Тишина, на которую я надеялась, оказалась обманчивой. Пустая квартира давила своей тишиной, будто затаив дыхание в ожидании. Я осторожно приоткрыла дверь комнаты и проскользнула в коридор.

— Армен? - позвала я, и голос мой прозвучал неуверенно, глухо в пустом пространстве.

Ни ответа, ни шороха. Только тиканье часов в зале. Облегчение, смешанное с непонятной, колющей тревогой, заставило меня быстрее направиться в туалет. Я заперлась на крючок, прислонилась к прохладной двери и закрыла глаза.

Мозг, наконец освобожденный от необходимости действовать и реагировать, начал судорожно, в мельчайших деталях, воспроизводить вчерашнюю ночь. Не сон. Реальность. Он пришел. Он воспользовался мной. Второй раз. Он знал, что я пьяна, что сопротивляться толком не смогу. А я... я не только не сопротивлялась. Я помогала. Подставлялась. Я говорила ему... Я снова услышала свой собственный, хриплый, незнакомый шепот: «Папочка, да... трахай меня...»

Отвращение к самой себе поднялось к горлу кислым комом. Я, Любовь. Высокомерная, расчетливая красотка, смотревшая на всех свысока, как на инструменты для достижения своих целей. Я была унижена. Не просто физически. Моя психологическая броня, мое оружие манипуляций и холодного расчета оказались бесполезными против простой, грубой мужской силы и какой-то животной, не отягощенной моралью, наглости. Армен даже не играл в мои игры. Он их просто не признавал. У него были свои правила, и он по ним играл. И я проиграла. С треском.

Я опустила руку, коснулась пальцами промежности. Там все еще чувствовалась легкая, едва уловимая боль, напоминание о его размере и напоре. Но под ней - жар. И влажность. От мыслей. От прокручивания в голове тех самых моментов, когда он владел мной. Тело, предательски отозвавшееся на эти воспоминания теплом и пульсацией, было моим злейшим врагом.

Я всегда считала, что полностью контролирую свое тело. Оно было моей визитной карточкой, моим капиталом. Я заставляло его быть совершенным - диеты, спорт, косметология. Я использовало его, чтобы соблазнять, чтобы получать желаемое от Сергея. А теперь это тело жило своей жизнью. Оно жаждало того, что его унизило. Член Армена, побывавший за сутки и в моем рту, и глубоко внутри, стал самым сильным, самым запретным и потому самым желанным возбудителем. Это было чудовищно. Это ломало все представления о себе.

Я с силой умылась ледяной водой, пытаясь смыть с лица не грязь, а этот стыд. Потом начала механически готовить себе завтрак. Яичница. Руки дрожали. Сегодняшний план был ясен и единственно верен - собрать вещи и вернуться к Сергею. Вернуться в свой мир. Свой гламурный, чистый, предсказуемый мир дорогих ресторанов, фитнес-клубов и послушного мужа. Эта старая, бедная квартира, этот мужчина, это предательство собственного тела - все это нужно было оставить здесь, как страшный, грязный сон.

Я начала понимать маму. По-настоящему. Не с осуждением, а с горьким прозрением. Почему она, после стольких лет лишений и одиночества, согласилась на такого мужчину? Такой «ключик», как Армен - эта грубая, всепоглощающая мужская сила, способная заполнить собой любое одиночество, - открывал сердца, особенно сердца уставших, изголодавшихся по простой ласке женщин. Мама истосковалась. А я... Я, казалось бы, имела все. Но мое тело, избалованное салонами и вниманием, но никогда по-настоящему не удовлетворенное, откликнулось на эту силу с дикой, первобытной готовностью.

В этих тяжелых размышлениях я совсем не услышала, как щелкнул замок. Только когда в кухню с шуршанием пакетов вошел Армен, я вздрогнула и обернулась.

— Вот, тут на базар с утра сходил, - сказал он спокойно, как ни в чем не бывало. В его руках был большой пакет с продуктами и связка желтых, спелых бананов. - Ты же спортом занимаешься, говорят, полезно.

Он протянул мне бананы. Я взяла их, не глядя ему в глаза.

— Спасибо.

Я чувствовала себя побежденной. Он победил. Не в схватке, а в чем-то более глубоком. Он заставил мое собственное тело свидетельствовать против меня. А я... я сдалась вчера полностью, безоговорочно. Что я могла теперь сказать? Ругать его за изнасилование? Но я не кричала, не звала маму. Я говорила ему «папочка, да». Говорить, что думала, что это сон? Он лишь рассмеется. Нужно было просто пережить этот день. Выжить. И навсегда забыть дорогу сюда.

