Adam's Journey от stormdog

Я вытер накапавшую сперму со ступеньки и выбросил полотенце. Я был растерян и дезориентирован, не зная, что делать дальше. Я выглянул в окно с видом на улицу и увидел две полицейские машины, одну впереди, а другую позади грузовика этого сукина сына. Мой коварный план сработал как нельзя лучше.

Я задумался над словами Кристи о его жене и детях. Мне было совершенно безразлично, что с ними будет, потому что это будет последствие его собственного поведения, но не было никаких причин, по которым его жена должна страдать так же ужасно, как я в тот момент, а теперь виной этому буду я. Возможно, в гневе я разрушил не одни отношения, и это было жестоко и бессмысленно.

Как я уже говорил, иногда я веду себя как ублюдок.

Я видел, как один из полицейских достал из багажника одеяло, передал его этому сукину сыну, затем вытащил его из машины и, завернутого в одеяло, отвел к задней патрульной машине, где усадил на заднее сиденье. На нем были наручники.

Я заметил, как двое полицейских о чем-то поговорили и посмотрели в сторону моего дома. Наконец один из них, тот, что постарше и покрупнее, повернулся и направился в мою сторону. Я подошел к входной двери, открыл ее и вышел на дорожку перед домом. Я кивнул ему, и он остановился в нескольких шагах передо мной.

— Добрый вечер, сэр, могу я поговорить с вами несколько минут?

— Конечно. А что вас интересует?

— Сначала, сэр, могу я узнать ваше имя?

Я представился и попросил называть меня Адамом. Это был офицер Сэм Мэтис. Я пригласил его войти, чтобы поговорить, и мы вошли в дом. Я сел на краешек дивана, а он занял кресло по другую сторону кофейного столика, лицом ко мне. Он пристально посмотрел на меня, возможно, оценивая, представляю ли я какую-либо угрозу. Судя по всему, нет, он, казалось, расслабился.

— Сэр, джентльмен, которого мы только что арестовали, утверждает, что вы избили его и вышвырнули из своего дома. Это правда?

— Не совсем, нет, и, пожалуйста, зовите меня Адамом. Я его не избивал, иначе вам бы пришлось увезти его на скорой помощи. Я просто немного потрепал его, когда вышвыривал из дома, — я помолчал. — Он вам рассказал, что он сделал?

Он откашлялся и выглядел очень неловко.

— Э-э, да, он сказал, что вы застали его и вашу жену вместе.

Я горько рассмеялся.

— Слава богу, не моя жена, а моя невеста, но да, именно это и произошло. А вы бы как поступили?

Прежде чем он успел ответить, я увидел, как его взгляд переместился на лестницу, и он посмотрел вверх. Я автоматически повернул голову посмотреть, что его отвлекло, и увидел Кристи на второй ступеньке. Ее волосы были распущены – темные и влажные, – на ней была простенькая белая футболка и обтягивающие джинсы. Она была босиком и, как я понял, бюстгальтера на ней не было, и выглядела она уязвимой и обиженной, сексуальной, великолепной и невероятной.

Офицер Сэм уставился на неё широко раскрытыми глазами, и я услышал, как он пробормотал: «Господи! Я бы отстрелил этому ублюдку яйца.

Кристи молча и серьезно посмотрел на нас сверху, а он повернулся ко мне.

— Адам, он не собирается выдвигать никаких обвинений, но я хотел бы забрать его одежду, если ты непротив. Нам нужно отвезти его в полицейский участок.

Кристи сказала: «Я принесу», и скрылась в нашей спальне. Сэм посмотрел на меня.

— Ты, ведь, не причинил ей вреда, правда?

Я посмотрел на него, не зная, что ответить, поэтому сказала ему правду.

— Да, я это сделал. Уверен, что я причинил ей сильную боль, но я никогда и пальцем ее не трогал.

Теперь уже он был в растерянности.

— О, ну, мы не можем арестовать вас за это, это ваше с ней дело, но не делайте глупостей.

