Ебипет.

Мне двадцать семь. Я красивая, свободная и умная девушка. Закончила престижный московский университет и уже руковожу отделом в серьёзной финансовой фирме. С модельной внешностью: длинноногая, со спортивной круглой попкой, почти третьим размером груди над осиной талией. Я — ненатуральная блондинка, но разве сейчас это кого-то волнует? Серые глаза, прямой носик, губы, которые мужчины называют «поцелуйчиками». Меня зовут Анастасия. Для друзей — просто Настя.

Пять дней в неделю я — собранный и строгий руководитель. Но выходные — мой храм. Рестораны, дискотеки, СПА-салоны и, конечно, секс. Куда же без него? Я не ищу постоянных отношений, мне претят обязательства и скука. В моей «обойме» — полдюжины проверенных мужчин, которые помогают мне с разрядкой. А ещё есть две девушки. Иногда хочется нежности, мягкости, иного понимания тела.

Одна из них — Виктория. Мы познакомились в офисе, где она работает секретарём. Она на пару лет младше, такая же яркая, живая и обожающая зажигать по выходным. Мы быстро нашли общий язык, а через месяц — и общую постель.

И вот мы в ожидании отпуска. В нашей компании его делят на две части: две недели летом и две — зимой. Лето было ещё далеко, а зима уже вступила в свои права, засыпав Москву холодным снегом. Мы купили путёвки в тёплый, солнечный Египет.

— Ебипет! — с хитрой улыбкой обозвала нашу поездку Вика, делая ударение на первом слоге.

Зарплаты позволяли не экономить. Мы забронировали два отдельных номера в шикарном пятизвёздочном отеле на самом берегу Красного моря. Отдельные — для полной свободы и чтобы никто не мешал нашим сексуальным экспериментам. У нас был дерзкий план: познать страсть с арабским мужчиной.

— Интересно, а у арабов член какого цвета? — игриво спросила Вика, поправляя солнцезащитные очки.

— Я в одном фильме видела… Коричневый, — ответила я, чувствуя, как внутри всё ёкает от любопытства.

— Шоколадки! — фривольно рассмеялась подруга, и мы чокнулись бокалами с мохито, как бы заключая пари с судьбой.

***

Утром в Москве было минус десять, а вечером в Хургаде — плюс двадцать пять. Разница не только в температуре, а в самом ощущении жизни. Отель потряс: огромная зелёная территория, похожая на парк, с извилистыми дорожками, несколькими бассейнами и прямым выходом к частному пляжу. Номера — просторные, светлые, с панорамными окнами и огромными кроватями. Ужин — шведский стол с изобилием морепродуктов, фруктов и десертов.

Первый день мы, уставшие от перелёта, посвятили только ужину и раннему отбою, растянувшись каждая на своей королевской постели.

На следующий день начался настоящий отдых. Мы облазили всю территорию, искупались во всех бассейнах, поплавали с масками среди причудливых кораллов и стаек разноцветных рыбок. Загорали на шезлонгах, натирая друг друга ароматными маслами, потягивая через трубочки лёгкие, но коварные коктейли. Солнце ласкало кожу, оставляя на ней лёгкий, щекочущий жар.

Вечером отправились на разведку в местные бары и на дискотеку. Две яркие, смеющиеся славянские красотки в мини-платьях, очевидно, привлекали внимание. К нам то и дело подкатывали подвыпившие отдыхающие — русские, европейцы. Арабов среди гостей не было, только персонал: официанты и бармены в белых рубашках, чьи тёмные глаза провожали нас томными взглядами. Но они были «неприкасаемы» — правила отеля.

В тот вечер нас интересовало не это. Вернувшись в мой номер, мы приняли долгий, освежающий душ, смывая соль и песок. Затем, обернувшись большими банными полотенцами, вышли на балкон. Ночь была тёплой, бархатной, пахла морем и цветущим жасмином. Мы пили прохладное «Чинзано», купленное в Duty-Free, болтали и смеялись.

Вожделение росло между нами тихо и неуклонно, как прилив. Взгляды становились томнее, касания — случайнее и дольше. Наконец, я потянулась и погасила основной свет, оставив лишь приглушённый свет бра у кровати.