— Налей мне чай, тоже с тобой посижу, - распорядился он, усаживаясь за стол на свое место.

Мы сидели молча. Он пил чай, смотря на меня с той же довольной, хитрой усмешкой. Я уткнулась в телефон, листая ленту соцсетей, пытаясь найти в ярких картинках чужой жизни хоть каплю отвлечения. Но взгляд постоянно соскальзывал на его руки - большие, волосатые, с короткими, толстыми пальцами. Те самые пальцы.

— Понравилось вчера тэбе? - нарушил он тишину своим низким, бархатным голосом.

Я вздрогнула. Сердце екнуло.

— Да, коньяк был вкусным, спасибо, - выдавила я, продолжая смотреть в экран.

Он рассмеялся. Громко, от души.

— Ха-ха-ха! Дэлаешь вид, что нэ помнишь! Ха-ха-ха!

Его смех, такой естественный и в то же время издевательский, сорвал последние предохранители внутри меня. Злость, копившаяся с момента пробуждения, смешанная с унижением и страхом, вырвалась наружу. Я швырнула телефон на стол.

— Зачем ты это делаешь?! - закричала я, вскакивая. Голос дрожал от ярости. - Что ты хочешь, старый урод?! Я сейчас могу пойти в полицию и заявить об изнасиловании! Ты сядешь и сдохнешь в тюрьме, урод!

Я выпаливала это, чувствуя, как слезы гнева застилают глаза. Но в этих криках была не только злость на него. Была злость на себя. За свою слабость. За то, что не смогла противостоять. За то, что все мои ухищрения, вся моя манипулятивная мощь разбились о него, как о каменную стену. Он был другим. Он был таким же, как я в глубине души, только сильнее, примитивнее. Он брал то, что хотел. Без спроса. И я ничего не могла с этим поделать.

Он не вскочил, не нахмурился. Он просто отставил кружку. Его лицо стало серьезным, но в глазах по-прежнему играли искорки какого-то дикого веселья.

— Зачэм так с папой говарышь?

Его рука метнулась вперед с пугающей скоростью. Пальцы впились в мои волосы у виска, сжали в тугой, болезненный пучок. Я вскрикнула, пытаясь вырваться, забарабанила кулачками по его мускулистому предплечью. Это было бесполезно.

Вторая его рука поднялась к моему лицу. Большой, шершавый палец коснулся моих губ. Сначала просто провел по ним, потом начал с нажимом водить туда-сюда, разминая, а потом попытался просунуть между ними.

— Какой красывый рот, - прошептал он, и в его голосе снова зазвучало то самое, знакомое мне теперь сладострастие.

Отвращение сковало меня. Его грязные пальцы на моих губах, во рту... Я перестала биться. Понимая бесполезность сопротивления, я замерла, надеясь, что он наиграется и отпустит. Но он и не думал заканчивать.

Опустив мои волосы, он свободной рукой потянулся к своему паху. А пальцем во рту начал двигаться активнее, глубже, разминая внутреннюю поверхность щеки, касаясь языка.

— Прости, я больше так не... ммпф... - попыталась я выговорить, но он не дал.

Он просто засунул в мой рот указательный и средний пальцы вместе. Глубоко. Я подавилась, слезы выступили на глазах. Он нежно, почти ласково, двигал ими внутри, как бы готовя меня, разминая.

— Вот маладес, - удовлетворенно хмыкнул он. - Идём!

Все еще держа пальцы во рту, он, как рыбак, тащащий на крючке рыбу, повел меня из кухни в зал. Усадил, точнее, поставил перед своим кожаным троном. Сам уселся, откинулся, смотрел на меня с тем же хитрым, все понимающим прищуром.

— Знаэшь, чего хачу, - сказал он тихо. - Дэлай нежно.

Я знала. Я сама, своим поведением, своими откликами, своей слабостью, напросилась на это продолжение. Отчаяние и злость сменились ледяным, парализующим страхом и... предвкушением.

— Нет, я не хочу, пожалуйста, - прошептала я, и в голосе моем слышалась неподдельная мольба.

Он не ответил. Просто расстегнул брюки и стянул их вместе с трусами. И передо мной, при ярком дневном свете, предстал он. Его член. Не в полутьме пьяной ночи, а здесь и сейчас. Толстый, длинный, с крупной, темно-красной головкой, уже наполнявшийся кровью, покрытый сетью синих вен.

