Елена ворвалась в кабинет, когда Яна ещё сидела за столом и перебирала бумаги. Дверь стукнула о стену, Елена прижалась к ней спиной, будто за ней гнались. Лицо белое, блузка сбилась, в руках телефон, который она сжимала обеими руками, как будто он мог укусить.

— Яна, — выдохнула она. — Яна, всё плохо. Очень плохо.

Яна подняла голову, отложила ручку. Елена смотрела на неё так, словно ждала, что та сейчас вскочит и начнёт что-то решать. Но Яна не вскочила. Она откинулась на спинку стула и сказала ровно:

— Сядь. И говори по порядку.

Елена села на край стула, положила телефон на стол, как улику. Пальцы у неё дрожали.

— Антон, — сказала она. — Учитель информатики. Ты его знаешь...

— Это которому кажется двадцать три? Вечно в этих своих очках и с такой ехидненькой улыбкой? Никогда не понимала, как такой тип еще и умудрился жениться.

— Да, но он оказывается не только задрот. Он пришёл ко мне после уроков. Сказал, что хочет поговорить. Я думала, по работе. А он… — Елена перевела дыхание.

— Что он тебе там дикпик свой показал? — Яна рассмеялась.

— Даже это было бы лучше. И мне вообще не до смеха, — было заметно как Елена расстроена. — Он показал мне наше третье видео. Где я уже без маски. Где меня… ну, ты знаешь... Как он его нашел? И о чём я только думала...

— Ближе к сути,  — Яне совсем не интересно было слушать эти детские причитания.

— Куда уж ближе? Он мне переслал видео и сказал, что если я не хочу, чтобы кто-то еще его увидел, то мне нужно будет у него отсосать.

Она замолчала и уставилась на Яну, ожидая реакции. Яна взяла телефон, открыла переписку. Прокрутила. Видео, скриншоты, сообщения. Антон не умничал: коротко, по-деловому, как будто назначал встречу в учительской. «Хочу так же. Иначе это увидят все, включая твоих родителей и директора».

Яна дочитала до конца. И вдруг рассмеялась — коротко, зло, почти весело. Фотограф как раз давал ей четкие инструкции на случай если такой умник заявится. Когда она их услышала, то сама перестала волноваться и начала сниматься без маски. Странно, что учитель информатики так подставился. 

— Ты чего смеешься? — Елена уставилась на неё. — Яна, это не смешно!

— А ты не заметила, что на видео мы совсем не в той комнате, где снимались? — спросила Яна.

— Ну да, наверно это какой-то эффект. Знаешь, я в этом совсем не разбираюсь.

— Тебе это как раз простительно, а вот ему... Ладно пошли к твоему ебарю-террористу. Будем перевоспитывать мальчика,  — и добавила,  — может еще и заработаем на этом?

Она встала, взяла Елену под руку и потащила к двери. Елена упиралась, но не сильно.

— Куда?

— К Антону, — сказала Яна.

Они нашли Антона в компьютерном классе. Он сидел за учительским столом, что-то печатал, и когда дверь открылась, поднял голову с таким видом, будто ждал их. Очки блеснули. Он улыбнулся — тонко, самодовольно.

— О, — сказал он. — Обе сразу. Это даже лучше.

Антон скинул еще одно видео, на этот раз с Яной, ей в мессенджер.

Яна только улыбнулась и закрыла дверь.

— Значит, так, — сказала Яна, подходя ближе. — Я хотела уточнить, так понимаю теперь и я "в деле"? Ты переслал нам видео и чтобы его не увидели другие - включая наших родных и директора... Мы должны с Еленой только отсосать у тебя или обязательно надо тебе дать?

Она произнесла это спокойно, почти буднично, как будто уточняла расписание уроков. Антон откинулся на спинку стула, сложил руки на груди. Наконец он чувствовал себя победителем и наслаждался этим, ощущая себя полным хозяином положения.

— У меня есть любимая жена, — сказал он. — Мне достаточно будет просто отсоса. А делаю я это не ради удовольствия. Чтобы проучить вас и чтобы знали, что можно делать, а что нельзя.

Яна кивнула, будто приняла к сведению.

