София лежала не шелохнувшись

— Не спишь? — раздался шёпот с пола.

София замерла. Сердце ударило в рёбра.

— Не спишь, я же слышу, — снова прошептал Сергей. Он не поворачивался, лежал так же, спиной к ней, но голос был близкий, как будто он стоял у самого уха.

София хотела ответить: "Тише", но побоялась что сестра проснется. Равшана все также лежала рядом и посапывала, но девушка боялась, что в любой момент это может поменяться.

С пола донеслось лёгкое движение, будто он перевернулся на спину.

— Скажи, — прошептал он. — Понравилось тебе, как я тебе дрочил?

София зажмурилась. Вопрос ударил в грудь, потом вниз, в то самое место, где всё ещё было мокро и горячо. Она не ответила. Просто лежала, сжав бёдра, и слушала, как кровь стучит в ушах.

— Ну? — повторил он, чуть громче, но всё ещё шёпотом.

Она не могла больше лежать. Стыд поднял её с кровати, как рука, схватившая за ворот. София встала, стараясь не скрипеть половицами, и на цыпочках пошла к двери. Одеяло соскользнуло на кровать. Она не стала его поднимать.

— Ты куда? — прошептал Сергей.

Она не ответила. Выскользнула в коридор, прикрыла за собой дверь, и только там выдохнула. В темноте прихожей пахло старой обувью и дождём. София прижалась спиной к стене и замерла. Ей казалось, что весь дом слышит, как громко бьётся её сердце.

Через несколько секунд дверь снова приоткрылась. Сергей вышел следом, бесшумно, в одних трусах. В темноте его лицо было смутным, только блестели глаза.

— Ты чего? — спросил он шёпотом. — Я спросил просто.

София покачала головой и пошла по коридору к туалету. Он шёл за ней, не отставая. Она слышала его босые шаги по полу, лёгкие, осторожные. Ей хотелось, чтобы он вернулся, и одновременно — чтобы не отходил.

Она дёрнула дверь туалета, хотела закрыться, но он уже стоял рядом, вплотную, и успел втиснуться следом, прикрывая дверь за собой. В туалете было тесно, пахло сыростью и мылом. Свет они не включали — только мутный отблеск уличного фонаря падал через маленькое окно под потолком.

— Ну что ты убежала? — прошептал он, наклоняясь к её лицу. — Я же просто спросил. Тебе понравилось, как я тебе делал? Ну, пальцами?

София вжалась спиной в холодный кафель. Стыд был такой, что хотелось провалиться, но внизу живота снова потянуло, сладко и тяжело.

— Я не знаю, — выдохнула она.

— Как это не знаешь?

Она смотрела в сторону, на тёмное зеркало над раковиной, и не могла поднять на него глаза.

София молчала. Она сама не понимала, что должна ответить сказать. Что он сделал с ней то, чего она не ждала и не могла представить? Что его пальцы были внутри неё, пока она смотрела, как её сестру ебёт чужой мужик? Что ей было стыдно — но кроме того невероятно хорошо.

— Я никогда такого не чувствовала. Никогда, — повторила она. — Я не знаю, что это было.

Сергей стоял близко, почти прижимаясь. Она чувствовала его дыхание на виске.

— Ты кончила, — сказал он тихо, спокойно, как будто объяснял что-то простое. — Вот и всё. Это называется кончила.

София вздрогнула. Слово было грубое, но от него почему-то стало ещё жарче.

— Нет, — прошептала она, но сама не верила.

— Да. Я почувствовал. Ты вся сжалась вокруг моих пальцев. И текла. Это оно и есть.

Она закрыла глаза. Хотелось зажать уши, но руки не слушались.

— Ты скажи главное. Теперь ты попробовала это и как тебе? — он наклонился ещё ближе, и его губы почти касались её уха. — Понравилось?

— Понравилось, — выдохнула она, и эти слова кажется обжигали ее жарче огня. — Конечно понравилось. Но это неправильно. Такое я должна чувствовать только с мужем. Только с мужем, понимаешь?

— Ага, — сказал он, и в голосе мелькнула усмешка. — Неправильно и от этого в сто раз приятнее, верно?

— Я не должна была позволять тебе и себе это, — с придыханием сказала София.

 — А вот у меня сейчас яйца болят так, что в глазах темно. Я же не кончил. Это как называется?

София открыла глаза и наконец посмотрела на него. В полутьме его лицо было серьёзным, но в глазах что-то блестело — не то боль, не то азарт.

— У тебя правда болит? — спросила она, не понимая.

— Правда. Перевозбудился из-за тебя. Ты кончила, а я нет. Теперь всё тянет и ноет. Это, знаешь, очень неприятно.

Она не знала, что на это ответить. Стояла, прижавшись к кафелю, и чувствовала, как между ног всё ещё мокро, как трусы прилипли к телу.

— И что теперь? — спросила она тихо.

— Ты могла бы помочь мне.

— Как?

Сергей не ответил. Вместо этого он стянул трусы вниз. В темноте София не сразу поняла, что он делает, а когда поняла — отшатнулась. Но отступать было некуда. Он взял её руку и положил на себя. Член был горячий, твёрдый, мокрый на конце. София вздрогнула и попыталась отдёрнуть ладонь, но что-то ее удержало.

