. Ты должна понимать, что я не буду рассказывать тебе всё заранее. 

Он наклонился вперёд и заговорил тише, словно делился каким-то страшным секретом.

— Я скажу тебе только одно. Задания будут разные. Некоторые простые. Некоторые сложные. Некоторые приятные. Некоторые не очень. Ты узнаешь о них, когда придёт время. 

Его взгляд скользнул по её губам, задержавшись на них, как будто он уже видел её рот на своём члене. Алиса поняла, что он наслаждается этим моментом.

— Но, главное... продолжил он, — не будет ни одного задания, которое ты бы не могла выполнить. И каждое из них будет приближать тебя к свободе. 

Их взгляды встретились. Алиса понимала, что соглашаться нельзя. Это очередная ловушка. Каждое новое задание будет только глубже затягивать её в эту трясину. 

Унижения будут становиться всё более изощрёнными, и она будет падать всё ниже и ниже. Это путь в рабство. Но в данный момент никакой другой альтернативы не было.

Она всё ещё может уйти. Но что потом? Спросила она саму себя.

Ты будешь жить с этими фото в интернете и знать, что каждый может увидеть тебя с членом во рту. Будешь бояться любого звонка или сообщения. А здесь. Тридцать заданий. И всё. Ты сможешь. Ты сильная.

— Какие гарантии, что ты сдержишь слово? — вдруг спросила Алиса, и голос её прозвучал на удивление спокойно. — Что ты не будешь использовать эти фотки снова и не потребуешь большего?

Вопрос был правильным. Но внутри она уже знала ответ. Гарантий нет. 

— Гарантия только мое честное слово.— безразлично ответил Ислам, — но я уверен, что ты сама не захочешь потом это прекратить. Ты же чувствуешь, как эта игра возбуждает тебя. Просто не хочешь признаться. 

Алиса истерично засмеялась. Смех вырвался из неё помимо воли, и она тут же прикусила язык. 

— Ты ошибаешься, — гордо ответила женщина, — не думай, что ты настолько неотразим. Ты всего лишь насильник, который возомнил себя мачо. Ты не знаешь, с кем имеешь дело.

Алиса стояла прямо и не мигая смотрела в глаза этому мальчишке. Она не сдавалась даже перед лицом неизбежного поражения.

Ярослава фыркнула, выражая явное нетерпение. Она схватила Алису под локоть и подвела к довольному Исламу. Тот даже не шевельнулся, наблюдая за происходящим с ленивым интересом. Ему даже ничего не надо было делать. Ярослава сама все делала за него.

— Хватит слов. — сказала Ярослава командным тоном. Она указала пальцем на член Ислама, как бы показывая Алисе её место. На коленях, перед хозяином. — Сосите, Алиса Германовна.

Алиса замерла, не в силах пошевелиться или уйти, понимая, что тогда Ярослава осуществит свою угрозу.

— Значит, за один минет, ты удаляешь одно фото? — спросила Алиса, стараясь не замечать его члена. — При мне.

— Именно так, Алиса. Даю слово. - Кивнул Ислам.— Один минет, одно фото. Всё честно.

Ярослава настойчиво надавила Алисе на плечи, заставляя опуститься на колени, прямо перед членом Ислама.

— Сосите, Алиса Германовна, — повторила она, продолжая тыкать указательным пальцем прямо в член Ислама.— Давайте, не тяните.

Алиса теперь просто сидела на коленях, и член Ислама был всего в нескольких сантиметрах от её лица. Мужской, терпкий запах заполнил ноздри, вызывая легкое головокружение. 

Внутри боролись два голоса. Один кричал: «Не делай этого! Ты ещё можешь остановиться!» Другой шептал: «Это всего лишь минет. Я делала это раньше. Это не должно быть страшно. Сделай это, и, возможно, он оставит тебя в покое».

— Смелее, Алисочка, — подбодрил её Ислам, — мой член уже побывал у вас в ротике, так что ничего страшного не случится.

Алиса с ненавистью взглянула на него, как будто хотела испепелить его своим презрением. Она прекрасно понимала, что он лжёт. Его слово ничего не стоило. Он обещал Славяне, что больше не приблизится к Ярославе, и солгал. Обещал ей удалить фото, но она была уверена, что эти фото никуда не денутся. Они будут висеть над ней, как дамоклов меч, пока он не получит от неё всё, что хочет.

Подлец, какой же подлец, пронеслось в её голове. Она видела его насквозь, но это знание лишь усиливало её беспомощность. Он был, как паук, который плетёт свою паутину, опутывая несчастных жертв, и она, сама того не желая, стала одной из них. 

Но этот поток мыслей прервала сама Ярослава. 

— Короче, Ислам, мне надоело смотреть на этот цирк. — сказала она раздраженно, устав ждать, когда Алиса возьмёт его член в рот.— Она заебала. Я отправляю. Сейчас же. По всем чатам.

— Нет, Ярослава. — воскликнула Алиса, выдав истеричную ноту. Её широко раскрытые глаза молили о пощаде.— Нет, пожалуйста, не надо!

— Сосите, — неумолимо произнесла Ярослава холодным, как лёд, голосом. В нём не было ни капли сочувствия. 

Её палец продолжал нависать над членом Ислама, указывая бедной учительнице на её участь. 

— Или вы сейчас же начинаете сосать, Алиса Германовна, или все увидят, какая вы шлюха. Третьего не дано.

Алиса решила, что сейчас подчинится им, а потом найдет способ их остановить. Придумает, как уничтожить эти фотографии. Отыщет свидетелей. Соберёт доказательства своей невиновности. 

Но сейчас минет был единственным способом выиграть время, всё обдумать и нанести ответный удар. Она пройдёт этот путь до конца, даже если он будет полон боли и унижений. Ради всех других униженных им девушек.

— Я соглашаюсь на эту сделку только потому, что у меня нет выбора.— сказала она. — Но не думай, что я когда-нибудь буду рада этому.

Алиса протянула руку и взялась за основание члена. Пальцы сомкнулись вокруг толстого ствола и Алиса начала подрачивать его. Кожа была горячей и удивительно гладкой, пульсируя в её нежной руке. — Я сделаю всё, чтобы остановить тебя. Это только вопрос времени.

Произнеся эту последнюю, героическую речь, Алиса скривилась и, всем своим видом показывая, что ей это не нравится, наклонилась и взяла член Ислама в рот. Тело содрогнулось от этого унижения, но она не остановилась.

Алиса закрыла глаза, и в наступившей тьме, попыталась отстраниться от происходящего. 

Она психолог и может разложить этот момент на составляющие: чужой член в её рту, его вкус, запах и пульсация. Она делает это не потому, что хочет, а потому что должна. Яркий пример механизма принуждения и подчинения.

Губы плотно обхватили ствол, и Алиса погрузилась на него головой, пока головка не уперлась в горло. Она задышала через нос и сделала несколько движений головой вверх-вниз.

Потом открыла глаза и взглянула в глаза Ислама. Ей почему-то захотелось увидеть его реакцию. Но его лицо не выражало абсолютно ничего. Казалось, его совсем не волнует этот момент, хотя его член сейчас сосала по-настоящему шикарная женщина. Ни вздоха, ни улыбки. Просто камень. 

Она ожидала увидеть торжество, наслаждение, хотя бы искру удовольствия. Но это безразличие говорило лишь об одном: он относился к ней как к вещи. Для него она была просто ртом, который сосёт его член.

Алиса продолжила двигаться, не сводя с него пристального взгляда. Губы и язык плавно скользили по члену, а она пыталась понять, что он в этот момент чувствует и о чем думает. Она вглядывалась в его глаза, но там была только пустота. 

«Он психопат, — заключила она, вынося свой диагноз. — Классический психопат. Он не чувствует эмпатии. Садист, который наслаждается своей жестокостью».

Отсутствие реакции с его стороны невольно задело её. Это был вызов, который она не могла оставить без ответа. Она не позволит ему смотреть на неё как на пустое место.

Мозг мгновенно переключился, выбрав новую стратегию. Поначалу она не хотела доставлять ему удовольствие, решив, что она будет делать этот минет бездушно. Она хотела быть скучной и безжизненной, как кукла. Чтобы у него не появилось желание требовать от неё минет каждый день. 

Возможно, тогда он быстро потерял бы к ней интерес. Она уже мысленно нарисовала себе эту картину. Её голова, двигающаяся в одном и том же ритме, пустые и ничего не выражающие глаза.

Но теперь, глядя в эту бесстыжую рожу, она передумала. Она будет делать этот минет не для него, а для себя. Она заставит этого подлеца стонать и навсегда запомнить, что она не просто игрушка, а живая женщина, которая даже в унижении сохраняет свою силу и достоинство. Докажет и ему и самой себе, что её не сломать.

Однако она просчиталась. Безразличие, которое она приняла за его истинную природу, было лишь частью его игры. И Алиса, несмотря на то, что была дипломированным специалистом, угодила в эту ловушку. Он мастерски использовал её же профессиональные инструменты против неё. 

Это был классический приём: лишить жертву эмоциональной обратной связи, чтобы она начала сомневаться в своей значимости. На своём богатом опыте он знал, чем безразличнее он выглядел, тем сильнее она захочет заслужить его одобрение. 

Грань между сопротивлением и желанием угодить начала стираться. Её решение доставить ему удовольствие было формой самообмана. Попыткой убедить себя, что она всё ещё контролирует ситуацию. 