— Спасибо, но вы немного опоздали с этим советом, офицер. Вы его арестуете? Честно говоря, я даже не думал, что этот ублюдок подаст на меня в суд, и, конечно, он бы этого не сделал потому, что ему было бы слишком стыдно.

Кристи вернулась, неся его одежду, и передала её офицеру Сэму как раз в тот момент, когда он подтвердил, что его действительно арестовывают.

Она встала прямо перед ним и посмотрела ему в глаза.

— Не стоит. Он никому ничего не сделал, Адам вышвырнул его на улицу голым, это была не его вина.

— Да, мэм, я понимаю, и мы собираемся снять с него обвинение в непристойном поведении, но у него на переднем сиденье, на самом видном месте, лежал довольно большой пакет с, по всей видимости, хорошо известным органическим растительным веществом, пригодным для курения. Мы должны его арестовать за это.

Я не смог сдержать короткий резкий смешок. С тех пор, как он в последний раз кончил в Кристи, его день пошёл под откос. Кристи покачала головой:

— Какой же он недоумок.

Я посмотрел на неё:

— И всё же ты трахалась с ним.

Она резко повернулась ко мне:

— Да, видимо, мои вкусы на мужчин совершенно отвратительны.

Она снова поднялась по лестнице, и офицер Сэм снова смутился.

— Адам, это было не очень умно. Тебе нужно научиться вовремя промолчать.

Мне уже об этом говорили. Он повернулся, чтобы уйти, неся одежду, и я остановил его:

— Подожди, есть еще одна его вещь.

Я схватил пакет на кухне и побежал вверх по лестнице. Я зашел в нашу спальню – ну, наверное, теперь это была моя спальня, мне нужно привыкнуть так говорить – и, опустившись на колени, собрал все до единого обломка его разбитого мобильного телефона, даже мельчайшие осколки, сложил их в пакет и застегнул его на молнию. Я спустился вниз и передал его офицеру Сэму.

— Вот его телефон, не хотелось бы, чтобы меня обвинили в краже.

Он поднял пакет и потряс его, разглядывая. Затем слегка улыбнулся:

— Сочувствую твоей утрате, Адам, правда сочувствую, но, видимо, тебя не стоит злить. Тот звонок на 911 был гениальным, мы ещё много лет будем обсуждать его в участке.

— М-м-м, спасибо. Постарайтесь не упоминать мое имя, хорошо? Я бы предпочел, чтобы об этом не узнал весь мир.

Он ушёл, а другая патрульная машина с этим ублюдком уже уехала.

Кристи снова спустилась по лестнице, неся в руках небольшую сумку.

— Я ухожу. Как-нибудь зайду за своими вещами, я позвоню, чтобы тебе не пришлось меня видеть.

Она стояла, опустив плечи, и ее взгляд был прикован к моему лицу.

— Куда ты пойдешь?

— Тебе всё равно, помнишь?

— Да. Кристи?..

Она посмотрела на меня, ожидая, пока я закончу. Мне следовало извиниться за то, что наговорил ей, мне бы следовало обнять её, попросить не уходить и сказать, что я могу простить её, если она простит меня, и как сильно я её люблю, но я этого не сделал.

Я сказал: «Будь осторожна», и повернулся и ушел, чтобы она не увидела, как я плачу, и услышал, как за ней закрылась дверь.

Я бродил по дому, переходя из комнаты в комнату, и слезы текли по моему лицу. Я не мог поверить, как быстро мое счастье и возбуждение от предвкушения провести пару лишних дней дома с Кристи сменились гневом и агонией, унижением и одиночеством.

Я бессмысленно ходил, на каждом шагу повсюду натыкаясь на ее недавнее присутствие. Некоторое время за мной по пятам ходил Ральф, потом ему это наскучило, и он лег и стал наблюдать за мной. Когда во второй раз я вошел в нашу – то есть, в мою – спальню, я взглянул на место преступления, на кровать. В первый раз я не мог на неё смотреть.

