Яна вытерла руки бумажным полотенцем и поправила блузку. Зухра стояла у стены, всё ещё приходя в себя, юбка её была смята, а в тёмных глазах плавала растерянность пополам с чем-то, чего она сама себе не могла объяснить.

— Пойдём, — повторила Яна и взяла её под локоть. — Нас ждут.

Они вышли из туалета, и Яна повела Зухру к выходу из ресторана, не оглядываясь. На улице уже совсем стемнело, ветер с реки пробирал до костей. Зухра шла, опустив голову, и молчала всю дорогу до такси.

Фото Яна сделала ещё в туалете — быстро, пока Зухра не успела прийти в себя: та сидела на закрытом унитазе, задрав юбку, с раздвинутыми ногами и мокрыми пальцами, которые Яна сама ей вложила между бёдер. Снимок вышел смазанным, но лицо читалось. Яна отправила его фотографу ещё из ресторана, до того как расплатиться.

Ответа не было ни через час, ни через два. Дома Яна лежала в постели, уставившись в телефон, пока муж посапывал рядом, отвернувшись к стене. Она перевернулась на бок и снова открыла диалог. Сообщение висело без ответа, и это злило её сильнее, чем она ожидала. Фотограф всегда отвечал быстро — сухо, по делу, будто ждал её сообщений. А теперь молчал.

Утром Яна проверила телефон, едва открыв глаза. Пусто. Она поехала в школу, отсидела уроки, отвечала на вопросы учеников, не слыша собственного голоса, и всё время чувствовала, как телефон лежит в кармане юбки, тяжёлый и немой.

Ответ пришёл только к вечеру.

«Это то, что нужно. Но она выглядит слишком скромной. С одной съёмки может не получиться. Если начнёт ломаться — не дави в лоб, пусть сначала поработает языком по тебе. На камеру. Потом я сам.»

Яна перечитала сообщение трижды. Потом набрала Зухре:

«Завтра в семь. Я за тобой заеду. Надень что-нибудь попроще, юбку и кофту. И не опаздывай.»

Зухра ответила через минуту:

«Хорошо, Яна Викторовна.»

На следующий вечер Яна заехала за ней на такси. Зухра вышла из подъезда в длинной тёмной юбке и серой кофте, застёгнутой под горло, волосы собраны в тугой хвост. Она села в машину, сложив руки на коленях, и не произнесла ни слова, пока они не подъехали к знакомому дому.

— Куда мы? — спросила она, когда такси остановилось.

— К одному человеку, — ответила Яна, расплачиваясь. — Он фотограф. Хороший. Я ему про тебя рассказала.

Зухра подняла глаза на серую девятиэтажку и сглотнула.

— Зачем?

— Он тебя снимет. Не бойся, ничего такого. Просто посмотрит, как ты выглядишь в кадре.

Они поднялись на девятый этаж. Дверь открыл фотограф — всё тот же, худой, с коротко стриженными тёмными волосами и скучающим лицом. Он окинул Зухру взглядом, как осматривают товар, и посторонился.

— Заходи.

В квартире горел софит, стоял штатив с камерой, на диване была расстелена чёрная простыня. Зухра замерла на пороге, обхватив себя руками.

— Я не буду раздеваться, — сказала она тихо.

— А тебя никто и не просит, — ответил фотограф, не глядя на неё, и принялся что-то настраивать на камере.

Яна взяла Зухру за руку и подвела к дивану.

— Сядь. Просто посиди.

Зухра села на край, прямая, как палка, и не знала, куда деть руки. Фотограф сделал несколько снимков, потом опустил камеру и посмотрел на Яну.

— Слишком деревянная,  — сказал он Яне шепотом. — Разогрей её.

Яна кивнула и села рядом с Зухрой. Положила ладонь ей на колено, погладила через юбку.

— Расслабься, — сказала она мягко. — Я же рядом. Никто тебя не обидит.

Зухра вздрогнула, но не отстранилась. Яна наклонилась и поцеловала её в шею, медленно, едва касаясь губами. Зухра задышала чаще, пальцы её вцепились в край дивана.