Разум ещё убеждал, что она ведёт свою игру, но тело уже начало подчиняться, получая удовольствие от унижения. Она, не сводя с него глаз, разомкнула губы и открыла рот шире, уткнувшись в верхушку его головки глоткой. 

Слюна обильно хлынула из её рта, заливая ствол и капая на её блузку. Она расслабила мышцы, и член плавно, сантиметр за сантиметром, начал входить в её горло. Глаза начали слезиться, а тело дрожало от напряжения. 

Она несколько раз поперхнулась, но усилием воли, сдержалась, чтобы не закашляться. Каждый раз после таких остановок она погружалась на его член ещё глубже, словно проверяя себя на прочность. 

Алиса вспомнила о муже. Его член она брала в рот без проблем, даже не думая, что минет может вызывать такие трудности. Минет был частью их семейной жизни, обычной прелюдией, которую она никогда не воспринимала, как нечто особенное. 

Член же Ислама был намного толще и длиннее, и ей пришлось применить всё своё мастерство, накопленное за годы занятий сексом, чтобы впечатлить его. Он заполнял её так, как никогда не заполнял её муж, и это было унизительно и возбуждающе одновременно.

В конце концов, её нос уткнулся в лобок. Жёсткие, курчавые волосы защекотали ноздри. Член уютно поместился в её горле, и Алиса сомкнула губы на основании. 

Её голова пошла вверх, и она с триумфом вновь посмотрела в глаза Исламу, удовлетворенно заметив, что в них появилась тень изумления. Сердце радостно забилось, разгоняя по венам сладкое чувство победы. Она сделала это. Она заставила его почувствовать хоть что-то.

Дойдя до верхушки она выпустила член изо рта, сделав глубокий вдох. Тонкая нить слюны потянулась от её губ к члену. Воздух ворвался в лёгкие, наполнив тело  кислородом и желанием продолжить удивлять его. Она не дала себе времени на передышку и снова тут же взяла член в рот. 

В этот раз член вошел в горло легче, и Алиса задвигала головой, постепенно увеличивая темп. Тишину заполнили влажные звуки. Алиса плотно сжала губки, создавая эффект вакуума. Она сосредоточилась на дыхании, пропуская воздух через нос, чтобы не задохнуться.

Ислам откинулся назад, закинув руки на спинку дивана. Он повернул голову к Ярославе, и на его губах заиграла  улыбка.

— У нас, кажется, появилась новая звезда, — сказал он с гордостью, и показал на голову Алисы, ритмично двигающуюся у него между ног. — Её даже учить горловому минету не понадобится. Она уже всё умеет. Прирождённый талант.

Такой комментарий вызвал странное удовлетворение в душе Алисы. Этот истукан, этот наглый мальчишка, заметил её способности. Он похвалил её. Это было мерзко, её отношение к нему не могло поменяться от его одобрения, но почему-то и сладко.

«Что я делаю? — подумала она. — Я должна ненавидеть его. Но почему я чувствую это? Почему его похвала вызывает во мне эйфорию?»

Ярослава присела возле Алисы, погладив её по спине. Она наклонилась ближе и обратилась к Алисе так, будто делилась с подругой сокровенным секретом.

— У вас талант, Алиса Германовна, — Она смотрела на учительницу с выражением, которое было одновременно и восхищённым, и насмешливым. — Я даже знаю, какое у вас будет прозвище в нашей школе. — Она сделала паузу, нагнетая интригу. Сердце Алисы забилось с удвоенной силой. 

— Королева минета. 

Алиса на мгновение остановилась, пытаясь осмыслить эту фразу. Руки, лежавшие на бёдрах Ислама, слегка дрогнули. Внутри поднялась горячая волна жара. 

Что она имеет в виду? О каких пацанах речь? 

«Королева минета».

Она представила, как это имя будет звучать в коридорах школы. Как ученики перешёптываются за её спиной: «А ты слышал про психологичку? Говорят, она сосёт лучше всех». Её «талант» станет достоянием других. Строгий образ, который она строила годами, рухнет в один миг.

Смешки в учительской, взгляды старшеклассников, осуждение окружающих.

Это было ужасно. Но почему-то внизу живота зашевелилось странное тепло. 

Тело отреагировало на эту мысль с пугающей быстротой. Между ног мгновенно образовалась влажность, как будто её тело уже предвкушало будущее. Трусы промокли насквозь, прилипая к коже.

Алиса знала, что происходит с её телом. Это был эффект, возникающий от сочетания страха и сексуального влечения. Химический коктейль, о котором студентам рассказывают на лекциях по психофизиологии. Угроза активирует центры возбуждения в мозге, провоцируя выброс адреналина, который, в свою очередь, переходит в гормон удовольствия — дофамин. 

Страх и возбуждение шли по одним нервным путям, создавая эту опасную смесь, которая заставляла людей искать острых ощущений. Но знание не спасало. От этого становилось только больнее, потому что она видела каждый этап своего падения и не могла остановиться.

Она пыталась убедить себя, что это просто ошибка нервной системы.

«Это не я. Это просто химия. Я не хочу этого» — повторяла она как заклинание.

Но тело уже выбрало сторону. Это осознание ударило в голову с такой силой, что Алиса почти забыла о стыде. 

Она вдруг захотела, чтобы эти слухи стали реальностью. Захотела быть «Королевой минета». Это было против всего, во что она верила. Но факт оставался фактом: её тело хотело этого.

Ярослава словно прочитала её мысли, заметив на лице Алисы проблеск желания.

— Королева минета, — повторила она, и голос её был мечтательным. Она с улыбкой, задумчиво посмотрела в потолок, словно видела звёзды. — Красиво звучит, правда? Ты будешь знаменитостью, Алиса Германовна. Все парни в школе будут мечтать о тебе. А Ислам будет решать, кому достанется твой рот.

Эти чудовищные слова, как торнадо, ворвались в потайные комнаты её сознания, которые Алиса так тщательно запирала. Они закружились в её голове, сметая всё на своём пути. Образ школьной хуесоски ярко горел перед её глазами, посылая по всему телу электрические разряды.

Она попыталась заглушить внутренний голос, решив полностью сосредоточиться на минете. Влага между ног становилась всё более ощутимой. Кожа покрылась мурашками. Грудь налилась тяжестью. Соски, и без того напряжённые, начали гореть от трения о ткань бюстгальтера. 

Алиса снова начала двигаться. Голова, подчиняясь заданному ритму, заходила вверх-вниз по члену. Она втянула щёки, и почувствовала, как член пульсирует у неё на языке. 

Она подняла глаза на Ислама, и в её взгляде, поверх его члена, мелькнула искра признания и уважения к нему. Это было, как вспышка. Внезапное прозрение. 

Впервые за всё это время она взглянула на него не только как на врага и  насильника. Она увидела лидера. Того, кто знает, чего хочет, и берёт это. 

Он знал, как управлять людьми. Находил их слабые места и заставлял подчиниться. Алиса видела это сейчас так ясно, как никогда раньше. 

Потому что именно она стояла перед ним на коленях и сосала его член, в то время, как он сидел и наслаждался этим, не прилагая никаких усилий. Он переиграл и победил её.

Да кто он такой... — подумала она, — Кто он такой, чтобы решать, кому она будет сосать? Откуда у него столько власти, что другие парни и девушки в школе подчиняются ему? 

Алиса ускорилась, плотнее сжав губы и надеясь, что Ислам скоро кончит. Голова отчаянно взлетала над членом, и Алиса ощущала, как внутри неё нарастает напряжение, которое она так долго отрицала. 

Оно поднималось из самых тёмных глубин её существа, готовое прорваться наружу. Она ненавидела себя за то, что ей это нравилось, и хотела, чтобы этот "кошмар" скорее закончился.

Но Ислам был не из тех, кто позволял жертве диктовать правила. Он догадался чего она хочет, но не собирался отпускать её просто так. 

Он хотел, чтобы она сполна испила первую чашу унижений, которую он для неё приготовил. Она должна была запомнить этот момент навсегда, чтобы он как клеймо врезался в её память.

Он незаметно кивнул Ярославе, и та поняла его без слов. Алиса краем глаза заметила этот жест, и её тело вздрогнула от предвкушения. Что ещё они ей приготовили?  

— Подождите, подождите, Алиса Германовна, — остановила Ярослава учительницу. — Не торопитесь. Вы же не хотите, чтобы всё закончилось так быстро?

Она взяла Алису за плечи, потянув на себя, и член выпал из её рта. Алиса непонимающе посмотрела на Ярославу и на Ислама широко раскрытыми глазами, в которых застыл вопрос: «Что я сделала не так?». Она была готова к унижению, но не к тому, что её мастерство поставят под сомнение.

Ярослава, глядя на такую детскую реакцию, сочувственно улыбнулась.

— Вы сосёте очень хорошо, — сказала Ярослава, поправляя прядь волос Алисе за ухо. — Но вы делаете это без страсти. Просто вцепились в его член и давай наяривать, как паровоз. — Ярослава разочарованно покачала головой. — Так не пойдет.

Алиса слушала и чувствовала унизительное смущение, как будто она снова была маленькой девочкой. Она делала всё, что они говорили. Подчинялась. Старалась. И всё равно этого было мало.

