Adam's Journey от stormdog

Как обычно мы сначала поболтали о мелочах, обменявшись незначимыми новостями из жизни друг друга. Прошло всего меньше месяца с последнего разговора с ней, но для нас это долгий срок. Иногда, когда у меня появлялась возможность позвонить по телефону, мы общаемся несколько раз в неделю, а иногда перерыв составляет несколько недель. Но мы всегда знаем, что можем позвонить, если нам понадобится друг.

Теперь она была нужна мне прямо сейчас, и Иззи это почувствовала.

— Итак, Адам, мне всегда приятно слышать твой голос, но что на самом деле тебя волнует?

Я начал рассказывать ей о событиях, которые перевернули мою жизнь, ничего не упуская. Вещи, о которых было бы слишком больно или неловко говорить с кем-либо другим, просто выплескивались наружу, пока я разговаривал с ней, и она слушала, в основном молча. Время от времени она останавливала меня, чтобы задать вопрос, уточняя какой-то момент, который я упустил, а иногда оказывала мне посильную моральную поддержку, обычно простым сочувственным «о, Адам!» в самые болезненные моменты. Например, когда я застал Кристи с другим мужчиной.

Я говорил почти час и закончил измученным и охрипшим, но странно очищенным и умиротворенным. Когда я замолчал, она подождала несколько секунд, возможно, выжидая, будет ли что-то еще, а затем спросила:

— Итак, что ты собираешься делать?

— Боже, Изз, я не знаю. Я надеялся, ты мне скажешь.

Она рассмеялась:

— Дурачок, ты же знаешь, что так не бывает.

Я тоже смеялся, и мне это было приятно. То, что она называла меня ласково дурачком, всегда вызывало у меня улыбку. Она всегда так меня называла, когда я говорил что-то глупое или нелепое, намеренно или нет, наверное, с пяти лет. Кажется, она переняла это от старшего брата, и ее бесчисленное количество раз ругали за это, пока все не сдались.

— Нет, я знаю, Изз, я просто шучу. Я просто в растерянности и, наверное, обижен. Все мои самые лучшие планы относительно нас с Кристи сейчас кажутся бессмысленными, потому что я не знаю, смогу ли я жить по её правилам. Я просто не знаю. Скажи мне, что ты думаешь об этом.

— Что я думаю? Адам, я думаю, что никогда в жизни не видела тебя таким счастливым, как с Кристи. После Лизы я боялась, что ты погиб навсегда, ты был в депрессии, а потом ты просто плыл по течению, пока не появилась Кристи, и бац, ты снова стал тем же самым счастливым, добродушным, обаятельным парнем, с которым я выросла. Она хороша для тебя, и ты это знаешь.

Она была хороша, но тем не менее, все эти измены и заигрывания...

— Не знаю, Изз, я не уверен, что смогу вынести ее походы налево и все такое.

Она задумалась на некоторое время, и мы молчали.

— Попробуй, Адам.

— Попробуй? Да какого черта, Иззи, это же не покупка обуви или тест-драйв машины, это наблюдение за тем, как любимая женщина занимается сексом с другим мужчиной! Я не могу просто это попробовать!

— Я знаю, дорогой, я знаю, но что в этом плохого? Ты можешь бросить ее сейчас и всю оставшуюся жизнь терзать себя, размышляя правильно ли ты поступил, может, стоило остаться с этой женщиной, которая так тебя восхищает и очаровывает, или ты можешь сделать по ее желанию, посмотреть, как она занимается сексом, и решить, сможешь ли ты это вытерпеть. А вдруг, ты даже получишь от этого удовольствие. Если всё будет слишком плохо, ты всегда сможешь уйти.

— Получу удовольствие?! Ага, конечно, Изз. И кто тут теперь дурак?

— Дай ей шанс, Адам. Ты сказал, что ты возбуждаешься от мыслей об этом, и, судя по фотографиям, которые ты мне показал, она потрясающая. Что плохого в том, чтобы посмотреть, как красивая женщина занимается сексом? Я думала, всем парням это нравится. Черт, Адам, она такая красивая, что я хотела бы на нее посмотреть!

— Боже, Изз, я этого от тебя не ожидал! Ты всегда казалась такой правильной.

— Не ерничай. Ты понимаешь, о чём я. Тебе не кажется, что ты слишком лицемеришь?

