Начало этой истории уходит корнями в конец восьмидесятых годов прошлого столетия. История семьи, проживающей на Среднем Урале, началась в 1985 году. Юрий Дронихин женился на красавице Марине. В этом же году родился сын — Игорёк. С виду в молодой семье всё было прекрасно. Но объединяла их одна тайна, которую знали только они и ещё третий участник тех событий. Но так случилось, что через шесть лет эта тайна открылась для одного случайного человека, прикоснувшегося волею случая к семье Юры и Марины. Начинающий молодой дальнобойщик Николай познакомился с Юрием в своём родном городе. Юра был на четыре года старше и тоже коллегой — камазистом. С Урала в Черноземье он привозил пиломатериал. И через месяц после их знакомства Николай поехал в рейс за Урал, как раз в город, где проживал Юрий.

Но там с погрузкой в обратный путь произошли сложности. Не был готов объём древесины. И Николаю пришлось ждать несколько дней. Юрик без разговоров пригласил его пожить эти дни у себя. Жена Марина, добрейшей души человек, ни капли не возражала. В первый же вечер хозяин хвастал настоящей деревенской баней. Марина готовила стол, а коллеги вдвоём пошли мыться. Николай не привык к таким купаниям, но делал вид, что ему всё нравится. Ещё он был удивлён одной особенностью Юрика. Как только разделись в предбаннике, увидел на его члене искусственный бугорок размером с вишнёвую косточку. В разговоре об этом Юра признался, что во время службы в армии многие вставляли себе такие бусинки.

— Повезло твоей жене, да и всем твоим бабам, — с завистью пошутил Николай.

На что Юра, ухмыляясь, ответил:

— Ну тебе-то это ни к чему… и так Бог не обидел.

И действительно, Николай не жаловался на размер. Длиной как и у Юры, около восемнадцати сантиметров, но вот толще на заметный объём. Посмеялись, покупались, в доме ждал хороший ужин. Мужикам Марина выставила поллитру водки. Сама пригубила глоток для приличия. А коллеги за разговорами допили до конца. Спать постелили гостю в зале. В доме три комнаты, большая кухня и прихожая — по-деревенски, как одна. Их сынишка, Игорёк, долго хвастал перед новым человеком своими игрушками и достижениями. Николай всегда любил детей, у самого дома два пацана ждали папу из рейса. Он приятно общался и с Игорьком, да и Юрик присоединился к их беседе. Вечер завершился отлично. Когда улеглись спать, гость от впечатлений уснуть сразу не мог. Хотя и выпивал немного, но даже это «снотворное», как раньше, на него не подействовало.

Перед глазами всплывал образ красавицы-хозяйки. Марина была всего на два года старше Николая. Будучи любопытным от природы, он это сразу выяснил. Она была и красива, и стройна как дюймовочка. Хотя ростом не маленькая — где-то сто шестьдесят восемь сантиметров, но узкие плечи, высокая большая грудь и узкая талия на фоне округлых бёдер делали её просто стройняшкой. Одета была по-домашнему, в недлинный халатик на запах с поясом. Когда хлопотала на кухне, часто мелькали её стройные, красивые ножки. Гостю эти засветы были очень приятны. Он сразу ощущал шевеление в паху. Но когда всё стихло, спустя короткое время, из спальни супругов послышались приглушённые, но характерные скрипы и едва различимые стоны. «Вот молодцы, — подумал он, — меня и самого распирает на порево, если дома гости». Минут десять — и всё стихло, но чуть погодя Марина в коротеньком пеньюаре прошмыгнула через зал в ванну. Даже в свете луны Николай разглядел мелькнувшие белые ножки. Хотелось подрочить стоящий жезлом член, но, подумав, куда спускать, он не решился. Когда хозяйка осторожно пробралась назад, Николай сходил отлить, усмирил «монстра» и крепко уснул до утра.

Юра не хотел рано поднимать коллегу. Решил дать ему время выспаться в своё удовольствие. Но Николай и сам проснулся от звуков с прикрытых дверей кухни. Хозяйка готовила завтрак. Зал в доме проходной, поэтому как ни старайся — все движения из детской и супружеской спальни через него. За утренним кофе решили, что Николай останется за «няньку», присмотреть за Игорьком. Юра завезёт жену по делам в собес, а сам узнает всё за погрузку Николаю в обратный путь.

Хозяева вернулись разом, как раз к обеду. Гостя Юра не обрадовал делами с погрузкой.

— Да живи хоть неделю, что там эти три дня, — объявил он за столом. — Нам ты не мешаешь, и сам хоть к нормальной баньке привыкнешь. Сегодня пятница, должна Светка прийти, подруга Маринкина и кума наша. Тоже своей бани нет, а полюбила нашу по пятницам… как раз сегодня.

— Да-да… можешь обратить на неё внимание, — улыбнулась Марина. — А там есть на что посмотреть, — загадочно добавила она.

Вечером пришла Светлана. Возрастом на год моложе Марины и на столько же старше Николая. Лицом симпатичная, но фигурой хозяйке она проигрывала. А вот выдающегося на ней была грудь — твёрдая пятёрочка. Ростом чуть ниже Марины, крашеная блондинка. Первым делом — дружеское застолье. Хозяйка пригубила только первый тост. Светка по полстопочки, но каждый раз парням не отказывала. Ужин закончили разом с поллитровкой.

— Николай, пойдём проверим баньку, а девки присоединятся позднее, — объявил хозяин. — Вы же не против совместно попариться? — Осмелев от действия спиртного, улыбнулся Юрий, спрашивая подружек.

— Ну если гость не испугается, нам не впервой, — с хохотом за обеих ответила Светка.

— Нормально так у вас гостей принимают, — ответил немного удивлённый Николай.

Он так и не понял сразу, шутка это была или розыгрыш. Но Юрик предложил ему взять сменные трусы, и они разом вышли из дома. Уже в предбаннике Николай спросил:

— Скажи, мой друг, это правда вы совместно ходите в баню или меня разыграли?

Юрий с пьяной усмешкой ответил:

— Сейчас сам всё увидишь. Но будет всё прилично. Сначала… а дальше как пойдёт. Но бабы будут в трусах, это точно.

— Ну надеюсь, мы тоже будем в трусах? — уточнил Николай.

— Не знаю как ты, я в бане купаюсь голым, — снова во весь рот улыбнулся хозяин.

Юрик напустил воды в чан, плеснул ковш пихтового настоя на камни и, оставив маленькую щель в двери, вышел к Николаю. В это время к ним заглянула Марина.

— Там у Светки «сюрприз» нашёлся. Оставим после баньки или сейчас посмотрим? — с порога объявила Марина.

— Николай предлагает для храбрости лучше сейчас «посмотреть», — ответил за гостя Юрик. — А то он никогда не был в совместной парной, и для него такое дело в диковину.