Будучи дипломированным психологом, она получала уроки минета от восемнадцатилетней девушки, и это было так унизительно, что граничило с абсурдом. Её профессиональная гордость и самооценка затрещали по швам.

— У вас же не только рот! 

Продолжала Ярослава, и голос её был назидательным, как у преподавателя, который объясняет сложный материал. Они словно поменялись ролями. Теперь Ярослава была профессором, а Алиса нерадивой студенткой, которая должна была выучить этот урок, чтобы получить зачёт.

— Обязательно нужно задействовать и язык, и руки. Это же целое искусство, Алиса Германовна. Мужчины чувствуют, когда женщина делает это с душой. 

Она взяла Алису за подбородок, приподнимая её голову. Их лица оказались совсем близко, так, что Алиса смогла рассмотреть каждую пору на коже Ярославы. 

Зелёные глаза девушки смотрели на Алису с выражением, которое было одновременно и строгим, и ободряющим. Губы сложились в сочувственную улыбку. 

— Ну-ка, откройте ротик и высуньте язык, — сказала Ярослава мягко, но требовательно. — Покажите, что у вас есть. 

Алиса машинально повиновалась. Ей больше не хотелось думать и анализировать. Теперь она просто делала то, что ей говорили. Так было проще. Она высунула язык, почувствовав на нём прохладу. На его кончике тут же начала собираться слюна, готовая капнуть вниз. 

Картина была до смешного унизительной: ученица держала за подбородок свою шикарную учительницу, рассматривая её язык, как врач, который просит пациента сказать «а-а-а». Более глупого сценария представить было невозможно. 

Щёки Алисы залились краской смущения, а на лбу выступила испарина. Каждая клетка тела кричала, что это неправильно. «Ты  мать. Ты жена. Ты не должна стоять на коленях и сосать чужой член». Но она уже перестала слушать эти сигналы. Они затихли, как шум города за закрытым окном.

Ярослава внимательно осмотрела её язык, как будто проверяла его на предмет дефектов, и удовлетворённо кивнула.

— Отлично, — сказала она. — Теперь запомните: язык ваш главный инструмент. Вы же психолог, и должны знать, как важно прикосновение. Здесь то же самое.

Ярослава направила голову Алисы, всё так же с высунутым языком, на член Ислама. Это произошло так плавно и естественно, как будто она управляла марионеткой.

— Теперь как следует оближите его головку. Нежно. С чувством. Не торопитесь. Наслаждайтесь процессом. Мужчине приятно, когда женщина ласкает его языком. Это показывает её покорность. 

Продолжила Ярослава свой инструктаж, и Алиса вдруг поняла: она далеко не первая, кого эта девушка учит делать минет. Слишком уж уверенно и профессионально она это делала. Ярослава учила и других женщин. 

Возможно, своих подруг: Лену, Лизу, возможно, ещё кого-то. А значит Ислам успел создать целую систему, задолго до того, как они взялись за неё. Её случай не был уникальным.

Это осознание принесло Алисе странное облегчение. Ислам и Ярослава создали целую индустрию унижения. Она была просто очередным звеном в этой цепи. И если другие прошли через этот конвейер, значит и она сможет, и не сломается.

— Докажите, что вы готовы служить ему.—Голос Ярославы заставил её вынырнуть из своих рассуждений. — Вы же не просто сосиску обсасываете. Вы доставляете мужчине удовольствие. Не забывайте об этом.

Алиса послушно начала кружить языком вокруг крупной головки Ислама, обводя каждую складочку. Кожа там была гладкой, но с небольшой шероховатостью, как у старого шёлка. 

Из уретры выступила новая капля смазки, и Алиса без колебаний слизнула её. Вязкая влага тут же начала таять на языке и растекаться по нёбу, оставляя после себя ощущение абсолютного разврата. 

Это был вкус, который она не могла описать словами. Солёненький, с металлическим привкусом и легкой горчинкой, которая на языке, тем не менее, ощущалась сладостью. Это был вкус её собственного падения.

«О, Боже... — думала она, продолжая ласкать его член языком. — Я ведь должна ненавидеть это. Должна чувствовать отвращение. Презирать себя».

Алиса словно провалилась в транс. Рот наполнялся густым, тягучим вкусом, который становился всё более насыщенным и глубоким. Язык стал тяжелее, словно налился свинцом, а на его кончике появилось чувство приятного онемения. 

«Но почему же так... хорошо? — думала она в панике. — Почему моё тело не сопротивляется? Оно... хочет этого. Почему это кажется мне таким естественным? Как будто я всегда ждала этого момента».

Сознание отключалось. Она перестала быть Алисой Германовной, и представила себя просто телом. Из этого оцепенения её вывела Ярослава. Она взяла её руку и поднесла к основанию члена.

— Помогайте себе руками, Алиса Германовна. — Услышала Алиса очередную команду.— Слегка подрачивайте ствол. В сочетании с языком ему будет особенно приятно.

Пальцы Алисы сомкнулись вокруг члена. Она начала водить рукой вдоль ствола, ощущая жар и упругость этого великолепного члена в своей ладони. Чистый кайф от осознания блядской сути своих действий, как крепкое вино, ударил Алисе в голову. 

Рука, двигающаяся вверх-вниз, язык, облизывающий головку, губы, смыкающиеся вокруг ствола. Она чувствовала себя частью единого механизма, который работал так слаженно, будто она всю жизнь только и делала, что насасывала члены школьников. 

Алиса с интересом отметила, что ей нравится руководство Ярославы. Ей нравилось, что ей говорят, что и как нужно делать. Вся эта ситуация, когда её заставляли делать минет под строгим надзором «наставницы», казалась ей чем-то нереальным. 

Словно она оказалась главной героиней низкопробного порнофильма. Можно было не думать и не принимать никаких решений. Просто подчиняться. 

Это приносило облегчение. А ещё освобождало от ответственности, от вины и моральных принципов. Никаких мучительных размышлений о добре и зле. Только ритм. Только его член в её руке и во рту. Ведь у неё было оправдание: её заставили. 

Она отсасывает не по своей воле. Не потому что она хочет или ей нравится, а лишь под грузом обстоятельств. Если порноактрисы занимаются этим, потому что это их работа, то Алиса сосала, потому что это был её долг перед самой собой и своей семьёй, которую она отчаянно хотела сохранить. 

«Инструкции Ярославы мне не нужны, — самоуверенно размышляла Алиса. — Я и так знаю, что нужно делать. Я знаю, как доставить удовольствие мужчине. Но почему-то сейчас, когда меня учат,   когда я подчиняюсь... это возбуждает невероятно. Никогда не думала, что это может быть так... приятно».

Подчинение стало тем наркотиком, который медленно, но верно проникал в её кровь. Он разливался по её телу пьянящим экстазом, заставляя забыть о первоначальной цели.

***

Ислам всё это время наблюдал за ней, не проявляя никаких эмоций. Его холодный, оценивающий взгляд скользил по фигуре Алисы, стоящей на коленях. 

Он не торопил её. Ему больше не нужно было доказывать свою власть над ней. Он видел её насквозь и понимал, что она чувствует. И это понимание делало его власть абсолютной.

— Ты заметила, как он смотрит? — прошептала Ярослава, наклоняясь к уху Алисы, но Ислам прекрасно её слышал — Он не волнуется. Он знает, что ты никуда не денешься. Я знаю этот взгляд... — продолжала нашептывать Ярослава. — Он так смотрит, потому что ты уже наша. Ты давно уже наша. Верно, Алиса Германовна?

Алиса вздрогнула. Ярослава попала в точку. Алиса действительно чувствовала этот взгляд на себе. Он проникал под кожу, вскрывая все защитные слои, где скрывались её самые постыдные желания. 

Каждая секунда, проведённая на коленях, приближала Алису к тому, чего он хотел. К её безоговорочной капитуляции. 

Она продолжала облизывать головку, уже отчаявшись вызвать в нём, хоть какую-то реакцию. Только пульсирующая жилка под её языком доказывала, что он живой человек.

Ярослава была рядом, и внимательно следила за Алисой. Её задачей было направлять новую подопечную, добиваясь идеального исполнения. Она терпеливо ждала подходящего момента, когда сможет внести нужные коррективы.

И этот момент настал.

— Не зацикливайтесь на одном месте, Алиса Германовна! Монотонность убивает желание. — Сказала Ярослава, подталкивая её к следующему шагу. — Оближите его член, как следует, со всех сторон. Он должен чувствовать, что вы стараетесь.

Алиса послушно сползла вниз языком по члену, облизывая его с боков. Чувствительные венки пульсировали под её губами. 

Она провела языком по его задней стороне. Широко высунутый язык прошёлся от самого основания члена вверх, собирая солёный привкус кожи, и на верхушке она снова погрузилась на него ртом. 

Голова ритмично задвигалась вверх-вниз, как маятник. Член заполнял рот до предела, скользя по языку и упираясь в  горло. Алиса не сводила с Ислама своего презрительного взгляда, продолжая изображать сопротивление. 

В блестящих, карих глазах читалось: «Ну что, доволен, подлец? Доволен тем, что превратил меня в шлюху?» Но это была лишь маска, которую она натянула на лицо, для сохранения последней иллюзии собственного достоинства.

Где-то глубоко внутри собственного подсознания, она знала правду. Она сама превращала себя в шлюху. Никакого принуждения уже не было. 