Мы переместились на огромную кровать, сбросив с себя полотенца. Я залюбовалась Викой. Её длинные, до локтей, каштановые волосы с рыжеватыми прядями рассыпались по подушке, обрамляя скуластое, выразительное лицо. Огромные синие глаза, похожие на тропическое море, маленький остренький нос, пухлые, будто специально созданные для поцелуев, губы. Её фигура была подростково-стройной: маленькая, упругая грудь с тёмно-коричневыми, как шоколадные крошки, сосками, плоский живот, крутая, как мячик, попка и длинные, идеально ровные ноги.

В наших играх инициативу обычно брала на себя Вика. Я легла на живот, уткнувшись лицом в прохладный шелк простыни, полностью отдавшись ожиданию. Первым прикосновением был нежный, влажный поцелуй чуть выше копчика. Я вздрогнула, и из груди вырвался тихий, сдавленный стон. Кончик её языка медленно, словно кистью, провёл вдоль всего моего позвоночника — от самой поясницы до шеи. Мурашки побежали по коже волной. Она скинула мои влажные волосы с шеи, принялась целовать и слегка покусывать нежную кожу за ухом, её горячее дыхание обжигало. Плавно, через щёку, её губы нашли мои. Первый поцелуй был нежным, исследующим. Потом — страстнее. Мы дышали в одну такт, наши груди прижимались друг к другу.

Я повернула голову и в большом зеркале на шкафу увидела картину, достойную кисти старого мастера: приглушённый свет, белоснежное бельё, две обнажённые, переплетённые нимфы. Свет выхватывал из полумрака изгибы наших спин, бёдер, блеск влажной кожи. Мои светлые волосы струились по спине, а Вика, склонившись надо мной, почти полностью накрывала меня собой, её тёмные локоны падали мне на плечи и спину, смешиваясь с моими.

Она снова откинула мои волосы, легонько потянула за них, заставляя слегка запрокинуть голову, и с новой силой впилась губами в шею, переходя на плечи. Её руки не знали покоя: ласкали мои бока, сжимали ягодицы, скользили по внутренней стороне бёдер. Я застонала, когда её пальцы коснулись уже набухшей, влажной промежности. Она целовала мою поясницу, ягодицы, оставляя на коже мокрые, горячие следы.

Не выдержав, я перевернулась на спину. Вика мгновенно оказалась сверху, её нога — между моих. Мы слились в долгом, ненасытном поцелуе. В этот момент я снова поняла, почему мужчины так сходят с ума по женщинам. Эта мягкость, эта податливость, этот вкус… Её руки скользили по моим бокам, груди, животу. Она целовала и облизывала мои соски, заставляя их затвердеть до боли, спускалась губами по животу к самому пупку, оставляла там горячий, влажный след, а затем снова возвращалась к моим губам. Я ласкала её спину, ягодицы, впивалась пальцами в её упругие бёдра.

Вика, тяжело дыша, сползла вниз. Её поцелуи рассыпались по внутренней поверхности моих бёдер, заставляя меня извиваться. Она развела мои ноги, согнув в коленях. И тогда я почувствовала прикосновение её языка. Сначала — нежное, скользящее, будто пробующее. Потом — увереннее, настойчивее. Горячим, плоским языком она провела снизу вверх, по всей длине моих половых губ, задев набухший клитор. Я выгнулась, впиваясь пальцами в простыню. Она повторила это снова и снова, а затем её язык проник внутрь, глубже, одновременно её пальцы нашли и принялись ласкать туго сжавшееся отверстие моего ануса. Мир сузился до точек невероятного наслаждения. Я смотрела на неё: на её лбу выступили капельки пота, лицо было искажено сладострастием, глаза блестели диким огнём.

Я чувствовала, как нарастает волна. Но Вика, словно угадав, остановилась. Она поднялась, целуя меня по пути, и я почувствовала на своих губах свой же солоновато-сладкий вкус. Затем она перевернулась, встав на четвереньки надо мной, и опустилась своим влажным, гладким лобком прямо на моё лицо. Я впилась в неё с жадностью, раздвигая губы пальцами, мой язык искал её клитор, проникал в её узкое, горячее влагалище, скользил ниже, к анусу. Её стоны, приглушённые моим телом, звучали всё громче и отчаяннее. Её тело затряслось в мощной судороге, она громко вскрикнула, и потоки её сока хлынули мне на подбородок и шею. Я не останавливалась, пока её конвульсии не стихли, а сама она не рухнула рядом, вся мокрая и трепещущая.