— Ну да, а то вдруг понравится и совсем останется у нас на Урале. Пойдём уже, шутник-балагур.

Маринка бросила изучающий взгляд на гостя и исчезла за дверью.

— Не робей, Колька, бабы у нас простые. Идём ещё по маленькой и в парную…

Когда мужчины зашли на кухню, на столе стояла бутылка домашней настойки. Но это так подумал Юрик. Тут вошла Светка в коротком байховом халате хозяйки и поправила предположение друга:

— Моё собственное приготовление — коньячок домашний. Два года выдержки...

— Марин, одолжи купальник или чёрные трусы… а то я не знала, что у вас гость, и пришла в белых, — ни грамма не смущаясь, попросила поддатая подруга хозяйку.

— Ой, а ты прям засмущалась новому мужику в белом белье показаться… конечно, дам, если сама не передумаешь, — ответила с хохотом Марина.

Светкин «коньячок» оказался приятным на вкус, но и крепеньким. Поэтому решили по одной маленькой и в баню. А уж после лёгкого пара сам Бог велел продолжить, решила весёлая компания. Игорька покормили и оставили играть в приставку. Сами, облачившись кто во что горазд, пошли «париться». Несмотря на то что все, кроме Марины, были прилично навеселе, Николай вёл себя очень сдержанно. В предбаннике Юра сразу оголился полностью. Светка после стопки своего «зелья» стала вообще бесстрашной и забыла про смену трусов. Она сразу за Юрой разделась до белья. На Маринке были трусики от купальника, а лифчик обыкновенный — белый, гипюровый. Гость остался в трусах и украдкой всё больше поглядывал на стройную хозяйку, нежели на большую «пятёрку» Светланы.

— Ну кого первым отхлестать? — спросил, ухмыляясь, хозяин и взял в руку замоченный берёзовый веник.

— Наверное, гостей первыми, — улыбнулась Маринка.

— Тогда я пропускаю даму, — ответил Николай, садясь в уголок на нижнем полке.

— Тогда Светка, снимай с себя всё, как парить-то в трусах? — с вызывающей ноткой предложил Юрий.

— Ну мне-то не впервой… Марин, ты не против?

— А когда я была против? Что естественно, то не без оргазма… — пошутила Марина. — Я, наверное, тоже разденусь, думаю, муженёк и меня «пропарит».

Когда хозяйка осталась в костюме Евы, Николай нервно сглотнул и положил руки на холмик трусов. Светка уже растянулась попой кверху на среднем полке, и Юрик, как заправский банщик, начал охаживать её веничком. Маринка внимательно смотрела не на мужа с подругой, а на гостя.

— Может, тоже разденешься? Вроде теперь мы все свои, — предложила она Николаю.

— Мне стыдно признаться, но от ваших прелестей уже стоит… У меня ведь такое купание первый раз в жизни.

— Да ты не переживай, у Юры вон тоже уже вовсю торчит на Светкины формы, это всегда так.

— Коль, а у тебя на кого из нас встал? — повернула голову Светка.

— Да на обеих, поди, уж точно не на меня, — поддержал разговор Юрий, вовсю сверкая своим стояком с шариком на члене.

Юрий хлестал Светку веником долго, с чувством. Она лежала на среднем полке, попой кверху, и только постанывала, когда берёзовые листья касались разгорячённой кожи. Её большая, твёрдая грудь расплющилась о дерево, соски тёрлись о полок, и она тихо поскуливала от удовольствия.

Николай сидел в углу на нижнем полке и смотрел. Вернее, делал вид, что смотрит на Светку, а сам краем глаза следил за Мариной. Она стояла у тазика, намыливала руки и наблюдала за мужем с подругой. На её лице не было ни ревности, ни обиды — только спокойная, чуть насмешливая полу-улыбка.

— Ну что, гости дорогие, — сказал Юрий, отложив веник в тазик с пихтой и вытирая пот со лба. — Теперь очередь хозяйки. Марин, иди сюда.

Марина подошла, повернулась спиной, и Юрий принялся за неё. Он водил веником по её спине, по плечам, по бёдрам — медленно, почти нежно. Марина закрыла глаза и чуть заметно улыбалась.

— Ложись, дорогая, так будет удобнее, — предложил Юра жене.

Николай смотрел на её тело — на то, как вода стекает по её коже, как напрягаются мышцы под лопатками, как покачиваются её округлые бёдра. Его член, и без того стоявший колом, начал пульсировать. А потом он увидел это... Светка, которая уже слезла с полка и сидела на скамье, ополаскиваясь водичкой, вдруг протянула руку и коротко, почти незаметно взялась за член Юрия. Он не отреагировал, не повернулся, только чуть заметно подался бёдрами вперёд. Светка сжала его пальцами, провела вверх-вниз — быстро, но так, чтобы никто не заметил. Николай заметил. И от этого у него перехватило дыхание. Марина в это время уже поднялась с полка, над тазиком споласкивая лицо, и не видела этой сцены. А может, делала вид, что не видит...

— Всё, хватит, — сказала она, выпрямляясь. — Я намылась. Пойдём, Света, в дом. А вы тут сами заканчивайте.

Она накинула халат, подала второй куме и подхватив одевшуюся подругу под руку, и они вышли. Дверь за ними закрылась, и в бане стало тихо. Юрий сел на скамью рядом с Николаем. Он был пьян — не сильно, но достаточно, чтобы говорить то, что обычно держал при себе. Он смотрел на закрытую дверь, за которой скрылись женщины, и молчал. Николай тоже молчал. Он ждал первых мыслей от коллеги.

— Слушай, Коль, — сказал наконец Юрий, не поворачивая головы. — Я тебе сейчас одну вещь скажу. Только между нами.

— Ну говори.

— Я хочу сегодня трахнуть Светку.

Николай повернулся к нему.

— В смысле?

— В прямом. Трахать её хочу. Мы давно уже с ней. Она... она такая. Ты видел её грудь? Видел, как она двигается? Я как её вижу — у меня крышу сносит.

— А я думал, — осторожно начал Николай, — что её пригласили для меня. Ну, в баню к вам. Что вы с Мариной... ну, типа... запланировали.

Юрий усмехнулся.

— Не. Она только для меня, извини друг. Маринка похоже догадывается, но молчит. Терпит.

Николай замер.

— В смысле — догадывается про вас?

— Скорее всего, думаю да. У нас с Маринкой... сложно всё. Я тебе потом как-нибудь расскажу. Если захочешь. Но Светка — это моё. Давно. Она разведена, я женат, но мы... видимся иногда. Когда можем. Маринка не в курсе. Она не контролирует меня... нас. Потому что у неё самой... — он замолчал. — Ладно. Пойдём. А то бабы нас заждались.