На простынях были пятна спермы, одно поменьше, другое – довольно большое, еще влажное и темное на фоне шалфейно-зеленых простыней, и я чувствовал запах секса в комнате. Я сорвал простыни с кровати, скомкал их, вышел в коридор и бросил вниз по лестнице. Когда они приземлились, одно большое из мокрых пятен оказался на виду, как будто дразнило меня.

Я спустился вниз, пнул эту кучу в коридор, а затем рухнул в кресло. Постираю их позже, или, может быть, сожгу. Я закрыл лицо руками и просто сидел, замерев.

Не знаю, сколько я там просидел, час, может, больше, но уже почти стемнело, когда я услышал, как Рон постучал в дверь и вошел сам, как всегда.

— Кристи, Адам, вы здесь? Привет, кто-нибудь дома?

Он вошел и увидел меня.

— Привет, Адам, что ты делаешь дома так рано? Я увидел твою машину, —

он запнулся и стоял, глядя на меня, видя мою боль. — Что случилось, чувак? Ты выглядишь ужасно. Ты в порядке?

— О нет, на самом деле нет. Бывало и лучше.

— Что случилось?

— Кристи больше нет. Мы поссорились, так что, думаю, на этом всё. Как говорится, всему хорошему когда-нибудь приходит конец.

Я знал, что пытался изобразить, что это меня мало тронуло, чем на самом деле.

— Да ты что! Только не ты с Кристи, вы просто идеально подходите друг другу. Что бы ты ни натворил, извинись перед ней и поцелуешь ей ноги, ты не можешь позволить ей уйти.

Я просто посмотрел на него. Конечно, он предположил, что это я что-то напортачил, Кристи всегда такая милая, и я знаю, что Рон её обожает. Обо мне он был тоже высокого мнения, но считал, что облажаться могут мы, мужчины.

— Хотел бы я, чтобы всё было так просто, Рон, но дело не во мне. Она трахалась с каким-то другим парнем.

Вот и всё, дело всплыло наружу, мне наставили рога, и мой лучший друг об этом узнал.

Он плюхнулся на диван:

— О, чёрт. Ты уверен?

Я горько рассмеялся:

— Да. Да, пожалуй, можно сказать, что я вполне уверен. Я застал их врасплох.

— О, чёрт! О, дружище, мне так жаль. Боже мой, я не могу в это поверить. Я позвоню Кори и попрошу её прийти. Тебе сейчас нужны друзья.

На самом деле мне просто хотелось побыть одному, но не сказал об этом. Он позвонил Кори и попросил её прийти «домой Адама и Кристи», но я не стал его поправлять и услышал, как он велел ей взять «ту бутылку скотча» из бара.

Я сидел и размышлял над словом «рогоносец», чего уж там. Раньше мне это слово не нравилось, теперь я его возненавидел. В детстве я тайком брал старые журналы Плейбой из коллекции отца, чтобы мастурбировать, и там был раздел под названием «Непристойные истории». Может, он и сейчас есть, не знаю. Мужья в этих историях, как правило, были рогоносцами, и это слово использовалось очень часто, так что я был с ним знаком. И теперь, как говорится, я сам один из них.

Появилась Кори, Рон взял у нее бутылку и исчез на кухне. Он вернулся с парой кружек, и я наблюдал, как он налил нам двоим по паре глотков «того самого шотландского виски», который оказался прекрасным, дорогим односолодовым Макаллана.

— Ты классный парень, Рон. Но я, думаю, могу найти что-то получше, чем старая надколотая кофейная кружка для Макаллана. Знаешь, если ты собираешься топить мои печали, подойдет любая дешёвая выпивка, а это пустая трата денег.

— Пошёл ты, стакан – это стакан, и это всего лишь выпивка. Заткнись и пей.

