Первая ночь Софии прошла для девушки совсем иначе, чем у сестры.

Когда Равшана вернулась, то была уверен, что все спали, однако...

(Некоторое время назад)

София лежала у стены, подтянув колени почти к груди, и слушала, как дождь скребётся в стекло. Сон не шёл. Она ворочалась, стараясь не разбудить сестру, но та, кажется, давно провалилась в глубокую, ровную дрёму. Сергей на полу дышал тихо, но Софии всё равно было не по себе. Она не знала этого парня, а он лежал в двух шагах от неё, в одних трусах, и от одной этой мысли ей хотелось натянуть одеяло до подбородка.

Она повернулась на спину, уставилась в тёмный потолок. В доме было тихо, только половицы где-то скрипнули. Потом ещё раз. София замерла. Скрип повторился — уже ближе, в коридоре. Она приподняла голову.

Дверь в их комнату приоткрылась. В щели стоял Николай. София видела его силуэт — широкий, тяжёлый, заслоняющий слабый свет из коридора. Девушка помнила, что старшая сестра его "настоящим мужчиной" и прочими эпитетами, которые заставляли девушку относиться к нему серьезно. Она лежала и боялась не понимая зачем он зашел в их комнату среди ночи?

Николай бесшумно вошел и подошел к их кровати. Сердце Софии ушло в пятки. Но его сильная рука дотронулась совсем не до неё и она услышала шелест одеяла. Сначала она едва ощутила как прогнулась кровать и поняла, что Равшана села и спустила ноги на пол. Халат зашуршал. Равшана не спросила, не удивилась — просто встала и пошла к двери, как будто ждала этого. Как будто это было обычное дело.

София лежала, боясь дышать. В голове билось одно: Куда? Зачем? Почему она не спросила? Она слышала, как шаги удаляются по коридору, как тихо закрывается дверь в комнату Николая. И тогда всё встало на свои места. Не то чтобы она хотела это признать. Она гнала эту мысль, заталкивала её обратно, но та лезла, как вода сквозь пальцы: очевидно сестра пошла туда, не чтобы прочитать суру. Она пошла туда ночью с одиноким мужчиной, чтобы он сделал с ней то, что обычно делают с женами. Или падшими женщинами.

От этой мысли у Софии стало жарко. От близости секса, который вот тут совсем близко за стеной, она почувствовала, как внизу живота что-то сжалось, как между ног стало влажно. Она сжала бёдра, испугавшись собственного тела. Это было неправильно. Так нельзя. Но влага уже проступила, и трусы стали неприятно тёплыми. Ведь этот секс будет не между какими-то людьми, которых она не знала - им будет заниматься её старшая сестра, её Равшана. Ту, кого она хорошо знала и без напоминания могла представить по памяти в разном виде. Но теперь она представляла ее в совсем новых видах и эти позы которые лезли в голову начали поднимать в ней неизмеримую волну возбуждения.

Сергей зашевелился. София замерла, притворяясь спящей. Он тихо встал, постоял, прислушиваясь, потом на цыпочках подошёл к двери. София приоткрыла один глаз. Сергей стоял у дверного проёма, чуть высунувшись и смотрел в едва приоткрытую дверь отцовской спальни. Плечи его были напряжены, голова наклонена. Софии показалось, что он что-то делает рукой — внизу,  но в темноте было не разобрать.

Она приподнялась на локте, чтобы видеть лучше. Сергей обернулся. София тут же упала обратно, зажмурилась, притворилась, что спит. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно на весь дом.

— Софа, — прошептал он.

Она не ответила. Лежала ни жива ни мертва, вцепившись пальцами в край одеяла.

— Софа, — повторил он, уже настойчивее. — Иди сюда. Посмотри.

Она поняла, что скрываться нет смысла. Он её заметил. Медленно, как во сне, она откинула одеяло и села. Пол был холодным. Она встала, на негнущихся ногах подошла к двери. Сергей посторонился, давая ей место.

— Смотри, — прошептал он, кивая в сторону отцовской спальни.

Дверь туда была приоткрыта. Из щели падал тёплый, жёлтый свет. София заглянула.

И всё в ней перевернулось.

Равшана сидела на Николае верхом. Совершенно голая, с распущенными волосами, она скакала на нём — быстро, лихо, с какой-то отчаянной, почти весёлой удалью. Её грудь подпрыгивала в такт, голова была запрокинута, губы приоткрыты. Она двигалась сама, он её не удерживал и очевидно не совершал никакого насилия. Равшана сама пришла к нему и сама делала то, что делать было нельзя. И при этом очевидно чувствовала совсем не стыд, а какое-то дикое, необузданное наслаждения. Равшана насаживалась на его член до самого основания, снова и снова, и с каждым движением из её горла вырывался короткий, довольный стон. Николай лежал под ней, большой, тёмный, вцепившись руками в её бёдра, и подкидывал её на себе, как пушинку.

София смотрела, не в силах отвести взгляд. Сбоку она едва видела, как член Николая входит в сестру, как блестит от её соков, зато хорошо видела как Равшана прикусывает губу и улыбается — по-настоящему, пьяно, счастливо. Вот что было страшнее всего. Не сам секс, не голые тела, не то, что этот мужик годится ей в отцы. А то, что Равшане было хорошо. По-настоящему хорошо. Она скакала на нём так, будто ничего в мире не было слаще.

София почувствовала, как сильнее намокло между ног. Она сжала бёдра, но это только сделало хуже — влага просочилась сквозь трусы, и она ощутила её на внутренней стороне бедра.

— Нравится? — прошептал Сергей ей в самое ухо.

Она вздрогнула. Он стоял так близко, что она чувствовала его дыхание на шее.