— Он что, будет тут и будет снимать? — прошептала Зухра.

— Просто снимать, — мягко сказала Яна. — Как ты меня любишь. Ты же умеешь. В туалете у тебя так хорошо получилось.

— Это... не то, — выдохнула Зухра.

— То самое, — Яна расстегнула верхнюю пуговицу её кофты. — Просто представь, что мы одни.

Фотограф поднял камеру. Красный огонёк записи загорелся. Зухра покосилась на него и вдруг резко встала.

— Нет. Я не буду. Это... он снимет, а потом появятся другие и начнут ко мне приставать... Я ведь еще девушка и не была с парнем.

Она попятилась к двери. Яна встала между ней и выходом, подняла руки.

— Тихо. Тихо. Смотри на меня. Никто тебя трахать не будет. Он просто запишет, как ты отлизываешь у меня. Только и всего. Ты уже делала это. Тебе же понравилось.

— Я не хочу, чтобы это снимали.

— Хочешь иди конечно, — Яна шагнула ближе и взяла её за подбородок. — Только что ты дальше делать-то будешь? А так ты ничего не теряешь, тебе еще и заплатят. 

— Я не могу, это харам...

— А в туалете отлизывать кому-то это не харам? А бросить отца на произвол судьбы это разве не харам?

Зухра опустила глаза. Губы её задрожали.

— Я... я не знаю.

— А я знаю. Прошлый раз тебе понравилось и сейчас понравится. Ты останешься. Сделаешь, что я скажу.

Она указала Зухре на диван. Та опустив голову шла неохотно, но шла. Яна села, откинулась на спинку и задрала юбку до пояса. Трусики Яны сразу полетели на пол и она раздвинула ноги.

— На колени, — сказала она.

Зухра опустилась на пол перед ней, не поднимая глаз. Камера тихо жужжала. Фотограф стоял у штатива и смотрел.

— Давай, — Яна положила ладонь ей на затылок. — Как в туалете. Только не останавливайся.

Зухра наклонилась. Первое прикосновение языка было робким, едва ощутимым, но Яна надавила на затылок, и Зухра прижалась ртом к её промежности. Она начала лизать — медленно, неуверенно, но постепенно её язык осмелел. Яна застонала, откинув голову, и раздвинула ноги шире.

— Вот так. Хорошая девочка.

Зухра лизала, и дыхание её становилось всё более частым. Яна видела, как она сжимает бёдра, как её рука сама тянется вниз.

— Можешь дрочить, — сказала Яна. — Не стесняйся, здесь все свои.

Зухра замерла на мгновение сомневаясь, но видимо желание уже сделало своё и её рука решительно скользнула под юбку. Она начала двигать пальцами, сначала медленно, потом быстрее, и одновременно всё активнее работала языком. Её стоны стали слышны — приглушённые, виноватые, но оттого ещё более отчаянные.

— Нравится? — спросила Яна, глядя на неё сверху.

Зухра не ответила, только замычала, не отрываясь.

Фотограф подошёл ближе, обошёл их, снимая с разных ракурсов. Потом опустил камеру и сказал:

— Она так отвлекается на свои пальцы, что совсем не старается сделать тебе приятно. Давай я ей отлижу?

Зухра вздрогнула и подняла голову. Губы её блестели.

— Нет. Не надо.

— Ты же девственница, так и останется, — сказал фотограф ровно. — Но тебе никогда не лизали. А это совсем другое, чем пальцы. Ты такого ещё не испытывала. Хотя бы раз попробуй.

— Я не могу.

— Ты сейчас от перевозбуждения ей клитор прикусишь случайно.

— Я не...

— Да ладно тебе, дорогая,  — ласково сказала Яна. — Просто языком поможет тебе кончить, только и всего.

Яна знаком показала Зухре лечь на диван. Та сопротивлялась, но слабо, и все-таки легла на спину, задрав юбку. Трусики Зухры были мокрые насквозь. Яна стянула их и раздвинула ей ноги.