Я так и сделал, и был прав, это была пустая трата денег. Во рту у меня был привкус металла, и я не почувствовал тонкого дымчато-торфяного аромата шотландского виски. Зато я почувствовал, как тепло разлилось по моему животу, который до этого казался холодным и твердым, и это было здорово.

Кори спросила:

— Что случилось? Почему здесь была полиция? Что ты сделал?

Вера моей подруги в меня была поразительной:

— Адам, расскажи нам, начни с самого начала.

Так я и сделал, я рассказал им всю печальную историю, ничего не упуская, большую часть времени уткнувшись лицом в ладони и время от времени останавливаясь собраться с мыслями. В какой-то момент Кори подошла, села на подлокотник кресла рядом со мной и обняла меня, а потом просто сидела и поглаживала меня по спине, пока я говорил. Я был рад, что Рон ей позвонил.

Когда я закончил, мы все некоторое время сидели в тишине, и я услышал, как Кори всхлипнула. Я посмотрел на нее и увидел, что по ее лицу текут слезы. Она на мгновение посмотрела мне в глаза:

— Адам, где сейчас Кристи?

— Не знаю, я же говорил, что выгнал её.

— О, Адам!

Она схватила со стола мобильный телефон Рона и вышла на улицу. Мы с Роном сидели молча, и он налил нам еще выпить. Это был бы мой последний, и это было правильно. Как раз достаточно, чтобы немного сгладить острые углы, смягчить боль.

Я не из тех, кто топит свои проблемы в алкоголе, никогда таким не был. Стараюсь смотреть правде в глаза и справляться с тем, что жизнь мне подбрасывает, но на этот раз я знал, что будет тяжело. Мучительное похмелье совсем не поможет.

Примерно через 30 минут разговора по телефону Кори вернулась. Мы оба смотрели на неё в ожидании.

— С ней всё в порядке, она пошла к Венди и Джону.

Это было умно с её стороны. Она присматривала за их домом, пока они были в Индиане, и знала, что они не будут возражать, если она останется там. Я об этом не подумал.

Я испытал огромное облегчение, услышав, что с ней все в порядке, и даже отчасти обрадовался, что она не очень далеко. Не знаю почему это было так важно, но так оно и было.

Рон и Кори просидели со мной примерно до полуночи, просто разговаривая. Они пытались убедить меня, что все уляжется, и мы все еще можем помириться, но я знал, что это не так. Мы оба слишком глубоко ранили друг друга, а такие раны не заживают.

После их ухода я недолго выгуливал Ральфа на улице, потом снова зашел и выпил воды. Я пошел в свою спальню – учусь так говорить – и просто посмотрел на голый матрас.

В моей голове все еще было видение их: как ее рука направляла его член в себя, он снова и снова входил в нее прямо передо мной, ее длинные шелковистые волосы спадали на ее спину и колыхались в такт ее движениям, когда она скакала на его члене, его яйца прижимались к ее ягодицам, когда она принимала его глубоко, и я слышал звук их оргазмов, и видел белую, густую сперму, стекающую с нее на мою кровать, когда она кричала от оргазма. Этот мысленный видеоролик, где они трахаются, прокручивался в моей голове снова и снова.

Я развернулся и пошёл в гостевую спальню, закрыл дверь и лёг на кровать. Мой член был твёрдым как камень, и я ненавидел себя за это.

Я встал, вернулся в свою спальню, взял подушку Кристи и, раздевшись догола, лег, выставив перед собой свой бесполезный член.

Лежа на спине я прикрыл лицо её подушкой и, придерживая её обеими руками, вдыхал аромат её шампуня, духов и до боли знакомый сладкий женский запах её тела и секса. Я почувствовал, как начинается эякуляция, и тёплые струи разбрызгиваются по моей груди и животу, а я лежал там, не прикасаясь к себе, и позволял этому происходить. Моё отвращение и ненависть к себе не знали границ, и я задавался вопросом, что я такого сделал, чтобы отправить её к другому мужчине.