— Антош, но ведь пересылать даже ИИ-порно тоже нельзя. А уж тем более шантажировать...

— Да, но...

— Мы с Еленой как раз хотели узнать, кто сделал это мерзкое ИИ-порно типа с нашим участием и выложил его. Кто смонтировал наши лица на чужие тела,  — девушка включила видео и показала кадр, где было немного заметно, что фон точно был поменян нейросетью. — Видишь тут даже заметно, что это ИИ. И правда - как мы сразу не догадались, что это озабоченный учитель информатики...

— Я не заметил... я не видел...

—  Оказывается - вот он создатель видео, а теперь еще и шантажист. Самое время писать заявление в полицию.

Антон побледнел. Улыбка сползла с лица, как будто её стёрли ладонью. Он открыл рот, закрыл, поправил очки дрожащей рукой.

— Девочки, я вам клянусь, что я ничего не делал, — сказал он. — Я даже не умею, я... Да я и в информатике не сильно разбираюсь - просто даю задания из книжечки. Я бы и не смог такое видео сделать так качественно!

— Елена, что думаешь? — спросила Яна. — Не можем же мы так просто ему поверить?

Елена наконец улыбалась. Еще 5 минут назад она переживала, что ее мир рухнул, а она оказалась в самой нижней точке своей жизни. Теперь же Яна у нее спрашивала, как им быть и какое наказание подобрать для этого мамкиного шантажиста.

— Мы же не можем это просто так оставить, понимаешь,  — вдруг доверительно начала говорить Яна. — А вдруг завтра ты и правда решишь переслать кому-то эту подделку?

— Вы что девочки, думаете я что ли не понимаю? Да я никогда больше,  даже в мыслях такого не будет - честно!

— Ну не знаю даже... — Елена включилась в игру. — Наверно надо какие-то гарантии?

— Да, я тоже думаю. Слушай, у него же есть жена? Может быть мы могли бы записать что-то компрометирующее на него. Тогда бы он точно не стал никому высылать видео.

Елена еле сдержалась, чтобы не рассмеяться и ей стало интересно к чему Яна все ведет.

— Может быть снять как они занимаются сексом? — Яна сделала вид, что думает вслух. Хотя было видно, что решение у нее давно уже созрело и она просто озвучивала его. — Только снять видео в хорошем качестве - с хорошим оператором. Тогда он точно не станет больше распространять такие видео о наших коллегах. А то кто знает - может быть завтра он сделал бы видео о нашей зауче?

— Или директоре? — поддержала Елена.

Яна сделала шаг к нему. Антон отшатнулся, стул скрипнул.

— Нет. Нет, я не смогу. Она не согласится.

— Согласится, — сказала Яна. — Если ты ей объяснишь, что хотел шантажом разрушить чью-то жизнь. Мы же не просим ничего такого, а просто заняться тем что ты и так занимаешься с ней, просто в этот раз на камеру. Семейное порно, так сказать. Для семейного архива.

Она улыбнулась. Антон смотрел на неё, и в его глазах было что-то, чего Яна раньше не видела, — страх пополам с обидой. Он понял, что его переиграли. Что перед ним не две испуганные дурочки, а кто-то, кто знает правила игры лучше него.

Антон долго молчал. Потом снял очки, протёр их краем рубашки, снова надел.

— Ладно, — сказал он еле слышно. — Не знаю чего мне это будет стоить и на сколько Настя на меня обидеться, но я согласен.

На следующий вечер они втроём поднимались на девятый этаж. Антон шёл сзади, как на казнь. Рядом с ним - Настя, его жена. Яна увидела её впервые и на секунду даже позавидовала: высокая, светлые волосы, спортивная фигура, но одета довольно просто - можно было сказать по-домашнему. Как ему такая досталась? Лицо красивое, грудь крепкая. Но сейчас она выглядела злой, сжатой как кулак.

— Ты хоть понимаешь, во что нас втянул? — шипела она на Антона, пока они ждали лифт. — Отсос он хотел. Ты бы ещё денег попросил, это я бы поняла. Но отсос... У нас бойлер уже почти протекает - того и гляди развалиться, а он...

Антон молчал, глядя в пол. Настя не унималась.