Он встал, хлопнул Николая по плечу, накинул халат и вышел из бани. Николай остался сидеть. В голове у него всё смешалось. Светка, Марина, Юра, эта тайна, о которой он только что узнал. И главное — Марина похоже знает. И терпит.

После бани снова сели за стол. Настойка Светки уже закончилась, и Юра достал из шкафа бутылку водки. Пили не спеша, разговаривали, смеялись. Светка сидела рядом с Юрой, и Николай видел, как под столом её колено касается его ноги. Марина сидела напротив и смотрела на всех спокойным, чуть отстранённым взглядом. Игорёк уже спал в своей комнате. Дом затихал. Светка начала собираться домой.

— Пойду я, поздно уже, — сказала она, вставая. — Спасибо, Марин, всё было чудесно. Юр, проводишь?

— Провожу, конечно, как куму не проводить, — ответил Юрий, поднимаясь. Он даже не посмотрел на жену.

Марина кивнула в сторону мужа.

— Иди. Я тут приберусь.

Светка накинула пальто, Юрий — куртку, и они вышли. Дверь закрылась. Николай сидел за столом, не зная, что сказать. Марина встала, начала собирать посуду.

— Он вернётся только утром, — сказала она вдруг, не оборачиваясь. — Раньше — вряд ли.

Николай молчал.

— Ты знал? — спросила она, повернувшись к нему.

— Что именно?

— Что они... что у них связь.

— Он сказал мне, в бане. Вот только что.

Марина усмехнулась. Она подошла к столу, села напротив Николая, налила себе и ему по полстопки.

— Давно уже. Лет пять. Может, четыре. Она наша кума, я её знаю сто лет. Мы с ней как сёстры. А он... он её хочет. И она его. Я знала с самого начала.

— И ты... терпишь?

— А что мне делать? — Она посмотрела на него прямо. — У меня тоже есть... одна тайна. Юра знает её. Он тоже терпит. Так мы и живём.

Она выпила. Николай молча выпил тоже.

— А теперь, — сказала Марина, вставая, — идём спать. Ты на диване, я в спальне. Если что-то понадобится — я рядом.

Она ушла. Николай остался сидеть. В доме было тихо. За окном шёл первый, мокрый снег. Уснуть он не мог. Лежал на диване, смотрел в потолок и думал. О Светке, о Юре, о Марине. О том, как она сказала: «У меня тоже есть тайна». Что за тайна? Что она скрывает? Дверь скрипнула. Он повернул голову. Марина стояла в проёме — в коротеньком халатике, с распущенными волосами. Она смотрела на него. Долго. А потом подошла и села рядом.

— Не спишь?

— Нет, не могу уснуть.

— Я тоже.

Она помолчала.

— Я хочу тебе кое-что рассказать. Про нашу семью. Про то, почему я терплю Светку. Про то, какая у меня тайна.

Николай поднялся, сел рядом. Она была близко — так близко, что он чувствовал её запах. Тёплый, с нотками мыла и чего-то ещё, неуловимого.

— Слушаю, я умею слушать, — прошептал он.

— Это началось давно. Ещё до того, как мы поженились. Юра... он знал. И принял. А потом... потом это стало частью нашей жизни. Я не могу без этого. И он не может. Поэтому мы вместе.

— Что именно? — спросил Николай.

Она посмотрела на него. В её глазах было что-то — страх, надежда, отчаяние. И что-то ещё. Желание...

— Я расскажу потом, не сейчас. Как нибудь. Но сначала... — она наклонилась к нему. — Можно?

Он не ответил. Он просто притянул её к себе и поцеловал. Она ответила — жарко, жадно, как будто ждала этого весь вечер. Как будто это было нужно ей больше всего на свете. Николай стянул с неё халат. Она осталась полностью голой. Он целовал её — в шею, в грудь, в живот. Марина выгибалась и стонала. А потом он дотронулся пальцами до её промежности. Пиздёнка была очень мокрая и скользкая. Она точно хотела его, она текла. Он вошёл в неё плавно и до конца, а она обхватила его ногами, прижимая к себе.

— Я расскажу тебе всё, — прошептала она. — Потом, не сейчас... сейчас просто будь со мной.

Их секс был нежным, а Николай видел с каким желанием она ему отдаётся. И он сам старался не быть грубым, потому как очень желал эту красивую женщину. Он почувствовал как Марина стала чуть быстрее, подавать тазом навстречу его толчкам. В её тесной дырочке стало ещё мокрее, а глубинные мышцы стали пульсировать вокруг его ствола.

— Я не удержу больше, — простонал Николай, — мне выти?

— Нееет, всё только в меня, — выдохнула хозяйка и притянув ногами за спину его сильнее к себе начала бурно, со стоном кончать.

Гость отпустил удержание и обильно залил глубины её прекрасной щелки. Когда они перестали двигаться, Марина крепко обняла Николая и поцеловала в щёку.

— Спасибо тебе, что не испугался. А тут и правда не нужны никакие шары. Пробрал и так до самой матки, —улыбаясь выдала "комплемент" удовлетворённая хозяйка.

Николай не успел ничего ответить, на тумбочке раздался звонок телефона. Марина быстро выскользнув из-под него, зажала ладошкой промежность и сделав пару шагов подняла трубку. Звонил Юрий. Он просил прощения и предупредил: "якобы возвращаясь от Светки, зацепился с какими то незнакомыми парнями. И случайны наряд милиции всех отправил в вытрезвитель". Ему разрешили один звонок, но там он пробудет до утра. Хорошо в ту пору, были у многих домашние телефоны. Но у Светки точно небыло.

Марина положив трубку, не убирая руки между ног, немного враскоряку повиляла бёдрами в ванну. Николай натянув трусы, просто ждал, прокручивая в хмельных мозгах всё произошедшее. Подмывшись, Марина снова пришла в зал и не одеваясь, подняла с пола халатик села на диван к гостю.

— Такие выходки у него не первый раз, — начала она разговор. — Но вот алиби с трезвяком придумал впервые. Обычно задержки по работе и из рейсов. Но сегодня, мне кажется он приревновал к тебе и пошел на риск, оставшись внаглую на всю ночь.

Николай слушал молча, не перебивая расспросами. Время было пол первого ночи. Он провёл по изящной спине Марины. Она вздрогнула и положила руку ему на бедро. Николай поднялся, а она как сидела, просто откинулась на спину на постель. Он стал перед ней коленями на пол и раздвинув её свисающие ножки, сразу припал к горячей пиздёнке. Она у неё была просто шедевр женской красоты. Бархатные лепестки малых губ, сильно выделялись между большими. Они были так развиты, что засосав их ртом Николай ощущал заполненность до раздутия щёк. Их прекрасная обладательница глубоко вздыхая издала стон желания. Он нежно вылизывал и высасывал всё, что из неё вытекало. Марина снова "плыла" и хотела его.

— Будь со мной ещё, — простонала она, — теперь нам точно никто не помешает.