После этого я на немного заснул, как это иногда бывает, просто чтобы снять напряжение, но проснулся в три часа и семнадцать минут ночи. Ненавижу эти чертовы электронные часы. Я лежал без сна несколько минут, чувствуя засохший сгусток спермы на животе, потом встал, пошел в ванную и по-быстрому принял душ.

Хотелось вернуться в постель, но никак не мог отогнать мысли и просто какое-то время просто бродил нагишом. Я стоял у окна и смотрел на пикап этого засранца, всё ещё припаркованный там, где его оставила полиция. Я думал, что ее отбуксировали и конфисковали, но, по-видимому, нет. Я подумывал пойти и хорошенько его разгромить, но здраво рассудил, что буду наиболее вероятным подозреваемым в этом деле, и оставил всё как есть.

Меня вдруг осенило, что я стою перед окном с голой задницей во весь рост, но было уже больше трех часов ночи, так что мне на это было наплевать.

Совсем одинокому, только что обманутому, обиженному, злому, несчастному мне эта ночь обещала быть долгой и одинокой. Неизбежно я начал думать о Кристи, как о хороших временах за последние полтора года, так и о плохих моментах последних нескольких часов. Как всё могло так быстро превратиться в дерьмо!

Не хочу быть слишком сентиментальным, но первое, что вспомнилось, была ее последняя улыбка примерно в это же время несколько дней назад, когда я разбудил ее, чтобы сказать, что уезжаю на работу. Я всегда оставался дома как можно дольше, уезжая рано утром в темноте в долгую дорогу обратно.

Медленно она просыпалась, ее шелковистые волосы были растрепаны и соблазнительно обрамляли сонное личико.

— Доброе утро, детка. Мне пора идти.

Она перевернулась, обнажая грудь, и, подняв руку, погладила меня по шее и щеке.

— М-м-м, так скоро. Кажется, ты только приехал и вот уже уезжаешь.

Несколько часов назад мы занимались любовью, и я чувствовал запах спермы, которая, вероятно, всё ещё вытекала из неё. У меня начала появляться эрекция, и когда она провела своей рукой по моим джинсам спереди, она это почувствовала.

— Если вы сможете остаться еще на немного, мы позаботимся о вас с этим.

Мысль о её вагине, всё ещё тёплой и влажной после прошлой встречи – боже, теперь я был тверд, как скала!

— Очень соблазнительно, ты, сексуальная штучка, но я и так немного опаздываю. Мне нужно идти. Надеюсь, я смогу с этим сесть за руль.

Она улыбнулась, прекрасная и чувственная, и мы снова и снова целовались и отстранялись, растягивая минуты.

Если эта ее улыбка была последней для меня, то, по крайней мере, она была хорошей.

В ту ночь я долго и мучительно размышлял о причинах случившегося, обычную жалость к себе и бесконечные размышления типа «почему это случилось со мной», но начал с того, что возложил всю вину на неё. Она явно была шлюхой, неверной проституткой, которая никогда по-настоящему меня не любила, и так далее, и тому подобное, но в глубине души я понимал, что это не так.

Затем я начал задавать вопросы себе. Неужели я недостаточно мужественен для нее? Не сделал ли я что-то, что ее разозлило? Не устраивала ли ее наша сексуальная жизнь? Как такое могло быть, ведь мы казались такими идеальными? Как долго это продолжалось?

Последнее было больно. До этого мне и в голову не приходило, что я поймал её на первой измене, но насколько это вероятно? Чёрт, теперь мне стало по-настоящему плохо.

В своей боли и бессилии я сосредоточился на том, что такого я мог сделать, что подтолкнуло ее к этому. Или, точнее, какие сигналы я мог послать, чтобы подтолкнуть ее к этому, и я начал вспоминать некоторые вещи, чтобы сложить их в единую картину.

Например, когда она впервые увидела мою «малышку», примерно через три или четыре недели после нашей встречи. Я занимался ремонтом дома, и мне нужно было немного больше света, и я послал ее за фонарем на моем рабочем столе в гараже.