Мое тело предательски заныло. Там, внизу, снова пробежала знакомая теплая волна. Оно хотело его. Хотело снова той грубой, всепоглощающей полноты. А я... я устала. Устала от сопротивления, которое было бесполезно. Устала от борьбы с сама собой. И в глубине души я знала - он возьмет свое. Силой, если понадобится. Но, видя мою покорность, он, наверное, позволит сделать это нежно.

Я медленно опустилась на колени на старый, потертый ковер перед его креслом. Одной дрожащей рукой взяла его член. Мои пальцы не смогли сомкнуться вокруг него, как сжимались вокруг члена Сергея. Он был другим. Массивным, пульсирующим живым теплом. Я чувствовала биение его сердца через толстую вену на стволе. Я опустила голову, закрыв глаза, пытаясь отключиться.

— Сматри на мэня, - прозвучал приказ. Злой, не терпящий возражений.

Я заставила себя поднять взгляд. И он изменился. Мой взгляд. Он больше не был полон ненависти или страха. В нем была покорность. И что-то еще. Что-то, что жило в моем теле и теперь отразилось в глазах - темный, податливый интерес. Я смотрела на него с той же нежностью и готовностью, с которой мое тело отзывалось на его прикосновения. А он смотрел на меня как хозяин. Его карие глаза, узкие, пронзительные, впивались в меня, доминируя, наслаждаясь каждой секундой моего унижения и своей абсолютной власти.

Я наклонилась снова. Но теперь уже смотрела на него. Я коснулась головки его члена кончиком языка. Нежно, как бы пробуя. Потом обвела языком вокруг, целуя ее. Свела губы в красивый, чувственный поцелуй, размазывая по ним его предэякулят, солоноватую «залупу», как он грубо выразился. Даже не погружая его глубоко, я видела, как его лицо искажается от удовольствия, как мышцы живота напрягаются.

И я расслабилась. По-настоящему. Борьба закончилась. Я позволила телу взять верх. Одна моя рука легла на ствол, начала медленно, нежно вести вверх-вниз, в такт движениям языка. Другая рука опустилась ниже, к его мошонке, к огромным, тяжелым яйцам. Я осторожно, почти с почтением, взяла их в ладонь, сжимала, перекатывала, чувствуя, как они напрягаются.

Я видела, как ему это нравится. Видела, как его дыхание сбивается, как веки дрожат. Я сама ждала этого. Ждала кульминации, развязки этого унизительного, но пленяющего ритуала. Я хотела, чтобы он кончил. Чтобы это закончилось и... чтобы это случилось.

И это произошло. Его тело дернулось, он глухо застонал. Первая порция густой, теплой, соленой спермы ударила мне в нёбо. Я не отстранилась. Я выпустила его член изо рта, и следующие струи попали мне на губы, на щеки, на подбородок. Я сидела на коленях, вся в его семени, и смотрела на него. Он, тяжело дыша, смотрел на меня с животным, безраздельным удовлетворением. Потом взял свой еще пульсирующий член и, как кистью, начал собирать остатки спермы с моего лица, снова засовывая его мне в рот, заставляя проглотить последнее.

— Уххх... Какой маладес... Такой рот первый трахаю... Маладес, доченька...

Этот комплимент, сказанный с густым акцентом, прозвучал для меня как высшая, самая странная награда. В голове же гудела лишь одна мысль, ясная и четкая: «Бежать. Сейчас же собрать вещи и бежать». Из этого сексуального рабства, в которое я, похоже, добровольно погружалась все глубже.

Вытирая липкое, отвратительное лицо в туалете, я опустила руку в трусики. Там было мокро. Мое тело, только что наблюдавшее за унижением, было возбуждено до предела. И я, содрогаясь от стыда и ненависти к себе, не смогла ему отказать. Прислонившись к двери, я пальцами, еще пахнувшими его спермой, начала нежно, почти жалостливо, теребить свой клитор. Круговые движения, легкие нажатия, имитация проникновения. Я даровала себе удовольствие, которого так жаждало мое предавшее меня тело. Оргазм накатил с бешеной, сокрушительной силой, заставив меня вскрикнуть и съежиться. Мне стало хорошо. Физически - очень хорошо. А морально - я провалилась в какую-то бездну.

Это утро, как и вчерашний день, было за гранью понимания.

Собирая вещи в комнате, я уже почти ощущала свободу. Еще немного - и я вырвусь. Но тут на моей ягодице, поверх тонкой ткани юбки, легла тяжелая, горячая ладонь. Я взвизгнула от неожиданности.

— Куда ты собираешься? Всё уезжаешь? - его голос звучал прямо у моего уха. Он стоял сзади, его тело прижималось к моей спине.