Он был. Долго. До утра. И она расскажет ему всё, но не в эту ночь. Про Юру. Про Светку. Про свою тайну. Про то, что они с Юрой живут так уже много лет. И про то, что она тоже хочет теперь его — Николая. Потому что он — не Юра. Потому что с ним она чувствует себя живой и желанной

Юра пришел в десятом часу утра, как ни в чём небывало, начал рассказывать о своих приключениях. Игорёк был у себя в комнате, а Марина с гостем слушали его версию. От сообщения по месту работы, он вроде откупился. А кода выпустили, несмотря на субботу, он заходил к себе на работу, узнать о погрузке Николаю. Там заверили, что раньше понедельника ничего не произойдёт. Так что можно отдыхать и на завтра устроить ещё одну баньку. Марина с Николаем переглянулись и она загадочно улыбнулась. Затем Юрик, приняв ванну и позавтракав, потащил жену в спальню, шепнув коллеге просьбу, отвлечь Игорька. Остаток дня до вечера, был ни чем не не примечательным. Только Марина коротко бросала на гостя загадочные взгляды. Но выглядела она очень довольной. Ближе к вечеру, Николай попросился с Игорьком, как провожатым, сходить до коммерческого ларька. Накупил ему всяких вкусняшек, а на стол принёс поллитру и копчёной колбасы.

После вечернего застолья, хозяин очень быстро начал "гаснуть". Ещё бы, почти вся пошедшая ночь безо сна и в "тяжкой" работе, давала о себе знать.

— Ну вы сидите общайтесь, если сынуля будет надоедать своими приставаниями, укладывайте его, — советовал Юрик, — а я всё, я спать. Устал я очень.

Игорёк и сам, немного пощебетав со взрослыми, отправился в свою комнату. Марина постелила ему и загляну в свою спальню увидела уже похрапывающего мужа. Она прикрыла плотно дверь и вернулась на кухню. Николай не приставал с расспросами. Налили ещё по пятьдесят грамм и разом выпили. Закусили, помолчали. Хозяйка первой нарушила тишину. Очень тихо, почти шёпотом, сверкнув красивыми глазами она заговорила:

— Знаешь, Коля, в этот раз я ни капельки не чувствую себя виноватой. Это моя первая и единственная измена мужу. Но мне самой стало немного легче. Словно я отдала ему лог той же монетой.

Николай ничего не ответил, просто смотрел на с вожделенной улыбкой. А она продолжила,

— И самое интересное, когда он потащил меня в спальню, думала он всё поймёт... во мне еще было столько твоей спермы, что она пропитала мои трусики. А он принял это за моё сильное возбуждение и желание его! Он лизал меня и приговаривал: "ух как ты течёшь, как ты меня возжелала"... Но долго не мог кончить, это всегда так с похмелья. Но и порция была очень скудной... Я сразу поняла, что кума выдоила его полностью.

От таких откровений, у Николая был мощный стояк. Но в этот вечер и ночь, они проявили благоразумие. К чему рисковать таким тёплым приёмом, да и теплилась надежда на продолжение в будущем. Спустя часок, они разошлись по комнатам спать.

Утро воскресенья, внесло в их размеренный быт, свои коррективы. Юрию позвонили с комбината, и предложили грузить его машину на Тюмень. И обрадовали, что можно начинать погрузку и Николаю. Позавтракав, коллеги отправились на комбинат, грузиться.

— Колян, друган, ну извини что оставил тебя одного в такой ситуации, — начал разговор Юрий, как только они отошли от дома. — Светка вцепилась, не оторваться... ну а пьяному мужику, сам понимаешь, куда хуй — туда и ноги.

— Ну да, ну да, я всё думаю как жена вас не спалила... Хорошо хоть позвонить додумался.

— Светка подсказала, что бы подозрения снять. Ходил на "хату" за чекушкой, а там автомат на стене, рядом. Вот и прикинулся, что из трезвяка. — Смеясь поведал Юрий. — Слушай дружище, еще к тебе есть тема: если меня, или нас обоих сегодня загрузят, то по любому документы будут готовы только завтра, в конторе. Но я совру Маринке, что мне удобнее уехать сегодня в ночь. Мне до Тюмени, это не то, что тебе до Воронежа. А жена этих тонкостей не знает. Светка очень хочет, и уже давно, залететь от меня. Уж очень ей полюбился наш Игорёк, крестничек её. Хочет и себе такую ляльку. А у неё сейчас как раз залётные дни... — выпалил Юрик все свои планы. — Но ты уж поддержи коллегу, если что подтверди как нужно. И ночевать по любому иди к нам. Ты знаешь, ради такого случая, я готов уступить тебе даже Маринку... Но она у меня такая правильная, что сама ни в жизнь, не пойдёт на такую интрижку.

— Да ладно тебе, друган, ты в своём уме ли? — нарочито возмутился Николай, — я и сам на это ни за что не подпишусь. Как мы после этого жить будем и дружить, коллега?

— Ну всё, всё... извини, не подумай, что проверял на вшивость. Я тебе верю. Видел сам, что тоже запал на Светкины сисяндры. Но прости брат, эту бабу не могу уступить.

Дальше шли молча, думая каждый о своём. В ДОКе манину Николая нагрузили раньше. Но он дождался, когда закончат с Юркиной машиной и почти к пяти вечера, разом пришли домой. Маринка занималась с сыном, но встретив мужиков, начала готовить ужин. О спиртном ни кто не вспомнил. Юрик сразу объявил о поездке в ночь и начал собираться в дорогу. Когда поужинали, он для убедительности, попрощался с семьёй и с коллегой тоже, словно завтра они уже не увидятся. Маринке наказал не обижать гостя и по утру накормить и собрать домашнего в дальнюю дорогу. Когда за хозяином закрылась дверь, Маринка с облегчением выдохнула:

— Ну хоть сегодня не у кумы ночевать будет... Да и пофиг мне, да Коль?..

Николай загадочно улыбнулся.

— Я этого не знаю, как сама решишь...

— А я ещё в ту ночь... всё решила... и о дочке я давно мечтаю, — взглянув из подлобья на гостя, улыбнулась Марина.

До позднего вечера, Николай общался с Игорьком. Разговоры были "мужские" о разном. В основном об игрушках и КАМАЗах. Марина хлопотала на кухне и немного прибралась в комнатах.

— Сегодня нужно пораньше лечь спать, — заглянула она в детскую, — а то дяде Коле завтра в далёкий рейс.

— Что, даже дальше чем папе? — поинтересовался сынок.

— Да, Игорёшь, в несколько раз дальше, — ответил Николай.

Марина предлагала истопить на последок баньку, но гость отказался. Он не фанат таких парных и решил принять ванну с пеной. Хозяйка закончив все дела, тоже долго принимала ванну. Игорёк уже угомонился и уснул, да и сам Николай уже почти проваливался в сон. Но ту услышал шаги Марины и она опустилась рядом, на диван.