Ислам предоставил ей сцену, и она с упоением играла в этом спектакле свою новую роль. Она делала это лично для него. Потому что хотела его одобрения и похвалы. 

Хотела услышать, как из его груди вырываются гортанные, животные звуки. Чтобы он, наконец, перестал быть этим бесстрастным наблюдателем, и вцепился в её волосы, задавая нужный ритм. Чтобы он кончил ей прямо в рот.

Она усилила нажим языком, и член под её губами налился ещё большей тяжестью. Она втянула его глубже, касаясь языком задней стороны ствола, и провела по ней влажной дорожкой. Пальцы сомкнулись у основания, сжимаясь и разжимаясь в такт движениям головы.

И тогда Ислам, как будто прочитав её мысли, сделал то, чего она так ждала. Он вдруг качнул бёдрами, и член вошёл глубже, чем она была готова принять. Глубоко в горло, до самого пищевода. 

Стенки горла сжались от неожиданности. Глаза защипало от слёз. Дыхание перехватило, но вместо паники Алиса ощутила покой. Как будто именно здесь, на границе удушья, она была наиболее живой.

Ислам неспешно, на удивление нежно, отстранился, оставляя её глотку пустой.

Алиса судорожно вдохнула, кашлянула, и снова потянулась к члену. Она расслабила горло и продолжила сосать, как ни в чем не бывало. 

С каждым новым погружением на его горячий член,   она всё глубже погружалась в мутные воды неприкрытого порока. Она уже не помнила, кто она и где она. Её личность полностью растворилась в действии. 

Довольная Ярослава направляла её движения.

— Так, умничка...— говорила она, подбадривая. — Теперь чуть глубже. Да, вот так. И не забывай про руку. Двигай её синхронно с головой. Они должны работать в паре. Теперь добавь немного вращения головой, как будто рисуешь восьмёрку на его члене. Мужчины обожают эту технику, она стимулирует все нервные окончания одновременно.

Алиса послушно начала вращать головой. Она слушала эти инструкции и просто выполняла. Пальцы сжимали ствол, губы скользили по головке, язык вычерчивал причудливые траектории. 

Под чутким руководством Ярославы, она превратилась в инструмент, чьей функцией было только одно: доставить ему удовольствие.

Глаза её были полузакрыты. Сквозь полупрозрачную пелену слёз, образ Ислама казался слегка размытым, почти божественным. Она видела его неподвижное лицо и холодные глаза. Но теперь в них была не только сытость, но и одобрение. И этот знак придал ей новых сил.

Она задвигалась быстрее, с большей отдачей. Тело включилось в работу на полную мощность. Плечи и бёдра синхронно задвигались в новом ритме. Алиса чувствовала, как её собственное возбуждение росло в ответ на это служение. 

Ярослава направила её руку на яйца Ислама, так чтобы ладонь захватила мошонку. Алиса сжала этот теплый мешочек и ощутила тонкую, морщинистую кожу с редкими волосками. 

Под ней перекатывались полные жизни яйца, похожие на круглые камешки. Она оценила их тяжесть и упругость, и с удивлением отметила, что они кажутся ей красивыми. Если конечно абстрагироваться от того, кому они принадлежали.

— Пока сосёте, ласкайте яички, как будто перебираете чётки, — сказала Ярослава с насмешливой интонацией, понимая, что последует дальше. — Только давите не сильно. Мужчине должно быть приятно, а не больно. Всё хорошо в меру. 

Алиса кивнула, и не вынимая член изо рта, начала двигать рукой, как будто действительно перебирала чётки. Сначала робко, словно прикасаясь к чему-то запретному, а потом смелее, не переходя грань, где давление может перейти в боль. Она ритмично сжимала и отпускала мошонку, и кожа от её прикосновений постоянно натягивалась и расслаблялась. 

Ислам пытался и дальше изображать равнодушие, но его дыхание стало глубже, а взгляд затуманился. И это не ускользнуло от Алисы. Его веки чуть приспустились, а зрачки затянулись неуловимой дымкой.

Она демонстративно медленно, смакуя, лизала его член и гладила яйца, впервые за весь вечер, испытывая чисто женское удовлетворение. Она всё таки достучалась до этого истукана. Её действия имеют значение.

— Теперь поласкайте его яички язычком, — приказала Ярослава, и голос её в этот раз прозвучал серьёзно. — Это очень интимный жест, Алиса Германовна. Он покажет ему, что вы готовы пойти до конца. Что вы не брезгуете ничем.

Алиса остановилась в нерешительности. Член выскользнул из её рта, и она уставилась на Ярославу, чувствуя, как внутри неё растёт протест.

— Я даже мужу яйца не лизала, — заявила она. Это была попытка сохранить остатки достоинства. Последняя линия обороны. — Я не знаю, как это делается. И не уверена, что хочу знать.

Губы её дрожали, а голос был обиженным, как у ребёнка, просящего его не наказывать. Ярослава улыбнулась, глядя на Алису, как на глупышку, которая не понимает своего счастья.

— Ну и зря, Алиса Германовна. Лишаете своего мужа удовольствия. А ведь это так просто. Подарить мужчине минуту абсолютного счастья. И это не требует ни диплома, ни учёной степени. — Она наклонилась ближе, и её дыхание коснулось уха Алисы. — Ничего. Потренируетесь, он вам ещё спасибо скажет. И не только муж. Поверьте, у этой техники огромный потенциал. А пока тренируйтесь на Исламе. Это лучший учитель. Он не будет жаловаться на недостаток техники.

Ярослава замолчала, и с пониманием посмотрела на Алису. Её глаза блестели в тусклом свете, а на губах играла едва заметная улыбка. Она знала, что происходит. Она видела, как Алиса стремительно превращается в шлюху. Из сопротивляющейся в желающую. 

Алиса хотела возразить, сказать что-то о границах и достоинстве, о том, что есть вещи, которые она не готова делать. Но слова застряли в горле, потому что она уже понимала: все границы давно нарушены. 

Алиса почувствовала, как её щёки заливаются жаром. Она подняла глаза на Ислама. Он смотрел на неё сверху вниз, и в его взгляде она прочитала уже знакомое ожидание. Он ждал её добровольного согласия. Когда она сама переступит через свои принципы и страх.

Ярослава, не дожидаясь ответа, положила руку ей на затылок и мягко, но неумолимо надавила, опуская её голову к яйцам Ислама. Алиса не сопротивлялась. Член Ислама прошелся по её щеке, а волосы рассыпались по его лобку. 

Нос уткнулся в мошонку, и она непроизвольно сделала вдох. Чисто мужской запах, с нотками пота и чего-то животного, ударил в ноздри. Это был запах власти, которая в этот момент перестала быть для Алисой чем-то абстрактным. 

— Лижите, Алиса Германовна, — слышался в ушах насмешливый голос Ярославы, который теперь казался голосом её собственной совести. — Лижите. Вы же хотите этого. Я вижу, как вы дрожите. 

Преодолев отвращение, хотя это чувство уже было разбавлено странным предвкушением, Алиса высунула язык и провела им по морщинистой мошонке. Кожа там была мягкой, с лёгкой солоноватостью, которая осела на её языке как привкус мужской власти над женщиной. 

Она провела языком ещё раз, чувствуя, как внутри перекатываются яйца. Бугристая текстура продавилась под её языком, и Алиса с ужасом осознала, что ей нравится это ощущение. 

Она лизала, и её язык скользил по тёплой плоти, собирая скопившуюся там соль и влагу, и ей казалось, что она пьёт его силу.

— Да. Вот так, умничка, — торжествовала Ярослава, и в голосе её звучала искренняя радость. — Видите, как он напрягся? — Она кивнула на Ислама — Ему нравится. Вы делаете это правильно. Теперь не останавливайтесь. Продолжайте лизать, но добавьте руку. Ласкайте его член в такт. 

Алиса подчинилась. Её язык продолжал скользить по мошонке, вырисовывая круги и линии, которые она придумывала на ходу. Рука снова сомкнулась вокруг члена. Он был таким твердым, что, казалось, готов был взорваться.

Алиса сделала несколько кругов вокруг правого яичка. Она вела кончиком языка по морщинистой поверхности, очерчивая каждый бугорок и складку. Потом перешла к левому. Оно оказалось чуть податливее, и Алиса задержалась на нём дольше, изучая его форму.

Потом она начала лизать их поочерёдно, проводя языком по всей длине мошонки. От основания члена, где кожа была более грубой и покрытой жёсткими волосками, до самого низа, где она становилась тоньше и чувствительнее. Она двигалась в едином ритме: язык внизу, рука вверху, сжимающая ствол члена в такт слаженным движениям. 

Алиса, сама того не замечая, начала получать удовольствие от контроля над процессом. Ощущение власти над мужской плотью с неодолимой силой тянуло её на дно, и она, уже почти не скрывая своей заинтересованности, упивалась своим падением.

— Теперь втяните каждое яичко в рот, — продолжала инструктировать её Ярослава. — Только осторожно. Это не жвачка, Алиса Германовна. Это мужское достоинство. С ним надо обращаться деликатно.— Ярослава сделала паузу, давая Алисе время понять задачу, и добавила с лёгкой усмешкой. — Втягивайте по очереди, по одному, и держите во рту несколько секунд. Пусть он почувствует, как вы их принимаете.