                                                                                     ***

Через пару дней безмятежного отдыха, перемежавшегося ночными ласками, мы решили, что пора осуществить план «Коричневая шоколадка». Заказали экскурсию-сафари на джипах.

Целый день нас мотало по бескрайним золотым дюнам. Ветер свистел в ушах, песок скрипел на зубах. Потом — пикник в шатре бедуинов, сладкий чай и кальян. Наши гиды, Джафари и Кантар, два стройных, черноволосых египтянина с обаятельными улыбками, сразу выделили нас из группы. Они неплохо говорили по-русски, шутили и явно заигрывали. Мы с Викой переглянулись — кандидаты выглядели подходяще.

Вечером, как и договорились, они встретили нас у ворот отеля. Для гидов проход был разрешён. Мы вчетвером отправились на шумную прибрежную дискотеку. Музыка гремела, мигали разноцветные огни. Джафари и Кантар, выпивая лишь безалкогольные напитки, не отходили от нас ни на шаг. Их руки всё чаще касались наших спин, талий, бёдер. В их тёмных, как маслины, глазах горел неприкрытый, хищный огонь. Мы с Викой заранее договорились: мне — Джафари, ей — Кантара.

В моём номере Джафари, едва закрылась дверь, с силой прижал меня к стене, пытаясь стащить моё белое шифоновое платье.

— Подожди! — вывернулась я. — Сначала душ. И тебе, и мне.

— Я чистый, как ангел! Аллах велит быть чистым! — попытался он возразить, его дыхание уже сбивалось, а в брюках чётко вырисовывался крупный бугор.

— Без душа — ничего не будет, — твёрдо заявила я.

Он, недовольно буркнув что-то по-арабски, скрылся в ванной. Вернулся, обернув вокруг бёдер моё банное полотенце. Как только я вышла из душа, завернувшись в другой халат, он был уже рядом. Полотенце с него упало, и я впервые смогла рассмотреть его. Стройное, жилистое тело, смуглая, почти шоколадная кожа. И его член — действительно коричневый, толстый, с тёмной, крупной головкой, уже стоящий колом и подрагивающий в такт сердцебиению. Мне стало интересно.

Но долго разглядывать не дали. Он сдёрнул с меня халат и, подхватив на руки, отнёс к кровати. Его поцелуи были жадными, влажными, язык грубо проникал в рот. Ладони сжимали мою грудь так, что стало больно. Я сама потянулась рукой к его члену. Он был горячим, бархатистым на ощупь, пульсировал. Мне захотелось попробовать. Я соскользнула вниз по кровати, намереваясь взять его в рот. Но едва мои губы коснулись головки, его руки резко отдернули мою голову.

— Нет! Это харам! Грязно! Аллах не велит! — выпалил он, и в его глазах мелькнула не только страсть, но и что-то похожее на страх.

Меня это удивило и даже задело. Но делать нечего. Он грубо раздвинул мои ноги, даже не попытавшись удостовериться в моей готовности, и мощным толчком вогнал свой член внутрь. Он был крупным, и вхождение было резким, почти болезненным. А затем… Затем он начал просто долбить. Быстро, монотонно, с бешеной скоростью, словно торопясь поставить галочку. Его движения были резкими, толчки — неглубокими и частыми. Я лежала, глядя в потолок, пытаясь хоть как-то подстроиться под этот бешеный ритм, но не успевала. Через пару минут его тело напряглось, он издал гортанный крик, и я почувствовала внутри горячий, обильный выброс. Всё. Он вынул член, весь мокрый от моей смазки и его спермы, и отвалился на спину.

— Ну как? Хорош арабский мужик? — самодовольно спросил он, тяжело дыша.

Я промолчала, прикрыв глаза. У меня внутри всё потухло, осталось лишь неприятное ощущение пустоты и неудовлетворённости. Через пять минут он уже одевался.

— Будешь скучать — звони, — бросил он на прощание.

Как только дверь закрылась, я побежала в душ. Долго стояла под струями, смывая с кожи запах его пота и чуждой спермы. Потом пальцами, быстро и яростно, довела себя до оргазма, которого так и не дождалась от «арабского скакуна».

Утром Вика выглядела столь же разочарованной.