Я понимал, на что она намекает. Она имела в виду нас двоих, наш продолжающийся роман, о котором Кристи ничего не знала, и тот факт, что у меня есть ребенок. Именно этот аспект, ребенок, а не роман, удерживал меня от того, чтобы рассказать Кристи о нас. С самого начала нашего знакомства мы сказали друг другу, что ни у кого из нас нет детей, и решили, что хотим совместных детей, чего-то особенного, что могли бы разделить только мы вдвоем, и я боялся очень сильно ранить ее, когда узнает, что у меня уже есть ребенок.

— Я знаю, Изз. Кори много раз уговаривала меня признаться Кристи насчет тебя, но я все еще не нашел подходящего момента.

— Послушай Кори, Адам, она умная женщина. Она вас обоих любит.

— Но, а если ради того, чтобы остаться вместе, Кристи выдвинет условие мне бросить тебя, Изз? Я не смогу этого сделать, никогда. Ты это знаешь.

— Не создавай проблем заранее, Адам. Делай, что надо, и будь что будет, а с проблемами будешь разбираться по мерее их появлений, если они вообще возникнут. Ты слишком мнительный!

— Я знаю Изз. Значит, твой совет в основном сводится к тому, чтобы просто сделать это? Звучит, как реклама Найк.

— Адам, я не даю тебе советов, мы этим не занимаемся. Я просто, как мы всегда делаем, помогаю тебе убедиться в том, что для тебя и так уже очевидно.

Она, конечно, была права, но мне еще многое предстояло осмыслить. Я сменил тему:

— Эй, у тебя скоро день рождения!

— Какое странное совпадение, у тебя тоже!

— Да, Изз, но ты намного старше меня.

— Целых четыре дня, дурень. Но я выгляжу намного моложе.

Это было правда, она все еще оставалась великолепной пышногрудой женщиной со стройной фигуркой, волосами цвета воронова крыла и темными искрящимися глазами. Я рассмеялся над нашей расхожей шуткой.

— Ты меня подловила. Что ты хочешь на свой день рождения в этом году?

Она стала очень тихой.

— Адам, мы с Полом хотели бы еще раз попытаться родить девочку. Ты нам поможешь еще раз?

Это меня очень тронуло.

— Изабель, для меня было бы большой честью попытаться тебе помочь. Мне нужно сначала разобраться во всем этом, и если мы с Кристи будем вместе, то она должна узнать об этом первой.

— Адам, а что, если она скажет «нет»?

— Тогда мы с Кристи расстанемся, Изз. Ты же знаешь, я тебя никогда не подведу.

— О, Адам, я не хочу нести за это ответственность.

— Что ты там сказала? Не навлекай на себя неприятности, Иззи. Мы разберемся с этим.

— Адам, я люблю тебя. Ты снова приедешь на съезд в этом году, в ноябре?

Я каждый год посещал отраслевую конференцию и семинар в Хьюстоне, ее родном городе. Это были одни из наших полугодовых совместных выходных после конференции.

— Планирую, зачем?

— Потому что, я думаю, будет подходящее время, если все получится.

— Все образуется, Изз. Я тебя тоже люблю. Спасибо, что выслушала, ты, как всегда, очень помогла. Крепко обними за меня Пола и мальчиков.

— Обязательно, Адам. Делай, как всегда делаешь, Адам, поступай правильно.

— Пока, Изз.

— Пока, Адам.

Так что, всё было просто. Мне нужно было лишь понять, что именно нужно сделать правильно.

Я посидел несколько секунд, просто размышляя над словами Иззи и наслаждаясь теми теплыми чувствами, которые всегда испытывал после разговора с ней. Мне было просто приятно, и я знаю, что она чувствовала то же самое.

Вы, наверное, задаетесь вопросом, как так получилось, что мы знали друг друга с рождения, очень любили друг друга, и в итоге так и не поженились. Я тоже много раз задавался этим вопросом, и особенно сильно, когда мой брак с Лизой распался. Но к тому времени она уже была замужем за Полом, и это, наверное, к лучшему, иначе неизвестно, куда бы нас завели эти новые отношения.

Правда в том, что мы, ещё будучи несмышлеными подростками, каким-то чутьем понимали, что наш брак стал бы отличным способом разрушить невероятную нашу дружбу. Мы могли любить друг друга, поддерживая друг друга, у нас даже могли быть потрясающие физические отношения, но мы не могли нести ответственность за счастье друг друга, это просто не сработало бы.

Мы были друг для друга первыми во всем: первыми товарищами по играм, первыми друзьями, первыми партнерами по игре в доктора «ты-покажи-мне-свое, а я-покажу-тебе-мое», переживая вместе весь рост и перемены вплоть до подросткового возраста. Мы исследовали свой мир, вместе переживали семейную жизнь, любовь и трагедии, раздвигали границы и становились полностью зависимыми друг от друга, как упоминавшиеся мной Инь и Ян.