Алиса послушалась. Она провела языком вдоль шва, разделяющего яйца, и почувствовала, как мошонка чуть напряглась, а яйца подтянулись вверх. Она всосала одно яичко, полностью втянув его в рот. 

Тёплое и тяжёлое, оно легло на язык, и Алиса прочувствовала всю его поверхность. Оно было гладким и упругим с едва заметной пульсацией, которая отдавалась в зубах. 

Алиса задержала дыхание, чувствуя, как яйцо лежит у неё во рту. Язык обвил его, как кокон, и Алиса сжала губы, создавая лёгкое давление, которое заставило яйцо чуть сместиться за щеку. 

Это был акт абсолютного доверия со стороны мужчины. Она могла сделать с ним, что угодно: сжать, укусить или раздавить. Но она не сделала этого. Она просто держала его во рту, позволяя стать частью себя.

«Какое оно живое, — подумала она. — Такое беззащитное. Такое хрупкое. И в то же время, такое мощное. В нём заключена жизнь и вся его мужественность».

Она оттянула плоть на себя, создавая приятное натяжение, и отпустила. Яйцо со звонким хлопком, который отдался эхом в тишине подсобки, выскочило изо рта. 

Она повторила всё то же самое с другим яичком, чувствуя, как напрягаются от усилий мышцы её лица. 

Ощущения были те же. Тепло, лёгкое сопротивление, когда она втягивала его в рот, и тот же влажный, неприличный звук, когда отпускала. 

Потом она начала чередовать лизание с обсасыванием, прислушиваясь к своим чувствам. Яички казались такими беззащитными, а кожа вокруг них такой живой и нежной, что Алиса невольно замедлилась. 

Яйца то набухали, то сжимались в ответ на её прикосновения. От осознания, что она держит эту жизнь во рту, и может потревожить её одним неосторожным движением челюсти, её душа трепетала.

Требовалась особенная нежность, чтобы не поранить эту кожу зубами. Острые края её резцов время от времени касались поверхности, но Алиса заметила, что от небольшого давления бёдра Ислама слегка напрягались и сам он непроизвольно закатывал глаза. 

Она интуитивно нашла нужную силу сжатия, которая доставляла её мучителю особое наслаждение. Алиса вдруг поняла, что причинять ему боль, значит лишать себя удовольствия получить его похвалу.

В её груди бушевала целая буря эмоций. Унижение, смешанное с ненавистью к этому человеку, который заставил её лизать ему яйца, сплеталось с отвращением к самой себе за то, что позволила себе попасться на их удочку. И всё это формировало невыносимое возбуждение. 

Алиса вспотела, ощущая жар во всем теле. По её вискам стекали капли пота. К спине прилипала, пропитанная влагой блузка. 

Она тяжело задышала, как будто только что пробежала марафон. Язык скользил по его яйцам с такой нежностью, какой он, возможно, никогда не знал. Руки гладили член с удивительным упорством. 

Она растворилась в бесконечном, ритмичном движении. И в этот момент Ислам наконец потерял контроль. Его бёдра едва заметно дрогнули, но Алиса ощутила эту дрожь всем своим телом. 

Из его груди вырвался низкий, гортанный рык, которого она так долго ждала. 

— Ммм, — выдохнул он, больше не сдерживая удовольствия. — Хорошо. Очень хорошо.

Алиса услышала это и чуть не застонала в ответ. Мышцы влагалища выплеснули очередную порцию влаги между ног, и в груди разлилось горячее, сладкое чувство триумфа. 

Она, Алиса Германовна, педагог, мать, неверная жена, которую дома ждал муж, не подозревая, чем она сейчас занимается. Она сделала так, что этот непроницаемый, стальной человек застонал. Она всё таки пробила его броню.

Но триумф её был недолгим. 

Ислам, будто осознав, что позволил себе слишком много, грубо схватил её за волосы, отрывая от своих яиц. Затылок обожгла резкая боль, и прежде чем она успела вскрикнуть, он направил член обратно в её рот. Головка упёрлась в губы, и Алиса автоматически открыла рот, принимая его. 

Член вошёл глубоко, почти до основания, но она не подавилась. Горло и челюсть уже привыкли к его размерам. Они мгновенно расслабились, пропуская его внутрь.

Он задвигал бёдрами, задавая свой собственный ритм. Совершенно не заботясь, может ли она дышать. Каждый толчок настойчиво заталкивал член в её горло, заставляя Алису рефлекторно глотать здоровенный ствол. 

Когда он отпускал её, Алиса словно понимая, чего он от неё хочет, снова припадала языком к его члену и яйцам и старательно вылизывала их, покрывая слюной каждый миллиметр. 

Она работала языком вдохновенно, с пугающей самоотдачей, как будто боялась разочаровать его. То брала головку в рот, то спускалась к яйцам, то снова возвращалась к стволу. 

Ствол блестел от слюны под тусклым светом единственной лампы. Влажные дорожки стекали по коже, собираясь в крупные капли на яйцах, и каждый раз, когда Алиса проводила по члену языком, она чувствовала солёный, тягучий вкус его возбужденной плоти. 

Зрелище было невероятно развратным и возбуждающим. Женщина в строгом наряде, с растрёпанными волосами, на коленях, с членом во рту, вылизывающая его с пугающей тщательностью.

Алиса нехотя, но честно отметила, что член Ислама был красивее и пропорциональнее, чем у мужа. У мужа член был средним, с не слишком выраженной головкой. 

У Ислама он был идеальным. Прямой и твёрдый, с металлическим отливом, он казался ей произведением искусства. Он как-будто был создан для того, чтобы к нему припадали губами, облизывали и обслуживали. И Алиса с ужасом и восторгом понимала, что ей нравится сосать этот идеальный член. 

Её губы сами тянулись к нему как к магниту. Каждый раз, когда он выскальзывал из её рта, она чувствовала пустоту, которую хотела тут же заполнить снова. 

Она отрицала это, боролась, называла это бредом и принуждением. Но сердце было не обмануть: ей нравилось сосать и лизать этому мальчишке. Но самое главное, нравились те ощущения, что она испытывала. 

Осознание своего падения било в голову как крепкий алкоголь. Оно лишало тормозов, делало её смелее и бесстыднее. 

Её, шикарную женщину, развели как последнюю лохушку: заманили, сфотографировали, прижали к стенке. 

И теперь она стояла на коленях и сосала юный член. Вроде бы под принуждением, но с явным желанием, которое она не могла объяснить рационально. 

Ничего подобного ранее от секса она не испытывала. Ни с мужем, ни с любовниками. 

Это было что-то другое.

***

Ярослава, смотрела на неё таким сочувственным взглядом, словно понимала, что творится в голове Алисы. Она знала, что Алиса уже не та, кем была час назад, считывая все её эмоции и сомнения. 

Яся не торопилась, давая Алисе время привыкнуть к ритму, который задавал Ислам. Голова Алисы теперь резко взлетала вверх от его яростных толчков.

— Ну что, Алиса Германовна, — произнесла она, чуть наклонив голову, — Вы уже показали, на что способен ваш язык. Теперь давайте покажем, на что способно ваше тело. Оно ведь тоже хочет участвовать. Вы готовы к следующему этапу? 

Алиса чуть мотнула головой, давая понять, что готова. Спорить, в любом случае, было бесполезно. Ярослава положила руки ей на плечи. 

Алиса вздрогнула, ещё не понимая, чего от неё хочет Ярослава. Её руки лежали на бёдрах Ислама, и она не хотела отвлекаться и прерывать процесс. 

— Давайте-ка освободим вас от лишнего, — деловито сказала Ярослава. — Вам же жарко, Алиса Германовна. Вся вон вспотела.

Ярослава нащупала края её жакета, и Алиса почувствовала, как его ткань сползает с её плеч. Алиса лишь чуть прогнулась в спине, позволяя Ярославе стянуть жакет до локтей, а затем и полностью, освобождая руки.

— Вот так, — одобрительно сказала Ярослава, бросая жакет на стул. —  Вы, похоже, начинаете понимать, в чем ваше истинное призвание.— Усмехнулась она.—Многие начинают дёргаться, вырываться, портить настроение. А вы молодец. Вы позволяете.

Затем Ярослава перешла к шелковой блузке. Она начала одну за другой расстёгивать на ней пуговицы. Блузка постепенно расходилась на груди, открывая белую кружевную ткань бюстгальтера, который Алиса надела утром, думая, что это будет обычный день в школе. 

Ярослава расстегнула последнюю пуговицу и полностью развела полы блузки в стороны, обнажая плечи и ключицы Алисы. Ткань скользнула по рукам, и Ярослава, ловко подхватив её, отбросила в сторону.

Теперь Алиса сидела на коленях в одном только бюстгальтере. Свет тусклой лампы падал на её бледную кожу с едва заметной россыпью веснушек на ключицах.

— Какая у вас нежная кожа, — промурлыкала Ярослава, и провела ладонями по её обнажённым плечам. — теперь вам будет легче дышать. В тесной одежде трудно работать, правда?

Алиса хотела ответить, но рот был полон. Из её горла вырвался только влажный, булькающий звук, похожий на мычание. Она просто закивала головой, прямо на члене Ислама, давая понять, что да, так лучше.

Ислам продолжал натягивать её голову, вцепляясь в её роскошные, огненно-рыжие волосы. Каждое его движение было точным и властным. 