— Я из-за тебя должна раздеваться перед чужим мужиком. Перед камерой. И всё потому, что тебе приспичило поиграть в шантажиста. Господи, за что мне это.

Яна слушала и молчала. Ей нравилось, как Настя его отчитывает. Это было правильно. Это должно было отбить у парня желание вредить им.

Фотограф открыл дверь, окинул всех троих взглядом, задержался на Насте. Потом отступил в сторону.

— Проходите. Раздевайтесь. Оба.

Настя скинула платье, оставшись в белом белье, потом нерешительно и отвернувшись сняла и его. Тело у неё было подтянутое, грудь небольшая, но явно упругая, аккуратная, живот плоский, бёдра узкие.

— Какая шикарная модель, — фотограф обратился к Насте и ей явно было приятно внимание. — Вы раньше в модельных съемках не участвовали?

— Эмм... — девушка немного растаяла от такого простого вопроса и явно перестала так зажиматься. — Нет, я вообще бухгалтер и в съемках никаких не участвовала.

Фотограф тепло ей улыбался, понимая, что Насте это нужно.

Потом пришла очередь Антона. Он раздевался медленно, не глядя ни на кого. Когда он снял трусы, то стало понятно, что член у него был маленький, сморщенный, прижатый к яйцам, как будто он сам стыдился своего размера. Фотограф подошёл, присел, посмотрел на него сбоку, как на бракованный товар.

— Ну что это за прибор,  — он сделал вид полного разочарования. — Так никуда не годиться, он же даже в кадре не особо заметен будет.

— Они просто для себя делают видео,  — вмешалась Яна как бы защищая парня. — Просто качественное видео типа "домашнее".

— Да? Я просто на девушку посмотрел - настоящая модель. А этот актер совсем не годится ей в пару. Тем более посмотри какой у него маленький писюндрик. Ну кто на такого позарится?

Настя должна была бы за него вступиться: "Это мой муж!", "Да что вы понимаете?!". Но вместо этого она первый раз со стороны посмотрела на небольшой, упавший член мужа и ей впервые стало стыдно за него. И даже не за то, что он хотел использовать единственную лазейку, чтобы получить отсос, вместо заработка, а за то как он жалок, когда снимает одежду и оказывается с ней наедине. Она всё это терпела все эти годы и уже даже как-то привыкла. Но взгляд со стороны внезапно показал ей мужа с совсем неприглядной стороны. Ей внезапно стало стыдно, что это и есть её муж, особенно после такой откровенной похвалы от фотографа.

— Знаете, здесь просто холодно... — попытался оправдаться Антон.

— А так бы он как встал, да как добавил бы еще солидных 2-3 сантиметра, да? — фотограф откровенно высмеивал его.

Настя слабо попыталась скрыть свой смех, но получилось откровенно слабо. Хотя она не сильно пыталась. Она больше сфокусировала внимание на этом обходительном и интересном парне с камерой.

— Простите, но это не профессионально,  — попытался его пристыдить Антон.

— Не профессионально это на такую красавицу залазить с таким маленьким членом. Да он к тому же еще и не стоит! Ты мне так всю композицию завалишь и видео будет отвратительным,  — фотограф приспустил штаны и сразу его красавец вырвался наружу. — Вот с таким надо на такую красавицу взбираться, понимаешь? Вот с таким.

Антон потупил взор, явно не зная, что ответить. От такой ситуации его орган кажется стал еще меньше.

— Знаете что? — как бы размышляя продолжил фотограф. — А может нам пока не поздно поменять актёра?

— Нам надо чтобы они оба были в кадре,  — вынуждено сказала Яна.

— Ну так и ладно, пусть сидит в кадре и дрочит,  — ответил фотограф. — Может быть к середине сцены у него даже встанет. Что думаешь?

Он обратился к Насте и она вдруг поняла, что уже пару минут без отрыва пялится на член чужого парня.

— Я? Эмм... я не знаю.

— Просто смотри какая у нас уже есть химия. Потрогай как он на тебя стоит.

Девушка как-будто очнулась от глубокого сна:

— Нет-нет, что вы.