Приведу пару примеров – надеюсь кратких – того, что так сблизило нас.

Первый случай, который сейчас кажется довольно забавным, произошёл, когда мы катались на коньках. Там, где мы выросли, недалеко от Чикаго, мы каждую зиму катались на коньках по реке, протекавшей рядом с нашими домами, и могли проехать несколько миль вверх или вниз по течению. Мы знали несколько мест, где течение делало лёд тонким, и избегали их. Несмотря на то, что река находилась в самом центре цивилизации, она казалась дикой местностью: берега были обсажены деревьями, над ней царила зимняя тишина, и во многих местах не было видно ни домов, ни дорог, и не было слышно звуков уличного движения.

В тот день мы с Иззи, как часто делали, катались на коньках. Думаю, нам было лет десять, может быть, одиннадцать той зимой, и мы катались до тех пор, пока пальцы на руках и ногах не онемели от холода, а шнурки так обледенели, что их невозможно было развязать. Поэтому мы забирали обувь с берега, где ее оставили, надевали на лезвия защитные чехлы и шли домой (к кому-нибудь из нас) в коньках за горячим шоколадом.

По пути вверх по реке, примерно через час после начала нашей прогулки, я почувствовал свой мочевой пузырь, который, как обычно, поджимает от холода, и мне пришлось остановиться, чтобы помочиться. К тому времени мы привыкли к этому, и нам было комфортно оголяться рядом друг с другом, так что это не было большой проблемой. Иззи тоже решила воспользоваться остановкой, зашла в снег у берега к кустам, спустила штаны и присела. Я остался на льду и просто помочился на заснеженный берег, мои пальцы, сжимавшие маленький член, были ужасно холодными, но, по крайней мере, я мог не снимать штаны. Я жалел Иззи, которой пришлось выставить напоказ всю свою попу и все другое, но таково естество, и дурачился, выписывая, как это делают молодые парни, свое имя на снегу.

Иззи, начав первой и закончив первой, вернулась и встала рядом, наблюдая, как я писаю и пишу.

— Что ты делаешь?

— Я пишу своё имя.

— Нет! Правда? Это глупо, Адам.

— Да, но это весело. Ты просто завидуешь.

— Нет, ты отвратителен.

Я закончил и убрал все в теплое место, а Иззи подошла и посмотрела на дело моих рук, на мое имя, четко написанное тонкими желтыми следами на снегу.

— Я хочу написать своё имя.

— Я думаю, Изз, ты не сможешь, ты все затопчешь своими следами и все испортишь.

— Нет, ненормальный, я знаю. Я хочу написать своё имя твоим, э-э, карандашом. Она рассмеялась над собственной шуткой вместе со мной.

— Ой. Но я больше не могу.

— Ты иногда такой непонятливый. Я имела в виду, что в следующий раз, хорошо?

— О, ладно, я думаю, но тебе придется писать прописью, печатными буквами я писать не умею.

Она толкнула меня в снег, я упал, смеясь над ней, а она прыгнула на меня, мы боролись, закидывая снегом спины друг друга, потом мы пошли домой и отогревались горячим шоколадом. Мы так и не удосужились написать ей свое имя на снегу, хотя я бы написал ее имя на снегу за нее, а также вырезал бы его на коре дерева, над своим собственным, в виде большого сердца.

Позже, когда мы стали немного старше, я подарил ей первый оргазм, а она мне. Ну, ладно, первый, который не был вызван мной самой. И это была история наших юных лет, жизни и обучения вместе, помощи друг другу, экспериментов, испытаний, открытий, роста и любви друг к другу.

Я с большой теплотой вспоминаю те годы и множество счастливых и печальных моментов, которые мы пережили вместе с тех пор. И да, иногда я задаюсь вопросом, какой бы была наша жизнь, если бы мы остались вместе, поженились и завели семью. Но мы не пошли по этому пути, и оба нашли способы обрести радость и счастье, будучи уверенными в том, что всегда будем рядом друг с другом, когда это потребуется.

Поговорив по телефону с Иззи я решил немного привести себя в порядок и прогуляться, чтобы посмотреть, чем занимаются Рон и Кори. Я рассчитал, что они были дома после завтрака с Рейн и Морганом, к тому времени они должны были вернуться.