Когда она вернулась, то сказала:

— Нашла это. Что там за машина под чехлом?

— Спасибо, подключи, хорошо? Это моя «малышка», машина, которую я купил у Рона, одна из его находок. Классика.

— Что это? Выглядит как что-то быстрое. Я обожаю быстрые машины.

Наверное, ей ужасно не нравилось ездить на моем старом джипе.

— Правда? Я этого о тебе не знал. Пойдем, я тебе покажу, — я придумаю любой предлог, чтобы избежать этого ремонта и похвастаться своей «малышкой».

По дороге в гараж я достал ключи из ящика стола.

Я подошел к задней части машины и начала снимать чехол, и как только из-под него показался один из задних фонарей, Кристи воскликнула:

— О боже, это что, Шелби? Я обожаю Шелби!

Я был впечатлен. Когда я продолжил снимать крышку, она сказала:

— Держу пари, это 67-й, это должен быть 67-й.

Она оказалась права, это был Шелби Мустанг 1967 года выпуска (ранее Кобра), красный с белыми полосами, и она казалась очень взволнованной.

— Это 350-й или 500-й? О боже, это 500, почему ты это скрывал? Этот огромный 428-й двигатель в этой маленькой машинке, она, должно быть, летает!

Теперь я был по-настоящему впечатлен. Эта любовь и знание автомобилей открыли в ней совершенно новую сторону, и восторг на ее лице был очевиден.

— Я не знал, что любишь машины, не хотел тебя этим утомлять. Рон купил эту машину случайно, а когда увидел, как сильно она мне понравилась, продал ее мне за те деньги, которые заплатил, и она была слишком хороша, чтобы от нее отказаться.

— Все в порядке? Номера совпадают? О боже, это модель первого года выпуска с противотуманными фарами, расположенными близко друг к другу. Моя любимая!

Неудивительно, что я полюбил эту женщину!!

— Вау! Великолепная, умная, сексуальная и обожает машины! Ты настоящая? Иди сюда, я тебя ущипну, чтобы убедиться. И да, всё это правда.

— Ты знаешь, сколько это стоит?

— Не важно, я не собираюсь его продавать.

— Можно спросить, сколько ты заплатил Рону за это?

— Конечно, как я уже сказал, он заплатил 29 тысяч долларов. Он сказал, что купил ее у парня, который не давал своей жене получить ее при разводе, и получил наличные сразу же.

— Чушь собачья. Он не за 29 тысяч долларов это купил. Оно стоит в четыре раза больше, а может, и намного больше, если все детали оригинальные и в хорошем состоянии. Он сделал тебе подарок, Адам, ты доверчивый дурак.

— Ну, он крупный делец, он умеет всё это выкрутить. И я пригласил его и Кори на ужин в стейк-хаус Брукс.

— И все же, ты её украл. Ты перед ним в большом долгу. Мы можем ее завести? Жаль, что на улице такая слякоть, я бы заставила тебя позволить мне на ней прокатиться!

Теперь я понял, что она говорит серьёзно. Большинство женщин ожидали бы, что я выведу её на дорогу, несмотря на слякоть и химикаты для таяния льда, оставшиеся на улице после вчерашнего снегопада. И она на нем ездила? Хм-м-м...

Я бросил ей ключи, и она завела машину. Завелась мгновенно.

— О боже, прислушайся к ее мускулам! — она понюхала воздух. — Слишком богатая смесь – это должно выровняться, когда потеплеет.

Это начинало меня возбуждать!

Затем она сказала:

— Красивая, плавная, мощная – от этого я становлюсь влажной!!

Она пару раз нажала на газ, чтобы услышать рев.

— Значит, горячие машины возбуждают, да?

— Ну да, это, и ещё я впервые сделала минет в такой машине. Ну, не прямо такой, но это был Мустанг 67-го года выпуска.

Я постарался говорить без эмоций:

— И, кто был этот счастливчик, и сколько тебе было лет?