— Да попробуй чего ты - вон же уже вся мокрая сидишь. Смотри как щёлка потекла.

Настя только сейчас заметила, что возбудилась.

— В общем так. Ты, — он кивнул Антону, — сядь на диван. Руки на колени. Смотри и если он наконец встанет, то можешь его дрочить, раз больше ни на что не годишься.

Фотограф тем временем подошёл к Насте, взял её за плечи и развернул к дивану.

— А ты давай вот так на колени. Грудь на подлокотник. Задницу выше.

Что ей было сказать? Нет-нет, этот слюнтяй её муж. Что это она та дура, которая выбрала его. Сейчас она точно не была в этом уверена. Ей было проще подчиниться, чем подвергать себя такому позору. Тем более, что ей почему-то хотелось подчиниться.

Настя подчинилась, но бросила через плечо:

— Только нежнее, ладно? У меня такого еще не было.

— Не было до сегодня, — согласился фотограф.

Он расстегнул джинсы, спустил их, взял член в руку. Антон смотрела, как чужой мужчина приставляет головку к Настиной промежности, как та вздрагивает, как он входит — одним движением, глубоко, уверенно. Настя охнула, вцепилась в обивку.

— Вот так, — сказал фотограф. — Какая же ты узкая... Разве муж тебя нет мужа?

— Есть...

— Тогда почему он тебя совсем не трахает?

— Он... — Настя не нашлась, что ответить. Ей было стыдно за мужа который за пять минут решился отдать её другому, а теперь сидит рядом и смотрит. 

Фотограф задвигался. Сильно, размеренно, с той же безжалостной уверенностью, с какой трахал Яну. Настя стонала, сначала сдержанно, потом всё громче. Её тело подавалось навстречу, бёдра двигались в такт, спина выгибалась.

Антон сидел на диване и дрочил, глядя на них. Лицо у него было несчастное, рот приоткрыт, рука двигалась всё быстрее. Яна видела, как он смотрит на жену, на чужой член в ней, на то, как она стонет, и понимала, что он возбуждён. Несмотря ни на что.

Фотограф ускорился. Он взял Настю за волосы, намотал их на кулак, потянул её голову назад.

— Твоя киска просто создана для большого чистого секса, — повторил фотограф, не сбавляя темпа, и шлепнул Настю по ягодице - коротко, звонко, так, что она вздрогнула и подалась назад. — Признавайся, это же твой муж на нас смотрит?

Настя не ответила, только застонала — низко, горлом, уткнувшись лицом в дерматиновую обивку дивана. Её пальцы сжимали край подлокотника, костяшки побелели. Фотограф держал её за бёдра, вбиваясь глубоко, с каждым толчком выдёргивая из неё короткий всхлип. Яна стояла у стены, не шевелясь, и смотрела. Она знала этот ритм — размеренный, безжалостный, точно рассчитанный. Знала, как он умеет растягивать удовольствие, пока женщина не начнёт просить. Настя пока не просила. Но тело её уже говорило за неё: спина выгнута, бёдра сами насаживаются навстречу, а стоны стали громче, свободнее, будто она забыла, что в комнате есть муж.

— Значит угадал, — приговаривал фотограф, наматывая её светлые волосы на кулак. — Вот так тебя надо ебать. Глубоко. Чтобы ты чувствовала каждый сантиметр. Чтобы у тебя ноги подкашивались. Чтобы ты потом дома лежала и вспоминала, как тебя трахал настоящий мужик, а не это недоразумение на кровати.

Он кивнул в сторону Антона. Настя подняла голову, посмотрела туда, куда он указывал. Антон стоял у стены, голый, жалкий, с покрасневшим лицом и рукой, сжимающей маленький, мокрый от смазки член. Он дрочил быстро, судорожно, не попадая в ритм, и не мог отвести глаз от жены, которую на его глазах имел другой мужчина.

— Посмотри на него, — сказал фотограф, не сбавляя темпа. — Может, хоть теперь посмотрит и поймёт, как надо бабу ебать. Как думаешь, поймёт?

Настя молчала. Её дыхание сбивалось, тело вздрагивало от каждого толчка. Она смотрела на мужа — на его трясущуюся руку, на приоткрытый рот, на капли пота на лбу, — и в её глазах, затуманенных возбуждением, мелькнуло что-то похожее на брезгливость.