Он входил в её рот до основания и задерживался там, чувствуя, как горло сжимается вокруг ствола. Нижняя губа Алисы смешно подрагивала каждый раз, когда член выходил наружу. 

Ярослава, насладившись этим зрелищем, расстегнула застёжку бюстгальтера. Алиса замерла, и в следующее мгновение раздался щелчок. Лямки сползли и её грудь освободилась.

Тяжесть, которую она носила весь день, вдруг исчезла. Её большие груди, с широкими ареолами и крупными, набухшими сосками, повисли в воздухе, чуть покачиваясь от каждого движения Алисы.

Ислам, оторвал взгляд от её глаз и опустил его вниз, на её обнажённую плоть. На его губах мелькнула редкая улыбка. Это была грудь настоящей русской женщины. Полная, налитая, с молочной белизной кожи. 

Сейчас, полуобнажённая, с распущенными волосами, которые закрывали часть лица, Алиса была похожа на "Русскую Венеру" с картины Кустодиева. 

Пышнотелая, но в то же время с идеальной фигурой, с розовыми щеками и влажными от слёз глазами. Она бы выглядела почти невинно, как богиня, сошедшая с полотна, если бы не этот член у её лица. 

Контраст был настолько разительным, что Ярослава не удержалась от смешка.

— Ого, — выдохнула она, продолжая ухмыляться. —  Вот это грудь. Настоящая русская грудь, Алиса Германовна. Не эти силиконовые шарики, которые сейчас носят все, а живая, с характером. Ислам, ты только посмотри!

Ислам, не переставая двигать бёдрами, чуть отклонился в сторону, освобождая пространство для обзора. Он с интересом взглянул на открывающуюся грудь, но не сказал ни слова. Лишь по тому, что его пальцы сильнее сжались в её волосах, притягивая голову ближе к паху, Алиса поняла, что ему понравилось.

Она вдруг с силой отстранилась, ровно настолько чтобы можно было говорить, и выпалила. 

— Ну, я не совсем русская. У меня немецкие корни. Дед по отцовской линии был немцем. — Уточнила она, как будто в данной ситуации это было для неё важно.

Ярослава улыбнулась.

— Так вы значит у нас наполовину немка? — Спросила она, не ожидая ответа. — Ну, тогда всё понятно. Немцы... они же известны своей... любовью к дисциплине. — Алиса поняла, куда она клонит. — Теперь понятно почему вы такая послушная.

Алиса дёрнулась.

— Я не... — начала она, но Ислам снова грубо схватил её за голову. И опять заставил сосать. Показав, что ему всё равно, какой она нации.

Ярослава усмехнулась. Посмотрела на эту сцену: на член во рту Алисы, на её немецко-русскую грудь.

— Немецкая педантичность, русская страстность. Гремучая смесь. — Сказала она тихо, словно разговаривала сама с собой. — Вы теперь наш международный проект, Алиса Германовна.

Ярослава обняла Алису сзади, прижимаясь к её обнажённой спине, и её руки легли на грудь Алисы. Пышная грудь не помещалась в изящные пальцы Ярославы. Они тонули в мягкой плоти, и ареолы выглядывали между ними, как два тёмных глаза. 

Яся сосредоточилась на сосках, лаская их нежными круговыми движениями подушечками пальцев. Алиса непроизвольно выгнула спину, подставляясь под эту ласку.

— Чувствуете, как они твердеют? — спросила Ярослава шепотом. — Это потому, что вы хотите, чтобы их ласкали. Ваше тело честнее вас, Алиса Германовна. Оно знает, что ему нравится.

Алиса чувствовала каждое прикосновение. Пальцы Ярославы сжимали и отпускали соски. От каждого такого щипка по телу Алисы пробегали электрические разряды. Грудь становилась тяжелее и наливалась жаром. 

Соски набухли и затвердели, выпирая вверх. Алиса услышала, как сбилось её дыхание. Оно теперь прерывисто вырывалось через нос, потому что рот по-прежнему был занят.

— Такую красоту нельзя прятать, — продолжала Ярослава, лаская её грудь. — Она создана для мужских глаз. И для мужских рук. И для мужских губ, конечно. Ислам, как думаешь, стоит их поцеловать?

Ислам не ответил, оставаясь таким же непроницаемым, как и в начале. Алиса хотела сказать, что её грудь предназначена только для мужа. Она уважает себя и свои границы. 

Но Ислам теперь крепко держал её за голову, и она могла только мычать, издавая смешные, придушенные звуки, которые тонули в ритмичных толчках его члена. Эти звуки больше напоминали согласие. 

— Что вы сказали, Алиса Германовна? — насмешливо спросила Яся. Она чуть наклонилась вперёд, заглядывая Алисе в глаза. — Что ваша грудь только для мужа, да? Я по губам поняла. Это так трогательно. 

Она чуть сжала соски, заставляя Алису вздрогнуть, и продолжила, наклонившись к самому уху, чтобы её шёпот проникал женщине прямо в мозг.

— Но вашего мужа здесь нет. А мы есть. Вы же теперь не станете отрицать, что муж — это скука. С нами намного веселее. Правда, Ислам?

Ислам кивнул, не отрывая взгляда от груди Алисы. Его рука в её волосах сжалась, и он сделал ещё один глубокий толчок, заставляя Алису закашляться и сглотнуть. Она приняла этот толчок, как и все предыдущие.

Щёки Алисы залил жар стыда. Она даже не могла защитить себя словами. Рот служил другой цели. В данную минуту он принадлежал не мужу и даже не ей самой, а этому мальчишке-кавказцу и его наставнице.

Ислам, словно услышав её отчаяние, вдруг оторвал её голову от члена. Его пальцы разжались, и Алиса, освободившись, жадно задышала, глотая воздух глубокими вдохами. Грудь её вздымалась и опускалась. Лёгкие наполнялись, и тело возвращалось к жизни.

***

Алиса облизнула губы, слизывая остатки слюны, и посмотрела на него снизу вверх, ожидая, что будет дальше. В глубине души она уже знала, что бы ни последовало, она подчинится. Ислам усмехнулся, лениво поглаживая свой стоящий член.

Он перевёл взгляд на Ярославу и коротко кивнул, словно подавая сигнал прислуге.

— Давай её сиськи сюда, — скомандовал он. 

Ярослава, которая всё это время была за спиной Алисы, готовая в любой момент направить её или похвалить, подтолкнула Алису в спину. Алиса, не сопротивляясь, подалась корпусом вперёд, и её груди упёрлись в член Ислама. 

Она прислушалась к себе, ощущая это прикосновение как нечто совершенно новое. Грудь, которая была символом материнства и женственности, теперь должна была подвергнуться поруганию. Однако почему-то эта мысль не вызвала в ней отвращения. 

Напротив, это стало для неё каким-то новым откровением. Алиса вдруг подумала, что женская грудь для того и создана, чтобы доставлять мужчине удовольствие. Она с удивлением отметила, как горяча её кожа от возбуждения и невыносимого ожидания.

Ярослава обхватила руками ладони Алисы и сжала их, придавливая груди к члену. Она помогла ей обхватить собственную грудь, так чтобы большие, налитые полушария сомкнулись вокруг члена, плотно облегая его со всех сторон. Осталась торчать только крупная, блестящая головка.

— Теперь поработайте сиськами, Алиса Германовна. Не стесняйтесь. Ему и вам понравится. Это так возбуждает, вы даже не представляете. Это как массаж, но для члена. И для вашей души. Двигайтесь вверх-вниз, не торопитесь, чувствуйте, как он скользит между вами.

Алиса тяжело вздохнула и закатила глаза. Жест, который должен был выражать возмущение или усталость, получился у неё слишком театральным, даже комичным.

Она сдержалась и ничего не ответила. Её руки, направляемые Ярославой, сжали груди, и она почувствовала, как член скользит между ними. Слюна, которой она обильно смазала член, помогла ему скользить легко и плавно. 

Она начала двигаться. Сначала медленно и неуверенно, но с каждой секундой её движения становились все более настойчивыми и ритмичными. Мягкая, податливая плоть без проблем принимала форму его ствола. 

Груди почти полностью облегали член со всех сторон, создавая тёплый коридор, в котором член утопал до самого основания.  

Она поднимала груди вверх, сжимая их, и член погружался между ними, скрываясь в их глубине. Потом снова опускала их, позволяя головке появиться на поверхности. 

Вверх-вниз, вверх-вниз, в ритме, который становился всё более естественным. Как будто её тело знало этот танец с самого рождения.

— Смотрите, как красиво, — шептала Ярослава, находясь за спиной Алисы и заглядывая ей через плечо. 

Её руки лежали поверх рук Алисы, чуть сжимая их, когда нужно было добавить давления. Их пальцы переплелись и вместе они создавали единый, синхронный ритм.

— Его член скользит между ваших грудей, как между холмами. Как будто вы созданы для этого. А вы, Алиса Германовна, вы просто богиня. Такая пышная, такая нежная и живая. И вы делаете это... Вы обхватываете сиськами член школьника.

Она чуть наклонилась, касаясь губами мочки уха Алисы, и продолжила нашептывать всякие непристойности. 

— Какой вы после этого психолог, Алиса Германовна... Вы реально шлюха... Самая настоящая, прирождённая шлюха... Вот ваша настоящая профессия. Не психология, а это. 