Я решил, что после плавания мне душ не нужен, поэтому просто причесал волосы, чуть-чуть брызнул дезодорантом и надел чистые шорты и футболку. Перед тем как отправиться я снова попытался дозвониться Кристи, и она снова не ответила на мой звонок. Чертовски упрямая женщина! Я оставил ей голосовое сообщение с просьбой перезвонить, зная, что она не перезвонит.

Я также проверил свою электронную почту и увидел несколько писем, в том числе одно от Иззи, которое не открыл, рассудив, что будь это важно, она бы упомянула об этом в нашем разговоре.

Я свистнула Ральфу:

— Давай, глупыш, пошли к Кори!

Ему было достаточно услышать это, чтобы прямиком пробежать к ним во двор и скрыться на террасе. Он любит Кори, но ведь все её любят. Я услышал, как они кричат на него, и подумал, что он куда-то вляпался, по крайней мере, я узнал, что они дома.

Подойдя ближе я почувствовал запах краски и, завернув за угол, обнаружил их обоих с кистями в руках, пытавшихся уберечь Ральфа от банки с краской, которую они использовали для полировки садовой мебели из красного дерева. Ральф, очевидно, хотел помочь, очевидно, намеривая использовать свой хвост в качестве кисти. Я схватил его и оттащил назад, усадил поудобнее, а затем повернулся и посмотрел на Кори.

Для работы она надела только крошечные плавки от старого бикини, видимо, решив, что пятна легче оттираются с кожи, чем с ткани. С кистью в руке, собранными в хвост волосами, торчащими сиськами, блестящими бисерками пота и несколькими красными пятнами краски на теле она выглядела чертовски сексуально. На всякий случай, кто еще не понял, у Кори сильная склонность к эксгибиционизму, она демонстрирует его практически кому угодно и когда угодно, но, похоже, мучить меня ей доставляет особое удовольствие.

Я поздоровался с Роном, наклонился и быстро поцеловал Кори, стараясь не испачкаться от свежих пятен краски на ней или на ее кисти. Не уверен, где больше осталось следов краски – на мебели или на ней самой.

— Мне очень нравится твой наряд, детка. Ты нашла его в магазине красок?

Она улыбнулась и потрясла передо мной своими сиськами. Понимая, что я смотрю на неё, её соски как по команде встали:

— Привет, Адам. Ты поможешь мне отмыть краску, когда я закончу?

— Ещё бы. Что может быть сексуальнее, чем растирание уайт-спиритом?

— Эй, я думал, это моя работа! — вмешался Рон. — Это единственная причина, по которой я этим занимаюсь, а не нанимаю кого-то!

— Хороший вопрос, Ронни, почему ты просто не нанимаешь кого-нибудь для выполнения подобных работ? Ты же можешь себе это позволить.

— Посмотри на моего помощника, Адам. Как ты думаешь, стоит мне нанять какого-нибудь волосатого вонючего мужика, чтобы он тут слонялся, делая это, когда я могу наслаждаться ею, выполняющую свою работу? В твоих глазах я выгляжу глупо?

У него был очень веский довод.

— Ах, понимаю. Ты случайно не сдаешь ее в аренду? У меня есть пара комнат, и я хотел бы посмотреть, как она их красит.

Кори не стерпела:

— Эй, все эти разговоры, что ты сдашь в аренду свою жену другому мужчине, который будет смотреть, как я работаю голой, меня возбуждают. Тебе лучше прекратить, если хочешь, чтобы я закончила эту работу. Ты собираешься нам помочь, Адам, или просто будешь смотреть?

— Просто понаблюдаю, думаю. Кто-то же должен руководить. Кому-нибудь принести пива?

— Шовинистическая свинья. Можешь принести пива мне, и ты знаешь, Ронни не нужно просить, он никогда не откажется от холодного пива.

Я достал три пива из холодильника в патио-баре, холодные как лед, открыл их и принес, а потом сел смотреть, как они красят. Ну, будем честны. Я сел смотреть, как работает Кори, это того стоило: её упругие груди покачивались в такт движениям, а гладкие мышцы под загорелой кожей перекатывались вместе с каждым её мазком, расслабляясь и напрягаясь. Я нашел это довольно возбуждающим, и, думаю, Кей возбудилась тоже, зная, что я наблюдаю за ней. Она намеренно демонстрировала себя мне, принимая самые выгодные позы, в которых я мог любоваться её телом.

Я знал, что Рону просто никогда не приходило в голову нанимать кого-то для подобных домашних дел, потому что, он не из богатой семьи. Успеха он добился сам и привык всё делать самому, не боясь тяжёлой или монотонной работы. Он без колебаний потратил бы целое состояние на развлечения или на друзей, но не видел смысла платить за то, что мог бы сделать сам. Уникальный парень, и это одна из причин, почему я их люблю.