— Да, - выдохнула я, стараясь не дрожать. - Сергей хочет, чтобы я вернулась. Хочет помириться.

— Харашо это, - сказал он, и его рука ласково потрепала меня по попе. - Мнэ понравилось. Прыезжай на выходные.

Я промолчала. Что я могла сказать? Мы не прощались как родственники. Не договаривались о новой встрече как любовники. Это был приказ. Или... предложение, от которого я, зная себя, возможно, не смогу отказаться. Кем мы были друг для друга? Отчимом и падчерицей? Насильником и жертвой, которой начало нравиться ее роль? Или просто двумя эгоистичными, похотливыми животными, нашедшими друг в друге что-то, чего не хватало в их упорядоченных, но пустых жизнях?

Возвращение в нашу квартиру с Сергеем было похоже на попадание в другой мир. Чистый, просторный, пахнущий дорогим освежителем воздуха. Я первым делом бросила все вещи в стиральную машину, а сама залезла в душ. Я стояла под почти кипятком, пытаясь смыть с кожи не только физические следы Армена - его запах, его сперму - но и само воспоминание о его прикосновениях, о своей покорности, о том диком наслаждении, что я испытала, унижаясь. Но стоило закрыть глаза, как передо мной вставал его образ, и тепло снова разливалось по низу живота. Я возбуждалась от воспоминаний о его члене, о его силе. Это было безумием. Но это было.

Вечером вернулся Сергей. Увидев меня, его лицо осветилось такой искренней, такой безграничной радостью, что у меня на мгновение сжалось сердце от стыда.

— Люба! Извини меня! Я так рад, что ты вернулась! Все, что хочешь, любимая!

Моя власть, моя привычная роль медленно, но верно начала возвращаться ко мне. На следующий день он подарил мне потрясающе красивые и безумно дорогие серьги из новой коллекции. Я надела их, смотрела в зеркало на свое отражение - ухоженное, стильное, дорогое. Я снова становилась собой. Прежней Любой. Той, что диктует правила. Той, что берет то, что хочет. Той, что живет в красивом, глянцевом мире.

Единственным черным облаком на этом ясном небе были предстоящие выходные. Пятница. Суббота. Воскресенье. Я знала, что Армен ждет. Он сказал: «Прыезжай». А я... я не знала, что делать. Я твердо решила, глядя на наш с Сергей большой портрет в резной раме, висевший над кроватью, - не поеду. Ни за что. Я вырвалась. Я вернулась к нормальной жизни. Пусть он находит удовлетворение в моей маме. Наш странный, извращенный эпизод должен был остаться в прошлом.

Суббота прошла идеально. Мы гуляли в парке, кормили лебедей, потом были в элитном спа-салоне на массаже и обертывании. Вечером - ужин в новом, модном ресторане с парой наших друзей. Я сияла. Я была центром внимания. Каждый мой шаг, каждый новый наряд я фиксировала в соцсетях. Лайки сыпались как из рога изобилия. Мне писали незнакомые девушки, восхищенные моей успешностью, просили советов, как стать такой же. У меня даже мелькнула бизнес-идея - запустить свой курс. «Путь к успеху с Любовью». Я засыпала, мечтая о конференциях, интервью, заголовках в глянцевых журналах: «Секреты успеха Любови», «5 шагов к счастливой жизни от Любови». В этих сладких, самовлюбленных грезах не было места старой хрущевке, запаху жареного мяса и густому акценту.

Но ночью мне приснилось другое. Сон был настолько ярким и тревожным, что я проснулась в холодном поту. Мне снилось, что я даю интервью. Но студия была обставлена знакомой мебелью из маминой квартиры. А интервьюером, сидевшим напротив в кожаном кресле, был Армен. Он задавал вопросы. Но не о моем успехе. Он спрашивал о нас. О том, что происходило. И я, к своему ужасу, откровенно, подробно отвечала, рассказывая, как мне все это нравилось. Потом камера отъехала, и в кадре остался только он. Я исчезла со стула. Он задавал вопросы в пустоту. А потом камера медленно опустилась вниз и показала меня. Я сидела у его ног на коленях, в той же позе, что и утром, и с жадностью, с развратными стонами и чавканьем, сосала его член. Мои действия были утрированно активными, пошлыми. А он смотрел прямо в камеру и улыбался.

Я проснулась рано, вся в холодной испарине, сердце колотилось. И снова - предательское тепло между ног. Возбуждение. Я лежала и понимала, что во сне мой большой палец был во рту, и я водила им, как он тогда водил своими. Армен преследовал меня даже в снах, проникая в самые потаенные уголки психики.