— Смотри на меня, — сказала она. — Всё будет хорошо.

Фотограф опустился на колени между ног Зухры. Он наклонился и провёл языком по её промежности - медленно, от самого низа до клитора. Зухра дёрнулась и вскрикнула. Он повторил, и ещё, и ещё, пока её бёдра не начали подрагивать.

— Ох... — выдохнула она, вцепившись в простыню. — Ох, что это...

— Это то, чего ты была лишена, — сказал фотограф, не поднимая головы.

Он лизал её долго, размеренно, и Зухра начала улетать. Глаза её закатились, из горла вырывались стоны, ноги сами раздвигались шире. Яна смотрела, как её бывшая ученица тает под чужим языком, и чувствовала, как внутри разгорается тёмное, горячее удовольствие.

Фотограф не останавливался. Он лизал клитор, а его рука скользнула ниже. Палец коснулся ануса Зухры, надавил. Она дёрнулась.

— Больно, — прошептала она.

Но её тело само подавалось назад, насаживаясь на палец. Фотограф надавил сильнее, и палец вошёл внутрь по первую фалангу. Зухра застонала - в голосе её смешались боль и что-то, от чего у Яны пересохло во рту.

— Прекратить? — спросил фотограф, не вынимая пальца.

Зухра замерла. Грудь её вздымалась, лицо горело. Она сглотнула, зажмурилась и мотнула головой.

— Не надо, — выдохнула она. — Не останавливайтесь.

Фотограф усмехнулся и снова припал к её клитору, одновременно двигая пальцем в анусе. Зухра забилась на диване. Она уже не сдерживалась — стонала в голос, вскидывала бёдра, насаживалась на палец всё глубже, хотя губы её всё ещё шептали «больно, больно».

Яна наклонилась к её уху.

— Ты только посмотри на себя. Как ты завелась. А говорила — харам.

Зухра замотала головой, но не могла скрыть, как её тело отвечает. Яна видела, как сжимается её анус вокруг пальца фотографа, как она подаётся навстречу.

— Тебе же нравится, — продолжала Яна, и голос её становился всё убийственнее. — Нравится, когда тебе раздрачивают зад. Так и скажи. Скажи, что хочешь, чтобы он тебя трахнул в жопу.

— Нет, что ты... — простонала Зухра. — Нет, я не...

— Хочешь. Я же вижу. Ты уже течёшь. Попроси его. Просто попроси. Он же уже растянул тебя, тебе почти не будет больно.

Фотограф добавил второй палец. Зухра вскрикнула и выгнулась дугой. Слёзы текли по её щекам, но она не отталкивала его. Наоборот - её рука сама потянулась вниз, к клитору, и начала дрочить, быстро, отчаянно.

— Ну же, — шептала Яна. — Скажи это. Скажи, и всё закончится. Или только начнётся. Ты сама знаешь, чего хочешь.

Зухра всхлипнула. Пальцы её двигались всё быстрее. Она открыла глаза, посмотрела на Яну, потом на фотографа, который всё ещё лизал её, не отрываясь.

— Трахните меня, — выдохнула она. — В зад.

Девушка смирившись со своей капитуляцией повернула голову в бок и закрыла глаза. Фотограф поднял голову. Лицо его было мокрым от её сока.

Он вытер рот тыльной стороной ладони и встал. Расстегнул джинсы, спустил их. Член у него был уже твёрдый, с блестящей от смазки головкой. Он взял Зухру за бёдра, перевернул на живот, поставил на колени. Яна села рядом, погладила её по спине.

— Умница, — сказала она. — Теперь будет хорошо.

Фотограф пристроился сзади. Головка упёрлась в растянутый анус.

Он надавил. Головка растянула сжатое кольцо, и Зухра вскрикнула — коротко, сдавленно, уткнувшись лицом в дерматиновую обивку дивана. Фотограф не остановился. Он вошёл сразу, одним длинным, тяжёлым движением, до самого конца, и бёдра его прижались к её ягодицам. Зухра забилась под ним, пальцы её скребли простыню, из горла вырвался тонкий, почти звериный стон.