— Эй, тебе совсем не стыдно сидеть и пялиться на мою жену? — ухмылялся мне Ронни.

— Извини, но она просто невероятно притягательная. Ты же не станешь отказывать одинокому мужчине в удовольствии созерцать красивую женщину, правда? Чрезвычайно красивую и почти голую. А если не так, то мне лучше уйти, потому что я никак не могу оторвать от нее глаз.

Кори остановилась и улыбнулась мне, откидывая назад несколько выбившихся прядей волос, совершенно не стесняясь своей наготы.

— Я так понимаю, ты еще ничего не слышал о Кристи?

— Нет, она не отвечает на мои звонки. Не могла бы ты перезвонить ей позже и убедиться, что с ней все в порядке?

— Конечно. Если ты расскажешь мне всё, что произошло прошлой ночью между вами, Морганом и Рейн.

— Да, хорошо, чуть попозже.

— Они были странными сегодня утром, Адам, как будто они поменялись ролями. Рейн была вся такой жизнерадостной и уверенной в себе, а Морган был очень тихим и подавленным, словно потерял уверенность в себе. Совсем не таким, как прошлой ночью.

Рон нас слушал.

— Теперь, когда ты об этом заговорила, я соглашусь с тобой! Я сегодня утром чувствовал, что что-то было не так. Это было как-то необычно. Что, черт возьми, вы, ребята, с ними сделали прошлой ночью?

Я, все-таки, рассказал им все от начала до конца, с подробностями обо мне и Рейн, а также всё, что узнал о Кристи и Моргане, и о том, что произошло у нас дома после. Я думаю, они были шокированы моим поведением больше, чем поведением Кристи, и были даже рады услышать об унижении Моргана.

Ронни лишь на секунду посмотрел на меня, а затем сказал:

— Значит, ты трахнул его милую женушку, да? Молодец, держу пари, теперь она его на дух не переносит после того, как ты ее отымел. Он и так был мудаком, так что заслужил этого.

— Всё было не так, Ронни, это просто случилось. Она на самом деле очень милая и ранимая, я не очень горжусь тем, что сделал, понимаешь?

— Не будь мягкотелым, Адам, он всю ночь пытался залезть Кристи в трусики. Нахлобучил его жену, насладился этим и оставил ее мокрой от возбуждения и желающей продолжения, ради всего святого!

— Ну же, Ронни, забудь об этом. Рейн действительно очень милая, я не хотел обижать ее, она мне очень нравилась, и мне было приятно с ней.

Кори встала на мою сторону:

— Оставь его в покое, Рон, Адам не такой, как ты, он просто лучше относится к женщинам. Ты же знаешь, какой он.

Я подумал: «Да разве, я всегда так хорошо отношусь к женщинам? Так почему же мне так стыдно за то, как я обращался с Кристи, а теперь за то, что лгал ей и так долго скрывал от нее Иззи и ее сына, моего сына Коди?»

Они закончили красить, пока я допивал пиво, Рон взял кисти, чтобы положить их в банку с растворителем для очистки. Кори встала, взяла банку с уайт-спиритом, тряпку и, держа их в руках, соблазнительно выставила бедро:

— Так ты уверен, что не хочешь помочь мне смыть с себя эту дрянь?

Это было невероятно соблазнительно, на ее кистях рук было несколько пятен краски, одно из которых она умудрилась размазать по щеке и носу, большая капля попала ей на бедро чуть ниже бикини и стекла вниз примерно на несколько сантиметров, а самое замечательное – большое пятно на внутренней стороне предплечья, которое она к этому моменту уже размазала по всей внешней части левой груди. Она была сплошным сексуальным беспорядком.

Ронни, все внимание уделяя процессу чистки инструментов, сказал:

— Адам, хотя бы помоги ей с этим на ее лице, я не хочу, чтобы эта дрянь попала ей в глаза. Кори, перестань пытаться совратить моего друга. Если он такой ханжа, что даже не может потрогать твои сиськи, когда ты предлагаешь, не заставляй его.

Вздохнув и понимая, что надо мной издеваются (хотя и по-дружески), я взял тряпку, смочил ее очистителем и начал осторожно оттирать пятно с лица Кори. Она стояла пугающе близко, глядя мне в глаза, пока я убирал кляксу на ее лице. Ее глаза были полны доверия, тепла и любви, и я чувствовал жар ее тела и, казалось, ощущал запах ее женского пота сквозь растворитель. Мое сердце бешено колотилось.