— Пойдём в нашу спальню, не хочу что бы вдруг сын проснувшись, увидел нас здесь.

Николай всё понял. Член сразу отреагировал шевелением. Он прошел за ней в комнату, Марина закрыла дверь на защёлку. Она сбросила халатик и совсем голая легла на супружеское ложе. Этот раз был не просто секс а упоительное соитие двух жаждущих сердец. Николай любил её страстно и в тоже время с большой нежностью. Обращался с ней, словно с дорогой фарфоровой статуэткой. А она отвечала тёплой взаимностью. Когда их накрыл первый, обоюдный оргазм, он кончал глубоко в неё. Женщина обхватила его руками и ногами, крепко прижимая к себе и не отпускала долго, пока его опавший ствол не выскользнул из сочащегося спермой влагалища. Когда приятные судороги отпустили их тела, они расцепились и лёжа рядом выравнивали дыхание.

— А теперь я расскажу тебе всё! И думаю ты останешься порядочным человеком и эта тайна останется только с тобой.

Николай нежно поцеловал её и согласно кивал головой. А слушать пришлось долго. И он слушал, и не осуждал. Потому что сам был частью этой истории теперь. И потому что она была красивой. И тёплой. И потому что она сама, хотела его.

. .. 1984 год. Город Мары, Туркменистан — тогда ещё часть огромной страны. Песок, жара, пыль, запах верблюжьей колючки. И госпиталь — серое здание с высокими потолками и скрипучими полами.

Марине было двадцать. Она ехала сюда почти трое суток — поездом, потом автобусом, потом на попутке. В сумке — банка варенья, домашние пирожки, тёплые носки и фотография родителей. В голове — только одно: «Лишь бы живой. Лишь бы живой». Андрей, её старший брат, проходил службу в ДРА и был ранен. Пуля прошла через таз, зацепив мошонку и яйцо. Таз и сухожилия были повреждены так, что врачи не обещали, что он снова будет нормально ходить. И уж точно не обещали, что он сможет иметь детей.

Он лежал на койке у окна. Худой, бледный, с ввалившимися щеками. Глаза — те же, что в детстве, серые, с хитринкой. Только теперь в них была боль. И страх... Марина вошла в палату и замерла. Он медленно обернулся. Сестра заплакала от жалости, или от радости, что главное живой. Он тоже заплакал. Марина подошла к нему и они обнялись — неуклюже, потому что он не мог приподняться. Она присела перед ним на стул и долго сидела так, молча, пока слёзы не высохли.

— Ты как себя чувствуешь? — спросила она наконец.

— Живой, — ответил он. — Пока...

Она гладила его по руке. Он смотрел в потолок.

— Марин, — сказал он тихо. — Я ничего не чувствую. Там, ниже пояса. Совсем ничего. Врачи говорят, что это может быть навсегда.

Она не нашлась что ответить. Она приходила к нему каждый день. Кормила с ложки, читала вслух, поправляла подушку. Ночами сидела рядом — дежурные врачи уже привыкли к ней и не гнали. На третью ночь он заговорил взволнованно.

— Марин, — сказал он. — Я хочу попробовать...

— Что попробовать? — не поняла его сестра.

— Ну… ты понимаешь. Если я ничего не чувствую — может, это не навсегда. Может, если попробовать… если ты поможешь… дотронуться до НЕГО руками...

Она замерла.

— Ты с ума сошёл что ли?..

— Я знаю. Я всё знаю. Но я не могу так жить. Я не знаю, зачем мне жить, если я даже… если я даже не мужик больше.

Она молчала. Смотрела на его руки, на его лицо. И понимала, что он говорит не от похоти. Он говорит от отчаяния и страха за будущее.

— Я подумаю, — сказала она сильно смутившись. И ушла.

Это случилось на следующую ночь. Дежурный врач — молодой лейтенантик, уставший после суток, — махнул рукой и ушёл спать в ординаторскую. «Если что — зовите, я верю что сестра всегда рядом».

Марина сидела рядом с кроватью. Андрей смотрел на неё.

— Ты решилась?

Она молча кивнула. Потом заговорила:

— Я не знаю, правильно ли это. Но я не могу смотреть, как ты мучаешься.

Она начала осторожно рукой извлекать его "хозяйство" из прорези кальсон. На мошонке был тампон с пластырем. Сначала просто держала пальчиками его член — мягкий, безжизненный. Потом начала двигать. Медленно, осторожно. Он закрыл глаза.

— Ничего, — сказал он. — Не чувствую ничего.

Она продолжила. Наклонилась, лизнула ствол языком и взяла в рот головку. Медленно, нежно пощекотала кончик её, языком. Она никогда этого не делала раньше — ни с кем. Но сейчас это было не про удовольствие. Это было про надежду. И вдруг тело брата вздрогнуло — он почувствовал. Слабо, едва-едва. Но почувствовал.

— Марин… — выдохнул он. — Кажется… кажется, что-то есть.

Она подняла голову. Посмотрела на его лицо. На нём была не боль. На нём было что-то другое. Что-то, чего она не видела в его глазах прежде. Надежда! Андрей протянул руку и коснулся её ляжки. Она не отстранилась. Он провёл пальцами по её бедру, потом выше, к промежности. Она была горячей и немного влажной, прикрытой трусиками. Марина и сама почувствовала жар и влагу в щелке. Не потому, что хотела. Просто тело реагировало на ласку его пальцев.

— Марин, — прошептал он. — Можно?

Она не ответила. Просто поднялась, закрыла дверь на защёлку. Сняла с себя полностью всё и осторожно взобралась на него сверху. Немного еще пожав и вздрочнув полу-стоячий член, заправила в себя и медленно опустилась на него. Он вошёл в неё — не полностью, не жёстко. Член был не твёрдый, но достаточный, чтобы войти. Марина двигалась медленно. Он смотрел на неё, и в его глазах были слёзы.

— Я чувствую тебя, — сказал он. — Я чувствую! Ты такая горячая, мокрая и узкая.

Не прошло и пары минут, Андрей напрягся весь и кончил — слабо, но глубоко. Она почувствовала это и осталась на нём, пока он не обмяк совсем. Сама только получила первые позывы получить разрядку. Но она понимала, это не про удовольствие. Это странное, грязное, но всё же исцеление родного человека. Они не сказали друг другу ни слова. Она слезла, оделась, села на стул. Он закрыл мокрые от слёз глаза. Через минуту он уже спал. А она сидела и думала: «Что я наделала, что натворила?» Через два дня она уехала домой. Он остался в госпитале долечиваться. Они не говорили о том, что было. Просто обнялись на прощание, и она ушла.