Алиса почувствовала, как внутри неё что-то переворачивается от её слов. Ярослава читала её как открытую книгу. Алиса и впрямь заметила, что у неё это хорошо получается, при чём с первого раза. 

Но вместо того, чтобы запротестовать, Алиса, сама того не желая, чуть расправила лопатки, и её движения стали ещё более плавными. 

Груди теперь скользили по его члену с каким-то кинематографичным изяществом, и Алиса снова отметила, как естественно у неё это получается.

Ислам сидел неподвижно, но его улыбка стала шире. Ему нравилось. Ему было приятно. И этот факт был для Алисы важнее любых слов.

Ярослава продолжала нашёптывать в ухо Алисы, обволакивая её сознание пеленой беспамятства.

— Видишь, как он стоит? Как он напрягается? Это от тебя, Алиса. От твоих рук, от твоих грудей. Ты его заводишь. 

Её голос был вкрадчивым, как у гипнотизёра. Слова проникали в самое сознание.

— Ты делаешь его счастливым, Алиса Германовна. А разве не это главное для женщины? Делать мужчину счастливым? Забудьте уже про свои лекции. Всё это пыль. Здесь настоящая жизнь.

Слова Ярославы, вместо того чтобы вызвать гнев или сопротивление, напротив, отзывались в теле Алисы сладкой истомой. 

Её соски, тёршиеся о влажную кожу члена, стали ещё чувствительнее. Каждый раз, когда головка касалась их, она вздрагивала, как от удара током. 

Ярослава, как самая талантливая ученица Ислама, использовала все нужные техники контроля сознания. Её слова были крючками, которые она забрасывала в сознание Алисы. 

Она знала, когда похвалить, чтобы унижение стало слаще. Это была классическая схема, которую использовали в тоталитарных сектах. 

Алиса знала эту схему. Она изучала её в университете, читала о ней в статьях. Но даже она не заметила, как они постепенно закладывали в неё новые установки. 

Её сознание, как пластилин, принимало новую форму, поддаваясь давлению их слов и прикосновений.

***

Ярослава мягко убрала свои руки, предоставив Алисе возможность самой вести груди. Теперь психолог двигалась без подсказок, следя за тем, чтобы член не выскальзывал из ложбинки. 

Чтобы он был полностью охвачен, а головка, появляясь, всякий раз была влажной от слюны, которая теперь лилась непрерывно, делая скольжение идеальным. 

Алиса широко открывала рот и по её языку текла струйка слюны, ещё больше смазывая ходящий между сисек член. Она теперь сама сжимала их ладонями, создавая необходимое трение. 

В какой-то момент Алиса чуть склонила голову набок. Рыжие волосы упали на лицо, мешая обзору, но её глаза были полностью сосредоточены на члене. 

Комната наполнилась ритмичными пошлёпываниями. Грудь встречалась с пахом, создавая лёгкое бульканье, когда слюна собиралась в ложбинке.

Каждый подъём и спуск сопровождался этими звуками, создавая гипнотическую музыку плоти. Она одновременно отталкивала и завораживала.

Алиса даже не заметила, как в какой-то момент из её горла вырвался лёгкий стон, когда она на мгновение слишком сильно сжала груди. Боль была приятной, как укол адреналина. 

Она закусила нижнюю губу, пытаясь сдержать следующий стон, но не остановилась, продолжая двигаться в том же ритме, словно её тело уже не слушалось мозга.

Ислам усмехнулся, глядя на её старания, и его улыбка была больше жестокой, чем тёплой. В ней было что-то звериное.

— Отлично, — сказал он. — Видишь, Яся? Я же говорил: в каждой интеллигентной женщине живёт шлюха. Нужно только правильные струны задеть. А она ещё и психолог. Ты представляешь, сколько у неё этих струн? 

Ярослава, стоявшая чуть поодаль, согласно кивнула. Она скрестила на груди руки, наблюдая за Алисой, как за старательной ученицей, подающей большие надежды.

— Самые горячие шлюхи получаются их тех, кто дольше всего притворялся хорошей девочкой. — Она замолчала и потом задумчиво добавила, — я знаю. Я сама такой была, Алиса Германовна!

Алиса слышала их разговор, но слова  которые должны были причинить боль, приносили странное удовольствие. Ей совсем не хотелось спорить или соглашаться. Слова потеряли свою силу. Они стали фоном к тому, что происходило с её телом.

Алиса жадно смотрела на головку, которая раз за разом показывалась из её сисек, и едва сдерживалась, чтобы не лизнуть её при каждом новом появлении. Она тянулась к ней, выпуская слюну, но делала вид, что это просто механическое движение.

Но от Ислама не ускользнуло и это. Он заметил, как её язык чуть высовывается вперёд, и она облизывает губы, сдерживая порыв. Его рука легла на затылок Алисы, и он чуть надавил, направляя её голову вниз, так чтобы она могла дотянуться до головки языком.

— Иди сюда, — сказал он, и голос его уже выдавал скорое окончание. — Лизни её. 

Алиса, не раздумывая, высунула язык и провела им по горячей головке. Кончик языка без стеснения проник в уретру, собирая остатки смазки. Она лизнула снова. И снова. И каждое погружение длилось чуть дольше и чуть глубже. 

Внутри она ликовала, радуясь, что Ислам приказал ей сделать это. Приказ снял с неё ответственность, сделал её действия не её выбором, а его волей. 

Ей казалось, что у неё получилось скрыть свои тайные намерения. Потому что она сама хотела лизнуть его, и доставить ему удовольствие таким способом.

Всё это продолжалось под аккомпанемент голоса Ярославы. 

— Ну, хорошо же, Алиса Германовна? — издевательски спросила она, чуть наклоняясь к её уху. — Чувствуете, как ваш язык работает? Как он проникает туда, куда допускают только самых желанных женщин? Это же так приятно, правда? Так интимно?

Алиса, не отрывая языка от головки, ответила, изображая нечеловеческие муки. Она хотела, чтобы они думали, что она страдает, и всё ещё делает это через силу. Но слова выходили сбивчивыми. В них звучала дрожь возбуждения, которое она пыталась скрыть.

— Нет, — отчаянно выдохнула она.— Это... это омерзительно. Я не хочу этого. Это... это против меня.

Она нахмурила брови и скривила губы, сделав вид, что ей трудно дышать.

Но тело говорило иное. Низ живота наполнялся невыносимым жаром. Киска заныла так отчаянно, что она свела бёдра, чтобы справиться с навязчивым желанием.

— Вы врёте, Алиса Германовна, — парировала Ярослава, и снова припала пальцами к её соскам. — Я же вижу. Ваши сосочки твёрдые. А значит вам нравится. Не сопротивляйтесь ощущениям. Ваше тело знает, что ему нужно. Оно гораздо умнее вашего разума. Оно не врёт. В отличие от вас.

Ярослава сжала её соски чуть сильнее. Алиса почувствовала, как эта боль пронзила её насквозь, превращаясь в волну наслаждения. Она невольно выгнулась в спине. Грудь её вздымалась и опускалась, но Алиса продолжала трахать сиськами член Ислама, чувствуя, что он вот-вот должен кончить.

— Это только физиологическая реакция, — ответила Алиса, тяжело дыша, но всё ещё пытаясь сохранить лицо. — Мой организм реагирует на стимуляцию. Это ничего не значит. Хочет тело... я не хочу этого.

— Ой, бросьте.— Чуть не захохотала ей в лицо Ярослава. — «Физиологическая реакция»? Мы что, на лекции? Мы же не в университете, Алиса Германовна.

Ярослава сделала многозначительную паузу с игривой интонацией, как будто собралась совершить какую-то шалость.

— А что у нас тут? — спросила она с озорством. — Давайте-ка проверим, насколько вы честны со мной, Алиса Германовна.

Она отпустила соски Алисы и, не спрашивая разрешения, резко задрала её юбку поверх бёдер, обнажая стройные, покрытые тонкими колготками ноги. 

Ярослава запустила руку между ног Алисы, и её наглая ладонь проникла под колготки, отодвигая трусики в сторону. Средний и безымянный пальцы скользнули вперёд, погружаясь в киску, которая уже давно требовала внимания.

Пальцы проскользнули слишком легко, как будто тело жаждало этого прикосновения. На этот раз Алиса не сдержалась. Пульсирующие стенки влагалища рефлекторно сжались, приветствуя вторжение. 

Из её горла вырвался громкий стон, который она не могла сдержать уже никаким усилием воли. Лицо мгновенно покрылось ярко-красным румянцем стыда, который разливался от щёк до самой груди, из-за чего она стала похожа на варёного рака.

Ярослава, услышав этот стон, победно захохотала. Она вытащила пальцы из киски Алисы и подняла руку вверх, показывая её Исламу. На пальцах блестела густая смесь женских выделений, разрываясь на тонкие, перламутровые нити, тянущиеся к ладони.

— Посмотри Ислам, — Ярослава торжественно подняла вверх испачканную соками Алисы руку, — это так нашей скромнице не нравится. Видишь, как мокро? Да у неё там настоящий потоп. «Физиологическая реакция». Ну-ну.

Она поднесла пальцы к лицу Алисы, и та почувствовала запах собственного возбуждения. Ярослава провела пальцами по её губам, и Алиса ощутила вкус собственной влаги на языке. Солёный, с легкой кислинкой. Он был очень похож на вкус члена, который она только что лизала.