— М-м-м. Твои прикосновения такие нежные, Адам, для таких больших рук.

— Закрой глаза, хорошо? Мне нужно убрать то, что у тебя на носу. Ты случайно не испачкала этим дерево?

Она закрыла глаза, но показала мне язык, я закончил с ее лицом и перешел к рукам и кистям, очищая между пальцами и вокруг обручального кольца. Вскоре остались только пятно на груди и потеки на бедре. Я попытался протянуть ей тряпку, чтобы закончила сама, но она не взяла ее:

— Доведи дело до конца, красавчик, это меньшее, что ты можешь сделать после того, как выпил нашего пива.

— Кори, ну же. Остальное ты можешь сделать сама.

— Нет, ты начал, теперь заканчивай.

Она повернулась и отвела руку, выпячивая грудь передо мной. Ее соски были твердыми и торчали, и я понимал, что она получает от этого огромное удовольствие, видя, как я теряю самообладание. Стараясь сохранять спокойствие я снова намочил тряпку.

Я осторожно промокнул сбоку её грудь, стараясь касаться только тканью, а не пальцами. Её муж сидел и наблюдал за нами, слава бога, с широкой улыбкой на лице, наслаждаясь моим дискомфортом. Мои руки дрожали, что заметила Кори, и тут же расхохоталась:

— Посмотри на себя, Адам, ты взрослый мужчина, а трясешься, как подросток, впервые прикоснувшийся к женской груди. Ты такой забавный! Вот как это делается.

Она взяла мою левую руку и поднесла ее к своей груди, положив ее в мою ладонь и приподняв так, чтобы я мог дотянуться до всего пятна, затем взяла мою правую руку, сжимавшую тряпку, и начала ею тереть пятно краски. Как только она убедилась, что я справлюсь сам, она выпустила мои руки из своих и просто наблюдала за мной.

Я остро ощущал тепло, тяжесть и мягкость её груди в своей руке, а также чувствовал упругую твердость её соска под пальцами. Я не смог сдержаться и нежно сжал её грудь, слегка коснувшись пальцами твердого соска, и услышал, как из нее вырвался тихий утробный стон. К счастью, Ронни его не услышал.

Мой член был твёрд и стоял, но, на радость мне, на этот раз я был одет так, что это не бросалось в глаза. Я продолжал вытирать пятно с её молочной кожи, наконец, удалив всё, но не отпустил её сразу. Сделав вид, что где-то пропустил, я продолжал нежно сжимать и трогать ее, чувствуя невероятное возбуждение. И вину.

Наконец, я отпустил её и опустился перед ней на колени, чтобы очистить ее ногу. После того, как я потрогал её грудь, это должно было быть легко. Она стояла спиной к Рону, так что он не мог видеть мое, вероятно, ярко-красное лицо. Я вытер засохший потек на её бедре, снова остро ощущая жар и запах её женского тела.

Она положила руки мне на плечи и наклонилась так, что ее губы оказались у самого моего уха.

— У тебя стоит, Адам? — прошептала мне. Она знала, что это так, и понимающе улыбнулась мне: — Моя киска насквозь мокрая. Ты это чувствуешь?

Моё лицо было в нескольких сантиметрах от её промежности, и я был почти уверен, что чувствовал это, но она взяла мою руку и прижала мои пальцы между своих ног ко своему половому органу. Она была очень горячей и очень влажной, а мои яйца жаждали разрядки.

Я едва слышно прошептал ей в ответ:

— Боже мой, Кори, что ты делаешь? Пожалуйста, остановись.

Она рассмеялась и отошла, устраивая из этого целое шоу:

— Прекрати, Адам, у тебя всё получилось, и вообще это щекотно.

Она подошла к душевой кабине возле бассейна и потянула за цепочку, смывая химикат со своей кожи. Я встал и направился к бару, чтобы взять еще пива. Больше всего мне хотелось держать большую дистанцию между мной, Кори и Роном.

Мне не стоило волноваться, она вышла из душа и нырнула прямо в бассейн, а Рон понёс инструменты для покраски в гараж, явно не подозревая, что из-за его жены я был готов кончить прямо в штаны.

Рон вернулся и сам прыгнул в бассейн, чтобы охладиться. Не думаю, что на него попала хоть капля краски, но он очень аккуратный. Ральф быстро воспользовался возможностью поиграть с двумя друзьями в бассейне и присоединился к ним.

Кори подплыла к бортику и посмотрела на меня, ее взгляд задержался на моей промежности.