В воскресенье у нас были планы поехать к родителям Сергея. Но утром раздался звонок. Его отец простудился, лежал с температурой. Мать Сергея предупредила нас, чтобы не приезжали, не заражались.

— Ничего страшного, - сказал Сергей. - Тогда я схожу в супермаркет, куплю фруктов.

Он был таким заботливым. Таким предсказуемым. Таким... безопасным. Да, он будет прекрасным отцом. Он старался, чтобы в доме всегда были свежие фрукты и соки. Я кивнула, уткнувшись в телефон, все еще пытаясь отогнать тень от кошмарного сна.

Ждать его пришлось дольше, чем обычно. Наконец, я услышала звук ключа в замке. Я поднялась с дивана, собираясь помочь ему с пакетами. Но то, что я увидела в дверном проеме, лишило меня дара речи и на мгновение остановило сердце.

Сергей вошел не один. За ним шагнул Армен. В светлой, стерильной прихожей нашей квартиры его фигура, его простая одежда, его само присутствие казались чужеродным, опасным пятном.

— Представляешь, Люба, - весело говорил Сергей, снимая куртку, - я твоего отчима встретил у супермаркета! Зашел за соком, а он там тоже что-то покупал. Ну, я и пригласил чаю выпить. Армен, проходите, не стесняйтесь!

Армен стоял и смотрел прямо на меня. На его широком лице играла та самая хитрая, всё понимающая улыбка. Он пришел. Сюда. В мой дом. В мое убежище. Чтобы осквернить и это место? Чтобы стереть последние границы?

Я онемела. Не могла вымолвить ни слова. Сергей, не замечая моего шока, хлопотал, убирая покупки, предлагал гостю разуться.

Мы сидели на белоснежном диване в гостиной, пили чай из моих любимых фарфоровых чашек. Сергей болтал о работе, о планах. Армен кивал, вставлял редкие реплики, но его взгляд был прикован ко мне. Я чувствовала этот взгляд на своей коже, как физическое прикосновение. Я старалась не смотреть на него, отвечала односложно Сергею, руки у меня ледяные.

И тогда у Сергея зазвонил телефон. Он взглянул на экран и оживился.

— О! Это Андрей! Друг, он только что вернулся из длительной заграничной командировки! Зовет в баню! - Он помялся, взглянув на меня и на Армена. - Блин, наверное, не получится, у нас гости...

Армен медленно поставил свою чашку. Звук фарфора о стекло кофейного столика прозвучал неожиданно громко.

— Какой нэ получится? - произнес он своим размеренным, властным тоном. - Иды, если друга давно нэ видел. Баня - это настоящее мужское дэло.

Сергей посмотрел на него, потом на меня. В его глазах читалась неуверенность и желание.

— Да? Ты думаешь? Люб, ты не против? - спросил он меня.

Я молча кивнула. Что я могла сказать? «Нет, не ходи, этот мужчина опасен»? Сказать это было невозможно. Да и хотела ли я, чтобы Сергей оставался? В глубине души, в той самой темной, пробужденной Арменом части, - нет. Его присутствие было бы помехой тому, что, как я уже с ужасом понимала, должно было произойти.

Армен улыбнулся. Широко. Он прищурился, глядя на меня, и в его взгляде читалось торжество и обещание. А мое тело, уже понявшее неизбежность, начало готовиться само. Я чувствовала, как по щекам разливается горячий румянец. Как между ног становится влажно и тепло. Сердце билось часто-часто, но уже не только от страха. От предвкушения. От того самого запретного, губительного возбуждения, которое только он мог во мне пробудить.

Сергей, ободренный нашим молчаливым согласием, радостно собрался, попрощался, пообещав вернуться не поздно. Дверь за ним закрылась.

Тишина в квартире стала густой. Я осталась сидеть на диване, не в силах пошевелиться. Армен не спеша допил свой чай, поставил чашку, обтер ладонью усы.

— Ну что, доченька, - сказал он тихо, и в его голосе не было уже ни отцовских ноток, ни игры. Был чистый, неприкрытый мужской интерес.

Я понимала, что моё интервью начинается.

(от автора)

Надеюсь вам понравится продолжение.

Поздравляю с Новым годом. По этому случаю последняя новогодняя часть опубликована на странице Бусти.

6, 7, 8 и "Отчим Армен. Новый год." выложил их на мою страничку https://boosty.to/repertuar

Благодарю тех кто поддерживает меня там.