Через месяц не пришли месячные. Она заподозрила неладное... А ещё через неделю, во время завтрака её стошнило. Она догадалась: "единственный выстрел не был холостым". Через три дня попала на приём к гинекологу. Беременность подтвердилась. Марина не понимала, и не знала, что чувствует. Она написала Андрею длинное письмо. Всё, как есть, подробно раскладывая все варианты, которые ожидали её впереди. Что она беременна. Что не знает, что делать. Что боится, хотя и была уже на последнем курсе. Ответ пришёл через две недели. Он писал крупными буквами, почти печатными — видно, рука ещё плохо слушалась.

«Марина. Я не могу тебя просить о таком. Но если ты оставишь — это будет мой ребёнок. Может быть, единственный. Я не знаю, что со мной будет. Но я хочу знать, что где-то есть моё продолжение. Прости меня. И спасибо тебе огромное. Если бы не ты — я бы не выжил».

Она прочитала письмо три раза. Потом сложила его, убрала в шкатулку и пошла к родителям. Сказала, что беременна. Не сказала от кого именно. Был роман в институте, но они расстались...

Юрий появился в её жизни через пару месяцев. Он был старше всего на два года, работал на стройке. Потом получил категорию на прицеп и устроился на камаз, в леспромхоз. Начал заниматься грузоперевозками на дальние рейсы. Высокий, широкоплечий, с открытым лицом и сильными руками, которые всё время что-то делали. Он влюбился в Марину сразу. Она была красива — стройная, с небольшой грудью и тонкой талией. Но главное — в ней была какая-то загадка, какая-то глубина, которая его притягивала. Он не знал, что за ней скрывается. Но чувствовал, что там что-то есть и он сможет ей помочь. Однажды она сама позвала его на разговор. Они сидели в парке, на скамейке. Она смотрела в землю.

— Юра, — сказала она. — Я должна тебе кое-что сказать. И если ты после этого захочешь уйти — я пойму.

Она рассказала всё. Про брата. Про госпиталь. Про ту ночь. Про беременность. Про то, что ребёнок — результат той ночи. И что она никогда не сможет забыть это. А аборт делать в её планы не входило. Да и поздно уже...

Он слушал не перебивая. Когда она закончила, он долго молчал. Потом взял её за руку.

— Я не уйду, — сказал он. — Я люблю тебя. И ребёнка твоего буду любить. Как своего.

Она посмотрела на него.

— Ты понимаешь, что это значит? Что ты теперь часть этой тайны?

— Понимаю.

— И никому. Никогда?.. Поклянись!

— Клянусь! Люблю я тебя больше жизни!

Он поцеловал её в лоб. И она заплакала — на этот раз от жалости к самой себе.

Они поженились ранней весной 1985 году. Через несколько месяцев родился Игорёк. Тёмные волосы, серые глаза, упрямый подбородок. Он был похож на мать. И никто никогда не задавал вопросов. Хотя сама Марина с братом, были тоже очень похожими. Юрий оказался хорошим отцом. Он носил сына на руках, играл с ним, учил его что-то делать. И ни разу — ни одним словом, ни одним взглядом — не дал понять, что Игорёк не его. Для него он был только его. И точка. Но тайна — она всегда рядом. Она живёт в доме, сидит за столом, спит в одной постели. И иногда, поздно ночью, когда Юрий был в рейсе, Марина оставалась одна и думала о брате. И о том, что она сделала. И о том, что никогда не сможет рассказать сыну, кто его настоящий отец. А Андрея после ранения комиссовали и он вернулся в дом родителей. Может поэтому молодая семья, были редкими гостями в доме родителей Марины. Она не жалела о содеянном. Но и не забывала своего греха. Такое не забывается.

Выслушав её самые тайные откровения, Николай чувствовал, как в его груди всё сжимается от жалости к этой прекрасной женщине. Он не мог осуждать её в решении, которое она приняла. Всё понимал: она спасала брата от тяжелых мыслей и последствий. Эта история его так взволновала и в тоже время возбудила, что он оказался снова ртом, у неё между красивых ног. Член стоял как оловянный солдатик. До трёх часов ночи они любились ещё два раза. Пиздёнка Марины с радостью принимала все порции его семени. После последнего раза, она с неохотой пошла подмываться. Но было нужно. Николай тоже ополоснул своё хозяйство. Когда он уже лежал на диване, Марина вошла снова, и села рядом.

— И ещё я хочу, что бы ты и это знал... Юра не может иметь детей. Я это знаю точно. Ни разу с ним мы не предохранялись и я проверила его сперму в тайне от него. Я не говорю ему и не скажу. Но Сетка дура, просто мечтает от него родить... Я это давно просекла. Но я и ей не скажу всей правды. Не буду их расстраивать.

Николай уезжал с тяжелым сердцем от всей этой ситуации. На прощанье они обменялись телефонами. Он записал им в ежедневник свой домашний, а их номер в свою записную книжечку. В те времена междугородние звонки были хоть и дорогими, но работали исправно. Уже у ворот пожал руку Игорьку и Марину по дружески чмокнул в щёчку.

После отъезда Николая прошло полтора года. За это время, от его "конторы" больше не было рейсов на Урал. Полтора года тишины. Ни звонков, ни писем, ни весточек. Он пробовал пару раз позвонить на тот телефон, что записала Марина, но увы - длинные гудки, но трубку никто не поднял. Николай уже пожалел, что не взял у них точный адрес для писем. Он бы обязательно написал, узнать новости.

Марина иногда думала о нём — вспоминала те ночи, его руки, его шёпот. Но гнала эти мысли. У неё была семья. Был муж. Был сын. Была своя жизнь. И она сама, глубоко беременная. Это случилось в начале июня, перед декретом. Юрий поехал на разборки со своим экспедитором — старым «буквоедом», который когда-то помог ему с хорошими ресами. Степаныч, задолжал бандитам, в одной афёре с партией древесины. Ну не получалось у него по срокам. А те приехали выбивать долг. Юрий оказался не в то время и не в том месте. Но он был порядочным мужиком. Он вступился за Степаныча. Их убили обоих. Бандиты сожгли тело экспедитора в его же «Ниве». Юрия убили на месте — выстрелом в грудь, недалеко от сгоревшей машины.

Марине сообщили вечером. Она сидела на кухне, с Игорем пили чай. Когда в дверь постучали, она открыла — и увидела милиционера. Он снял фуражку. И она сразу всё поняла.

— Нет, — кричала она в истерике. — Нет...

Она не плакала слезами. Она просто села на пол и замолчала. Игорёк убежал в комнату, но тут же вернулся, обнял её. Ему было семь. Он не понимал, что происходит. Но видел, что маме больно. И заплакал вместе с ней. Похороны были через три дня. Юрия хоронили в закрытом гробу. Марина стояла у могилы, держала сына за руку и смотрела в пустоту. Светка стояла рядом. Она плакала в голос — громче всех. Потому что она потеряла не просто кума. Она потеряла мужчину, которого любила. Тайно. Больно. Безнадёжно.