— Присоединяйся к нам, Адам? Ты выглядишь так, будто тебе не помешало бы немного охладиться, —подмигнула она мне.

— Нет, я плавал, пока вы завтракали. Мне нужно кое-что сделать по дому. Увидимся позже, почему бы вам не зайти ко мне вечером, я пожарю стейки на гриле и что-нибудь на гарнир?

Кори снова улыбнулась:

— У меня в холодильнике маринуются куриные грудки. Ты любишь грудки, не так ли?

— Да, Кей, я люблю грудки, — мы замолчали и двусмысленность повисла в воздухе. — Давай свои грудки, и я займусь ими. Всё остальное я приготовлю сам, вы меня в последнее время часто кормите, так что просто приходи. Примерно в семь, хорошо?

Ронни заговорил:

— Мы с женой и её грудями зайдём позже, Адам. И курицу тоже принесём. Дай знать, если тебе понадобится помощь по хозяйству, в противном случае увидимся вечером.

— Кори, не забудь позвонить Кристи от меня, хорошо?

— О, конечно, Адам, без проблем. До скорого.

Оставив Ральфа с ними я с облегчением вздохнул и сбежал, но яйца всё ещё болели.

Вернувшись домой я сделал себе сэндвич на обед и сидел, думая о Кори, пока ел. Я не совсем понимал, почему ей так нравится мучить меня, но я знаю, что она действительно получает от этого удовольствие. Я уверен, что мог бы положить этому конец, но мне не хочется портить ей удовольствие. Если бы я серьезно поговорил с ней, или, может быть, даже рассказал Ронни, как мне иногда бывает некомфортно из-за нее, и попросил бы его обсудить это с ней, я уверен, она бы отступила.

По правде говоря, мне самому немного нравится азарт и опасность, которые это в себе таят. Иногда это действительно захватывает, и всегда же приятно, когда красивая женщина хочет заполучить твое тело.

Ронни знает, что она меня дразнит, но я почти уверен, что он понятия не имеет, как далеко она иногда заходит, или говорит о том, как далеко могла бы зайти. Как бы нам обоим ни нравилась эта игра, я не хочу делать гадости Рону или разрушать их брак. Я решил быть осторожнее и не ставить себя в ситуацию, когда всё может выйти из-под контроля.

Потом я вспомнил, что обещал провести с ними неделю наедине на плавучем доме. Черт, это будет непросто!

Я покончил с обедом и занялся делами по хозяйству, сначала отключив электричество, чтобы заменить заедающий таймер в системе полива. Эта работа оказалась намного быстрее и проще, чем я ожидал, поэтому я приступил к неприятной работе по переделке подпорной стены вокруг приподнятых грядок перед домом.

Грунт просел, и бетонные блоки для ландшафтного дизайна в одном месте начали обрушиваться, поэтому мне пришлось все снести, исправить проблему с поверхностью и построить заново. Мне бы пригодилась помощь Ронни в этой тяжелой работе, но я знал, что если попрошу, он потратит на меня весь день, а я не хотел отнимать у него все свободное время, поэтому просто взялся за дело сам.

Я разделся до шорт, перчаток и ботинок и уже собирался начать вывозить землю, когда увидел, как Сью со своими двумя дочками вышла из дома и направилась к машине. Она выглядела симпатично, в руках у нее была сумочка, так что я понял, что они куда-то направляются. Я помахал ей рукой, она помахала в ответ, затем остановилась и что-то сказала девочкам.

Девочки побежали во двор, а Сью повернулась и перешла улицу; я увидел, как ее дети забираются на качели, и еле слышал их разговор между собой, когда Сью подошла ко мне.

— Привет, Адам. Опять работаешь, да? Каждый раз, когда я смотрю на тебя, ты тут все усердно работаешь, весь вспотевший и такой сексуальный.

— Верно, Сью, только это скорее грязь и неприятный запах. Но ты отлично выглядишь и пахнешь потрясающе.

Она была тоже одетая по-летнему в миленькой короткой юбке, которая подчеркивала ее женственность, от нее исходил аромат «пожалуйста, заройся лицом между моих грудей», который некоторые женщины упорно используют. А потом удивляются, почему парни ходят за ними по пятам и пялятся на их тела.

Она, казалось, немного напыжилась от комплимента, явно довольная что я отметил это.

— Что ж, я бы приняла тебя таким, какой ты есть, Адам, мне нравится этот потный мачо. Ты можешь делать меня грязной и потной в любое время! Бьюсь об заклад, твои яйца будут пахнуть мускусом и иметь солоноватый привкус.