— Просто подрочи мне, — прошептал он. — Как я тебе.

— Я не умею, — выдохнула она. — Я никогда…

— Никогда не делала?

— Нет.

— Тогда просто держи. И двигай рукой. Медленно.

Она сжала пальцы. Член в её ладони был живой, горячий, с набухшими венами. Она осторожно двинула рукой вверх, потом вниз. Сергей тихо выдохнул, качнулся к ней.

— Вот так. Только не сжимай так сильно.

София попробовала ещё раз. Движение вышло неуклюжим, слишком резким. Она чувствовала, как он напрягается под её пальцами, как кожа скользит по твёрдому стволу. Ей было страшно и странно, но внизу живота снова заныло, и она поймала себя на том, что дышит ртом.

— Нет, — сказал он через минуту, накрыв её руку своей. — Не так. У тебя не получается.

— Я же говорила, — прошептала она.

— Тогда помоги губами.

София замерла. Она не сразу поняла, что он имеет в виду, а когда поняла — кровь прилила к щекам.

— Что?

— Возьми в рот. Это проще. Просто соси.

— Я не умею, — повторила она, но голос уже был не таким твёрдым.

— Я научу. Открой рот.

Она не знала, почему не отказалась. Может, потому, что он уже довёл её до конца, а она его нет. Может, потому, что внизу всё ещё было горячо и мокро, и это не отпускало. София медленно опустилась перед ним на колени. Кафель был холодный, жёсткий. Она взяла его член обеими руками, как он показал, и поднесла к губам. От него пахло солью и чем-то мужским, острым. Она коснулась головки языком — робко, как пробуют что-то незнакомое. Но конца света не случилось. Только Сергей тихо застонал от удовольствия.

— Да. Вот так. Теперь возьми глубже.

Она открыла рот и впустила его. Член скользнул по языку, упёрся в нёбо. София зажмурилась, чувствуя, как он заполняет рот, как становится трудно дышать. Она не знала, что делать дальше, и просто начала двигать головой — неумело, то слишком быстро, то слишком медленно. Сергей положил руку ей на затылок, не давил, но направлял.

— Языком, — прошептал он. — Води языком по головке.

Она попробовала. Член выскользнул почти полностью, и она обвела языком набухшую головку, солёную и скользкую. Сергей снова застонал, громче, и София испугалась, что кто-то услышит. Она замерла, подняла на него глаза.

— Тише, — выдохнула София, отстранившись на секунду. — Равшана кажется встала…

— Она спит. Давай.

София еще пару секунд послушала и вернула голову назад "к своему" делу. София послушно взяла член в рот, на этот раз глубже. Она старалась. Сжимала губы, двигала языком, водила головой вперёд-назад, как ей казалось правильным. Слюна текла по подбородку, дыхания не хватало, но она не останавливалась. Внутри всё дрожало — от стыда, от страха, от того, что ей самой становилось всё горячее. Она чувствовала, как трусы совсем промокли, как бёдра сами сжимаются.

Сергей дышал всё чаще. Его пальцы сильнее сжались на её затылке.

— Сейчас, — выдохнул он. — Сейчас кончу.

София не успела отстраниться. Он дёрнулся вперёд, член вошёл глубоко, почти до горла, и она почувствовала, как по языку ударила горячая, солёная струя. Она интуитивно отпрянула и сперма заполнила не только рот, но и выплеснулась на её лицо, на футболку. Девушка снова взяла его в рот, чтобы остановить поток и в рот полилась следующая струя — густая, вязкая, с резким вкусом. София замычала, упёрлась ладонями в его бёдра, но не отпускала, пока поток не прекратился.

Наконец, София откинулась назад, закашлялась. Сперма была во рту, на губах, на подбородке и футболке. Она не знала, что с ней делать. Вкус был странный, солёно-горький, и она, не придумав ничего лучше, проглотила. Облизнула губы. Подняла на него глаза.

Сергей стоял, прислонившись к стене, и тяжело дышал. Член всё ещё был полувставший, блестел от её слюны.

— Вот и всё, — прошептал он. — Теперь не болит.

София поднялась с колен. Ноги дрожали. Она ополоснула лицо холодной водой из-под крана, вытерлась полотенцем, висевшим на крючке. В зеркале над раковиной её лицо было бледным, губы припухшие, глаза блестели.

Они вышли из туалета так же тихо, как вошли. В коридоре было темно и тихо. Из-за двери Николая не доносилось ни звука. Равшана спала.

В комнате София легла на своё место, у стены, и натянула одеяло повыше. Сергей улёгся на полу, отвернувшись к стене. Некоторое время было слышно только их дыхание — неровное, не сонное.

София лежала с открытыми глазами и смотрела в тёмный потолок. Во рту всё ещё оставался его вкус — солёный, терпкий. Она провела языком по нёбу и почувствовала, как внизу живота снова потянуло. Ей было стыдно. Очень стыдно. Но под этим стыдом, глубоко, в самой глубине, было что-то ещё — тёплое, тягучее, от чего она не могла отделаться.

Ей понравилось.

Она закрыла глаза и не стала с этим спорить.