В первых числах августа Марина родила дочь. Девочку назвали Аней. Она была светленькой, с серыми глазами и упрямым подбородком. Марина смотрела на неё и понимала: это дочь Николая. Она не сказала об этом никому. Даже Светке — поначалу. Просто держала её на руках и думала: «Вот ещё одна тайна. Ещё одна жизнь, которая будет расти в неведении». Светка помогала ей во всём. Приходила почти каждый день, готовила, убирала, занималась с Игорьком. Она была рядом — как сестра. Как кума. Как женщина, которая тоже потеряла близкого человека.

Через полгода после смерти Юрия они сидели на кухне, поминали его. Выпили по рюмке. И Марина сказала:

— Света, я должна тебе кое-что сказать, признаться.

— Что, снова тайны... или сплетни?

— Аня… она не от Юры.

Светка замерла.

— В смысле?

— Юра был бесплоден. Ещё с армии. Он знал. Я знала. Игорёк — тоже не от него. И он всё это принял и молчал.

Светка смотрела на неё широко раскрытыми глазами.

— А от кого же дети?

— Неважно. Просто знай: ты зря старалась. Ты хотела залететь от него. А он не мог. Он любил секс с тобой, но помочь - никак.

Светка опустила голову. Долго молчала. Потом сказала:

— Я любила его.

— Я знаю...

— Ты знала?

— Всегда знала и помнила пословицу: "что за кума, если под кумом не была". - Марина первый раз за долгое время улыбнулась.

Светка подошла в потную, они обнялись. И заплакали вместе.

Когда Ане исполнился годик, в доме Марины появился Андрей. Брат как раз был в отпуске. Пришел один раз, потом ещё раз, потом ещё... ещё. Он был уже не тот, что раньше — ходил с палочкой, сильно прихрамывал. Но глаза остались те же. Серые, с хитринкой. И с той самой болью, которую он прятал ото всех. Иногда, до поздна завозившись с детками, он оставался ночевать. Сначала на диване. Потом пришел в её постель. Это случилось само собой. Они не говорили об этом. Просто однажды ночью он пришёл к ней, лёг рядом, обнял. И она не оттолкнула. Это было не так, как в госпитале. Тогда это была жертва. Жалость. Надежда. Теперь это было что-то другое. Тайна. Привычка. Долгое воздержание. И что-то ещё — глухое, запретное, но такое родное. Это стало часто повторяться. Эрекция всегда была слабой. Но желание доставить любимой сестрёнке удовольствие, было огромным. Он умело работал языком и пальцами. И Марина всегда получала хорошую разрядку. Игорёк ничего не замечал. Аня была слишком маленькой. Светка начала подозревать, догадывалась. Но молчала. У неё тоже были свои тайны... Она уговаривала Марину:

— Позвони Николаю. Скажи, что у него растёт дочь. Он имеет право знать.

— Я не могу, у него своя семья, свои дети.

— Можешь но боишься. Чего? Дай тогда мне номер телефона. Я с ним поговорю. Он поймёт.

Они нашли номер Николая который записала в старом ежедневнике. Междугородний звонок. Марина набрала номер, держа трубку трясущимися руками.

— Алло.

— Николай? Это Марина.

Пауза.

— Нет, Николай в рейсе, это его сын. Что ему передать.

— Скажи что звонила Марина, со Свердловской области. Если будет возможность, пусть перезвонит.

— Я обязательно передам. Всего доброго.

Через две недели, Николай перезвонил сам. Они говорили долго. Марина рассказала ему всё. Про Юру. Про его смерть. Про то, что у неё родилась прекрасная девочка — его дочь.

Он молчал, переваривая услышанное. Потом сказал:

— Я обязательно приеду, хочу её видеть.

— Когда?

— Как только смогу. Я должен её увидеть!

А смог он только через восемнадцать лет. На совершеннолетие Ани, как и обещал, он приехал. Николаю было уже сорок четыре года. Он приехал на Урал — на половину седой, усталый, но всё тот же. Большой, надёжный, с руками, которые помнили многое. Аня выросла без него. Она была похожа на мать — стройная, красивая, с серыми глазами. Но в ней было что-то и от Николая — упрямство, сила, умение смотреть прямо. Он увидел её и замер. Аня посмотрела на него и улыбнулась.

— Здравствуйте, — сказала она. — Вы, наверное, Николай?

— Да, — ответил он. — Я… я наверное твой отец.

Она согласно кивнула. Она знала. Марина рассказала ей всё — недавно, перед её восемнадцатилетием. Аня выслушав, долго молчала. Потом сказала: «Я хочу его увидеть».

Они сидели за столом — Марина, Николай, Аня, Игорёк, Светка. Пили чай, разговаривали. Вспоминали прошлое. И никто не плакал. Потому что все слёзы уже были выплаканы давно. Николай смотрел на Марину и видел в её образе ту самую женщину, которую он встретил много лет назад. Она изменилась, годы берут своё. Но осталась красивой. И осталась его тайной.

— Ты знаешь, — сказал он тихо, когда они остались наедине. — Я никогда не забывал ту командировку, те наши ночи.

— Я тоже, помню всё, — ответила она.

— И что теперь, ты ведь одна?

Она посмотрела на него.

— Теперь мы просто живём. Дальше живём, ведь есть для кого.

Николай вернулся домой через пять дней. Как и планировал. Сел в машину, посмотрел на Аню в последний раз — она стояла на крыльце, махала рукой. Марина стояла рядом. Светка — чуть поодаль, с сигаретой в руке. Андрей — у калитки, опираясь на палочку.

Он уехал. По дороге курил, останавливался у придорожных кафе, пил кофе и думал. О чём? О том, что жизнь — странная штука. Что она даёт и забирает. Что где-то там, на Урале, у него есть дочь. И женщина, которую он не забыл. И её сын, который ему не сын, но которого он уважает, как своего. Он вернулся в свой город. К жене, к детям, к работе. Жизнь пошла дальше своим чередом. Он не развёлся. Не уехал на Урал. Не перевернул всё с ног на голову. Потому что так было правильно. Потому что так было нужно. Но каждое лето, когда наступал июль, он начинал ждать.

Первое лето после той поездки на встречу с дочкой, машина с уральскими номерами остановилась у дома Николая. Из неё вышли Игорёк, Аня и Марина. Светка не приехала — осталась дома. Андрей остался на хозяйстве у Марины. Троица ехала на юг, к морю. Дорога как раз пролегала через большое село, на родине Николая. Они и заехали по пути.

— Дядя Коля! — крикнула Аня с порога. — Мы к вам!

Он вышел за ворота, улыбнулся встречая. Широко, по-настоящему, с распростёртыми руками.