— Мой даже мыться не стал, — брезгливо сморщила носик она. — Пах диким потом и верблюдом. И трахался как робот. Я даже не поняла, началось или уже закончилось. Шоколадки эти… Не очень.

                                                                                      ***

Мы отходили два дня, купаясь, загорая и наслаждаясь друг другом по ночам. Решили дать шанс египетским мужчинам — вдруг нам просто не повезло?

На этот раз заказали морскую прогулку с снорклингом. Гиды на катере — Мансур и Нахим — снова были неотразимы: загорелые, улыбчивые, с пластикой пантер. Вечером всё повторилось: их визит в отель, дискотека, затем — номера. Я — с Мансуром. История повторилась один в один: отказ от оральных ласк, пятиминутный быстрый и безэмоциональный акт. Я чувствовала себя инструментом.

Вика вышла из своего номера с каменным лицом.

— Всё. Точка. Эти письки — одно разочарование. Лучше я с вибратором. Или с тобой, — заключила она.

                                                                                         ***

Мы смирились и решили просто отдыхать. Флиртовать, ловить на себе восхищённые взгляды, но не более. Однако природа взяла своё. На третий день у бассейна я познакомилась с Павлом.

Ему было около тридцати пяти, невысокому, но подтянутому и спортивному. Не модель, но в его тёмных глазах и озорной, чуть кривой улыбке была какая-то дикая, звериная харизма. А ещё у него было потрясающее чувство юмора. Я хохотала до слёз, слушая его истории. Вечером мы сидели в баре, и когда он предложил пройтись по пляжу, я даже не колебалась.

В моём номере он не набросился на меня. Он обнял, прижал к стене и стал целовать — медленно, вкусно, смакуя каждый момент. Его губы скользили по шее, ушам, уголкам губ. Он развязал завязки моего платья, и оно упало к моим ногам. Его пальцы скользнули по моей спине, расстегнули лифчик. Я сама помогала ему, сбрасывая одежду. Его тело было упругим, с рельефом мышц, а от его кожи исходил терпкий, древесно-пряный аромат хорошего парфюма и чистого мужчины.

— Кто первый в душ? — прошептала я, чувствуя, как его возбуждение упирается мне в живот.

— Ты. Я потом, — ответил он, слегка прикусив мою мочку уха.

Когда я вышла, закутанная в полотенце, он уже ждал, стоя у окна и глядя на ночное море. На нём были только боксеры. Он повернулся, и я увидела его член — не гигантский, но очень красивый, ровный, с аккуратной головкой, уже полностью готовый.

Он взял меня на руки и отнёс на кровать. Его ласки были совершенно иными. Он изучал моё тело, как драгоценность: целовал, облизывал, покусывал, заставляя меня стонать и извиваться. Когда он добрался до груди, я уже была на грани. Я сама потянулась к нему, желая ощутить его вкус. Спустившись по его телу вниз, я взяла его член в руку, почувствовала его пульсацию, а затем губами — горячую, упругую плоть. Он застонал, запрокинув голову. Я работала губами и языком, ласкала основание рукой, играла с его яичками. Через пару минут он мягко отстранил меня, перевернул и уложил на спину. А затем его голова оказалась между моих ног.

Его язык был волшебством. Он не просто лизал, он исследовал, находил самые чувствительные точки, то замедлялся, то ускорялся. Его пальцы в это время ласкали мои бёдра, ягодицы, слегка касались ануса. Я металась по кровати, сжимая простыни в кулаках. Оргазм накатил внезапно и мощно, заставив всё моё тело содрогнуться в серии сладких конвульсий.

Но он не остановился. Он поднялся, и его член, мокрый от моих слёз и его слюны, снова был твёрд, как скала. Он вошёл в меня медленно, до самого конца, заставив меня ощутить каждую прожилку. Он не торопился, менял ритм, угол, глубину. Он смотрел мне в глаза, шептал что-то грязное и невероятно возбуждающее. Второй раз я кончила, уже вместе с ним, когда его горячая, обильная сперма заполнила меня, а его тело обмякло на мне.

Утром по сияющему виду Вики я поняла — у неё тоже была незаурядная ночь.

— Мой — Славик. Ты не представляешь! Я думала, он просто симпатичный бухой русский турист, а он… — она замолчала, и по её лицу пробежала блаженная улыбка. — Я до сих пор хожу и чувствую, как всё внутри плавится. А у тебя?