Немного шокированный я рассмеялся:

— Черт возьми, Сью, я всегда считал тебя недотрогой и правильной женой, мамочкой, а теперь ты ведешь себя развратно и ставишь меня в неловкое положение!

Она улыбнулась и провела пальцами по моей вспотевшей груди, ущипнула за сосок, а затем облизала кончики пальцев:

— М-м-м, соленый. Вообще-то, я хотела поговорить с тобой несколько минут, если ты непротив. Есть кое-что, что тебе, вероятно, следует знать о Рике и обо мне, если ты все еще планируешь прийти завтра.

Она посмотрела на меня, как мне показалось, с надеждой.

Я улыбнулась ей:

— Сью, ты меня теперь не остановишь, но должен сказать, что сама мысль о том, что Рик может наблюдать за нами, меня очень пугает.

Она помолчала немного, а затем тихо спросила:

— Как бы ты отнесся к тому, что если бы он тебя коснется?

Я почувствовал, как во мне раздались тревожные сигналы!

— Э-э, что ты имеешь в виду?

— Для него, Адам, это часть его фантазии – подготовить жену к встрече с любовником, подготовить любовника к сексу с женой, прикоснуться к нам и, знаешь, помочь, пока мы будем трахаться. Он даже думает, что хочет вылизать меня дочиста после того, как ты кончишь в меня. И тебя тоже, если позволишь.

— О, Сью, не знаю, это как-то мерзко! Всё это чертовски странно. И вся эта тема с гомосексуализмом меня совсем не привлекает, извини.

— Он говорит, что это не гомосексуальность.

— Ты говоришь о том, что он, возможно, отсосет мне член или слижет с нас мою сперму, а разве это не считается гомосексуальным? Откуда он это взял? — она выглядела смущенной и не решалась сказать мне. — Сью?

Она избегала смотреть мне в глаза и продолжала опускать взгляд, пока говорила:

— Он хочет почувствовать себя подчиненным, Адам, испытать чувство унижения, которое доставило бы ему удовольствие. Он хочет быть нашим рабом на вечер. Если бы ты мог думать о нем как о своем рабе, которого ты заставляешь обслуживать себя, тебе бы это все еще казалось слишком гомосексуальным? В конце концов, рот есть рот, Адам, если бы тебе завязали глаза, ты бы смог определить, мужчина или женщина сосут твой член?

Я уже слышал этот аргумент раньше, но я знаю, что, в любом случае, у меня не были бы завязаны глаза. Как ни странно, я задавался вопросом, смогу ли я вообще возбудиться, если он будет сосать у меня. Насколько это, блядь, противоестественно и извращенно?

— Сью, для меня это и раньше было чем-то совершенно невероятным, но теперь это чересчур. Я уже почти смирился с тем, что он наблюдает, но это... Откуда у него вообще взялись такие странные идеи?

Она присела на кучу ландшафтных блоков, взяла мои грязные руки в свои чистые и посмотрела на меня:

— Я думаю, большую часть – из интернета. Есть сайты с темами измены и доминирования, и еще есть, где много статей, картинок и комментариев о горячих женах, рогоносцах и быках – это любовники жен, – ты был бы быком, Адам, и все такое прочее, но я думаю, что во всем этом виновата я.

Я посмотрел на нее, чувствуя, как трудно ей было открывать мне эти вещи:

— Почему ты считаешь, что это твоя вина? Похоже, это он виноват?

— С чего начать? Когда я училась в колледже, Адам, я была довольно распущенной девчонкой, настоящей тусовщицей, если ты понимаешь, о чем я.

— Значит, ты любила хорошо проводить время. Я бы об этом не догадался, но что с того?

— Адам, ты не понимаешь, я имею в виду, что я не просто много трахалась, я трахалась очень много! Если я не переспала хотя бы шесть или семь раз за выходные, я считала, что выходные потраченными впустую.

Я был в шоке. Но всё же, какое отношение это имеет к странной одержимости Рика?

— Я не понимаю, Сью, при чем здесь Рик? Ты встречалась с ним в то время?

— Нет, я познакомилась с ним после колледжа, когда хотела остепениться и завести семью, и это была любовь с первого взгляда. Я действительно люблю его, Адам, он хороший муж и замечательный отец.

— Хорошо, и какое отношение он имеет ко всему этому? Как твоя прошлая жизнь повлияла на него?

Я был совершенно сбит с толку, поражен ее историей и даже немного возбужден от ее признания в сексуальной зависимости.