— Если нравится, можешь подрочить себе, — сказал он тихо. — Это не стыдно, я тоже так делаю.

София не поняла. Она повернула к нему лицо, растерянное, пылающее.

— Как? — прошептала она. — Я ведь даже не умею.

Сергей усмехнулся. В темноте блеснули его зубы.

— Я покажу.

Он опустил руку. София не успела отстраниться — его пальцы легли ей между ног, прямо на мокрые трусы. Она дёрнулась, хотела оттолкнуть его, возмутиться, но его пальцы уже надавили — и её как молнией проткнуло. Внизу всё вспыхнуло, проснулось, потянулось навстречу. Она замерла, не в силах пошевелиться.

Сергей отодвинул мокрую ткань в сторону и провёл пальцами по её молодой, сочной от соков пиздёнке. София задохнулась. Его пальцы были тёплыми и они двигались так, как она сама никогда не пробовала. Он нашёл её клитор, надавил, закружил вокруг него. София вцепилась в дверной косяк, чтобы не упасть.

— Вот так это делается, — прошептал он. — Чувствуешь?

Она не могла ответить. Только кивнула, прикусив губу. Ей хотелось сделать вид, что она просто удивляется, что это всё из любопытства, но тело её предавало. Бёдра сами подались вперёд, навстречу его руке.

Сергей сунул палец внутрь. София охнула, зажав рот ладонью. Внутри было тесно, мокро, горячо, и его палец двигался там, раздвигая её, заполняя. Она никогда не чувствовала ничего подобного. Он добавил второй палец, и она застонала — тихо, сквозь зубы, не отрывая взгляда от сестры, которая всё так же скакала на члене Николая.

— Смотри на них, — шептал Сергей. — Смотри и говори, что видишь.

София сглотнула. Голос её дрожал.

— Она… она сидит на нём. Сверху. И двигается.

— Как двигается?

— Быстро. Она… она насаживается на его член. До конца.

Слова давались с трудом, но от них становилось только жарче. Она чувствовала, как пальцы Сергея внутри неё ускоряются, как большой палец ложится на клитор и начинает тереть.

— Ещё, — сказал он. — Говори, я ведь не вижу.

— Его член… он весь мокрый. От неё. Она стонет. Ей нравится. Она скачет на нём, как будто… как будто хочет, чтобы он кончил в неё.

София сама не заметила, как начала говорить пошло. Слова вырывались сами, грязные, липкие, и каждое из них отдавалось внизу живота новой волной жара.

— Она трахается с ним, — прошептала она, уже не узнавая собственный голос. — И кажется просто счастлива. Она кончает на его члене. Она… она блядь, моя сестра — блядь, и она скачет на старике, и упивается этим…

Сергей вбил пальцы глубже. Его большой палец надавил на клитор — сильно, точно, — и София сломалась. Её накрыло так, как не накрывало никогда в жизни. Всё тело сжалось в одну точку, а потом взорвалось. Она закусила руку, чтобы не закричать, и кончила — впервые в жизни, от чужих пальцев, стоя в дверях чужой комнаты и глядя, как её сестру ебёт чужой мужик.

Волна отходила медленно, оставляя после себя дрожь в коленях и пустоту в голове. Сергей вытащил пальцы, вытер их о свои трусы. София стояла, привалившись к косяку, и не могла отдышаться.

— Вот и всё, — сказал он тихо. — Тебе понравилось?

Она не ответила. Внутри было стыдно и сладко одновременно. Она боялась поднять на него глаза.

В комнате Николая что-то изменилось. Стоны стихли. Послышался шёпот, потом шорох простыней. Сергей тронул Софию за плечо.

— Идём. Сейчас вернётся.

Они скользнули обратно в комнату. София легла на своё место, у стены, натянула одеяло до подбородка. Сергей растянулся на полу, отвернувшись к стене. Через минуту дверь тихо приоткрылась, и вошла Равшана.

София закрыла глаза. Она слышала, как сестра ложится рядом, как кровать прогибается под её телом, как она вздыхает — устало, довольно, по-сытому. От неё пахло потом, табаком и чем-то ещё, терпким, чужим. София не шевелилась. Она лежала, притворяясь спящей, и чувствовала, как между ног всё ещё мокро и горячо, как пульсирует там, где только что были его пальцы.

Равшана укрылась одеялом, повернулась на бок. Через несколько минут её дыхание стало ровным и глубоким.

София лежала с открытыми глазами и смотрела в тёмный потолок. Сон не шёл. Она знала, что уже не придёт.

В голове всё ещё стоял тот шёпот — её собственный, пошлый, липкий. Слова, которые она говорила Сергею, пока его пальцы были в ней. Она повторила их про себя и вздрогнула. Не от холода. От стыда, который не уходил, а наоборот — разгорался, смешиваясь с чем-то тёплым внизу живота. А потом этот вопрос: "Тебе понравилось?"

Рядом ровно дышала Равшана. Спала на боку, лицом к стене, одеяло сбилось, и София видела её голое плечо. От сестры всё ещё пахло чужим — табаком, мужским потом, чем-то терпким, что остаётся после. София вдохнула этот запах и почувствовала, как между ног снова стало влажно.

Она сжала бёдра. Прикусила губу. Внутри, там, где только что были пальцы Сергея, всё ещё пульсировало. Она не знала, что это может длиться так долго — это послевкусие, эта дрожь, которая не отпускает.

На полу, у самой двери, лежал Сергей. София слышала его дыхание — неровное, не сонное. Он тоже не спал. Она поняла это по тому, как он иногда замирал, будто прислушивался. Или ждал.

София повернулась на бок, лицом к стене. Натянула одеяло до подбородка. Ей хотелось, чтобы всё это оказалось сном — и одновременно не хотелось, чтобы оно заканчивалось.