— Нет, — сказала она наконец, и голос её прозвучал хрипло, но твёрдо. — Он так не сможет.

Антон вздрогнул, как от удара. Рука его задвигалась быстрее, он зажмурился, закусил губу, и Яна увидела, как по его животу пробежала судорога. Он кончил — прямо в ладонь, глядя на то, как его жену трахает чужой мужчина. Сперма брызнула ему на пальцы, на живот, каплями стекла на пол. Лицо его исказилось — в нём смешались стыд и наслаждение, такое острое, что он не мог сдержать тихого, жалкого стона. Он опустил голову, пряча глаза, но руку не убрал — так и стоял, перепачканный собственной спермой, дрожащий, униженный.

Фотограф хмыкнул, не останавливаясь.

— Гляди-ка, — сказал он, обращаясь к Насте, — твой муж кончил. Быстрее, чем я успел разогреться. И ведь даже не прикоснулся к тебе. Просто смотрел. Может, ему вообще член не нужен — хватило бы дырки в стене.

Настя фыркнула, но смех её тут же оборвался стоном — фотограф вошёл особенно глубоко. Он наклонился к её уху, не сбавляя ритма, и заговорил тише, ласковее:

— Настюш, а я хочу тебя в зад.

Настя замерла. Её тело напряглось, бёдра перестали двигаться навстречу.

— Нет, — сказала она быстро. — Я никому туда не давала и не собиралась.

— Поэтому и хочу, — ответил фотограф, продолжая трахать её, но медленнее, глубже, словно давая ей прочувствовать каждое слово. — Потому что буду там у тебя первый. Потому что там ты будешь только моя. Совсем моя.

Настя молчала. Яна видела, как напряглась её спина, как пальцы сильнее вцепились в подлокотник. Она боялась. По-настоящему боялась — не так, как боялась в начале съёмки, а глубже, телеснее. Боль. Вот что её пугало. Она слышала об этом — что в первый раз больно, что нужно готовиться, что нельзя просто так. А тут — чужой мужик, её муж у стены, камера, и этот голос, от которого у неё всё сжималось внутри.

— Я боюсь будет больно, — сказала она тихо.

— Не будет, — пообещал фотограф. Он вышел из неё — резко, оставив её пустую и дрожащую, — и встал рядом, поглаживая свой мокрый от её соков член. — Послюнявь его. Хорошо, обильно. Чтобы легче входило в жопу.

Настя повернула голову, посмотрела на его член — большой, блестящий, с набухшей головкой, — и снова заколебалась. Её грудь тяжело вздымалась, губы приоткрылись. Она перевела взгляд на Яну, будто ища у неё ответа, но Яна смотрела спокойно, без подсказки. Это была не её сцена. Это была сцена Насти.

— Ну же, — сказал фотограф, погладив её по щеке. — Кайфовать будешь быстро. Сразу видно, что ты ебливая. Такие, как ты, с первого раза кончают в зад. Просто не знают об этом, пока не попробуют.

Настя вздрогнула. Что-то в его словах задело её — не грубость, нет. Комплимент. Он сказал это так, будто «ебливая» — это лучшее, что можно сказать о женщине. И ей это неожиданно понравилось. Она почувствовала, как внутри что-то отпустило, как страх отступил, уступая место любопытству и горячему, тёмному возбуждению.

— Настя, не надо, — раздался голос Антона. Он всё ещё стоял у стены, прижимая к животу перепачканную ладонь. — Не бери у него в рот. Пожалуйста. Не у чужого мужика.

Настя медленно повернула голову к мужу. В её глазах больше не было ни страха, ни сомнения — только презрение, смешанное с насмешкой.

— Поздно ты спохватился, — сказала она. — Меня уже ебут, вообще-то. Чужой мужик. Прямо у тебя на глазах. А ты стоишь и дрочишь. И кончил уже, как девочка. Так что помолчи.

Антон открыл рот, но ничего не сказал. Он опустил голову, и Яна увидела, как его плечи задрожали.