— Тихо, — сказал фотограф ровно, не выходя. — Привыкай.

Он дал ей секунду, не больше, и начал двигаться. Сначала медленно, выходя почти полностью и снова вгоняя член в растянутый анус, с каждым толчком всё глубже. Зухра стонала в голос, но не просила остановиться. Её тело само подавалось назад, навстречу, и Яна видела, как ягодицы её вздрагивают при каждом ударе.

Фотограф ускорился. Теперь он трахал её сильно, без жалости, с хлёстким звуком, от которого у Яны пересохло во рту. Она сидела рядом, закинув ногу на ногу, и смотрела, как член исчезает в узкой заднице её бывшей ученицы, как Зухра выгибается, как её стоны становятся всё громче и бесстыднее.

— Больно? — спросила Яна, наклонившись к её лицу.

Зухра не ответила. Она только всхлипнула и закивала, но тут же замотала головой, и Яна усмехнулась.

— То больно, то не больно. Ты определись.

Фотограф взял её за бёдра, приподнял и насадил на себя до упора. Зухра вскрикнула, но тут же выдохнула — длинно, со стоном, в котором боли уже не было. Она втянулась. Яна видела это по тому, как расслабились её плечи, как разжались пальцы, как она сама начала двигаться, насаживаясь на член, ловя ритм.

— Вот так, — сказал фотограф. — Вот так, сучка. Принимай до конца.

Он трахал её долго. Минуты сливались в одно сплошное движение — толчки, стоны, скрип дивана, шлепки кожи о кожу. Яна смотрела, не отрываясь, и чувствовала, как между ног у неё всё набухает и течёт. Она запустила руку под юбку, но не стала трогать себя — просто положила ладонь на бедро, сжимая, сдерживаясь.

Зухра уже не сдерживалась. Она стонала в голос, вскидывала бёдра, подставлялась, и фотограф накрыл её спину ладонью, вдавил в диван, трахая ещё глубже, ещё жёстче.

— Тебе нравится, — сказал он, не спрашивая. — Нравится, когда тебя ебут в зад. Скажи.

— Да... — выдохнула Зухра. — Да, нравится...

— Громче.

— Нравится! — крикнула она, и голос её сорвался.

Фотограф усмехнулся и ускорился. Яна видела, как его член входит в неё, как растягивается анус, как Зухра дрожит всем телом. Её рука снова потянулась вниз, к клитору, и начала дрочить — быстро, отчаянно, в такт толчкам.

— Какая же у тебя жопа сочная, — тихо как-будто для себя приговаривал фотограф. — Ебал бы и ебал... Ебал бы и ебал...

Зухра наконец закричала. Тело её выгнулось дугой, ноги задрожали, и Яна увидела, как она кончает - с криком, с судорогой, с пальцами, вжатыми в клитор, с анусом, сжимающимся вокруг члена. Фотограф не остановился. Он продолжал трахать её, проходя сквозь оргазм, растягивая его, не давая ей опуститься.

— Хорошая девочка, — сказал он. — Просто анальная принцесса...

Зухра всхлипнула, но не попросила остановиться. Она лежала под ним, расслабленная, размякшая, и принимала его член так, будто он был там всегда.

Яна смотрела и чувствовала, как внутри неё поднимается что-то тёмное и жадное. Она хотела быть на её месте. Хотела, чтобы её так же трахали — сильно, глубоко, без остановки. Она сжала бёдра и закусила губу.

Фотограф поймал её взгляд.

— Хочешь? — спросил он, не сбавляя темпа.

Яна не ответила. Она просто смотрела, как он трахает Зухру, и чувствовала, как её собственное тело требует того же.

— Становись на колени, — сказал он.

Яна опустилась на колени рядом с диваном. Фотограф вышел из Зухры, и та застонала — не от боли, от потери. Он повернулся к Яне, взял её за волосы и притянул к себе.

— Открой рот.