— Заходите, — сказал он. — Чайник уже закипает, а мёд всегда на столе.

Они сидели во дворе до ночи. Ели шашлык, пили вино, смеялись. Жены дома не было, она знала о гостях и специально осталась в городе. Аня рассказывала про институт. Игорёк — про работу. Марина молчала, смотрела на него с интересом. И в её взгляде было что-то, чего не было раньше. Спокойствие. Благодарность. И та самая теплота, которая осталась с той ночи. Этот раз пригласить Марину к себе в спальню, Николай не решился.

Так продолжалось почти десять лет. Каждое лето, каждый июль: Машина, уральские номера, остановка у его дома. Он уже знал заранее, когда они приедут, созванивались. Готовил дома постели, покупал вино, ставил чайник. И ждал...

Первая жена Николая умерла в 2012 году. Он тяжело переживал. Но рядом были дети — его дети от первого брака. И Аня. И Марина. Она позвонила, когда узнала, и сказала:

— Держись. Ты сильный. Я знаю.

Он держался. И выдержал. Потому что знал: где-то далеко, на Урале, есть женщина, которая помнит его таким, каким он был. И есть дочь, которая любит его просто за то, что он есть.

В первое лето, после смерти жены, в июле 2013 года, Марина осталась на весе две недели, пока Аня с Игорем и его невестой поехали дальше, на море. Они не пропустили ни одной ночи. Любились так, словно помолодели на двадцать лет. Им казалось, что пытаются наверстать упущенные годы, когда были не вместе. Когда дети на обратном пути заехали за мамой, Аня с отцом проговорили почти всю ночь.

— Пап, — начала она. — Я должна тебе кое-что рассказать. Только ты не сердись.

— Не буду.

— Я встречаюсь с парнем. Его зовут Денис. Мы вместе полгода. Я его люблю.

— Ну и хорошо. Что тут плохого?

— Плохое в том, — она опустила глаза, — что он мой двоюродный брат. Сын Андрея... маминого брата.

Николай замер. Поставил чашку. Посмотрел на неё.

— Как это могло получиться?

— Андрей, когда вернулся после ранения домой, жил у бабушки и деда. Они все пытались устроить ему личную жизнь. Он стал встречаться с одной женщиной. Она старше его на три года, забеременела, но они расстались. Женщина уехала в Свердловск. Там она родила сына, Дениса. А мы с Денисом познакомились в универе. Случайно. Влюбились друг в друга сразу. А потом… потом я пришла к нему домой на знакомство, и его мама расспросами разгадала мои корни. По фамилии, по именам моих родных, она распутала весь клубок.

— И что, она одобрила?

— Она была против. Очень. Пыталась нас разлучить. Говорила, что это грех, что так нельзя, что это испортит нам жизнь. Но мы… мы не смогли друг без друга.

Николай молчал. Долго. Потом спросил:

— И что сейчас?

— Сейчас мы вместе. Нашу любовь ничего не остановит. Признаюсь тебе, даже мама не знает, я уже беременна. Почти три месяца...

Он закрыл глаза. Будет внучка. Ещё одна жизнь. Ещё одна ниточка, которая связывает его с Уралом, с Мариной, со всей этой историей.

— А вторая бабушка как теперь? — спросил он. — Мать Дениса?

— Она смирилась. Поначалу было тяжело. Она не хотела нас принимать. Но когда поняла, что у нас это по настоящему, оттаяла.

Николай встал, подошёл к окну. За окном была глубокая ночь. Горели фонари.

— Знаешь, — сказал он тихо, — я не могу тебя осуждать. Потому что я сам жил в этой тайне. Я сам любил женщину, которую не должен был любить. И у меня родилась дочь, которую я не знал восемнадцать лет. Так что… — он повернулся к ней. — Я тебя понимаю. И я тебя не оставлю. Никогда.

Аня заплакала. Он подошёл, обнял её. И она уткнулась ему в плечо.

— Спасибо, пап за понимание.

— Не за что. Ты моя дочь. И твои дети — будут моими внуками. Всё остальное неважно.

Тут их уединение нарушила Марина. Она подошла и глядя на их лица, поняла что разговор уже состоялся.

— Он уже знает? — Обратилась она к дочери.

— Знает.

— И?

— И ничего. Он её не оставил. Он её никогда не оставит. — Вместо Ани утверждал Николай.

Марина выдохнула. Села на стул. Посмотрела на него.

— А ты?

— А что я? — Николай усмехнулся. — Я не ревную тебя к Андрею. Ни капли. Потому что знаю: то, что было у вас, — это не то, что было у нас. Это другая история. Другая боль. Другая любовь. И я не имею права вас судить. Как и ты меня.

Марина посмотрела на него долгим взглядом. Потом встала, подошла, поцеловала в лоб.

— Ты хороший, Коля.

— Я не хороший. Я просто устал врать.

Они сидели на кухне до утра. Говорили о детях, о прошлом. И в этом разговоре не было ни злости, ни ревности. Только тепло. И понимание.

Прошло ещё несколько лет. Аня родила девочку. Назвали Дашей. Николаю было под шестьдесят. Марине — шестьдесят. Они оба были живы, здоровы, и каждое лето уральские гости останавливались у его дома. Аня приезжала с Денисом и Дашей. Игорёк — с женой и детьми. Марина — со Светкой, которая с годами стала тише, мягче, но так и не вышла замуж. Даша росла. Ей уже было восемь. Она бегала по двору, играла с собакой, смеялась. И Николай смотрел на неё и думал: «Вот она. Моя внучка. Ребёнок, который родился от любви. Пусть и запретной. Но любви». Однажды вечером, когда все сидели за столом, Даша подошла к нему и спросила:

— Деда Коля, а ты старый?

— Старый, — ответил он.

— А ты умрёшь?

Все замерли. Марина посмотрела на него. Аня — на мать. Денис — на жену.

Николай улыбнулся и погладил Дашу по голове.

— Все умрут, маленькая. Но не скоро. Я ещё хочу посмотреть, как ты вырастешь. Как пойдёшь в школу. Как выйдешь замуж. Я ещё долго буду рядом.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она улыбнулась и убежала. А он остался сидеть. Смотрел на своих — на дочь, на внучку, на женщину, которую уже давно любил. И думал о том, что жизнь — странная штука. Она даёт и забирает. Она путает и распутывает. Она сводит людей, которые не должны были встретиться. И разводит тех, кто должен был быть вместе. Но в конце концов — она всё расставляет по местам. И если ты честен с собой, если ты не боишься любить, если ты умеешь прощать — она даёт тебе то, что ты заслужил.

Покой. Тепло. И людей, которые рядом.

Николай встал, подошёл к окну. За окном был вечер. Горели фонари.

— Спасибо, — сказал он тихо. — За всё.

И улыбнулся.

*********************Конец.