Настя отвернулась от него, встала на колени перед фотографом, взяла его член у основания и, не сводя с него глаз, взяла в рот. Она сосала медленно, старательно, обводя языком головку, слюнявя ствол, пока он не заблестел от её слюны. Фотограф положил руку ей на затылок, но не давил — просто держал, позволяя ей самой задавать темп. Настя закрыла глаза, и её щёки втянулись. Она делала это так, будто хотела доказать что-то — ему, себе, мужу, который смотрел на неё с ужасом и возбуждением одновременно.

— Достаточно, — сказал фотограф наконец, отстраняя её. — Теперь встань. Лицом к дивану. Грудь на подлокотник. Задницу выше.

Настя подчинилась. Она легла грудью на диван, выгнула спину, раздвинула ноги. Фотограф встал сзади, развёл её ягодицы, приставил мокрую головку к сжатому колечку. Настя зажмурилась, вцепилась в обивку.

— Расслабься, — сказал он тихо. — Дыши. Сначала будет тесно. Потом — хорошо.

Он надавил. Настя охнула, напряглась, но он не остановился — медленно, неумолимо, сантиметр за сантиметром, проталкиваясь внутрь. Она вскрикнула, когда головка прошла, и замерла, дрожа всем телом. Фотограф замер тоже, давая ей привыкнуть, поглаживая её поясницу.

— Вот так, — прошептал он. — Вот так, моя хорошая. Ты уже приняла меня. Остальное — легче.

И он задвигался. Сначала медленно, короткими толчками, потом всё глубже, всё увереннее. Настя стонала — сначала от боли, потом как-то иначе, ниже, протяжнее. Её тело постепенно расслаблялось, принимало его, и вскоре она уже подавалась назад, насаживаясь на член, как будто делала это всю жизнь.

— Ну вот, — выдохнул фотограф, ускоряясь. — А говорила — не давала. Теперь твоя жопа моя. И тебе это нравится. Слышишь, как ты стонешь? Слышишь, как твоя задница чавкает от моего члена?

Настя не отвечала — она уже не могла. Её стоны сливались в один непрерывный, нарастающий звук. Она двигалась в такт, её бёдра ходили ходуном, пальцы рвали обивку. Яна смотрела, как член фотографа исчезает в её анусе, как блестит от слюны и соков, как Настя выгибается всё сильнее, и чувствовала, как между ног у неё самой становится горячо и мокро.

— Давай, — рычал фотограф, вбиваясь всё жёстче. — Давай, кончай мне на член. Покажи своему чмошнику, как умеет кончать его жена. Покажи ему, чего он никогда тебе не даст.

Настя вскрикнула. Тело её выгнулось дугой, она задрожала, забилась под ним, и из горла вырвался долгий, хриплый крик — не боли, а наслаждения, такого сильного, что Яна невольно задержала дыхание. Это был первый анальный оргазм в её жизни, и он накрыл её целиком, с головой, не оставив ни стыда, ни страха, ни мыслей о муже.

Фотограф сделал ещё несколько резких, глубоких толчков и со стоном кончил — глубоко в её прямую кишку, заливая её изнутри горячей спермой. Он замер, прижимаясь к ней бёдрами, потом медленно вышел. Настя осталась лежать на диване, тяжело дыша, с разведёнными ногами, между которыми блестела растянутая, покрасневшая дырочка.

Фотограф наклонился к ней, погладил по спине.

— Если захочешь нормально потрахаться — приходи, — сказал он тихо. — Только без этого чмошника.

Настя повернула голову, посмотрела на него, и на её губах появилась усталая, довольная улыбка. Она кивнула.

Потом она встала, пошатываясь, и начала одеваться. Антон тоже одевался — молча, не поднимая глаз, стараясь не смотреть ни на жену, ни на фотографа, ни на Яну. Его руки дрожали, он долго не мог застегнуть рубашку. Настя натянула платье, поправила волосы, взяла сумочку и, не оглядываясь, пошла к двери. Антон поплёлся за ней.

Дверь закрылась. В квартире стало тихо. Фотограф выключил камеру, повернулся к Яне.

— А ты чего стоишь? — спросил он. — Раздевайся. Твоя очередь.