— Ничего. — Удовлетворенно сказал Ислам, — скоро Алиса Германовна привыкнет, и больше не будет стесняться. Она перестанет врать, и себе, и нам. 

Он не закончил фразу. Вместо этого Ислам чуть качнул бёдрами, и его член сильнее вжался в груди Алисы, уткнувшись ей в подбородок. Головка оказалась прямо перед её губами, и Алиса почувствовала её жар на своей коже. 

Она подняла глаза и встретила его взгляд. В нём было то же одобрение, что и раньше, но теперь оно смешалось с нетерпением. Он хотел большего и ждал, когда она сама предложит ему то, что он хочет.

— Ты знаешь, что делать дальше, — сказал он, и это был не вопрос. Это было утверждение.

Его глаза не отпускали её, гипнотизируя взглядом, который вскрывал все её тайны.

Алиса, не колеблясь, чуть отклонилась назад, освобождая член из грудей, и наклонила голову, автоматически беря головку в рот. 

Она даже испытала облегчение, потому что теперь её рот был занят, и ей не нужно было реагировать на их оскорбительные замечания. Не нужно было оправдываться, врать и притворяться. 

Ярослава одобрительно хмыкнула и погладила Алису по волосам, как  послушную собаку.

Алиса задвигала головой вверх-вниз, чувствуя, как член скользит у неё во рту. С каждой секундой он набухал всё больше. Головка касалась задней стенки горла, время от времени вызывая рвотный рефлекс, но она не обращала на это внимания. 

Она дышала через нос и расслабляла сопротивляющиеся мышцы, позволяя Исламу входить так глубоко, как ему хотелось. Всё её существо было сосредоточено на одном: доставить ему удовольствие.

Ислам перестал сдерживаться. Его дыхание становилось всё более прерывистым, и он наконец с рычанием выдохнул.

— Да... вот так. Так ты мне нравишься, Алиса.

И Алиса, услышав это, почувствовала, как внутри неё разливается горячая, пьянящая волна гордости. Она снова сделала это. Она получила его одобрение. И сейчас, в этом моменте, ничего другого не существовало. Был только его член и её желание угодить ему.

В комнате стало тихо. Тишину нарушали только ритмичные звуки минета и тяжёлое дыхание трёх людей, вовлеченных в этот акт насилия. 

Где-то снаружи, ребёнок ждал, когда мама заберёт его из садика, а муж занимался своими делами, не подозревая, что его жена сейчас стоит на коленях в пыльной подсобке и сосёт член юного кавказца. 

Но это было снаружи, в мире, который для Алисы перестал существовать.

Она сосала уже больше получаса с момента как первый раз взяла член Ислама в рот. Челюсть болела от напряжения. Мышцы лица затекли. 

Подбородок и весь пах Ислама был залит её слюной. В голове осталась только одна мысль: когда же ты уже кончишь? Этот пацан оказался на удивление выносливым. 

Его молодое, сильное тело, привыкшее к нагрузкам, не сдавалось. Он держался дольше, чем любой мужчина, с которым она была до него. Это вызывало в ней смешанное чувство раздражения и восхищения.

Алиса выдавала всё, что могла. Темп постепенно увеличился, достигая бешеного. Голова двигалась с такой скоростью, что слюна разлеталась вокруг мокрыми брызгами. 

Рот и руки работали в паре, пытаясь выжать из него долгожданный оргазм. Она втягивала член до основания, задыхалась, но продолжала сосать, потому что знала: он уже на грани. Она хотела и ждала этого. И этот момент настал.

— Да, — громко застонал Ислам. — Я сейчас. Шлюха.

Сперма обильным потоком хлынула ей в горло. Алиса дёрнулась, пытаясь  выплюнуть то, что заполняло ей рот. Но Ярослава была начеку. Она немедленно надавила ей на затылок, прижимая лицо к паху Ислама, и не позволяя вырваться. 

— Глотайте, Алиса Германовна, — сказала Ярослава строго, словно речь шла о полезном лекарстве. — Глотайте. Не останавливайтесь. Это ваше посвящение. Глотайте всё, до последней капли.

Алиса давилась, но глотала. Часть спермы стекала по пищеводу, заполняя желудок, часть возвращалась в рот, вырываясь наружу. Воздух был перекрыт наглухо. Алиса не могла дышать, но никто не собирался её отпускать. Её лицо раскраснелось и покрылось пятнами. На лбу выступили капли пота. Лёгкие горели от нехватки кислорода. 

Она поперхнулась. Кашель взорвал её грудь. Часть спермы вытекла у неё из носа. Она увидела белую струйку, которая показалась ей настолько нелепой, что, если бы Алиса могла, она бы расхохоталась в голос. 

Она даже не знала, что такое возможно. Оказывается, сперма может вытекать из носа. Но, главное, Алиса и представить не могла, что когда-нибудь будет чувствовать себя такой униженной и такой... живой.

И только когда Ислам затих, и его член начал терять свою твердость, Ярослава соизволила отпустить её. 

Алиса отпрянула, упав на задницу. Она жадно задышала, напоминая выброшенную на берег рыбу. На языке остался горький привкус, и Алиса вытерла рукой лицо, на котором перемешались слезы, слюна и сперма.

***

Ислам поднялся с дивана. Он был похож на сытого хищника, которому уже ничего не нужно. Он застегнул штаны, рассматривая Алису с холодным безразличием. Та всё ещё сидела на коленях, с красными от недавнего напряжения глазами. 

— Отлично справились, Алиса Германовна, — Безразлично сказал он, как будто ничего особенного между ними не произошло. — Сосете на восьмёрочку. Мы вас поднатаскаем, научим кое каким техникам, и будете сосать на твердую десятку. 

Он дотянулся до телефона, который лежал на стуле, что-то нажал и покопался в галерее. Потом он повернул экран к Алисе. На нём была та самая фотография: её лицо, крупным планом, с широко раскрытыми глазами, рядом с его членом. Ислам нажал на корзину, и значок удаления исчез вместе с изображением.

— Теперь запомни, — сказал он, и голос его стал жёстче, давая понять, что дважды повторять он не будет. — Новые задания ты будешь получать на телефон. Всегда следи за сообщениями. Либо я лично буду тебе их проговаривать, либо передавать через Ярославу. Ты теперь на связи. Постоянно. Это не обсуждается.

Он посмотрел на неё уже мягче, и продолжил инструктаж.

— Вот тебе задание на следующий день, — сказал он.— Завтра придешь в этой же юбке, но уже без трусиков. И никаких колготок. Мне всё равно, куда ты их денешь. Главное, чтобы их не было. Я проверю.

Алиса лишь закивала головой, не в силах говорить. Горло всё ещё саднило от напряжения, язык онемел, а голова была как в тумане. Кивок был единственным ответом, который она могла сейчас дать.

Ислам снова покопался в галерее и повернул экран к ней. Теперь на нём было другое фото, менее компрометирующее, где она просто спала голая. Он нажал на корзину, и оно исчезло.

— Я даже авансом удалю одно фото прямо сейчас, — сказал он с насмешкой, явно издеваясь. — Видишь, какой я добрый?

Он убрал телефон, и они с Ярославой переглянулись, обменявшись улыбками. Ярослава поправила волосы и направилась к двери, бросив через плечо последний, снисходительный взгляд.

— До завтра, Алиса Германовна, — сказала она на прощание. — Ждём вас с нетерпением. И, пожалуйста, не забудьте про трусики.

Они ушли, посмеиваясь. Их голоса стихли в коридоре. Алиса осталась одна, на коленях, со странной, липкой эйфорией в душе.

Она ещё долго приходила в себя. Колени болели от долгого стояния на твёрдом полу. Она должна была бы схватиться за голову, проклиная тот час, когда согласилась на встречу с ними. Но всё было иначе.

Алиса поднялась на ноги, чувствуя, как колени протестующе хрустят. Поправила юбку, которая задралась почти до пояса, и нащупала трусики, которые всё ещё были отодвинуты в сторону. Она вернула их на место, чувствуя, как влажная ткань касается разгорячённой кожи, и это прикосновение отозвалось в ней новой волной возбуждения.

Она хотела кончить.

Минет только раззадорил её. Он не утолил ту жажду, которая теперь горела у неё между ног. Наоборот, эта жажда стала практически невыносимой. Каждый нерв в её теле был натянут до предела, требуя разрядки.

Она быстро оделась, лихорадочно накинув блузку и застёгивая пуговицы дрожащими пальцами. Жакет, который Ярослава сняла с неё в начале вечера, она накинула на плечи, не застёгивая. Всё равно было жарко. Подошла к маленькому зеркалу на стене и взглянула на своё отражение.

На неё смотрела женщина с растрёпанными волосами и размазанной тушью под глазами. На подбородке и шее засыхали белые разводы, которые она поспешно стёрла влажной салфеткой. 

Она поправила волосы, привела себя в порядок настолько, насколько могла. Выглядела она нормально, если не считать лёгкого румянца на щеках и странного блеска в глазах. 

Поспешила домой, к мужу. Мысль о том, что она утолит это порочное возбуждение в объятиях законного супруга, казалась ей одновременно циничной и невероятно притягательной. 

Она знала, что он будет нежным и предсказуемым. Но сейчас ей нужно было именно это. Ей нужно было кончить. И она кончит. С мужем. В их супружеской постели. С закрытыми глазами. 

Представляя в уме лицо своего насильника.