— Ну, давай посмотрим, я была старшеклассницей, мне было семнадцать, нет, скорее, мне только что исполнилось восемнадцать лет. Он тоже был старшеклассником и играл в футбольной команде.

— Дай угадаю, ты была чирлидершей, а он – звездным квотербеком?

— Не умничай. Нет, я была простой девушкой, а он был полузащитником, но в то время он был моим парнем, и я была уверена, что он любит меня. Но я все еще была девственницей, так что не создавай ложного впечатления!

Она снова нажала на газ, затем с сожалением выключила двигатель, оставив ключ в замке зажигания.

— Ты уверен, что хочешь это услышать?

— Эй, если уж на то пошло, то давай, — я умирал от нетерпения это услышать. — Это было давно, так что всё в порядке, правда?

— Ну, мы встречались уже некоторое время, много целовались и трогали друг друга, но он был всего лишь вторым парнем, к чьему члену я прикасалась, и он много раз кончал мне на руки и на грудь, но настоящего секса у нас не было. Мне очень хотелось, я постоянно возбуждалась, когда прикасалась к его члену, он трогал меня и сосал мои соски, а когда он кончал на меня, о боже, как мне это нравилось! Но я боялась забеременеть или что это будет больно, понимаешь?

Она все еще сидела в моей машине, так что ее глаза были на уровне моей промежности, и она заметила, что мои брюки топорщатся на огромном стояке. Она протянула руку и провела пальцами по моей выпуклости, и я застонал.

— Тебя это очень возбуждает, правда? Тебе нравится слушать о том, как я встречаюсь с другим парнем?

— Это было давно, правда? И ты с ним больше не встречаешься? Хорошо, тогда продолжай.

— Сначала нам лучше его освободить, чтобы ты не поранился.

Она расстегнула мой пояс и молнию, стянула брюки прямо там в моем гараже, и мой член вывалился наружу – длинный, толстый и очень-очень твердый.

— М-м-м, очень мило. Гораздо больше, слава богу, чем тот, о котором я говорю, иначе он не оправдал бы моих ожиданий.

Продолжая свой рассказ она продолжала легонько поглаживать меня кончиками пальцев. Мне было больно.

— В тот день мы игрались друг с другом в лесу в мустанге его отца, и он сказал мне быть осторожнее, потому что на футбольной тренировке получил удар по яйцам, и у него все болело и распухло. Я попросила показать мне, и он показал: вышел из машины, встал, примерно так, как ты сейчас, и спустил штаны.

Мое сердце бешено колотилось, когда она нежно меня гладила.

— Его член торчал прямо и был твёрдым, может быть, около семнадцати сантиметров, но мне он показался огромным, а яйца действительно выглядели опухшими и красными. Он сказал, что я должна их поцеловать, чтобы им стало лучше. Мы ещё не занимались оральным сексом, и я не думаю, что он ожидал этого, но ошибался.

Одна только мысль о том, как эта восхитительная женщина, какой она, должно быть, была в юности, наклоняется вперед, чтобы впервые прикоснуться губами к мужчине, – о боже, я дрожал от возбуждения.

— Ну, я их немного поцеловала, от него приятно пахло мускусом и мылом, потом я их полизала, пососала одно и взяла в рот, и он застонал. Его яйца у меня во рту были такими приятными, что мне казалось, будто в вагине взрываются фейерверки, и я вся промокла!

Мне казалось, что я могу кончить в любую секунду, представляя себе, как это происходит, и сам устроил несколько фейерверков.

— Ух ты, как много из тебя вытекает! Тебе действительно нравится эта история, да?

Я мог только кивнуть.

Она слизала мои выделения и продолжила:

— Ну, а потом я вылизала весь его член, и мне показалось естественным взять его в рот, что я и сделала. Мне это очень понравилось, он был таким приятным на ощупь, твердым, гладким и толстым, что я даже немного кончила.

Я и сам собирался это сделать, но мне хотелось дослушать эту историю до конца!