Она открыла. Он ввёл член ей в рот — мокрый, горячий, со вкусом Зухры. Яна приняла его глубоко, до самого горла, и начала сосать, не отводя глаз. Фотограф держал её за затылок и двигал бёдрами, трахая её рот так же жёстко, как до этого — задницу Зухры.

— Вот так, — сказал он. — Обе сучки при деле.

Он вышел из её рта, оставив на губах слюну и смазку, и снова повернулся к Зухре. Та лежала на животе, всё ещё дрожа, и он вошёл в неё одним движением. Зухра вскрикнула и подалась назад.

— Больно? — спросил он, но не как спрашивают интересуясь, а больше больше для проформы.

— Немного, — прошептала она. — Только не останавливайся, пожалуйста...

Фотограф усмехнулся и продолжил. Он трахал её снова — сильно, глубоко, с той же безжалостной размеренностью. Яна стояла на коленях рядом возбуждённая и смотрела, как он берёт её бывшую ученицу.

— Анальная принцесса, — повторил фотограф, глядя на Зухру. — Тебе идёт. Первый раз встречаю такую.

Зухра застонала в ответ, и Яна увидела, как её рука снова тянется к клитору. Она дрочила себе, быстро, отчаянно, и фотограф это заметил.

— Кончи ещё. Покажи, какая ты ненасытная, — сказал он с небольшой насмешкой. — Кончи для меня.

Зухра закивала, не переставая дрочить. Её стоны становились всё громче, тело выгибалось, и Яна видела, как она приближается к краю.

— Кончай, — приказал фотограф, чувствуя как она близко.

И Зухра кончила снова — с криком, с судорогой, с пальцами, вжатыми в клитор, с анусом, сжимающимся вокруг его члена. Фотограф застонал сквозь зубы и ускорился.

— Принимай, — выдохнул он. — Принимай всё.

Он вошёл до конца и замер. Яна видела, как напряглись его ягодицы, как он кончает — глубоко внутри Зухры, в её заднице, заполняя её. Зухра стонала, не открывая глаз, и её тело мелко дрожало.

Фотограф вышел из неё медленно, и Яна увидела, как из растянутого ануса вытекает его сперма — густая, белая, стекающая по промежности Зухры на простыню. Он вытер член о её ягодицу и встал.

— Вот и всё, — сказал он ровно. — Съёмка окончена.

Он подошёл к камере, остановил запись и вынул карту памяти и достал деньги которые сразу отдал Яне.

Яна поднялась с колен. Ноги её не слушались. Она натянула трусики, юбку, блузку, не глядя на Зухру, которая всё ещё лежала на диване, раскинув ноги, со спермой, вытекающей из задницы.

— Вставай, — сказала Яна. — Поехали.

Зухра с трудом поднялась. Она дрожала, глаза её были красными, но в них не было слёз — только пустота и что-то ещё, что Яна не смогла разглядеть.

Они оделись и вышли. В лифте Зухра молчала, привалившись к стене. Яна смотрела на неё и чувствовала, как между ног у неё всё ещё ноет. Она достала тысячу и отдала девушке. Зухра с благодарностью приняла их и не веря смотрела на купюры. Яна достала еще 1000 и снова передала ей:

— И от меня, — сказала она тихо. — Чтобы все у тебя получилось.

— Спасибо, Яна Андреевна, — сказала она тихо. — Я теперь ваша "шлюха"?

— Ну что ты, дорогая,  — учительница рассмеялась. — Вот когда тебя трое за вечер оприходуют - тогда да. А так...

Зухра не ответила. Она только кивнула, не поднимая глаз. 

На улице было темно и холодно. Яна поймала такси, усадила Зухру на заднее сиденье и назвала адрес. Всю дорогу они молчали. Яна смотрела в окно, на огни, и думала о том, что её ученица могла ощущать сейчас и вспоминала себя. Она переживала, чтобы Зухра не впала в депрессию и не начала винить себя. Но когда её ученица выходила, то едва заметно улыбнулась и сказала искреннее: "Спасибо". На душе стало теплее и Яна поехала домой.