— Тоже неплохо, — скромно ответила я, хотя внутри всё пело.

Вечером мы познакомились с их кавалерами. Павел был, как и прежде, обаятельным и остроумным. А Славик… Славик был просто богом. Лет тридцати, высокий, с копной чёрных кудрей до плеч, щетинистым подбородком и пронзительными голубыми глазами. Он был похож на итальянского киногероя — молчаливый, с лёгкой улыбкой, но в его взгляде чувствовалась мощная, нерастраченная энергия.

Мы вчетвером отправились на ужин, а потом — танцевать. Алкоголь лился рекой, шутки становились всё смелее, а прикосновения — откровеннее. В какой-то момент мы оказались в номере Вики. Музыка гремела из колонки, и мы танцевали все вчетвером, меняясь партнёрами. Когда я танцевала с Павлом, его руки плотно обхватывали мою талию, а член твёрдо упирался в живот. Я целовалась с ним, чувствуя вкус виски и его желания.

Потом я танцевала со Славой. Его руки были большими, тёплыми, он прижимал меня к себе так сильно, что почти поднимал над полом. Наш поцелуй был жёстким, требовательным. Я обернулась и увидела, что Вика и Павел тоже слились в страстных объятиях, его руки уже задирали её юбку.

Павел отвел меня в сторону, развернул к себе спиной и, заставив нагнуться, приспустил мои трусики. Его член легко вошёл в меня сзади, я была более чем готова. Он двигался с той же выверенной, изматывающей страстью. На кровати передо мной Слава лежал на спине, а на нём, закинув голову и стоная, скакала Вика. Павел, не останавливаясь, достал из кармана шортов тюбик лубриканта. Щёлкнул крышкой, выдавил немного на пальцы. Я почувствовала прохладную каплю на своем анусе, затем — осторожное проникновение смазанного пальца. Я застонала от нового, непривычного, но уже желанного ощущения.

Он вынул палец, намазал свой член и… мягко, но настойчиво приставил головку к моему расслабленному отверстию. Поддавшись инстинкту, я прогнулась сильнее. Он вошёл. Сначала медленно, преодолевая сопротивление, потом — глубже. Это было неописуемо: чувствовать его в себе там, в то время как Слава наблюдал за нами, лаская живот Вики. Это свело меня с ума. Оргазм был стремительным и сокрушительным.

Но на этом вечер только начинался. Павел вынул член, подошёл к паре на кровати и, смазав, так же осторожно вошёл в Вику сзади, пока она сидела на Славе. Её глаза расширились от шока и восторга, она громко вскрикнула. Теперь она была между двух мужчин, и её стоны слились в единый визг наслаждения.

Затем очередь дошла до меня. Слава уложил меня на спину, Павел намазал мой анус и свой член свежей порцией лубриканта. И вот я снова ощутила сразу два члена — один во влагалище, другой — в анусе. Это чувство двойного проникновения, заполненности, абсолютной власти надо мной и одновременно полной отдачи — было самым сильным переживанием в моей жизни. Я потеряла счёт времени и оргазмам. В какой-то момент Слава вынул член из моей попки и, резко приподняв меня за волосы, вогнал его мне в рот, и струи его густой, горьковато-солёной спермы хлынули мне в горло. В этот же момент кончил внутри меня Павел, и его выброс смешался с моими собственными соками в очередной судороге блаженства.

                                                                                    ***

Оставшиеся дни отпуска прошли в бесконечной череде экспериментов. Павел и Слава оказались неутомимыми и изобретательными любовниками. Они не просто занимались сексом, они играли в него, открывая для нас с Викой новые грани и возможности наших тел.

— Конкретные алкаши, — как-то утром, потягивая кофе, философски изрекла Вика, глядя на спящих на балконе мужчин. — Но в постели… Боги. Самые настоящие боги.

Она повернулась ко мне, и её глаза сияли, как два тропических моря.

— Ебипет мне полюбился. А тебе, Настя?

Я посмотрела на бескрайнее синее небо, на бирюзовую полоску моря за окном, на следы от укусов и синяки на своих бёдрах, и улыбнулась.

— Да, Вик. Ебипет — это было нечто.

Александр Пронин

2024